Текст книги "Жена северного князя (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 40

Глава 40

Ужин, который начался в странном оцепенении и молчании, всё же никто не знал, чего ожидать от князя, постепенно перерос в дружеские посиделки.

И во многом это произошло благодаря самому Яромиру.

А я подумала, вот что значит жизненный опыт. Сытый во всех отношениях мужчина способен адекватно воспринимать даже самую необычную ситуацию.

Как часто мы об этом забываем!

Сила наша женская не в том, чтобы показать, что ты сильна. Сила в том, чтобы уметь воспользоваться своей слабостью как преимуществом. Отдай, чтобы получить.

Я намеренно на ужин не звала расширенный состав, позвала только тех, кто приехал в первые же дни, тех, кто составил ядро моего двора, и кто не боялся поддерживать мои начинания, вкладывая свои средства и не страшась учиться чему-то новому.

Я не знаю, как ощущал это Яромир, но была благодарна боярам, которые старались похвалиться перед ним. И Яромиру было это приятно, я видела, что, как будто бы, пока его не было, мы здесь все старались, чтобы, когда он приедет порадовать своего князя.

Все наперебой приглашали Яромира посетить именно их дома и посмотреть, что они начали делать, и какие производства поддерживают.

Яромир не остался в долгу, и сделал приятно мне:

– С княгиней решим, к кому пойдём первыми, здесь я полностью своей хозяйке доверяю.

Не скрою, мне это понравилось.

Боярина Вельяминова князь особо выделил, за спасение жизни супруги поблагодарил, за собак спасибо сказал. И перед Костой Коснятиным повинился.

И вдруг кто-то задал вопрос князю:

– А что там с боярином Остромиром произошло?

Ответил князь так же, как и повсюду говорили:

– Боярин князь Остромир Овчина сильно радел за Отечество наше, вот сердце не выдержало.

А потом переглянулся с Коснятиным, и я поняла, что Косте Коснятину князь правду расскажет. Слишком много боярин вынес от Остромира и не сдался.

И я князю об этом рассказала.

* * *

На следующий день много планов было, и на ярмарку поехать, и строительство крепости посмотреть. Да и с принцами английскими что-то делать надо было.

Ну, принцев я в последнюю очередь поставила. Парни сыты, накормлены, и в безопасности, подождут, когда князь готов будет.

Встать договорились рано, и это, пожалуй, было самым сложным, потому как уснули мы с князем снова под утро.

Но дела не ждали, хотя не скрою, очень хотелось в постели остаться, да и князь сильно не возражал. Но, я, приученная за годы прошлой жизни к дисциплине, что сначала дело, не позволила себе расслабиться, да и князь меня в этом поддержал.

На осмотр города посадник Павел с нами поехал.

В первую очередь, конечно, поехали крепость смотреть. И князь сразу увидел то, чего я не заметила. Ну, во-первых, я не строитель, во-вторых, конечно, далеко не военный стратег.

Оказалось, там как-то башни неверно построены, отчего всё положение крепости ставилось под вопрос. То есть именно с той стороны, где должна была быть башня, её и не было.

Посадник Павел извивался ужом перед князем. И я так понимаю, что очень не хотелось Павлу закончить так же, как боярин Остромир. Поэтому всё записал и пообещал на следующий же день заложить строительство дополнительной башни.

А я вздохнула, что переезд в собственную крепость опять откладывается.

Глядя на моё расстроенное лицо, Яромир притянул меня к себе:

– Что вздыхаешь, лебёдушка моя? Устала?

– Устала, княже, в чужом доме жить.

– Так в крепости не так удобно будет.

– Пусть неудобно, княже, но зато своё.

– Так давай терем поставим, – неожиданно предложил князь

А мы как раз стояли на берегу реки и Яромир показал на высокий холм, видневшийся от крепости справа:

– Вот, аккурат на этом холме и поставим.

А я посмотрела на другую сторону реки.

– Так там же другая территория уже, не наша?

– Это пока, – уклончиво сказал Яромир.

И мне вдруг стало понятно, как княжества в этом времени территориями прирастали, и как об этом решения принимались, вот – захотелось любимой жене терем, и пошёл князь землю воевать.

