Текст книги "Жена северного князя (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 31

Глава 31

Если завтракала я, то одна, то ходила в общий зал, но на обед, если успевала, всегда ходила к боярам, к тем, кто приезжал. И, зная это, многие именно в обеденное время приходили, Ужины пока только раз в седмицу общие устраивала. Дом посадника, хоть и был большой, но не настолько, чтобы весь мой расширившийся двор вместить. Ждала я когда крепость закончат ремонтировать, чтобы туда перебраться.

Возле входа в столовый зал замешкалась, Буян не отпускал, а ему со мной в общий зал отрок Иван не позволял заходить.

Когда я спросила – почему? Что же, он маленький будет в коридоре сидеть?

Иван сказал:

– Он пока маленький, княгиня, ему нельзя, чтобы он даже думать не мог о том, чтобы попрошайничать. А там вкусные запахи будут, и он не удержится, а там и ещё кто не удержится, а меделян должен только хозяина признавать, что тот ему скажет, то и будет он делать. Поэтому пусть Буян ваш чуть подрастёт, воспитается, и на обед ходить будет, как и у боярина его Гром.

Да, у боярина Вельяминова собака была взрослая и действительно не попрошайничала. За стол её, конечно, не сажали, но она с хозяином приходила, и, либо, чинно и спокойно у него за спиной лежала, никого к хозяину не подпуская, либо сидела там, куда хозяин её сажал.

Каждый раз, когда я смотрела на меделяна Вельяминова, я не могла себе представить, что из моего Буяна, милого толстопузого щеночка вырастет такая огромная страшенная собака.

И в этот раз, когда я пришла к обеду, все уже собрались, ждали только меня. И Гром вельяминовский сидел прямо возле входа в зал, строго на входящих посматривал.

Я смотрела на рассаживающихся за столы людей и понимала, что они-то пока ещё не знают, какое дело я затеяла. Вот только надо было мне это всё с умом так сделать, чтобы не вышло так, что я только для Приладожья это делаю, чтобы копейка моя с соколиком для всего Северного княжества пользу приносила.

Пока ждали еду, разговоры пошли, боярин Коста, который, кстати, уже выздоровел, а особенно быстро на поправку пошёл, когда семья приехала, я его всегда рядом сажала, попросил, чтобы после обеда остаться поговорить. Я кивнула, параллельно размышляя, стоит ли боярину про деньги рассказать.

Он всё же оказался надёжным партнёром. Теперь вот здесь в Приладожье свечное производство ставит. А я ему ещё посоветовала чуть подальше от города это сделать, во-первых, потому что мы не оставляли попыток сделать стеарин, и вонища, которая при этом образовывалась, не прибавляла нам популярности, а во-вторых – поближе к пасекам.

И теперь рядом с Альдейборгом выпускали свечки, и продолжали экспериментировать в надежде получить стеарин из жира. Но, к сожалению, нам так и не удалось сделать процесс дистилляции*. Видно, то ли у меня знаний не хватало, то ли какой-то этап в процессе был пока невозможен, из десяти попыток у нас одна получилась, когда жир, который мы использовали в качестве сырья, разделился на фракции и не испортился при этом.

(*Дистилляция (перегонка) – это процесс разделения жидких смесей на компоненты, основанный на разнице их температур кипения.)

Но, как и обычно в великих изобретениях, это всё получилось случайно. И повторить этот успех мы пока не могли. Зато мы сделали «хозяйственное» мыло, я когда увидела побочный продукт тоже случайным образом получившийся у нас при попытках выделить из жира стеарин, сразу поняла, что это «бинго», «страйк», «попадание в десятку».

В общем, когда до меня дошло, что мы получили, я радовалась, как ребёнок, заполучивший долгожданную игрушку, и даже немного напугала Косту, который видно решил, что «княженка умом тронулась»

Мыла в Северном княжестве, такого мыла, которое было бы привычно человеку из моего времени, конечно не было, как и мыловарен. Но с гигиеной всё было в порядке, только вот для мытья использовали заваренную в кипятке древесную золу, которую я для себя определила, как щёлок, который чуть добавляли в воду, делая её слегка мыльной на ощупь.

Но дело это было опасное, потому как можно было получить ожог.

Или вот Хельга где-то раздобыла корни мыльнянки, но они, как правило заканчивались к весне, и надо было ждать, схода снега и нового сезона, чтобы пополнить запасы.

Поэтому, когда я увидела затвердевшие коричневые куски, я сразу вспомнила советское детство и то, что лучшего средства для застирывания сложных пятен перед замачиванием не было. Ещё бабушка моя сильно такое мыло уважала.

