Текст книги "Жена северного князя (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 13

Глава 13

Всё же Ингирра себя блюла, и, хотя я и знала, чего ожидать, но было больно. И не потому, что у принцессы было какое-то особое строение, а потому что этот маменькин сынок совершенно не разбирался в женской физиологии. У него-то всё было хорошо. А у меня… ни поцеловал, ни погладил.

Князь сразу уснул, а мне вот не спалось.

Во-первых, потому что сразу пришла мысль, от этого бывают дети. А как у них тут роды проходят? Ну, вроде людей много, значит, как-то рожают.

А вот следующая мысль пришла, а что, если так каждый раз будет? Нет, ну понятно, что такой боли уже не будет, но как-то же надо его научить! И если сегодня я опасалась проявлять инициативу, я же вроде как невинная девица, то на будущее прям надо брать дело в свои руки. Иначе, Инесса Петровна, как была ты одинокой неудовлетворённой женщиной, так и в новой жизни ею останешься.

Я оглянулась на спящего рядом князя. Красивый же мужик, и не противно так-то с ним. Но, не ласковый...

«Ну что ж, – подумала я, – будем учить».

* * *

А с утра-то дверь распахнулась!

Я с перепугу не поняла, что случилось, а вот князь сразу понял, вскочил, простыню из-под меня выдернул. Ну, там так красно было, как на знамени. Я ещё думаю, надо же, а ночью было незаметно.

И простыночку эту толпа унесла, и на всеобщее обозрение вывесили. Это хорошо, сразу сплетни от княгини поутихли.

А я в дверном проёме лицо свекровушки увидела. Она так заинтересованно заглянула, но потом выражение лица стало растерянным.

Я подумала, что, вероятно, она чего-то ожидала? Концерт с медовой причёской?

Ну, я ей взглядом ответила, мол, идите, матушка, со свашкой своей разбирайтесь. Только что-то мне подсказывало, что свашка уже со двора дёру дала, чтобы с княгиней Ольгердой лишний раз не связываться.

Князь с утра подарил мне подарки, целый сундучок с драгоценностями, соболью шубу, красивую, мне даже показалось, что она ещё лучше, чем у Ольгерды её красная, и браслет. Браслет был широкий, закрывающий почти половину предплечья, из золота, и с огромными красными камнями.

«Неужели рубины такой величины?» – подумала я. И было действительно похоже, что так оно и есть.

Всё это происходило при боярах и при Ольгерде, которая почему-то смотрела на меня злыми глазами, как будто я её шубу отобрала и её драгоценности. Но, как потом оказалось, примерно так и было, эти драгоценности находились в сокровищнице князя, и князь их сам отбирал специально в подарок супруге.

А от свекрови я тоже подарок получила.

– У тебя, – сказала она, – и так подарков много. Видать угодила ты мужу своему. Но прими же и от меня маленький подарок.

Подарок Ольгерды оказался шкатулкой с косметическими притираниями.

А я ещё подумала, что это идеальный подарок, в который можно напихать яду и всяких неприятных штук.

– Ты, конечно, свежа и молода, – сказала Ольгерда. – Но, молодость быстро проходит. Вот тебе эликсиры для красоты и сохранения молодости.

Я, конечно, поблагодарила добрую матушку за столь необычный и дорогой подарок. Но решила, что пользоваться этим не стану, сама себе сделаю. В интернете разными вещами увлекалась, каких только увлечений у одиноких женщин не бывает, да и в доме престарелых нам мастер-классы показывали. А уж сделать себе питательную масочку, это я точно смогу.

И в этот же день я попыталась с Яромиром поговорить. Я подумала, что если я дам ему идею про те же самые восковые свечи, то может быть, он поддержит? Я же видела, что непросто далось ему решение жениться на иноземной княжне. И он действительно это сделал для того, чтобы не просто матери наперекор пойти, а чтобы не зависеть ни от какого боярского рода. Значит и финансовая составляющая будет важна.

