Текст книги "Жена северного князя (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 59

Глава 59

Инга

Голубя нам прислали с доброй вестью. Победил мой князь. Но вот подробностей, конечно, мы не знали. Я подозревала, что не так всё просто с победой, вряд ли печенеги просто так сдались, увидев, как Ругенвальд с Торстейном и дружинами подошёл на подмогу к Яромиру.

Но за ужином собрала бояр, сестру пригласила, чтобы отпраздновать победу.

И прямо во время ужина привели его. Ижорский охотник, заросший рыжей бородой, невысокий, сухой, такого в лесу и не разглядишь, он плохо говорил по-русски, но мне помогли с переводом.

–Княгиня, – смущаясь, но с достоинством поклонился он.

Весь в пыли, видно было, что спешил. Я вдруг поняла, что просто так он бы не пришёл, что-то случилось.

–Говори.

–Беда! Войско идёт, со стороны границы, если не остановятся, следующим днём к реке выйдут.

–Да что за войско? – я оглянулась на Косту.

Но ответил мне гонец:

–Даны.

–Даны? – переспросила я.

Вскочил кто-то из свиты ингалезских принцев:

–Кнуд! Это Кнуд!

–А большое ли войско? – спросил Коста.

Считать ижорец не умел, но как-то на пальцах объяснил, что около тысячи воинов. «Даже, если и меньше, нам некого им противопоставить, мы всё отдали Яромиру,» – подумала я, и оглядела бояр.

У всех было одинаковое выражение на лице, все подумали о том же. У нас от силы дружина соберется мечей пятьдесят.

И вдруг взгляд мой зацепился за лицо Астрид, на её лице было какое-то удовлетворение, будто бы она рада была, что так произошло.

«Как Кнуд мог так быстро узнать, что мы войско увели из Приладожья?»

Никто больше не наполнял кубки, не ел, все молчали, и это молчание меня напугало.

Я всех бояр после ужина позвала к себе.

–Ну что, бояре, что делать будем?

–Князю надобно голубя послать, – высказал Бутурлин, – и к королю Шверии гонца.

Я кивнула:

–Пошлём, да только князь до нас через десять дней только дойдёт, а гонца в Шверию и перехватить могут, а за это время тут уже Кнуд править будет или его ставленник, сам то он говорят в Инглезии.

Бояре молчали. Оно и понятно, они в большинстве своём воины, может торговцы, у кого жилка такая есть, а что делать, если нет возможности воевать?

Надо договариваться. Неужели я, не сумею перехитрить и убедить средневекового воина?

Страшно правда, потому что всё это не игра и, если убьют, то по-настоящему, но тут уж выбирать не приходится. Как говорится «двум смертям не бывать, одной не миновать». А я одну уже миновала. Может и со второй понесёт?

И я улыбнулась.

А бояре вдруг уставились на меня, и в их глазах я увидела надежду. Они верили в то, что их княгиня что-нибудь придумает.

–Как считаете, бояре, удастся ли нам убедить Кнуда не нападать?

Судя по молчанию, стало понятно, что нет. Менталитет – слабого надо побеждать, чтобы он не стал сильным.

И снова у меня возникла мысль, что откуда-то Кнуд знает, что войско наше далеко от нас и быстро не придёт.

–Значит нам надо продержаться до прихода войска из Вышгорода, – сказала я, и снова поблагодарила неизвестного купца, что у меня в руках римский трактат с практическим руководством по организации обороны.

И мы, отправив голубей с криком о помощи в Вышгород, засели с боярами читать.

Уже глубокой ночью, гонцы поехали по поселениям веспов и ижор, вместе с ними остатки дружины, копать укрепления первой линии, и расставлять партизанские ловушки.

Их задача был не победить врага, а максимально замедлить его продвижение.

Оставшихся отправили к переправе, выстраивать оборону там.