И вдруг я как наяву увидела красивый мост через реку. А на той стороне посад, место, где купцы живут и торгуют, здания гильдий, биржа, площадь торговая, а на этой стороне – крепость и терема жилые.

Я даже головой помотала.

И вдруг ощутила себя Петром Первым, который город увидел среди лесов и болот.

Князь заметил, с тревогой взглянул на меня:

– Ты как, Инга?

– Я... Я сейчас увидела мост здесь, через реку. А на том берегу, посадская часть города, чтобы весь торговый люд там. И ярмарки там, и склады, и площадь торговая. А с этой стороны – терема и храм.

Князь притянул меня к себе:

– Вот жена мне досталась хозяйственная! Придётся забирать эти территории.

Но на самом деле «забирать» не означало воевать. За рекой как раз жили вепсы и ижоры, а земли толком никому не принадлежали. Поэтому границу можно было и подвинуть.

И тут я вспомнила про свой план. И спросила князя:

– Говорил ли ты с Будаем по поводу строительства крепостей на границах?

– С Будаем не говорил, – сказал князь. – Но думал об этом. А вот мне интересно, ты откуда об этом узнала? Я вообще никому не говорил.

– Княже, я пока тебя ждала, думала о том, как бы сделать так, чтобы ты не так часто и подолгу отсутствовал.

– Привязать меня к себе хочешь? Чтобы я возле юбки сидел? – нахмурился князь

– Бог с тобой, Яромир, – сказала я. – Я больше для защиты границ... Ты же сам говоришь, что ежели на каждой границе крепость поставить да гарнизон оставить, то совсем по-другому защита организована будет.

Я голову набок склонила, пытаясь заглянуть князю в глаза:

–Сейчас тебе сколько времени надо, чтобы до восточной границы дойти? И за это время все деревни печенеги перережут. А если там крепость будет стоять да гарнизон?

– А если печенегов много будет, то пока я узнаю о том, что там, да дойду, – холодно сказал князь, – то они и гарнизон перережут.

– А вот и нет, княже, – парировала я, – как раз наличие гарнизона позволит продержаться до того момента, как ты подойдёшь?

– А откуда я об этом узнаю? Пока гонец доедет, а я обратно с армией приду, никого не останется, – не остался князь в долгу.

Если бы я не знала, что князь не из вредности так говорит, что он и сам до этой мысли дошёл, а говорит так, себя проверяя, то я бы обиделась. Но я знала. Я видела, что он открыт к изменениям, и меня это подкупало.

Поэтому и сказала ему:

– Почту надо делать, княже. Голубиную.

На лице Яромира отобразилось недоумение. Я почувствовала, что сначала он хотел рассмеяться, а потом вдруг посерьёзнел:

– А я ведь слышал об этом. Восточные люди уже держат птиц.

– Так вот и нам надо, – сказала я. – Я уже велела собрать сто пар, и те новые голуби, что родятся на наших голубятнях, для них они уже домом будут. А голуби, знаешь, чем отличаются? Они всегда возвращаются домой.

От избытка эмоций я схватила князя за руку и продолжила:

–И на крепостях надо ставить голубятни. Того голубя, кого пошлёшь из крепости, – он должен быть отсюда привезён. А тот голубь, которого ты туда пошлёшь, – он оттуда должен быть привезён. И это же не простая вещь, с наскоку здесь не справится, и я бы даже выделила кого-то из бояр, чтобы целую службу организовали.

– А кого думаешь?

– Идеальным бы Дмитрий Вельяминов был, – сказала я.

– Почему? – ревниво спросил князь.

– Ну, собаки – это, конечно, не птицы. Но подход такой же.

– Я подумаю, – кивнул Яромир.

А я подумала, что, может, и не боярин тут нужен, а кто-то из простых, из мастеровых, у кого дар к голубям имеется. Ведь достаточно одного человека с таким даром – он лучше сможет передать, как и что делать.

Так, сама того не осознавая, я только что заложила основу для создания первой почтовой службы.

Но мне ещё предстоял разговор с князем о деньгах, и к нему я пока не была готова.

