Текст книги "Жена северного князя (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 46

Глава 46

– Что за дела такие, что только наедине можно обсуждать? – спросила я, и заметила, что на лицо Торстейна будто бы облачко нашло, и тень недовольства промелькнула.

– Рассказать мне надобно тебе, то, в чём уверен я, что никуда это не уйдёт. Так ли ты уверена в своих людях?

Это уже было почти оскорбление, и мне требовалось ответить.

– Я-то в своих людях уверена, но понимаю, что тебе чужаку сложно принять мою уверенность, поэтому отошлю всех, кроме Ругенвальда.

Я вернула конунгу его оскорбление, «чужак» не гость.

И обратилась к Торстейну:

– Ты же не имеешь ничего против Ругенвальда?

Торстейн был вынужден кивнуть, хотя, судя по выражению лица, он и против Ругенвальда что-то имел. Но я не собиралась одна оставаться. Вот не доверяла я ему.

Когда все вышли, я подошла к столу, присела и указала Торстейну на другую сторону, Ругенвальд, как и обычно встал за моим плечом.

Торстейн сел, куда ему указали, но глянул на Ругенвальда и по-норгалийски ему сказал:

– Отойди, Вальд, дай с Ингиррой поговорить.

Но Ругенвальд не подвёл, остался стоять молча

– Говори Торстейн, нет никаких секретов у меня от Ругенвальда, всё он про меня знает.

– И даже то, что ты мне обещала?

А я подумала: «Ну я-то точно тебе ничего не обещала»

А вслух спросила:

– А что я обещала? Что-то не помню, чтобы я чужому мужу что-то пообещать успела.

– Я тогда не был чужим мужем, а ты … чужой женой, – ставшим неожиданно глухим голосом произнёс Торстейн.

– Грош цена этим обещаниям, – спокойно сказала я, – тогда были совсем другие обстоятельства, и мы были другими и то, что я могла пообещать своему будущему мужу, вряд ли может быть исполнено теперь, когда я княгиня Северных земель.

«Вот так тебе, иди у своей Астрид обещанное требуй»

И я взглянула на Торстейна, который ничем не напоминал человека, умеющего говорить, или стесняющегося своих слов, но вот то, что его выбило из колеи, это то, что он встретил совсем другую женщину, он ехал к Ингирре, а встретил Ингу.

– Ты изменилась, Ингирра, а ведь прошло всего ничего, а как же твои слова, чтобы не случилось, ты мне верна останешься.

– А ты мне верным тоже обещал оставаться? – спросила я, готовая расхохотаться.

Торстейн промолчал.

Мне это надоело:

– Торстейн, если ты хотел говорить только о том, что было, то я такие разговоры с тобой вести не стану, если у тебя есть, что сказать по существу ситуации, в которую вы своим прибытием поставили меня и Северное княжество, то говори, я потом с мужем обсужу.

– Хорошо, – в голосе Торстейна наконец-то прозвучали железные нотки, и мне это понравилось куда больше, чем, странная отсылка к несостоявшемуся прошлому.

– Мне нужны деньги и воины.

«Ну вот, – подумала я, – это уже ближе к правде.»

– И как много денег тебе надо? – а что, я могла себе позволить спросить, у меня так-то ещё и собственная монета была, мужем одобренная.

– Десять тысяч золотом, – прозвучало от Торстейна.

– Это большая сумма, – задумчиво сказала я, и спросила, – что взамен?

И увидела, что этот вопрос поставил Торстейна в тупик. А мне вот интересно, он что думал, придёт, напомнит о прошлом и ему тут же годовой бюджет города отдадут?

– Я верну, – сказал Торстейн, это будет долг государства, долг Норгалии, я в три раза больше отдам.

Я не собиралась никого жалеть, поэтому прямо сказала:

– Но у тебя нет государства.

– Я верну себе трон, и у меня будет ещё одна просьба. Позаботься об Астрид и моём сыне.

Я вздохнула:

– А если родится дочь?