– Нам нужны горшки, – сказала я, зевая, потому что спать мне хотелось, и поясницу тянуло, да и ноги хотелось повыше положить, отекли, но пока никто, кроме Хельги и ближайшей боярыни, племянницы Косты, о том, что я в тягости не знал. Хотя Хельга мне и докладывала, что догадываются, особенно на кухне.

Вельяминов посмотрел на меня с сомнением:

–Матушка, может тебе пойти отдохнуть, – сказал он, и, если бы в его голосе не прозвучала искренняя забота я бы его отругала, но он и вправду волновался.

–Вот придёт князь Яромир с войском и отдохну, – заявила я и снова зевнула.

–А горшки нам зачем?

–Надо наполнить горшки смолой, жиром, серы добавить, дёгтя, и поставить вот такие пращи на берег. И я прямо на столе, взяв небольшой деревянный бросок изобразила.

В детстве качели такие были, садишься с двух сторон и качаешься, а, если положить что-то на одну сторону, а на другую резко прыгнуть, то можно запускать в полёт.

Коста улыбнулся в бороду:

–Ай да, княженка наша, снова чего придумала!

Встал, ударил себя по ногам:

–Ничего у Кнуда не получится, не пройдёт он Волхов.

–Если переправу удержим, – попыталась я остудить радостные лица бояр.

–Удержим, матушка!

Бояре отправились собирать горшки и готовить снаряды, и организовывать защиту переправы, вокруг которой по совету римлян надо было поставить засаду, а костры зажечь подальше, на холме, чтобы враг подумал, что мы далеко и пошёл в воду не таясь.

Тут-то его и надо было бить.

А я пошла отдыхать, сил уже не было.

Хельга спала, и я не стала её будить, разделась и встала у окна. Шумел Волхов и какая-то ночная птица ухала. Я взглянула на небо.

«Яромир, услышь, приди к нам на помощь! Я завтра попробую с Кнудом договориться, пошлю ему письмо, но ежели не внемлет, то буду драться, и не знаю, успеешь ли ты?»

И вдруг дверь отворилась.

Я обернулась:

–Астрид?!

Сестра застыла, глядя мне на живот. А я поняла, что в рассветном свете из окна рубаха просвечивала и видно было, что я жду ребёнка.

Глава 60

Глава 60

– Ты беременна?! – в голосе Астрид звучало искреннее удивление, как будто бы она увидела что-то невозможное.

Я не собиралась разговаривать с сестрицей по душам, тем более что я очень устала, и всё, что мне сейчас хотелось, это вытянуться, и хоть чуть-чуть поспать.

Буря, чувствуя моё настроение зашевелился в полутьме, и Астрид даже сделала шаг назад, испугавшись.

– Что ты так поздно у меня делаешь? Почему ты домой не поехала? – спросила я

– Управляющего попросила и ночевать осталась, – Астрид говорила с ленцой, без, ставших уже привычными истеричных ноток в голосе, – а что, я не могу у сестры в доме заночевать?

«Погубит меня моя доброта,» – подумала я.

А вслух сказала:

– Так чего же ты не спишь, а так поздно по дому ходишь. Иди, спи, раз осталась.

Но вместо того, чтобы выйти и закрыть за собой дверь с другой стороны, Астрид, с опаской косясь на меделяна, снова сделала шаг вперёд и, вытянув шею, прошипела:

– Это его ребёнок? Да?

Я не поняла, о чем она, я была усталая, сонная, в голове у меня был Яромир, в конце концов Астрид прервала мой мысленный диалог с мужем, и, видимо, поэтому я и ответила:

–Да его, а чей же ещё.

– Я знала! Я знала, что ты специально его заманила, и отправила на смерть, тебе наследник был нужен? Да? А от своего ледяного князя не смогла понести? Да?

Дверь была приоткрыта, Астрид стояла рядом с дверью и орала, и тут я сообразила, что Астрид подумала, что ребёнок у меня от Торстейна. Вот же зараза!