Но в этот день он от меня отмахнулся. И позже пообщаться с мужем не удалось, его бояре не отпускали, да и меня тоже заняли.

Выяснилось, что мне с барского плеча от Ольгерды аж четыре боярыни перепали. В баню меня потащили, мыли-намывали. Хорошо, что песен больше не пели.

В следующую ночь Яромир меня не трогал.

А на утро, за завтраком, я всё-таки попыталась с ним поговорить о том, что я могла бы взять на себя часть дел. И то ли из-за того, что я находилась в стрессе, но говорить у меня получалось всё лучше и лучше, так же, как и понимать. Мне даже казалось, что понимаю я лучше, чем говорю.

– Муж мой, – начала я, придумав целую историю, откуда я всякие штуки знаю, – я бы хотела стать тебе помощницей. У отца моего...

Но и в этот день Яромир от меня отмахнулся:

– Инга, зачем тебе это? Аль не люба тебе жизнь в тереме? Сиди себе, вышивай подушечки.

Кстати, подушку я ему всё-таки подарила, на следующий день после свадьбы.

– Яромир, не смейся, пожалуйста, – сказала я. – Может, подушка у меня и не очень получилась, но делала я её сама. И от души.

Яромир сначала нахмурился, посмотрел на меня внимательно. Потом понял, что я не шучу. Я вытащила подушку, спрятанную в своих вещах, и преподнесла ему.

– Держи подушечку, муж мой, – сказала я и вздохнула.

Яромир вдруг вытащил другую подушку и спросил:

– А эту тогда кто шил? Мне мать передала, сказала, что ты постаралась.

Я голову склонила, узнавая подушку с идеальной вышивкой от красы-девицы Любавы, и произнесла:

– Прости, муж мой, это не я. Вот подушечка, которую я тебе сшила.

Яромир, рассматривая подушку, сначала сдерживался, а потом всё-таки рассмеялся.

«Хорошо же, – подумала я. – Если у человека есть чувство юмора, значит, не всё потеряно».

Но вот убедить его, что я могу больше, чем сидеть в тереме и вышивать кривенькие подушечки, я так и не смогла.

А на третий день Яромир мне сказал, что он собирается уехать на северную границу.

– Прости, жена, – сказал он. – Мне нужно ехать, дорога туда неблизкая. Вернусь не раньше, чем через месяц-два.

– А ты там воевать будешь? – спросила я.

– Нет. Проверю, как там заставы стоят, как гарнизоны границу держат, да навещу тамошних князей.

– Возьми меня с собой, – попросила я.

– Нет, даже не думай, – ответил Яромир. – Ты, может, уже в тягости, куда же я тебя с собой потащу? И вообще, Инга... Я знаю, матушка моя, непростой и тяжёлый человек. Но ты теперь княгиня, учись здесь всем руководить. Потому что это теперь твоё дело.

* * *

Провожать Яромира вышли все, и я со своими боярынями, и свекровь.

Свекровь меня оттеснила, но не буду же я с ней драться? Я дождалась, когда она наговорится с сыном, правда, на меня у него осталось совсем мало времени.

«Эх, Инесса Петровна, – подумала я. – Не хватило тебе ещё пары ночей, чтобы его на путь истинный наставить».

Но я подошла к Яромиру ещё до того, как он на коня запрыгнул. Схватила его за голову, притянула к себе, и вместо лишних слов поцеловала. Вот прямо по-настоящему.

Он мне, конечно, не ответил, но его удивление и растерянность я почувствовала. И прошептала ему в губы:

– Возвращайся скорее, муж мой.

А повернувшись, увидела взгляд свекрови, который не предвещал мне ничего хорошего.

И я поняла, что впереди война. Война за терем.

Глава 14

Глава 14

Утро следующего дня началось весело, с визита дорогой матушки. Причём о её визите я узнала случайно.