Торстейн даже вздрогнул, и хлопнул ладонью по стулу, а учитывая, что ладонь у него была мощная, то стол даже подпрыгнул:

– Не говори так, сын у меня родится.

«Ну сын так сын и чего так нервничать.»

–Насчёт людей не знаю, Торстейн, у самих границы большие, а воины везде нужны, а вот про деньги можем подумать. Но мне всё равно надобно мужа дождаться и с ним обсудить.

–Спасибо хотя бы на том, что сразу не отказала. – сказал Торстейн, а я подумала, что надо бы зафиксировать и произнесла:

– В общем, я поняла, Торстейн, что тебе надо, с мужем поговорю, и своё предложение мы тебе скажем.

Торстейн кивнул.

–А пока, я надеюсь на твоё благоразумие, – я намеренно сказала «твоё», потому что на благоразумие сестры не надеялась, – и рассчитываю, что ни ты, ни Астрид более не будете выпячивать официальность пребывания здесь.

В общем, вызвала посадника, и Торстейн вместе с ним поехал выбирать дом, куда они с супругой переедут.

Хочу сказать, что это было непростое занятие, во-первых, потому, что хороших домов с переездом бояр в центре почти не осталось, а, во-вторых, думаю, что угодить Астрид было непросто.

Как я и предполагала, скандал сестрёнка устроила сразу же, как узнала, что ей из моего дома придётся съезжать, причём скандал этот произошёл в присутствии многих, потому что сестре требовалась публичность, а я как раз назначила праздничный приём, по поводу приезда сестры.

И ведь заранее предупредила, что никаких конунгов или дроттнинг, празднуем то, что сестра в сопровождении мужа прибыла навестить сестру.

* * *

Вот опять я недооценила сестричку.

Началось всё с того, что, узнав о вечернем приёме сестра заявила, что у неё нет нарядом и драгоценностей. С нарядами решалось просто, я отправила ей свои европейские туалеты, что-нибудь да выберет, а я их совсем не надевала обходилась тем, что шила местная мастерица в русском стиле.

А вот с драгоценностями было сложнее. То, что предлагала сестре я, категорически ей не нравилось, и тогда, я, устав от капризов и оттого, что ко мне каждый раз прибегают, спрашивая, что ещё моно выдать сестре, разрешила, чтобы она пошла в сокровищницу и сама себе выбрала, любое украшение на вечер, только не трогала фамильные украшения.

Я, закончив все дела, пошла в зал, где начинался вечер, приглашены были и послы, и торговые люди, бояре с жёнами, и городское управление. Весь цвет Альдеборга собрался.

Я немного задержалась чтобы дать возможность всем собраться, но, когда я вошла в зал, то оказалось, что Торстейна с Астрид ещё нет. И тогда я не подумала даже, что всё это было специально подстроено.

Но вот когда вдруг двери распахнулись и вошедший человек, не мой, их объявил:

Конунг Норгалии с супругой.

И в зал, притихший от такой новости, медленно ступая, словно и правда на свой собственный королевский приём вошла пара Торстейн и Астрид, а на груди у Астрид красовался рубиновый фамильный гарнитур, тот самый, что в моём приданном был, и, который мне муж вернул, «обнаружив» его в тереме у матери, она отдала, сказала, что я забыла.

Глава 47

Глава 47

Как там принято встречать королевских особ? Вставать и приветствовать их?

Ну так вот – я не встала.

Хотели королями войти, что же пусть входят, но и короли как просители приезжают. И здесь такая же ситуация. Не скрою, было сложно остаться на месте, не вспыхнуть, не проявить эмоций, и так, чтобы на лице холодное спокойствие отображалось. Особенно, когда ожерелье из моего приданного в глаза бросалось, платье-то Астрид надела светлое, и рубины на нём особенно ярко сверкали.

Сжала я руками подлокотники трона моего, а в отсутствие князя я на большом сидела, и сидеть осталась.