– Астрид, ты что? С ума сошла?

Попыталась я воззвать к её разуму, но то ли там разума не осталось, то ли, она так долго ждала этого момента, что ничего у меня не получилось.

– Я молчать буду! Все узнают кто ты на самом деле!

Я увидела, что за дверью кто-то прошёл, подумала: «Вот ещё не хватало, чтобы слухи пошли, я-то Яромиру ещё не рассказала».

Почему-то ещё и подруга Ругенвальда вспомнилась. Мне стало страшно и неуютно.

– Пошла отсюда! Буря, гони её!

Меделян встал, и медленно пошёл в сторону Астрид. Рядом с ним, копируя его походку шёл Гром. Он уже подрос, но всё ещё сохранял щенячью неловкость.

Ростом Буря был почти по грудь Астрид, когда до неё оставалось пара собачьих шагов, она выкрикнула:

– Собаками травишь! За всё ответишь! Скоро!

На шум из своей комнатушки выскочила Хельга, в руках у неё была палка, которой мы окна открывали. Увидев, что это Астрид, и она уже за дверью, Хельга безо всякого пиетета, подошла и закрыла дверь прямо перед носом сестрицы, правда не забыла поклониться.

А меделян подошёл и лёг у дверей, перекрыв доступ.

«Что она имела в виду? – возник у меня вопрос, – «скоро за всё ответишь». Неужели она хочет, чтобы Кнуд взял Приладожье? Ей-то зачем?»

Я снова зевнула, и поняла, что мне уже всё равно, Кнуд, Астрид, Яромир, Ольгерда. Если я сейчас же не лягу и не посплю, то просто не выживу.

И я, попросив Хельгу убедиться, что больше никто ко мне не вломится, наконец-то добралась до кровати.

Но не успела закрыть глаза, как уже было пора вставать. Я это поняла, когда услышала, как Хельга увещевает кого-то:

– Не надо княгиню будить, она всего-то ничего поспала, дайте ей отдохнуть.

Голос Бутурлина произнёс, и было в нём что-то такое, что сон мой как рукой сняло:

– Нам очень надобно, буди, без матушки нам не справится.

И я поняла, что пора вставать.

– Хельга, – позвала я свою неизменную служанку, – прикажи тёплой воды принести и утреню* сюда, а боярину скажи, пусть в зале ждёт, скоро приду.

(*завтрак)

Я постаралась много времени не тратить, всё по-быстрому, и уже вскоре вышла из комнаты, чтобы пойти в зал. Но боярин Бутурлин стоял в коридоре.

– Я же сказала, что в зал приду, чего ты здесь стены подпираешь?

– С глазу на глаз хотел поговорить, матушка, дело серьёзное, потом сама решишь говорить всем али нет.

Мне захотелось, что Бутурлин ушёл и не возвращался. Это было настолько сильное и настолько иррациональное желание, что я даже испугалась. «Ну что в самом деле?! Если бы Кнуд уже прорвал оборону, то наверное, Бутурлин спокойно бы в коридоре не стоял.»

– Говори, – приказала я.

– Гонца поймали, матушка. В сторону Кнуда бежал, хотел выбросить записочку, когда мы его окружили, но не успел.

И боярин протянул мне небольшой кусок дорогой бумаги.

Взяв его в руки, я обнаружила, что он сложен вдвое, и написано там порядочно. И бумага, и почерк были мне знакомы.

* * *

Яромир

Через несколько дней, когда сосчитали своих погибших и врагов побитых, то оказалось, что князь полуторатысячной армией разбил пятитысячную армию печенегов.

– Об этом легенды будут слагать! – сказала мать, и впервые князь был с ней солидарен, в этом вопросе.

Песни уже начали петь. А к князю пришёл боярин Андрон, ещё один из тех, кто мать поддержал, когда отца Яромира не стало, а сам он ещё слишком мал был.