Конечно, его ещё требовалось доработать, но это уже был почти готовый продукт.

В общем, первую пробную партию мыла боярин как раз должен был сделать вчера, и я так полагала, что именно об этом и пойдёт разговор, а, судя по довольному выражению лица Косты, всё получилось, как задумывали.

Сам процесс, к которому мы в результате пришли, выглядел таким образом. Жир мы очищали, и это мы в процессе попыток «изобрести дистилляцию» освоили почти в совершенстве, потом растапливали осторожно, чтобы не подгорел. Следующим этапом шло процеживание, для процеживания использовали тонкую чистую ткань, которую потом кипятили и воду снова процеживали, так что производство у нас было почти безотходным.

После уже в большом котле смешивали очищенный и растопленный жир с щелочным раствором. А уже потом начиналась варка, вот здесь основные риски у нас были, и пару раз получившаяся смесь подгорала, или вываривалась неоднородно, но после пары выпоротых задниц особо ленивых работников, процесс пошёл.

Здесь главным было поддерживать равномерность огня, под котлом, и постоянно помешивать, именно при таком подходе и происходила нужная нам реакция, которая и превращала жидкость в мыло*. Долгий процесс, иногда целый день надо было стоять возле котла.

(* здесь речь идёт о реакции омыления: жиры взаимодействуют со щёлочью и превращаются в мыло.)

А потом уже надо было следить, и когда смесь становилась густой, как жирная сметана, огонь убирали и оставляли котёл остывать, но ненадолго, чтобы мыло, не успело затвердеть, иначе потом придётся на куски ломать, а так, чтобы можно было слить, то, что находилось под ним. И потом уже саму густую смесь разлить по формам.

И к первой варке мы не очень хорошо подготовились, форм для мыла у нас не было, поэтому сделали большие и длинные «выпилы» из брусков дерева, и в них-то Коста и должен был залить получившееся мыло.

И я сама с нетерпением ждала доклада Косты, потому что мыло – это потрясающе, но теперь, имея технологию, мы снова могли подступиться к стеарину.

Из мыла с помощью любой пищевой кислоты можно выделить стеарин*. И я нетерпеливо вздохнула, грешным делом, подумав о том, чтобы сократить обед.

(*автор сама попробовала, просто, чтобы написать здесь сознанием дела: натёртое мыло, в принципе любое, но в хозяйственном меньше примесей, растворить в тёплой воде, потом добавить кислоту, я добавила лимонную и почти сразу же начали образовываться хлопья, это и есть стеарин, что с ним будет дальше, буду пробовать по мере того, как Инге понадобится технология)

Свечи для моего дома, на продажу или вот для храма, Коста делал из воска, стоили они дорого, поэтому в основной массе люди пока не знали, что такое есть. Многие с удивлением в храме свечи разглядывали, считая это чудом.

Настоятель местного храма уже пел молебны и в честь Коснятина, и в мою честь. Очень церковникам нравилось, что новые свечки не чадят. Но их можно было понять: одно дело – когда проповедь читаешь, а перед тобой чёрный дым глаза разъедает от жировой свечи. А другое дело – когда у тебя свеча горит, а дыма нет. Настроение совсем другое. Благостное.

* * *

Осмотрела я всех собравшихся, и не увидела только Феодосию Прокопьевну Морозову. А вот племянник её был. Спросила его:

– Что с тётушкой твоей? Почему нет её? Уж не захворала ли?

Выяснилось, что да, боярыня Морозова не очень хорошо себя почувствовала. На что Фёдор Иванович, племянник её, сказал:

– Женское недомогание у тётушки, не волнуйтесь княгиня, пройдёт. Не переживайте, завтра уже выйдет из светлицы.

И кивнула, дав знак начинать трапезу.

Глава 32

Глава 32

Но начать трапезу не удалось, в зал широкими шагами вошёл Ругенвальд, остановив слуг, уже кинувшихся разносить еду. Он, конечно, слегка припоздал, но ему, как главе моей личной дружины, дозволялось.

Оказалось, что прислали гонца от пункта пропуска на границе. Посольство шверийское доехало, и их там задержали, и спрашивают, что делать, какие пошлины брать, и куда расселять.

Ругенвальд уже всё решил, и с Павлом разобрался, который собрался с послов пошлины брать. И пытался досмотр карет учинить.