Я же теперь жила в княжеских покоях, а они были довольно большие. И после трапезы, а завтракать я решила теперь у себя, мне всё накрыли, и мы с моими боярынями сели и отлично перекусили. А после завтра собралась я на прогулку и не нашла своей собольей шубы.

– Хельга, ты не видела мою шубу? – спросила я. Хель га с ужасом смотрела в опустевший сундук.

Рядом, понурив головы, стояли боярыни. Глядя на их лица, я подумала, что они точно знают, где моя шуба, но молчат. И это может быть только в одном случае.

– К нам приходила княгиня Ольгерда? – задала я вопрос.

В ответ мне была тишина, но меня это не смутило.

– Есения, – подошла я к самой бойкой из боярынь. Обычно её было не остановить, она вечно что-то рассказывала, а сейчас словно «воды в рот набрала», хранила молчание.

– Ну, так что, Есения? Приходила к нам княгиня Ольгерда?

– Да, княгиня Инга, приходила, матушка.

–В вещах моих копалась? – не удержалась я.

Боярыня даже вздрогнула, но ответила чинно:

–Княгиня-матушка зашла проверить, как приданое хранится.

«Ага, – подумала я. – Теперь это так называется».

И вспомнила жадный взгляд княгини на мои фамильные драгоценности. И мне вдруг тоже захотелось проверить, как моё приданное хранится.

– Хельга, принеси-ка сундук с моими драгоценностями. Проверять будем.

И я обратила внимание на то, как вздрогнули все четверо боярынь.

«Ну что ж, – подумала я. – Значит, и там поковырялась свекровушка».

Как в воду глядела. Рубинового ожерелья в моей шкатулке больше не было.

Но так это оставлять было нельзя! Сначала шуба, потом ожерелье, а к приезду князя, меня вообще на кухню определят посуду мыть.

Внутри всё кипело, и мне бы немного остыть, но эмоции требовали выхода. И я пошла к княгине. Не одна, хирдмане со мной пошли и хёвдинг Ругенвальд. А пока шла размышляла, что рано его в Приладожье отправлять, этак я совсем без защиты останусь. Правда со стороны Ольгерды был риск, что она снова начнёт на меня всякое наговаривать, но я подумала, что уж с этим риском я как-нибудь справлюсь.

Ногой двери в её терем открыть не получилось, уж больно двери были тяжёлые, но мои хирдманы мне помогли.

– Стучать не надо, – сказала я им. – От стука голова заболит у княгини, двери без стука, сразу открывайте.

И всё-таки двери распахнулись с громким стуком, но это случайно произошло, просто ребята сил не рассчитали.

И я вошла в зал, а княгиня там с боярами заседает.

– Что же вы, матушка, зашли моё приданное проверить, а меня не навестили? – спросила я, подойдя и поздоровавшись. Вежливость наше всё.

Говорила я по-русски, установку такую себе дала, и с каждым днём получалось у меня всё лучше. Всё же родной язык.

– А я не к тебе ходила, – сказала княгиня Ольгерда, даже не пытаясь выглядеть вежливой. – Я порядок в тереме наводила.

– Так вы значит случайно мою шубу прихватили? И ожерелье рубиновое? – не удержавшись от толики ехидства в голосе спросила я.

И тут встал боярин тот, который Остромир.

– Да как ты смеешь, девка иноземная, княгиню нашу оговаривать!

Стоявший у меня за плечом Ругенвальд не понимал, что боярин говорит, но по тону понял, что что-то неприятное. И я услышала, как мои хирдманы потянули мечи из ножен.

«Ой, – подумала я. – Нам ещё кровопролития здесь не хватало. В первый же день после отъезда мужа».

– Сядь, боярин, – жёстко сказала я ему. – Я тебя не спрашивала.

И Остромир то ли от удивления, то ли хирдманских мечей испугался, а только взял и плюхнулся обратно на стул.

Я снова повернулась к Ольгерде:

– Так что, княгиня? Мне самой пойти искать мою шубу или вернёшь?