Тоже седой, но, как и Вышата, воин, он помоложе остальных был, как Остромир, может лет на пять всего старше, шрам у него через лицо шёл, отчего Яромир его в детстве побаивался.

Но сейчас боярин выглядел постаревшим, он в бою с печенегами сына потерял, да и Вышата ему другом был. Ещё потеря.

– Яромир, князь наш, победа великая требует великой памяти. Пройдёт время, и люди станут петь другие песни, прошу тебя в честь этой победы, которая и сладкая и горькая такую песнь сложить, чтобы на века, чтобы и через тысячу лет её пели.

Яромир смотрел на старого боярина и не сразу понял о чём тот.

–Храм надобно построить, собор, чтобы издаля было видно, купол над Вышгородом. В честь всех, кто пал с честью его защищая.

Яромир сначала вскинулся, мол крепости надо строить, но наткнулся на взгляд матери и Андрона, и согласился. Подумал, что и деньга теперь своя имеется, и замыт собирают в Приладожье, а сюда княгинюшку свою перевезёт, она и здесь наладит, а значит и на храм хватит.

Только вот теперь надо было с митрополитом Вышгородским договориться. Да и конунг норгалийский никак не оправится. Как бы ни пришлось дурную весть отправлять.

В общем, Яромир снова задерживался.

Но не все радовались победе князя, были и те, кто совсем о другом думал.

В доме Остромира за закрытыми ставнями горел свет, сыновья его и дочь сидели за столом и разговаривали, и разговор у них был не про победу, а про то, что надо бы князя в Вышгороде поменять и сделать это надо так, чтобы на иноземцев подозрение пало.

Смерть отца должна быть отомщена.

Глава 61

Глава 61

Инга

Записка была написана Астрид. Сомнений быть не могло. Я и сама так писала, а учитель у Астрид и у Ингирры один был. У заглавных букв рука сама завитушки выводила.

Предательство. Второй раз в жизни я ощутила вкус предательства. В первый раз, когда меня дети предали, и теперь вот сейчас. Горечь такая, что не избавиться, не запить водой, не заесть мёдом.

В записке она писала, что князь ещё нескоро доберётся, что войско всё у Вышгорода, что защищать Приладожье некому.

– Ты читал? – спросила я у боярина, сама удивившись тому, насколько хрипло прозвучал мой голос.

Он кивнул.

«Конечно он читал, и почерк узнал, иначе не пришёл бы сюда.»

– Спасибо, боярин, – сказала я.

Иван Бутурлин молча ждал.

«Ждёт, когда я решение приму. Вот же Астрид дура!»

– Запереть жену Конунга в её доме, не выпускать, пусть выберет одну служанку, всех остальных слуг заменить на своих.

– Ребёнок? – спросил Бутурлин.

– Ребёнка заберем вместе с няньками, до возвращения конунга побудет у меня в тереме, – сказала и сама поразилась жестокости. Но я не верила в разумность Астрид. И что ей могло прийти в голову, если она уже предала не только сестру, но и собственного мужа, было непонятно.

– Ты сама не хочешь с ней поговорить, матушка? – спросил меня боярин, но я не хотела, меня даже при одной мысли об этом начинало потряхивать, но в этой реальности уважали только силу, поэтому я стиснула зубы.

– Пойдём.

«Да уж, в этой реальности слабости не принимаются.»

И мы направились в комнаты, где осталась ночевать Астрид. Бутурлин пошёл за стражей, а я вошла внутрь.

Сестра ещё спала. Во сне её лицо казалось безмятежным, красивым и очень юным. Я вспомнила, как она кричала вчера, некрасиво раскрывая рот, и подумала, что, если она также кричит на Торстейна, то немудрено, что он от неё на войну сбежал.

Я села за стол, и отправила служанку разбудить её хозяйку. Астрид вышла и увидела меня:

– Что ты здесь делаешь?

– Собирайся Астрид, поедешь домой.