Глава 41

Глава 41

На ярмарку в этот день мы не успели, из-за того, что много времени потратили на крепость.

А мне ведь хотелось ещё поговорить с князем, и рассказать ему про деньги раньше, чем он их увидит. Почему-то сперва мне казалось, что это будет просто.

А вот теперь, глядя, как князь обедает – накрыть приказали в покоях, всё же весь день на людях, пусть немного отдохнёт, – я сидела и не знала, с чего начать.

Когда князь закончил с основным блюдом, посмотрел на меня:

– Инга, ты так сопишь, что я уже не знаю, что думать. Что ещё натворила, жена моя?

Я вздохнула, и поняла, что лучше показать. Встала и пошла к сундуку, там у меня в небольшой шкатулке образцы монет были, и я эту шкатулку вынесла, и на стол перед князем поставила. Раскрыла.

– Вот, княже, смотри.

А в шкатулке-то три отделения: под златники, под сребреники и под медную копейку.

Князь сперва достал золотую монету, покрутил в руках, посмотрел с двух сторон. Потом серебряную, а потом запустил руки в отделение, где копейки лежали, ссыпал.

– Деньга такая? – спросил, прищурившись, но ещё не до конца осознавая, что это не просто деньга. – Золото, серебро, медь? Я такие не видел.

Я снова вздохнула. Хотела сказать «наша», но побоялась.

– Это, князь, твоя деньга. Северного княжества.

Глаза у князя округлились. Он ещё раз зачерпнул золотые монеты, посмотрел, двумя руками помял. Молча на меня взглянул.

– Я же смелость на себя взяла – начеканить монет. Потому как торговля в этом году начинается, а у нас тут одни дирхемы, да динарии. И чего мы будем другие страны кормить? Не лучше ли свою деньгу иметь?

Яромир продолжал молча смотреть на меня, перебирая в руках монеты.

А я сидела и думала: что это с ним, от счастья онемел или размышляет, как меня по-тихому прикопать? И надо ли вообще чего-то говорить ещё? А потом поняла – не надо. Всё уже сказано. Дело за малым – пусть теперь князь сам решение примет.

– Сама придумала? – спросил князь.

– Сама, княже.

Князь прищуренным глазом посмотрел, а сам будто вслушивается:

– И ведь не обманула... Ну, рассказывай.

Я рассказала о том, как планировала, сколько монет начеканили, и какой курс назначили. Сказала, что курс, скорее всего, потом поменяется:

–Это, княже, будет зависеть от нашей силы и от того, что на эту монету здесь купить можно будет.

И добавила, что указ издала про то, что на территории Альдейборга можно только нашей монетой расплачиваться.

Князь слушал, не перебивая. А потом спросил:

– А где же ты, княженка, столько золота взяла?

– А я, князь, замыт теперь собираю. На въезде золотыми дирхемами платят, а я их в чеканку, чтобы, значит, наши монеты были.

На лице у князя появилось непередаваемое выражение. Его можно было расценить так, что он сейчас жутко разгневается. Или наоборот – сильно обрадуется. Или его сейчас удар хватит.

И вдруг князь как хлопнет ручищей по столу! Да как засмеялся – громко, аж тарелки затряслись!

– Какое дело придумала! И ни копейки лишней не потратила!

Вскочил. Поднял меня. Закружил. Расцеловал в щёки.

А потом я почувствовала, как тело моё отзывается, и его тоже. Поцелуй из радостного в нежный перешёл. А потом из нежного – в страстный.

И где-то на краю сознания мелькнула мысль: «А вот зря я боялась».

* * *

Разговор об английских принцах только на следующий день случился.

И здесь я столкнулась со сложностью, которой не ожидала. Яромир неожиданно оказался против.

– Ты пойми, Инга, король данов сейчас очень силён. Он и твоего отца не пожалеет – сомнёт. Говорят, уже границу Норгалии перешёл. И король Торстейн...

И, назвав имя моего бывшего жениха, князь сделал паузу и взглянул на меня.

Ну, я никак не отреагировала: а что? Я его даже не знаю.