На самом деле плевать мне было на эту шубу, но речь же была не о шубе. Смирись я сейчас, и начнут меня обирать. А ведь Ольгерда больше не княгиня, она мать князя. А княгиня теперь я.

Вот только как эту власть-то на себя перетянуть?

Ольгерда молчала.

– Значит, так, дорогая матушка, – сказала я. – Завтра жду вас у себя в гостях, и будьте добры вернуть мои вещи.

После чего оглядела бояр и сказала:

– И вас всех жду, до обеда, расскажете мне, какую думу боярскую думаете.

Это был, конечно, риск. Но мне нужно было что-то сказать перед тем, как уйти, хлопнув дверью.

* * *

Шубу мне Ольгерда вернула, правда не сама, служанку прислала, чернавку, даже боярыни скривились, увидев, кто мои вещи принёс. А вот ожерелье одна из её боярынь принесла. Всё же, видать, напугала её моя угроза с хирдманами прийти.

А вот бояре ко мне не пришли.

Хотя не совсем так. Спустя минут пятнадцать, по моим расчётам, после назначенного времени, дверь открылась, и зашёл Коста Коснятин, тот самый боярин, который с самого начала проявлял дружелюбие.

– Что, боярин? – спросила я его. – Не придут другие?

– Бояре не придут, княженка Инга, они у княгини Ольгерды.

«Ну, в общем-то, так я и думала.»

– А я пришёл тебя предупредить, – сказал он и покосился в сторону боярынь.

Я выставила всех боярынь за дверь, оставив только Хельгу.

– Говори, боярин, я слушаю.

– Извести тебя хочет княгиня Ольгерда. И прости, княженка, но скажу тебе как есть, ты сама против себя оружие ей в руки даёшь.

– Поясни, – попросила я.

– Ну вот смотри, нас семеро бояр. Из нас только Остромир поддерживает княгиню Ольгерду безоговорочно. А вот остальные... Часть сомневались в том, что княгиня права, говоря, что князю нашему нужна местная жена. Часть поддерживали княгиню и Остромира. А вчера, как тебя увидели, да услышали речи твои, теперь и остальные задумались, что, может быть, княгиня Ольгерда права, и что нужна жена нашему князю милая да спокойная, а не та, которая войны будет устраивать в тереме.

Я чуть не задохнулась, когда поняла, что на меня всё это и свалили.

– Что же делать?

–Потерпи, княгиня, так заведено. Вот родишь наследника, и сможешь свой двор собирать. Ты же пока ничего тут не знаешь, тебе же всё узнать надо. А пока ты от княгини зависишь.

Я было вскинулась, возразить «как это завишу?», но боярин руку поднял, останавливая меня и продолжил:

–И ключей от казны у тебя нет. Тебе сейчас, чтобы купить что-то, надо к княгине идти.

Я задумалась, по всему выходило, что где-то Коста прав, наверное, но как же не хочется терпеть!

– А уверен ты, боярин Коста Коснятин, что доживу я до того момента, как наследника рожу?

И потому, как боярин губы поджал, я поняла, что уверенности в этом у него нет.

Глава 15

Глава 15

А значит, мне нужно было подстраховаться, но для этого мне нужны были деньги, не торговать же мне драгоценностями, которые мне оставили, а вот та часть моего приданного, что «в звонких монетах была в сундуке», как мне о том, Хельга поведала, «уплыла» в казну. «Там же надёжнее,» – процитировала я в уме княгиню Ольгерду.

И пришла мне в голову мысль, что через боярина Косту можно узнать, как они здесь деньги вообще зарабатывают.

«И уж если муж мой не пожелал слушать мои идеи про свечи, – подумала я, – так, может, этот боярин с умными глазами послушает?»

– Коста Коснятин, а скажи-ка ты мне, занимаются ли бояре торговлишкой или может делают что-то, что деньгу приносит?