– Сегодня-то что? – тон Астрид был насмешливым.

А я выложила на стол записку.

Астрид сразу узнала её, но на лице не дрогнул ни единый мускул.

«Такой выдержке можно было только позавидовать.»

– До возвращения мужа посидишь в доме. Выходить тебе будет нельзя, ребёнка я заберу.

Я встала, и на мгновение остановилась:

– Не в твоих интересах сейчас рот раскрывать. А то ты не знаешь, что с предателями делают? Посидишь тихо, а там муж решит, что с тобой делать.

Астрид подозрительно долго молчала, и направилась к двери, и тут мне в спину донеслось:

– Добренькая?

Я повернулась.

– Я бы тебя разрубить приказала, если бы ты предала!

Я не стала ничего говорить, и распахнула дверь, и, как только стражники вошли, и встали тут-то представление и началось.

– Люди добрые! Навет это злой! Это княгиня ваша изменщица! Мужа чужого увела!

Я пожалела, что мне нечем ей по голове дать.

– Связать её.

Стражники ухватили кричащую и царапающуюся словно дикая кошка Астрид, у которой только что пена из рта не летела.

А я достала платок, и запихнула ей в рот.

И сразу стало тихо.

Иван Бутурлин стоял, на лице его было удивление:

– Это точно твоя сестра, матушка? Может подменили в детстве? Подменыш же чистый!

Услышав такое, Астрид снова стала вращать глазами и задёргалась.

А мне весело стало:

– Завтра патриарха попрошу навестить её, может и правда, что не так.

«А что? Она про меня слухи распускает, а мне нельзя что ли?»

Разобравшись с Астрид, я пошла в зал. Сегодня решится, что будет: война или переговоры.

* * *

Вышгород. Князь Яромир

Яромир читал донесение, полученное из Приладожья, и чувствовал, как по спине его течёт холодный пот. Он не боялся, стоя на стене под стрелами печенегов, он не боялся на поле боя, а вот сейчас липкий страх охватил его.

Кнуд под стенами Альдейгаборга.

Князь посчитал, что неделю гонцы везли новости, и что там сейчас неизвестно.

* * *

Ольгерда тоже читала письмо, прибывшее из Приладожья, и едва подавила желание быстрее бежать рассказать всё сыну.

Ну, какова княженка! Значит дитёнка ждёт от конунга норгалийского. Не прошла, значит, старая любовь. И ведь, как всё сходится! От Яромира праздная ходила, а стоило конунгу появится, так сразу и понесла. И ведь не сказала никому.

Вытравить что ли собирается?

Всё же решилась и пошла к сыну. Но его не было.

В тронном зале терема сидели бояре и Андрон, которого Яромир вместо себя оставил. У Ольгерды сердце кольнуло: «Не доверяет матери»

– Где он? – спросила Ольгерда Андрона.

–В Приладожье выдвинулся с передовым отрядом, – ответил Андрон, – в осаде Приладожье, даны напали.

Сжала губы Ольгерда: «Не успела.»

И пошла писать ответ. Сама не успела, значит люди помогут.

Глава 62

Глава 62

Яромир

Последние вёрсты князь нещадно гнал и себя, и коней, и своих людей. В голове билась одна только мысль: опоздал.

Больше всего он боялся прибыть в Приладожье и не знал, что хуже: то ли не найти там Ингу, то ли увидеть её мёртвое тело.

«Зачем я уехал без неё? Ведь мог же настоять, забрать её с собой! Ну нет, оставил. Сейчас бы сидела в тереме с матерью. Ничего, помирились бы...»

Каково же было удивление князя, когда на самом подъезде к Альдейборгу, проезжая через небольшой лесок, им навстречу вдруг выскочил конный отряд.

С перепугу чуть не перебили друг друга. Но оказалось, что это местные.

И он вспомнил: первая линия защиты. Усмехнулся про себя: и меня научила, и сама использует.

