Текст книги "Жена северного князя (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6

Глава 6

Спалось мне после ужина хорошо.

В комнате, расположенной в подклети, было тепло, правда кровать была узенькая, широкая сюда не поместилась, но и я была не сильно толстая. Вот ростом, пожалуй, я была повыше остальных женщин, а фигурка стройная.

Так ещё Ингирра, видимо, последнюю неделю почти не ела и ещё больше исхудала.

«Ну, так-то надо немножко отъесться», – решила я, чувствуя, что, если сейчас не усну, то придётся посылать Хельгу за едой.

И утром, проснувшись, я первым делом подумала о том, что неплохо было бы позавтракать. Хельга уже тихо копошилась в уголке, видно слуги вставали раньше хозяев, а я вот впервые за последний год хорошо поспала, и даже жених Ингирры мне не снился.

Процесс умывания занял какое-то время, во-первых, потому что я пыталась придумать чем мне чистить зубы, подумалось, что можно использовать сосновую или можжевеловую палочку, тогда будет ощущение, что зубной пастой с хвойным ароматом попользовался, но в моём хозяйстве этого пока не нашлось, поэтому просто прополоскала травяным отваром, чем вызвала удивление со стороны Хельги.

Однако служанка промолчала.

После я отправила Хельгу узнать, что там с завтраком, а по её возвращении оказалось, что вариантов немного, а, если разобраться, то один. Княгиня трапезничала в своих покоях, на завтрак накрывали только когда князь был в тереме.

Пришлось Хельге отправляться за завтраком, в сопровождении двух хирдманов. А что? Вдруг подносы тяжёлые.

Меня никто не искал и ни о чем не спрашивал, как будто бы меня не было. Мы с Хельгой снова прогулялись по терему, встречавшиеся нам бояре вели себя по-разному. Кто-то, я так думаю поумнее, останавливался и кланялся, называя своё имя, кто-то делал вид, что временно ослеп.

Один из бояр, которого я запомнила, поскольку он не сильно далеко от княгини-матери сидел, а ещё выглядел моложе остальных бояр, остановился и поздоровался:

–Я Коста Коснятин, боярин князя Яромира, божья помощь тебе, княженка! Почивала ли сладко на новом месте? Благодать ли была на сон твой, госпожа?

Когда мне перевели я сначала подумала, что он издевается, учитывая куда меня поселили, но решила, не давать повода «врагам» порадоваться, и ответила, как могла, надеясь, что толмач переведёт правильно:

–Слышу тебя, боярин, почивала с божьей помощью хорошо. И буду рада, если ты, боярин Коста, проводишь меня по терему, да расскажешь, как тут всё устроено.

И, о, чудо, боярин сразу не сбежал. И даже прошёлся с нами, рассказал, во сколько дневная трапеза, во сколько вечеряют, когда княгиня в храм ходит, а когда в часовенку.

Спросила я и про князя Яромира.

Боярин глаза опустил, но ответил:

–Ждали князя, княженка ещё третьего дня, сейчас уже пятый пошёл, но дурных вестей не было, надеемся.

Потом взглянул так, будто бы проверяя, как я среагирую, и добавил:

– Ты не серчай на матушку нашу, она дюже за сына переживает, ей пришлось долю нелёгкую на себя взять, когда князь Святослав погиб. Всё княжество на ней одной было.

Я ничего не стала отвечать, но подумала, что переживания, это конечно, дело нелёгкое, но ножки её княжеские об себя вытирать не позволю.

Спасибо Косте, на обед я пришла вовремя. Ситуация несколько поменялась, стульчик мне на этот раз поставили, только вот стоял он на том конце стола, откуда княгиню-матушку было плохо видно.

«Что делать?» – подумала я и внимательно, не спеша посмотрела на рассадку. Даже смешно стало, когда заметила, что рядом с княгиней теперь места были заняты, по левую-правую руку сидело двое бояр.

«Быстро тётка, однако, уроки учит, – усмехнулась я про себя. – Вон как раскорячилась».

Но княгиня одного только не учла, что теперь у неё на тех местах, где раньше бояре сидели, осталось свободное место.

История повторилась, Ругенвальд, с каменным лицом перенес мой стульчик на свободное место за верхний стол.

Я тут же обратилась к слуге:

– Милейший, неси мне вон те мои тарелки, трапезничать рядом с матушкой-княгиней буду буду, а то мне с нижнего стола её плохо видно.

На этот раз княгиня не зашипела и вообще сохранила лицо, но в какой-то момент, причём мне показалось, что выбрала она его намеренно, когда я из кружки тёплого отвара отхлебнула, и я чуть не поперхнулась, когда княгиня громко спросила:

– Тебя не было утром в покоях. Где ты была?

– В покоях и была, – ответила я, с небольшой задержкой, всё же сначала отвар надо было проглотить, и чуть громче добавила, – только долго там находиться тяжело, матушка, холодно там. Вот если бы вы мне какие-нибудь комнаты потеплее нашли, была бы вам благодарна. А то я же подарки привезла, а с холода руки стынут, разобрать не могу.