Когда Торстейн и Астрид дошли до полагающейся гостям и просителям черты, дошли довольно быстро, несмотря на неспешный шаг, зал-то был небольшой, то они хотели пройти дальше, явно намереваясь дойти до меня. А что? Королям же позволено.

Но я тихо прошептала, сквозь зубы, почти не открывая рта, но так чтобы Ругенвальд услышал:

– Остановить.

И перед королевской четой встали мои дружинники. Не агрессивно, не обнажая орудия, но так, чтобы дальше пройти, то им бы потребовалось их обходить. И тут уже вся торжественность прохода нарушалась.

Возникла пауза.

Я сначала растерялась, потому что никак не могла решить, с чего начать. Поэтому замолчала. А потом вспомнила, что уж если взяла паузу – то держи.

И молчала столько, сколько сама смогла выдержать.

И когда уже казалось, что дальнейшее молчание взорвёт реальность, то улыбнулась и сказала:

– Приветствую тебя, сестра моя Астрид, и супруга твоего.

И тем самым дала понять всем, что у меня здесь не конунг Норгалии с супругой, а сестра моя беременная с мужем в гости приехала.

И, если на лице Торстейна ничего не отразилось, и я ещё подумала,что силён был конунг Норгалии в сдерживании эмоций, то вот у Астрид личико скривилось.

Я поняла, что она сейчас что-нибудь да сотворит. Если не сказать проще – отчебучит.

И тогда я продолжила:

– Слышали мы о несчастье, постигшем вашу страну, но говорить о том сегодня не стану, потому как супруг мой в отъезде. А без него государственные вопросы международного масштаба решать не буду.

И тут же добавила, снова предупреждая намерение сестры, которая уже и рот раскрыла:

– Будьте моими гостями.

Хотелось ещё добавить: «Будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях». Но тут мой взгляд снова упал на рубиновый фамильный гарнитур, и я добавила:

– Всем известно, что гости нужны хозяину как воздух. Но если воздух перестаёт быть свежим, то дышать им становится неприятно. Поэтому прошу вас соблюдать правила гостеприимства, заведённые в моём доме и городе.

И кивнула, мол, следующий.

А после родовитых гостей, как раз шёл торговый люд и послы.

Видела я, как сестра моя попыталась чего-то сказать, когда им дружинники мои показали, что не к трону проходить надобно, а туда, где стульчики специально поставлены. И заметила я, как Торстейн сжал её руку, не давая что-нибудь наговорить.

Когда после торжественной части прошли мы в трапезную, там, конечно, мне сестру пришлось рядом сажать.

И ужин у меня не удался.

Не успела Астрид рядом присесть, как тут же мне всё и высказала:

– Вот не ожидала я от тебя, сестрица, что ты меня вровень с купцами поставишь!

Тут уже моё терпение тоже закончилось, и высказала, тихо и с улыбкой на лице, чтобы за дальними столами вопросов не возникло, и так уже все сидели и присматривались, народ не дураки, все чувствовали, что между сёстрами напряжение имеется.

– Я от тебя тоже, Астрид, не ожидала, что ты в моей сокровищнице хозяйничать будешь. И просьбу мою вместе со своим супругом проигнорируешь. Я за тебя и за твоего супруга воевать не собираюсь. И прямо скажу, чтобы вы себе не думали, но такие вопросы муж мой решать будет.

Ну а она как будто бы меня и не слышала, продолжала про своё:

– Видела я, как ты на ожерелье пялилась, а между прочим, это ожерелье нашей бабки. И я на него такое же право имею, как и ты.

– Не имеешь, – спокойно ответила я. – Тебе наверняка своё приданое собрали.

– А я такое хотела! – Астрид аж голос повысила, и те, кто к нам поближе сидел, резко развернулись, – Неужели для сестры пожалеешь?

И я вдруг поняла, что раньше Ингирра для сестры мало что жалела! Но мне-то Астрид сестрой не была. Поэтому я так и ответила:

– Пожалею. Поэтому будь добра, до конца вечера можешь поносить, но потом моему человеку сдай. И чтобы аккуратно, иначе я ведь и разозлиться могу.