Боярин прищурился, как будто пытался высмотреть что-то за моими словами, но я не стала дожидаться его вопроса и продолжила:

– Мой батюшка-король не гнушался и торговыми операциями заниматься, и поддерживал ремесленников, если они что-то интересное придумывали, так почему же мне, дочери короля, сию славную традицию не продолжить?

Боярин спросил, и в тоне его голоса явственно звучало недоверие:

– А что, княженка, можно здесь сделать такого, чего в нашем государстве нет?

– Я лучше покажу тебе, боярин, – сказала я. – Приходи завтра к вечеру, и я тебе покажу свою идею, а ежели не успею, то человека к тебе пошлю, придёшь в другой раз.

И теперь я, в свою очередь, внимательно взглянула на боярина, отмечая ещё раз, что глаза у него умные, а лицо честное. Только вот кто я для него? Правильно, никто, но другого «боярина» у меня пока нет.

И я сказала:

–Хочу я с тебя, боярин, слово взять, что идею эту, если ты тоже в неё поверишь, только мы будем вместе использовать, не желаю, чтобы матушка-княгиня знала. Потом узнает, когда муж мой вернётся, и я ему всё расскажу.

Боярин Коста тоже был человеком осторожным, и не стал мне сразу подтверждать, и бросаться убеждать, что всё так и сделает, ответил:

– Давай, княженка, покажешь сперва, а потом и решим.

И я не стала спорить, сила пока что была не моей стороне.

И на следующий день отправила я Хельгу с хирдманами на рынок, чтобы воск мне купили, и верёвки. Про верёвки не смогла на пальцах объяснить какую надо, и попросила нескольких видов купить. Сама не пошла, потому что боялась, что за мной следить будут.

Но я тоже время зря не теряла, пока с боярынями сидела и иголкой в очередную подушечку тыкала, вспоминала, что знаю про домашнее изготовление свечей.

Соседка моя, Зинаида Марковна, очень любила всякому рукоделию и ремеслу обучаться, и, вытаскивая меня из моей хандры, в которой я пребывала первые месяцы, когда меня детишки в дом престарелых отвезли, таскала меня на мастер-классы, которые каждый раз разные проводили.

И на одном из таких мастер-классов нас учили свечи делать. Меня зацепило, я потом ещё несколько раз ходила, так мне понравилось.

Поэтому знала несколько способов, как можно свечки сделать. Один из них простой, и его как раз хотела применить, чтобы сделать образец для боярина.

Скрутка, это когда воск растапливаешь и разливаешь на форме тонким слоем. Мы разливали по специальной пупырчатой форме, чтобы воск можно было легко отлеплять здесь, конечно, я такую форму вряд ли найду, но можно что-то другое придумать.

А когда воск застынет, но будет ещё тёплым, то фитилёчек внутрь и аккуратненько-аккуратненько скручиваешь до нужной толщины.

И ещё один способ вспомнила, как тонкие свечи сделать, но он посложнее, конечно, хотя при должной организации можно и попробовать. Нужно воск в кастрюльке растопить до правильной температуры, так чтобы горячо, но не кипяток, взять деревянный брусочек, закрепить на нём фитили, погрузить их внутрь расплавленного воска и медленно поднимать.

Воск облепляет верёвку-фитиль, и в зависимости от скорости поднятия можно отрегулировать толщину свечи. Таким образом могут получиться довольно длинные тонкие свечи, похожие на те, что в церкви используются.

Ну, это такой уже изыск, а так-то, чтобы много делать, то можно форму вырезать из дерева, и заливать воск, получая ту форму свечи, которая тебе нужна.

Или, можно было заливать свечи в ёмкости, добавляя разные ароматизаторы, но вот только для таких свечей пчелиный воск не очень подходил в чистом виде, мягковат, и нужно было добавлять парафин, для жёсткости, или использовать соевый воск, но ни парафина, ни соевого воска у меня здесь не было.