Здесь, конечно, ещё о дипломатической неприкосновенности ещё не слыхивали, но поскольку Гуннар предупредил, что посольство едет, то надо было только вверительные грамоты проверить и пропустить.

И по поводу расселения, оказалось, что Гуннар уже подобрал дом для посольства, и выехал к ним навстречу.

Новость была из разряда хороших, поэтому я боярам объявила:

– Новость у меня радостная, бояре. Посольство прибыло от батюшки моего, шверийского короля, Олафа Смелого.

Обратила внимание, что не все бояре обрадовались, у кого-то на лице вопрос появился.

Я ещё раз про себя расстроилась, головой покачала, всё же не прошли даром наветы от княгини Ольгерды. Долго ли мне это аукаться будет?

– Граница у нас совпадают со Шверией, – сказала я. – Поэтому нам надобно со Шверией в мире жить, и, надеюсь я, что послы везут договоры, которые станут подарком моему мужу. Но пока рано об этом говорить, я их ещё не видела. Завтра встречусь с послами, буду смотреть.

И кивнула, чтобы начали носить еду, уже и самой есть захотелось.

В доме все знали, что бояре, что сидят со мной за столом, мясо предпочитают. А вот княгиня чистое мясо не ест, княгине к мясу овощи подавай. Поэтому и блюдо мне отдельное носили.

Бояре всё никак понять не могли, как я репу пареную есть не брезгую. Ну, каждому же объяснять не будешь, что для того, чтобы организм нормально работал, нужно есть и репу, и морковь. Моркови здесь я пока не видела, очень сильно рассчитывала, когда весна начнётся, купцы поедут, посмотреть, и поспрашивать. А вот репа, да, была, и хранилась хорошо, на вкус была почти как картошка, скрещённая с морковью. И весьма неплохо дополняла местный белковый рацион.

Ну, не успел слуга с блюдом, на котором еда для меня была, войти в зал, как меделян боярина Вельяминова встал во весь рост, вытянулся.

А в холке он не меньше полутора метров был.

Слуга уже мимо него прошёл и дошёл практически до моего стола, когда собака с разбегу прыгнула на него, ударив мощными лапами по спине, и повалила.

Все ахнули.

Вельяминов вскочил, крикнул собаке, которая сидела рядом:

– Гром, цыть!

Но собака продолжала рычать, удерживая несчастного слугу прижатым к полу.

– Что-то не так, – сказал боярин Дмитрий Вельяминов.

Кто-то из женщин заголосил:

– Ой, да уже этих зверей сюда пускать надо заканчивать! Так они на всех скоро нападут, нас съедят!

Но боярин Вельяминов не стал обращать внимания. А я прикрикнула:

– Тихо! – и обратилась к Ругенвальду, – Ругенвальд, ну-ка, прикажи собрать то, что на блюде было. Да пусть осторожно собирают, рукой голой не касаются.

С пола собрали мясо и рассыпавшиеся овощи, и Вельяминов вместе с Ругенвальдом куда-то ушли.

Вскоре вернулись. Лицо Ругенвальда было каменным, а Дмитрий Вельяминов, как-то нарочито улыбался.

– Всё в порядке, —объявил он, – слугу в краже уличили, заперли пока.

И сел на своё место, как ни в чём ни бывало

А вот Ругенвальд подошёл ко мне и присел рядом:

– Как трапеза закончится, княгиня, поговорить надо.

Уже то, что Ругенвальд меня княгиней назвал отозвалось неприятным чувством пустоты в желудке, а во рту стало горько.

Ругенвальд мне тарелку с едой принёс.

И я сразу поняла, что что-то не то с едой было, но заставила себя поесть. Настроение за столом в трапезной и так подавленное было, все разговоры стихли, только слышно было, как жуют, да глотают, как будто бы сквозь силу. Я тоже вкуса еды не чувствовала.

После трапезы пошли мы в малую гостиную. Там мне боярин и Ругенвальд рассказали, что произошло.

– Мясо хорошее было. А вот в овощах отрава была, да не простая, а очень редкая, такую восточные купцы привозят, у них там змея в пустыне водится, так вот это от неё и делают. Не спасти было бы тебя, княгиня, – сказал Вельяминов.

– Как узнали? – спросила я, не подумавши.

Лучше бы не спрашивала.

– Дворовой собаке дали полизать, – сказал Вельяминов, – и минуты не прошло… сдохла.

– А на кухне что говорят?

– Всех сейчас заперли, будем допрашивать, – сказал Ругенвальд. – только мясника не нашли, пропал.

– Убежал? – спросила я.