И я заметила в её глазах удивление. Видно, что раньше никогда Ингирра не злилась. Хотя ведь было за что, у неё и жениха отобрали, и невесть куда отправили.

Ведь Астрид в Европе осталась, а Ингирру в Северное княжество отправили.

А то, что я на её месте оказалась, сделало возможным то, что сестрица её с муженьком от Кнуда сюда сбежали. А, если бы не я, то сидела бы сейчас Ингирра в тереме у Ольгерды под замком, или и того хуже.

«Ну ничего, – подумала я, в надежде на то, что гонец догонит Яромира. И тот либо вернётся, либо пришлёт письмо и скажет, что можно сделать, а что нельзя».

На какое-то время Астрид замолчала.

А я, глядя на неё, ударилась в размышления, пытаясь понять, что вот она себя так ведёт от глупости, или чем-то это обусловлено? Но вот чем? Зачем ей может быть нужно вывести меня из себя?

Или, зная ту прежнюю Ингирру, и отец Ингирры, и Астрид решили, что она не сможет отказать? И примет Торстейна, и Северное княжество ввяжется в войну?

Посмотрела я и на сидящих чуть подальше ингалезских принцев. Они тоже пока не признаны, ждут решения Яромира. И тоже от Кнуда сбежали.

Пыталась вспомнить историю. И, как ни крути, не было такого в истории Киевской Руси, чтобы в Швецию или в Норвегию князья ходили. Или я историю просто не знаю? Хотя, судя по тому, сколько времени Яромир проводил на восточной границе, тут, на востоке, отбиваться не успеваешь.

С сожалением подумала, что хоть бы Будай вернулся, было бы с кем посоветоваться.

Астрид напоследок всё же провокацию мне устроила.

Ужин заканчивался, когда она вдруг заохала. Все взгляды на неё обратились.

– Муж мой, – слабым голосом сказала она, – что-то мне нехорошо.

Ну, глядя на её большой живот, конечно, можно было себе представить, что ей может быть нехорошо, то ли от долгого сидения, то ли переела.

– Можно ли я пойду отдыхать? – спросила она, обращаясь ко мне, но так, чтобы все слышали.

Мне хотелось укоризненно головой покачать:

– Надо же, вот так и формируется образ злой сестры, которая заставила младшую беременную сидеть на приёме, что той даже плохо стало.

– Как пожелаешь, – сказала я, улыбаясь. – Здесь никто никого не держит.

Она вышла из-за стола, и прошла немного вперёд к выходу, Торстейн шёл за ней, и когда они уже были на середине зала трапезной, то Астрид остановилась, и обернулась ко мне.

Сняла с себя рубиновое ожерелье.

– На, Ингирра, забери! Прости, забыла вернуть.

И добавила:

– Теперь можешь спать спокойно.

А я подумала: «Ну вот, надо же, какая вредная! Чтобы все подумали, что я над беременной сестрой издеваюсь, да ещё и ожерелье поносить не даю».

Я кивнула, чтобы слуга подошёл и забрал у неё из рук.

Хорошо, что он ловкий оказался, потому что она ладошку раскрыла раньше, чем он руки протянул. И упало бы моё ожерелье фамильное на пол.

Но слуга оказался ловкий, проворный, и поймал его у самого пола.

– Благодарю тебя, Астрид, – я старалась, чтобы мой голос действительно звучал с благодарностью, а не с сарказмом, которого было столько, что сложно становилось удержать, – Оно мне дорого, поскольку это моё приданое, как память о моей семье.

–А моё приданое в захваченной стране осталось, – тут же не преминула сообщить Астрид, плаксивым тоном.

Торстейн не вмешивался, но пытался потянуть Астрид к выходу, я решила, что не дам ей выиграть этот разговор.

– Очень жаль, что так случилось, дорогая моя сестра, но ты не переживай, я тебе завтра пришлю мастера. Уж несколько украшений для любимой сестры я могу себе позволить оплатить. Как раз к тому моменту, как их сделают, ты родишь, и это моим подарком будет.