– А что же слуги твои? – спросила княгиня.

– Так им тоже холодно, – сказала я. – Да и потом, подарки для матушки будущего супруга самой надо разбирать.

– А мне сказали, что в Шверии у вас экономят на дровах, и, что вы привыкли жить в холоде, оттого тебе в тёплом помещении некомфортно будет.

– Что вы, матушка-княгиня! – воскликнула я, изображая радость на лице, – рада, что вы поинтересовались нашей жизнью в Шверии! Но вас ввели в заблуждение, это мужчины у нас в основном предпочитают суровые условия. А женщины, они как цветы, тепло любят.

Княгиня уже, похоже и сама была не рада, что завела этот разговор, видно, не ожидала, что я «поддержу».

– В этом тереме остались только одни покои, – наконец сказала она, – для жены князя, но ты же ещё не жена! Как я тебя туда могу поселить?

– Как невесту, – ответила я, и решила, что надо дожимать, я обернулась и обвела взглядом всех сидящих за столом, все очень внимательно наблюдали за нашей беседой, я и выдала, – договоры подписаны, приданое получено.

И улыбнувшись, добавила:

–А то ведь обидно будет, если невеста до свадьбы не доживёт.

Кто-то из бояр поперхнулся.

В общем, маленькую победу я одержала, и к вечеру переехала в княжеские покои.

Сразу ощутила разницу, потому как в этих покоях было гораздо теплее и чище.

А на следующее утро свекровь явилась за подарками.

Глава 7

Глава 7

– Ну что, принцесса, – сказала княгиня Ольгерда, проявив недюжинные лингвистические способности, разговаривая на шведском почти без акцента, – оттаяли твои руки?

– Оттаяли, матушка, вот только я еще подарки не разбирала, – я, если честно, несколько растерялась от неожиданности.

– Я помогу тебе разобрать, – заявила княгиня.

Не выгонять же её было. А мне и самой интересно стало, что там, я же и правда ещё не разбирала, не до этого было.

В общем, Хельга подтащила к нам с княгиней сундук, в котором лежали подарки. А я, потихоньку наклонившись к ней, прошептала:

– Помоги вспомнить, что планировалось дарить княгине.

Оказалось, что папа-король не поскупился.

Для княгини была целая шкатулка, большая, двумя руками из сундука вытаскивали. В шкатулке на подушечке из бархата лежала диадема, судя по блеску, с бриллиантами и крупным янтарём в центре.

Я такого никогда не видела, и мне показалось, что это довольно странное сочетание, бриллианты и янтарь. Помимо этого, были баночки в коробке, судя по ароматам – это были специи. Видно дорогое удовольствие, судя по благоговению с каким Хельга всё это передавала.

И отдельно шёл целый сундук тканей. Ткани я пощупала, в сундуке было несколько рулонов и все они были одинаковые на ощупь, напоминали тонкую шерсть, с лёгким эффектом шёлка, кашемир. И, судя по тому, как разгорелись глаза у княгини, с подарками мы ей угодили.

Да вот только не учли, что княгине может показаться мало. И, когда она попросила показать мои драгоценности, то, увидев гарнитур из рубинов, она ткнула в него пальцем и произнесла:

– Какая красивая вещь!

Хельга успела шепнуть, что это фамильные драгоценности.

Пришлось мне охладить будущую свекровушку:

– Это мои фамильные драгоценности.

Глаза у княгини нехорошо блеснули. И вот честно, если бы она не была княгиней, я бы о ней плохо подумала, но, как показало потом недалёкое будущее, титул в этом времени ещё не означал честность и благородство.

После того, как состоялось вручение подарков, со свекровью установился вооружённый нейтралитет. Место за столом моё больше никто не трогал, но на вечерних трапезах что-то постоянно было не так. То стул забудут поставить, какой полагается, то тарелку не ту подложат, бывало, что княгиня, да ближайшие её бояре, начинали вопросы мне задавать, да всё с подтекстом.

Но меня пока это только веселило, кто работал в бухгалтерии в крупной компании, меня поймёт. Я за словом в карман не лезла, оно из меня «само вылезало». И теперь, зная, что княгиня хорошо понимает шведский я себя не сдерживала. В общем, скучать не приходилось.

А вот вчера, в тереме появилась краса-девица, и я даже сначала не поняла, кто это. Пока на ужине княгиня не представила, что это племянница князя Остромира, Любава, и у меня вдруг пазл сложился. Особенно, когда прямо на ужине объявили, что князюшка вскорости прибывает.

Оказалось, что ещё днём прибыл гонец, которого послали сообщить, что князь дела на границе закончил и движется к дому.

Я же после ужина отправила Хельгу к боярину Косте Коснятину, с просьбой о встрече. Боярин не отказал, и я у него спросила:

– Скажи мне, только правду, княгиня хотела другой невесты сыну?