– … и король Торстейн отступает. Пока ничего не может Кнуду противопоставить. А я, ежели сейчас соглашусь английских принцев официально принять, то значит, сразу себя во враги к датскому королю поставлю. Потому что представь ситуацию: я принцев поддержал. А если я их поддержал – как я их ему отдам? Я честь свою потеряю.

– А если не поддержишь – то отдашь? – спросила я, рискуя, что Яромир рассердится, потому что по-всякому выходило, что вопрос мой с провокацией.

– Если я официально не поддержу, то вправе ответить, что не знаю, где принцы. У меня их нет. – ответил Ярослав, но выражение лица его стало мрачным.

Звучало разумно. Слишком разумно. И паршиво.

Не знаю почему, и я, конечно, не претендовала на то, чтобы быть той, кто умеет просчитывать королевские решения. Но моё образование относительно образования людей этого мира и этой реальности всё же давало мне повод видеть дальше и больше.

И попахивало от этой позиции неприятно. Даже не попахивало – смердело.

И я решилась, в конце концов, не захочет слушать, скажет.

– Пойми, Яромир, если мы сейчас слабину покажем, то Кнуд не пожалеет ни Норгалию, ни Шверию. Куда он пойдёт потом?

Вопрос мой повис в воздухе, я пока не стала продолжать, дала время князю самому подумать.

Князь сжал губы, вертикальная морщинка обозначилась между бровей.

И я решила ещё подтолкнуть:

– Ты думаешь, он остановится на нашей границе, если будет знать, что ты не поддержал его противников?

Я, может быть, и зря такое слово использовала – глядя, как смертельной бледностью наливается лицо князя, как темнеют его глаза.

Но меня понесло:

– Правда в том, что, если мы сейчас покажем ему, что он сильнее, то это решение приведёт нас к тому, что потом нам придётся доказывать свою силу на поле боя.

Яромир молчал.

У меня даже мелькнула предательская мысль: «Ну вот, недолго длилось моё женское счастье».

– Говори ещё, – сказал Яромир после пары минут молчания, показавшихся мне парой часов.

И я стала говорить. Объяснила Яромиру, что я думаю по этому поводу.

– Ежели мы официально примем сейчас английских принцев, то двор наш приобретёт международное значение. И мы ясно покажем Кнуду, что здесь мы хозяева, и мы принимаем решения, какие хотим. И силы отстоять эти решения у нас достаточно.

Яромир молчал, и я добавила:

– А потом? Кнуд не вечен и Инглезия далеко от него.

– Как и от нас, – сказал Яромир.

– Да, – согласилась я, —но если мы можем помочь им потом вступить на престол, то там будут правители, обязанные нам, да и королеву они могут выбрать отсюда.

– Это кого? – спросил князь.

Я пожала плечами:

– Может быть, одну из наших дочерей?

Челюсть у Яромира отвисла.

– Каких дочерей?!

Я вздохнула:

– Ну, тех, которые родятся.

– Дочери?! – удивился Яромир. – А я сына хотел!

Мне захотелось рассмеяться, но понимая, как важен сын для князя, я сдержалась.

– Сын обязательно будет, княже, но дочери же тоже могут родиться.

Яромир буквально вытер лоб рукой:

– Ну, Инга! Что у тебя в голове?!

– Прости, княже, – я прильнула к мужу, прижалась всем телом – и почувствовала, как его тело расслабляется. – Прости, княже, мыслей у меня полно, и когда ты рядом, так и хочется всё тебе рассказать.

– Ладно, – сказал Яромир. – Ты ещё и лиса хитрая.

– Я? Лиса?! – нарочито обиженно потупилась я.

Пару мгновений мы молчали. А потом Яромир тяжело вздохнул и произнёс:

– Позови принцев на завтра. Познакомлюсь.

А я подумала, что князь ещё не согласился, но и не отказал. А ему ведь ещё боярыню Морозову допрашивать. А что она расскажет, и как князь на это отреагирует, неизвестно.

Какая бы Ольгерда ни была, а она мать ему.