Не понравились ей мои слова. Ничего не сказала, ни спасибо, ни до свидания, поджала губы, молча развернулась и с недовольным лицом, не оборачиваясь более, ушла. А вот Торстейн перед выходом развернулся и посмотрел на меня.

И всё же, зачем она так себя ведёт?

Глава 48

Глава 48

Князь Яромир

Князю Яромиру уже были видны вдалеке маковки церквей и шатры теремов Вышгорода, когда его нагнал гонец.

Судя по виду, гнал гонец почти без продыху, выглядел замученным, да и одежда была вся пыли.

«Что-то случилось», – подумал князь, и на сердце стало неспокойно.

Прежде чем открыл письмо, взглянул на гонца. Видать, от усталости или от жажды говорить тот не мог. Кивнул князь, чтобы гонцу флягу с водой поднесли, дождался когда то, захлёбываясь, напьётся, смотрел, как дорожки воды бежали по пыльной куртке, оставляя тёмные следы, подождал, когда гонец отставил флягу, отдышался и рукавом вытер мокрое лицо.

– Что-то с княгиней? – Князь нахмурился, оттягивая момент, когда заглянет в письмо.

– Нет, – прохрипел гонец, откашлялся, и добавил, почти нормальным голосом, – прости, княже. С княгиней всё в порядке, вот только гости нежданные нагрянули.

Князь вдруг вспомнил про английских принцев: «Кто ещё?»

Вслух спросил:

–Кто?

– Король Норгалии с женой, там в письме написано, – ответил гонец.

Махнул князь рукой, отпуская гонца, который уже еле стоял на ногах, и раскрыл письмо.

В письме действительно было сказано о том, что сначала Инга получила сообщение от отца своего. Но ничего уже изменить было нельзя, потому как письмо от отца, а также «родственники», были отправлены из Шверии примерно в одно и то же время.

Теплом согрело князя то, что Инга совета спросила. Так это по-женски прозвучало, что князь вдруг вспомнил, как отзывалось её тело на его ласки.

А как это вспомнил, так вдруг тёмная, какая-то липкая мысль пришла.

«А ведь конунг Норгалии её бывший жених, у которого он, Яромир, её увёл, приняв решение жениться на старшей принцессе. А ну как вспыхнут прежние чувства?»

Но потом князь успокоил себя тем, что тело женское врать не может.

А ещё конунг Норгалии-то он же не один прибыл, а с беременной супругой.

Но сразу князь ничего отвечать не стал. Решил, что сейчас доберётся до Вышгорода, и подумает. Днём раньше, днём позже ничего не изменится, раз «гости» уже в Приладожье.

Вот только князь сожалел, что ещё голубиную почту они не запустили. А так бы ответ его княгиня Инга раньше могла бы получить.

* * *

Князь въехал с дружиной своей в Вышгород, ехал по улицам города, примечал, что можно изменить, вспоминались нововведения, которые супруга его у себя в Приладожье устроила. И да, князь вёз с собой два сундука своих денег.

Вот и площадь центральная, и ворота в княжий терем распахнуты. И не успел князь въехать в ворота, как увидел на ступеньках мать. И вопреки всему, и той злости, что его охватила, когда узнал он от боярыни Морозовой на что его мать была готова пойти, чтобы власть свою сохранить, наполнилось сердце сыновье теплом.

Чтобы не случилось, а его мать вот она, стоит всё так же на ступенях терема, сына встречает.

А ведь ехал он, чтобы мать наказать за страшное дело. Ведь она же на его семью покусилась. И вёз с собой боярыню Морозову, которая это и рассказала, но сейчас, глядя на стоящую на ступеньках терема мать, Яромир вдруг понял, что не знает, как ему мать-то наказывать.

И сердце князя заболело, разрываясь между любимыми женщинами.

«Как было бы хорошо, – подумал Яромир, – если бы смогли они помириться».