– Может, и убежал, – ответил Ругенвальд мрачно. – А, может, найдём, как снег сойдёт, в городском рву.

Мне вдруг стало холодно. Кликнула Хельгу:

–Душегрейку принеси!

Принесла Хельга меховую жилетку, я накинула, а согреться не могу.

Что за жизнь? Утром я денежную реформу придумала, а в обед меня чуть было не отравили, прямо в доме.

Это значит, что в моём доме завелась крыса, и пока её не найдут, так и буду я в страшной опасности.

Глава 33

Глава 33

– Да, боярин, – сказала я Дмитрию Вельяминову. – Сегодня твой меделян награду заслужил.

– У него такая работа, – улыбнулся боярин. – я тебе, княженка, взрослого пса приведу, пока твой подрастёт, он тебя хранить будет, а малой от него учиться.

Но быстро я боярина не отпустила, мне было не очень понятно, как всё произошло., поэтому и спросила:

– А как собака определила, что там отрава?

– То мне неведомо, – сказал Вельяминов. – Такая порода, мы же их учим опасности от хозяина отводить, а уж как он их чует – это неизвестно.

«Мистика какая-то,» – подумала я. – но, главное, что действительно собака смогла учуять то, что никто бы не почувствовал, пока не попробовал. И я вспомнила свои ощущения, ведь есть же хотелось очень сильно, и я бы репку-то зажевала в первую очередь.

И на следующий же день привёл мне Дмитрий Вельяминов взрослого пса, Так я обзавелась ещё одним охранником, а Муська, ещё одним поводом забраться повыше. Потому как взрослого меделяна в спальню пускали, правда только для того, чтобы он прошёл и оценил, может ли княгиня безопасно входить или нет.

* * *

И как бы мы ни желали всем рассказывать, что княгиню отравить хотели, а то, что хотели отравить именно меня, у меня сомнений не было, потому что, кроме меня репу никто не ел, но люди всё равно всё узнали. И это было странно.

Я на следующий день все встречи отменила, двери в дом закрыли, Ругенвальд распорядился, никого не пускать. Посольство тоже предупредили, чтобы не переживали, что княгиня с послом обязательно встретится, но чуть позже.

И сначала я думала, никого не пускать, просто день передохнуть, а потом решила, что может и хорошо, что так вышло, может враг себя проявит?

И мы с Ругенвальдом договорились, что никого даже из ближних бояр не пускать, кроме Косты и Вельяминова, всем говорить, что княгине не можется. Будая я забыла предупредить, и он чуть Ругенвальду драку не устроил, когда тот его не пустил, но потом его потихоньку через задний двор провели, и я ему всё объяснила. Будай план одобрил, и подвизался Ругенвальду с допросами помочь.

И уже на следующий день пришли ко мне Ругенвальд с Будаем.

– Из бояр это кто-то, ваше высочество, – сказал Ругенвальд, снова «забыв» что я княгиня.

– Почему так думаешь, Ругенвальд? – не стала я придираться, просто спросила.

Но Ругенвальд вместо ответа открыл дверь, и, Будай завёл мужчину, похожего на купца с Востока.

Это и оказался купец. Как уж он добрался по зиме сюда, не знаю. Но был он в цветастом расшитом халате, сверху накинута тёплая шуба, видать, так подмёрз, что внутри помещения не снимал. Упитанный, а на черноволосой голове турецкая шапка, слегка скрученная узлом. Чёрные, словно маслины глаза, и густая чёрная борода.

Но поклонился почтительно.

– Рассказывай, – сказал ему Будай.

Купец рассказал, что яд такой изготавливают только в одном месте, в поселении змееловов. Каждый пузырёк стоит по десять тысяч дирхемов.

Это было очень много. Но дело было в том, что за год таких пузырьков не могли сделать больше четырёх-пяти. И всем поселением потом целый год жили на вырученные деньги.

И оказалось, что каждый из этих пузырьков наперечёт, и за последние пять лет два покинули пределы Восточного царства. Один уехал в Мазовию, а на второй был заказ из Вышгорода.

– А кто же заказал-то? На такую бешеную сумму? – удивилась я.

– Того не ведаю, – ответил купец. – Записей про это не осталось.

Я и без этого полагала, что это могла быть Ольгерда.

«Что же с ней не так?» – подумала я. – «Почему она так жаждет меня извести?»

Но Ольгерда не сама это сделала, подумала я. Кто-то здесь был её руками. И этот кто-то до сих пор рядом.