Конечно, чтобы много изготавливать свечей, тут и скрутка подойдёт, но, если мы с боярином договоримся, я бы всё же остановилась на варианте заливки в формы. Формы можно делать деревянные, надо только обязательно твёрдое дерево выбрать, чтобы как дуб, или ясень, чтобы формы были достаточно прочные и жёсткие, и подобрать, чем их смазывать, вроде бы здесь уже льняное масло есть, поэтому можно им и попробовать.

А так-то лучше не придумаешь, ведь форму из дерева можно быстро вырезать, плюс дерево не выделяет никаких вредных веществ, и из дерева достаточно легко выпилить форму нужного диаметра и длины.

Пока ждала возвращения Хельги, перебирала в голове, что здесь у меня ещё под руками есть, чтобы использовать.

Выходило, что льняное масло есть, можно им дерево пропитать. А перед тем, как свечи заливать, тоже маслицем обработать, для того чтобы легко отделялись.

Значит, нужен кто-то, кто выпилит по моему заказу формы, которые можно было сделать разборные, а можно было сделать неразборную форму, и это, наверное, здесь будет сделать легче, только нужно будет её каким-то образом пропилить, чтобы можно было свечу оттуда вытолкнуть.

«И чего я так мало занималась? – подумала я. – Всё сидела и страдала в этом доме престарелых, вместо того чтобы учиться, но, что уж успела ухватить, то надо использовать по полной».

Вскоре возвратилась Хельга, и принесла целую котомку воска и пучок верёвок.

– Торговец сильно удивился, – сказала она. – Зачем, говорит, вдруг в княжеский терем воск понадобился? Больше мёда предлагал, но я настояла, чтобы отдал воск, – и усмехнулась, – они, оказывается, им дыры в окнах замазывают.

– Ну, это тоже дело нужное, – сказала я. – Верёвки покажи?

Принесли три вида, и все три натуральные, и это уже было хорошо, но только два вида подошло, льняная и конопляная. Льняная мне больше понравилась, потому как она больше всего была похожа на фитиль по фактуре. И когда я подожгла небольшой кусочек, именно эта нить лучше всего горела. Правда, не очень ровно, но, спасибо «мастер-классу», я знала, как обеспечить равномерность. Нити надо было навощить и скрутить, и только после этого они становились фитилём.

Теперь у меня всё было, для того чтобы сделать свечу, но, прежде чем делать, надо было изгнать компанию боярынь, которые, как я подозревала не преминули бы рассказать о странных делах, творящихся у княгини Инги, княгине Ольгерде.

Глава 16

Глава 16

Мне пришлось дожидаться позднего вечера, пока, наконец-то я отправила боярынь своих спать-почивать, а Хельге наказала ко мне прийти вместе с воском.

Хельга вообще оказалась незаменимым человеком, она где-то раздобыла железную миску, которую можно было нагревать. И мы с ней занялись приготовлением первых в этой реальности свечей из воска.

Форм у меня пока не было, поэтому делали скрутку. Намазали деревянный стол льняным маслом и вылили на него расплавленный воск. Воск был не очень чистый, там попадались какие-то вкрапления, подозреваю, остатки жизнедеятельности пчёл, но запах от него шёл приятный. Воск достаточно быстро застыл. И пока он не стал хрупким, ещё оставаясь тёплым, я осторожно начала скручивать, получившуюся пластину.

Как ни странно, но получилось у меня с первого раза. Я сделала две небольших свечи. И, хотя воска ещё было много, я решила не повторять эксперимент, подумав, что для того, чтобы продемонстрировать боярину Косте, этого будет достаточно.

Одну свечку мы с Хельгой зажгли, и какое-то время смотрели, как она горит.

Горела хорошо, я даже сама удивилась, как это у меня так всё с первого раза получилось.

А Хельга подняла на меня изумлённые глаза и произнесла:

– Дыма нет!