Молодые совсем воины были. Отроки лет по четырнадцать. И сжалось что-то в груди князя, ведь старших-то всех она к нему отправила.

Самый старший из них, отрок лет шестнадцати, здоровый парень с простым добрым лицом, поклонился князю.

– Докладывай, – приказал Яромир, – что там в городе?

Голос был у парня весёлый:

– Держимся! Даны никак Волхов перейти не могут, князь.

Яромир удивился, но виду не подал.

«Сколько же там этих данов-то пришло, что они вот такую оборону прорвать не могут?»

– Это такие, как ты, что ли, оборону там держат? – спросил князь.

Мальчишка подбоченился. Лицо его стало жёстким:

– Хотя бы и мы, князь!

Яромир улыбнулся:

– Так, значит, не ты мне, а я тебе должен кланяться.

Мальчишка покраснел:

– Это княгинюшка наша всё придумала. Я там толком не знаю, что и как, а только даны было сунулись на переправу, а княгинюшка их горшками горящими и закидала!

Князя окружили его дружинники. Один из них, Данила, удивился, развёл руками:

– Какими горшками?

– Настоящими! Глиняными!

– И что?

– Даны побежали! И через реку не прошли!

* * *

Больше ждать было нельзя. Яромир, похвалив мальчишек и спросив, не надо ли чего, поехал со своей дружиной в город.

Людей на улицах в городе почти не было. Они проехали до дома посадника, где так и продолжала жить Инга, и их только один раз и остановили, но, узнав князя, проезду не препятствовали.

Князь вошёл в дом. Его сразу проводили в зал.

В зале было трое бояр. Ругенвальд, прибывший со своими хирдманами вместе с князем, тут же ринулся было вперёд, как будто хотел опередить Яромира и первым к княгине добежать, но Яромир на него так зыркнул, что тот остановился.

А Яромир смотрел, как на большом сдвоенном троне сидела она. По сравнению с массивным троном казавшаяся маленькой.

Маленькая женщина. Его женщина.

И вспомнил, как мальчишка сказал, что «княгинюшка остановила данов горшками».

Быстрыми шагами, не обращая внимания на вставших ему навстречу бояр, он прошёл прямо к Инге.

Она неловко встала, хотела сделать шаг ему навстречу, но вдруг лицо её побледнело, и она тяжело опустилась обратно на трон.

Он подбежал, подхватил её, прижал к себе.

– Что с тобой, лебёдушка? – тихо сказал он, так, чтобы слышала только она.

– Яромир, – произнесла Инга.

И, глядя глаза в глаза, добавила:

– Ты пришёл.

И обмякла в его руках.

Яромир подхватил её на руки, кивнул Ругенвальду:

– Веди! Отнесу княгиню в опочивальню!

Коснятин выступил ему навстречу:

– Ты вовремя, князь. Мы уже и не чаяли дождаться.

– Потом, Коста, а то вы тут я смотрю княгиню мою совсем извели. – Яромир злился, сам не понимая, то ли на себя, то ли на все остальных. В груди клокотало от того и голос был хриплый.

А Инга открыла глаза:

– Постой, Яромир, не надо в опочивальню. Это я сомлела от радости. Посади меня на трон, и сам рядом сядь. Мне в твоих руках легче.

Князь усадил Ингу, воды ей принесли. Говорить не начинали, ждали, пока княгиня оправится. А Яромир всё не отпускал её руки, чувствуя, как они понемногу теплеют.

* * *

Так князь узнал, что защитники Альдейборга держались из последних сил.

Сил хватало только сдерживать данов, но прогнать неприятеля прочь не получалось, потому как столько людей у Инги не было.

Ругенвальд тут же выступил, что он готов со своим отрядом ринуться гнать данов.

А Яромир смотрел, как Инга внимательно взглянула на Ругенвальда и тихо, спокойно сказала:

– Сядь, Ругенвальд.