Глава 42

Глава 42

Утро наступило быстро, князь и с утра был ненасытен и нежен, ну и ладно, что поспать не дал. Зато потом немного повалялась, снова и снова переживая его «Спасибо, лебёдушка», лежала и думала – вот оно, счастье. Настоящее. Если бы я знала, что скоро всё изменится...

Знакомство с английскими принцами состоялось в этот же день до обеда, правда пока неофициальное.

Я не торопила. Понимала, что Яромиру надо присмотреться и продумать, как лучше поступить. Первый шаг сделан, и это уже хорошо.

Да и я, на самом деле, многого не понимала. В большей степени увлечённая организацией торговли и пополнением казны, я всё время забывала, в каком времени нахожусь. И что здесь многое решает сила.

Хотя сила в любом времени решает всё. Но вот только здесь сила всё больше физическая, неспроста же большие империи падали под натиском варваров.

Поэтому пусть Яромир своё решение принимает. Я достаточно всего сказала, и что-то ещё добавлять будет лишним.

Принцев позвали сначала в малый зал – туда, где раньше один трон стоял, а теперь два трона разместили.

Коста Коснятин всё-таки успел сделать и поставить второй трон. Правда, если сильно присматриваться, то было заметно, что второй трон, чуть поменьше, поэтому я его себе взяла. Да и сделан был немного по-другому. Но ткань красную удалось подобрать практически такого же цвета. И если не присматриваться к деталям, то казалось, что троны были сделаны вместе, как комплект.

Я с благодарностью кивнула боярину Косте, когда в первый же день зашли в зал. Сама удивилась, увидев на привычном месте не один трон, а два.

Князь, разумеется, сел в большой, тот, в котором я сидела, пока его не было. Ну да ладно, я не в обиде.

Бояре пришли, расселись, а вслед за ними и принцы.

Они уже не были такими тощими, и отчаяние на лицах сменилось достоинством тех, кто пусть и принял свою судьбу, но не смирился, а ждёт и готовится. Даже рыжие шевелюры сияли ярко, будто и весеннее солнце их расцветило или те спокойные дни, когда им не надо было опасаться за свою жизнь.

Я порадовалась, что и одежду принцам справили, и оружие, всё как полагается.

Бояре в ожидании смотрели на князя, и было понятно, что именно от его реакции будет зависеть, как они принцев примут.

По-русски принцы пока плохо говорили, но прогресс был, поздоровались по форме, имя княжеское верно произнесли, причём младший говорил лучше старшего. Через толмача рассказали, что произошло в Инглезии, и как они добирались. Поднесли грамоты, по которым следовало, что они законные наследники престола Ингалезского.

Князь мой бумаги принял, но пока ничего не сказал, а принцев на обед пригласил, вместе с их наставником. На обеде веселее пошло, там решили, что им обоим надо боевого опыта набираться и князь предложил им влиться в дружину. А чтобы языкового барьера не было, то дружину выбрали ту, которая в основном из хирдманов была.

Ругенвальд не возражал. Старший принц хорошо говорил по шверийски, а я даже порадовалась, хирдмане народ простой, для них нет авторитетов по титулу. И это хорошо, уж научат, так научат.

Старший принц неожиданно показал очень тонкое понимание европейской политики. Знал всех правителей, умело рассуждал про войны, которые были.

– До нас дошли слухи, что король Кнуд собирается жениться на королеве Эмме, – сказал старший принц, Эдуард.

Яромир заинтересованно смотрел на молодого принца, спокойно рассуждавшего о том, кто фактически лишил его трона.

И здесь Яромир проявил недюжинные знания политического расклада в Европе:

– Но у короля Кнуда есть датская жена.

– Да, именно поэтому мы считаем, что сможем вернуть престол, когда придёт время, – внезапно вмешался в разговор младший принц.

Старший принц укоризненно на него посмотрел. Я так поняла, что они между собой обсуждали разные варианты, но старший был прав, не всё стоило выносить из «семейных обсуждений».

Яромир не стал поддерживать тему возвращения престола, но намекнул, что переговоры с победителем лучший вариант из имеющихся, пока.

Но из того, как проходил разговор, я поняла, что принцы, а особенно старший с его неплохим образованием, заинтересовали Яромира.