– Вся прелесть этих свечей в том, что они не чадят, – сказала я ей. – Только молчи, это наша тайна.

– А вы собираетесь это рассказать этому боярину? – почему-то с испугом спросила Хельга.

– Да, – ответила я, и, мне стало любопытно, откуда у Хельги такой испуг. – А почему ты так об этом спрашиваешь?

– Не верю я здесь никому. Обманут вас.

– Знаешь, Хельга, иногда приходится рисковать, мне сейчас здесь вообще не на кого опереться.

* * *

На следующий день боярин Коста пришёл перед ужином. Это было рано, у меня как раз ещё сидели-посиживали мои боярыни, и выгнать их я не могла, это бы очень странно смотрелось, поэтому пришлось импровизировать.

– Смотри, боярин, – отдала я ему заранее приготовленную, и положенную в мешочек половину свечи. – Эту свечку зажги и подожди некоторое время, ежели останутся у тебя вопросы, то приди и спроси.

Боярин ушёл.

На ужин я пошла в общий зал, я старалась каждый день туда на ужины ходить, несмотря на то что княгиня Ольгерда всё-таки оттеснила меня от главного места за столом, но после нескольких представлений с «выносом» её же бояр, с помощью моих хирдманов, я сидела прямо рядом с ней, пусть и не во главе, потому как совсем рядом с собой она сажала своего боярина Остромира.

Наблюдая за ними, я всё больше уверялась, что у них не просто деловые отношения.

Неожиданно, после того как произошла уже смена нескольких блюд, бояре вдруг начали что-то обсуждать. Мало кто знал, что я уже довольно хорошо понимаю язык. Ещё меньше людей знали, что я на нём неплохо говорю, а я и не старалась всем доказывать, что это не так, потому что мне было удобно, что они не стеснялись меня и в моём присутствии говорили многое.

Так и сейчас. Насколько я поняла, где-то что-то произошло, пришли какие-то новости.

В голове у меня щёлкнуло, откуда она могла получить новости? От сына, или от тех, кто сыну пишет. Оглядела бояр, которые разговаривали исключительно с княгиней Ольгердой, не глядя на меня, и поняла, что, если я сейчас задам вопрос, то окажусь в глупом положении из-за того, что никто не ответит, потому как все будут ждать отмашки княгини. Поэтому и вопрос я задала именно ей:

– Дорогая матушка, что за новости такие ты обсуждаешь с боярами?

Сначала мне показалось, что она даже головы не повернёт, но нет голову она повернула, а вот взглянула на меня так свысока, но ответила вежливо, но от этого ответ не стал менее гадким:

– Ничего такого, чтобы тебе следовало знать, и о чём бы тебе следовало волноваться.

Я бросила взгляд на остальных, сидевших за верхним столом. Лица бояр выражали любопытство и вежливость. А я подумала, а вдруг муж мой написал письмо и мне его просто не передали, поэтому и ответила ей:

–Я сама решу о чём мне волноваться, а, ежели мне муж письмо написал, а вы не передали, то и вам волноваться пора начинать.

А княгиня, как будто специально, паузу выдержала, да и громко произнесла:

–Волноваться тебе надобно, что утренней тошноты нет, может ты и не способная князю наследника родить?

Все, особенно за верхним столом, даже жевать перестали.

Я чуть было не задохнулась от охватившего меня гнева: «Надо же какая гадина, ведь знает, что у нас совсем с князем времени не было, а туда же.»

Хотя что это я, ведь знала же, что Ольгерда не успокоится пока не найдёт за что зацепиться.

Отвечать ей не хотелось, просто, потому что склока сейчас мне была не к чему. Посмотрела ниже, и наткнулась на серьёзный взгляд боярина Косты, и подумала, что вот надо бы с ним поговорить. Коста не показался мне таким человеком, который будет выполнять приказы княгини Ольгерды, касающиеся моей травли, и может расскажет, что там за новости.

И обиду эту я пока «проглотила».