И когда спешился князь, подошёл к матери, которая сбежала со ступенек и, будто чувствуя настроение сына, обняла, прижалась к нему, вдруг понял, что это на ступеньках терема она ему казалась такой сильной и высокой.

А на самом деле мать исхудала вся, маленькая какая-то стала. Князь отстранился слегка, взглянул в лицо матери. И морщинки увидел, и слёзы, стоявшие в глазах.

Подумал: «А ведь меня мать любит, но не понимает, что я сам должен выбирать свою судьбу. Ну как наказывать любящую тебя, родную, самую близкую, женщину?»

И потому промолчал.

– Ну, будет, будет, мать, – сказал Яромир, и голос его прозвучал хрипло – может оттого, что совсем другое сказать собирался. – Пойдём в терем. Сейчас с дороги отдохну, потом поговорить надо.

И, не оборачиваясь, пошёл князь в терем.

И не заметил, как мать глазами стрельнула на начавшие разгружаться возки. Из одного из которых выводили боярыню Морозову. И на мгновение лицо княгини Ольгерды окаменело, но не стала она задерживаться, развернулась и пошла вслед за сыном.

* * *

Князь Яромир как мог оттягивал разговор с матерью. Сначала мылся с дороги, даже ужин приказал в покои доставить.

Вот только он удивился ещё тому, что одежду ему в комнаты боярышни носили. Да всё молодые да красивые. Даже головой помотал, подумал, что кажется ему.

Но нет, ужин тоже две молодые боярышни принесли. И всё улыбались князю.

– Вы кто ж такие будете, красавицы? – спросил князь, улыбнувшись.

Оказалось, что из домов известных, по фамилиям.

– Давно ли в тереме служите?

Оказалось, что не так давно. Если посчитать, то аккурат с того дня, как боярин Остромир преставился, а Яромир уехал к супруге.

«Мать, видно, свою свиту обновила», – мелькнула у Яромира мысль, и стало неприятно, показалось князю, что и здесь мать намеренно это сделала. Потому как представил Яромир, что привези он свою жену, а здесь полон терем молодых да незамужних боярынь.

Но он её отогнал, подумал, что, может, зря он на мать наговаривает. Что, скорее всего, ей самой многое поменять захотелось, после сложного решения. После гибели Остромира.

Вспомнил про боярина Остромира и снова сердце кольнуло.

«Ведь вот мать его выбрала. Не Остромира, а сына, а теперь за Ингу он её наказать должен. Ну почему он должен выбирать?»

Тяжко стало Яромиру да так, что даже вкуса еды не чувствовал, красоты, улыбавшихся ему боярынь, не замечал.

И мысль мелькнула у князя: «Вот бы сейчас на войну! А то замучили меня эти бабы».

И не успел князь об этом подумать, как в дверь постучали.

– Гонец, княже! От Будая!

«Удивительно, – подумал князь, – как так получилось, что я не успел приехать, и тут гонец?»

Но когда развернул письмо, то понял, что это просто совпадение.

Потому что Будай писал, что он гонца послал и в Приладожье, и в Вышгород, мол не знал точно, где его князь будет. И прочитав про это Яромир поморщился и вдруг разозлился на супругу: «Двор княжий должен быть в одном месте.»

А писал Будай с просьбой:

«… требуется гарнизон усилить, потому как печенеги снова в наступление пошли. И если войско новое не пришлёшь, то стоять будем насмерть. Так что прощевай, княже, ежели не суждено будет свидеться.»

Князь читал письмо Будая, и перед его глазами разворачивалась огромная, бескрайняя степь.

И боль, которая поселилась в сердце с того самого момента, как он мать на ступенях терема увидел, вдруг отступила, сменившись сладким предвкушением доброй битвы.

И, не дожидаясь утра, вызвал князь главу дружины. И отдал приказ собирать дружину.

– На рассвете выступаем.

Совершенно забыв про то, что нужно было принять решение, о котором просила Инга. Про конунга Норгалии и его супругу.