Но в этот день официального ответа Яромир принцам так и не дал. Только вечером, за ужином спросил бояр, что те думают, выслушал всех, я не вмешивалась, слушала, как и князь.

А в покоях не стала уже своё мнение высказывать, и так уже сегодня много Инглезии было, чтобы её ещё и в спальню тащить.

* * *

А на следующий день князь сам вспомнил про боярыню Морозову. И вместе с Ругенвальдом они пошли её допрашивать.

А у меня в этот день был приём торговых людей. Это уже стало почти традицией. Раз в неделю делать «двери открытыми» и разбирать споры, возникающие между торговцами, и иногда горожанами.

И, наслушавшись, как все друг на друга жалуются, мне вдруг стало понятно, что «открытые двери» – это, конечно, прекрасно, но пока не будет единого свода законов всё так и будет зависеть либо от настроения правителя, либо от его доступности.

И я, если честно, замучилась каждый раз задумываться, кому какой штраф или наказание назначить.

И тут меня сильно выручила Хельга.

В перерыве я вытянулась на кушетке, у меня разболелась голова, и я попросила Хельгу принести холодной воды, разбавить уксусом, чтобы компресс себе на голову сделать, чтобы унять гудение в голове, появившееся после выслушивания всех этих жалоб.

А Хельга с жалостью так посмотрела и неожиданно напомнила:

– Госпожа Инга! Ну что ж вы так мучаетесь? Вспомните, как при дворе вашего батюшки дело решается!

И вот только она это сказала – как будто дверца открылась в голове. Спасибо памяти Ингирры, а может и не только её, но и моей, уже и не понять.

В Шверии была целая система. Штрафы, виры по-шверийски, на них строилась вся система законов. И были даже выработаны некоторые правовые формы. А здесь, в Северном княжестве, как будто бы и не было этого.

Я решила, что надо вводить свод законов. Кодекс.

Я ещё, будучи бухгалтером в прошлой жизни, если было какое-то непонимание, чего и как делать, всегда обращалась к закону, и на столе у меня всегда лежала последняя редакция Гражданского кодекса.

И поняла, что пока здесь такого не введу, так и буду мучиться!

Вот, к примеру. Сегодня пришли двое.

Один – торговец, который у Косты Коснятина брал свечи на продажу. А второй приезжий купец, который обычно приезжал, чтобы закупаться шкурами да камнями. А тут вдруг решил свечи купить.

Но ведь за шкуры с веспами они оружием рассчитывались, тканями, а за свечи мы специально твёрдую цену поставили – в нашей местной валюте, златниках да серебрянниках.

Вот и торговец – поскольку указ-то я издала – цену в местной валюте объявил. Приезжий сначала колебался, потом всё-таки решил, что надо брать. Но деньги менять не стал, а вместо этого попытался торговцу всучить дирхемы.

Наш местный купец закон выполнял, дирхемы не принял, и отправил приезжего купца в обменную контору. Тому показалось, что это махинация, что на нём пытаются заработать дважды: и на свечах, и на обмене.

Выяснилось, что после обмена денег тот, который покупал свечи, рассчитывал на тысячу штук. А ему дали девятьсот. И вопрос в этих ста свечах встал. И пришли, чтобы я спор разрешила.

Ну, здесь, слава Богу, всё математическим путём разрешилось. Действительно, местный купец воспользовался разницей в курсе и недодал. Но, правда, не сто свечей, а пятьдесят.

Наказание никому назначать не стала. Но подумала о том, что если бы была система вир – некий такой свод законов – то вполне можно было бы указать, что первый купец изначально не озаботился выполнением указа об обмене денег на местные. А второй купец намеренно занижал стоимость местной валюты.

Пока эти мысли меня одолевали, голова у меня прошла. И я подумала, что сейчас Яромир придёт – обсужу с ним про свод законов.

Но князь пришёл мрачный. Разговаривать не стал. Переоделся и молча ушёл.

А я подумала: «Ну вот. Только-только наладилось, и снова Ольгерда встала меж нами. Даже оттуда, из Вышгорода, дотянулась.»