И решили мы, что мне ещё несколько дней из комнат своих не выходить. Это было сложно, потому что и дел много, и планов громадьё, и как ещё дела двигать, коли ты в каждом деле «двигатель».

Но и Будай, и Ругенвальд, и Коста с ними, сошлись в одном, надо потерпеть, чтобы найти того, кто отраву подсыпал.

И нашли, гонца поймали, причём будаевская дружина, и как это обычно бывает, всё произошло по воле случая.

Гонец Будая возвращался из Вышгорода, и ему навстречу Будай отряд послал. И надо же так случиться, что другой гонец ехал из Приладожья в Вышгород.

Ну, дружинники у Будая тренированные, они его остановили, приказали показать, что он там везёт, а он в отказ, говорит, самому боярину князю Остромиру Овчине везу.

А для дружинников Будая, это как раз, как знак сработало, они гонца упаковали и обратно в Альдейборг доставили, да заперли пока, а сумку Будаю передали.

– Вот, княженка, принёс, – Будай положил передо мной сумку. – Гонца допросили, послали его из дома бояр Морозовых, с наказом князю Остромиру лично в руки передать.

–Морозовы значит, – я думала о боярыне, но подозревать и знать, разные вещи.

А Будай, меж тем, открыл сумку:

– Смотри, княженка, при тебе вскрываю.

Я была благодарна Будаю за это. Сложно жить в ситуации, когда ты не можешь никому верить.

– Давай, Будай, позовём ещё Ругенвальда и Косту Коснятина, – попросила я.

Когда все собрались, я сказала:

– Не знаю точно, что там. Может быть, просто личная переписка, а может и отчёт о выполнении задания.

Письмо развернули, а там всего одна фраза:

«Дело исполнено, как условились, ждём отпевания».

– Это что же это? – посмотрела я на охрану свою и на боярина. – Это меня, что ли, похоронили?

Будай улыбнулся в густую бороду:

– Да откуда же нам знать-то?

Да вот только у меня есть ещё информация, и сдаётся мне, что это всё об одном. И дорожки все эти ведут к боярину Остромиру.

Голос у Будая был тревожный.

– Говори, – коротко попросила я, понимая, что Будай просто так воздух сотрясать не станет.

И Будай позвал своего гонца, который к нам из Вышгорода вернулся.

– Помнишь ли ты, княженка, что тебе в письме муж твой писал.

Я нахмурилась: «К чему это он?»

А вслух сказала:

– Помню, Будай, войско он хотел у Ольгерды запросить.

Будай кивнул гонцу, и тот рассказал, что никакого войска из Вышгорода не вышло и выходить не собирается.

– Как не вышло? – Удивилась я, и постаралась посчитать дни. По всему выходило, что уже должны были отправить.

– А вот так. Все, кто должен был идти, все по теремам сидят. И вроде как слыхом не слыхивали, что князь войско собирает.

Я снова удивилась.

– Так неужто Ольгерда письма не получила?

Даже хотелось злорадно сказать: вместо того чтобы стараться невестку свою убить, о безопасности сына позаботилась бы!

Но тут Будай сказал:

– Это если она письмо-то получила, княженка, может, мы с тобой не на того думаем.

Я внимательно посмотрела на него.

– Да и письмо от боярыни Морозовой было отправлено не Ольгерде, а Остромиру, – добавил Ругенвальд.

– А ему-то это зачем? – спросила, а сама уже знала, что мне ответят.

– Понятно, зачем, – усмехнулся Коста. – Князем хочет стать.

И тут до меня дошло, что Остромир не хочет, чтобы молодой князь с границы вернулся. А ещё решил подстраховаться, и риски в лице супруги его убрать, вдруг она тяжёлая.

– Хитро, – я покачала головой. – Но, что делать-то будем?

–Надо бы к Ольгерде ехать, – предложил Будай, – она сына точно в беде не бросит.

– Так пока мы будем ездить пройдёт больше недели, а может, и больше. Распутица же! – я вдруг подумала, что надо бы уже самой на что-то решиться.

Взглянула на Ругенвальда, потом на Будая.

– А что, военачальники, сами-то войско не соберём? Князю на помощь?

– Почему не соберём, – сказал Будай, и глаза у него вдруг по-молодому загорелись– Соберём.

– Так и у меня теперь два хирда, – выпрямился Ругенвальд.

– Ну так чего мы сидим? Собирайте войско! И ты, Будай, его к князю и поведёшь.

–А мы пока с боярыней Морозовой разберёмся, – я вздохнула, – пригласим её завтра с утра ко мне… проститься.