И поразился Яромир тому, что огромный, и, как он помнил, бешеный в бою хирдман под этим взглядом и тихим словом сел. Словно послушный щенок, что тут только хвостом не виляет.

Вроде и злиться не на что. А только не понравилось Яромиру, как Ругенвальд на его княгиню смотрит.

– Не хватит вам людей сейчас их прогнать, – она повернулась к Яромиру. – Ты, князь, сказал, что войско идёт за вами. Сколько там мечей?

– Мечей шестьсот будет, – ответил Яромир.

– Вот это уже хорошо. Их там, наверное, столько и осталось. Вот как войско придёт, так и погоним.

* * *

Инга

Войско пришло на следующий день.

А этим днём я и не видела Яромира. Они с Ругенвальдом, вместе с боярами Костой Коснятиным, с Иваном Бутурлиным да с посадником, ездили то в крепость, то на берег реки, то на нашу тайную переправу, откуда мы ижорам оружие поставляли.

И ночью князь так и не пришёл в опочивальню.

И я подумала, что где-то на обороне, наверное, заночевал. Или в крепости. Мужчины наши во время осады часто там ночевали.

А утром прибежала Хельга:

– Княгиня! Княгиня! Пришли! Пришли! Войско пришло!

И у меня опять закружилась голова. И в этот момент изнутри меня кто-то толкнул.

Я вздрогнула. Хельга сразу поняла, радостно воскликнула:

– Толкаться начал, да? К приезду отца готовится!

И мы с ней обнялись.

Отступило напряжение, сковывавшее меня все эти дни.

Страшно было. Особенно когда увидела, кого в ополчение собрали. Сама пошла по улице, в лицо каждой матери посмотрела. За каждую смерть отвечать буду.

А вчера, когда он вошёл в зал, я подумала, что мне померещилось от усталости и напряжения. И только, когда оказалась в его руках, поняла, что всё закончилось.

Теперь точно победим.

Дружина Яромира, вместе с хирдами Ругенвальда и ополчением, гнали данов аж до самой границы со Шверией. А там их войско Олафа встретило. В прямое противостояние с шверийцы с данами вступать не стали, но к войску Яромира присоединились.

* * *

Ещё неделя прошла, прежде чем я мужа увидела.

На победоносное возвращение закатили пир горой. А накануне ночью я сама повела мужа в баню.

Я так и не решила, как сказать ему про то, что у меня и у него будет малыш. Хельгу отослала, и Яромир сам помог мне верхнее платье снять. И замер, глядя на меня:

–Не могу понять, Инга, что изменилось?

Его руки скользнули по моим плечам.

– Ты как будто округлилась, – руки князя переместились на мою спину, прижимая меня. Его губы нашли мои и в этот момент изнутри меня снова толкнули.

Яромир отстранился.

А я взяла его руку и положила к себе на живот.

– Радуйся, князь мой! Во чреве моем новая жизнь, у тебя будет наследник. А у княжества ещё один защитник, Яромир.

И вдруг ребёнок снова толкнулся, прямо под ладонью Яромира. И мне показалось, что на какое-то время князь перестал дышать.

– Благословенна весть твоя, лебёдушка моя.

Яромир начал меня целовать, лихорадочно шепча:

– Как ты? Как же так? Ты… одна тут… против ворогов? Теперь не отпущу я тебя, беречь тебя буду, и ты мою кровь береги.

Яромир опустился на колени, и прислонился сначала губами к моему животу, потом потёрся лицом, словно пытаясь стать ближе, и прижался ухом.

– Толкается, – улыбнулся муж.

– Теперь всё хорошо будет, – пообещала я Яромиру.

* * *

Праздник у нас был горько-сладкий. Горький оттого, что помянули тех, кто уже не вернётся. А сладкий, потому как славили тех, кто победил.

В какой-то момент встал Торстейн, и спросил:

– А почему жена моя взаперти? И почему мой сын живёт в твоём доме, княгиня?