Боярин взгляд отвёл, но ответил:

– Я вижу, что ты и сама догадалась, княженка. Княгиня сильно доверяет князю Остромиру, и он свою племянницу хотел за князя замуж выдать, да только князь наш уже наученный. Нельзя брать в жёны никого из местных боярских родов, потому как другие роды нервничать начинают. Так ведь он первую жену-то свою и потерял.

–А княгиня что же этого не понимает? – спросила я, и сразу же сама всё осознала.

«Конечно, княгиня всё понимает, а значит я для княгини и её фаворита лишний элемент, а судя по тому, что я наблюдаю, то этот Остромир точно фаворит.»

И это значит, что они будут делать всё, чтобы моя свадьба не состоялась. Неспроста же они девицу в терем привезли?

И, когда за обедом княгиня вдруг озаботилась моим прошлым, расспрашивая про бывшего жениха, норгалийского короля, мне пришлось довольно резко ответить, потому что намёки на мою чистоту, как невесты, были весьма непрозрачные.

И я очень надеялась, что Ингирра себя блюла, иначе мне тут тяжело придётся.

Но я не унывала, а свободное время тратила на то, чтобы выяснить всё, что только можно, о себе, о мире, в котором оказалась. И учила русский язык, хорошо, что родной, довольно легко давался, удивляя тем, что многие слова, которые использовались сейчас, за несколько сотен лет трансформировались, а то и вовсе исчезли.

И правду говорят, что язык – это живой организм: меняется со временем.

А через пару дней возвратился жених, князь Яромир.

Глава 8

Глава 8

Вечером, когда я собиралась к ужину, вдруг с улицы раздался шум, крики, стук копыт, топот сапог.

– Поди проверь, что там такое происходит. – сказала я Хельге.

А сама подошла к окну, и, увиденное заставило меня замереть, во дворе, в огне факелов, в распахнутые ворота верхом на лошадях въезжали мужчины, челяди сбежалось, и я поняла, что это мой жених прибыл, которого у меня тут увести пытаются.

– Стой, Хельга! – остановила я девушку, которая уже метнулась к двери. – Можешь не бежать, это, похоже, князь вернулся, иди, отсюда посмотрим.

Мне показалось, что князя я узнала сразу. Он въехал первым, прежде чем бежать к кому бы то ни было, слуги сначала подбежали к нему. Конь был огромен, или мне так показалось, но соскочил он с него легко, потрепал по шее, и что-то сказал слуге, который сразу же повёл коня прочь со двора. А потом взял и повернулся на окно, за которым я стояла. А я не стала прятаться, Он пару секунд смотрел, потом отвернулся, и тяжело, как человек, которого вымотала дорога, пошёл к лестнице.

Мне показалось, что черты лица у него приятные, какого-то высокомерия, которое отличало княгиню, я не заметила.

«Может, нормальным окажется, – подумала я, – если удастся с мужем договориться, то ведь можно неплохо устроиться»

Я уже даже себе кое-какие дела наметила.

Первая и явная проблема, которая здесь была, – это свечи. Я предположила, что делали их из жира, потому что светили они неплохо, но чадили со страшной силой. Поэтому я подумала, что надо бы наладить производство восковых свечей. Ну, не просто так, конечно, а то княгиня быстро к рукам приберёт. А вот если муж окажется сговорчивым, то можно на этом и деньги заработать.

Лестницу из моего окна видно не было, поэтому я попросила Хельгу всё-таки сходить и всё выяснить.

– Сходи и выясни: ужин-то сегодня будет? И когда идти? А то, может, с приездом князя всё перенесут?

Были у меня сомнения, в том, что княгиня Ольгерда меня позовёт.

* * *

Хельга убежала, а через короткое время кто-то постучал в дверь. Я даже удивилась, подумала, неужели всё-таки у княгини совесть проснулась, прислала кого-то предупредить?

Но нет. Это оказался мой хёвдинг. Ругенвальд выглядел сильно расстроенным.

– Что такое, Ругенвальд? Что-то случилось? – спросила я.

– Жених ваш приехал. – сказал он, и голос его дрогнул.

– Так это же хорошо! – сказала я, и глядя на Ругенвальда почему-то засомневалась, – Или нет?

А Ругенвальд вдруг упал на колени и вцепился в мои руки, горячо зашептал:

– Ингирра! Давай я увезу тебя! Зачем тебе этот русов князь? Он никогда тебя не полюбит так, как я. Никогда! И мать его, злая, она тебя погубит!

Я попыталась оторвать от себя руки взбесившегося хёвдинга, а вдруг кто-нибудь войдёт! Но он в меня вцепился так, что пришлось действовать иначе.

– Встань, Ругенвальд! Встань! – сказала я. Голос мой прозвучал так, как звучал когда-то на планёрках в бухгалтерии, тихо, но с нажимом.

Как ни странно, приказа он послушался, с колен встал, выпрямился, и руки мои отпустил.

«Так, – подумала я, – было? Или не было? А что, если Ингирра учудила что-то? Прямо что ли у Ругенвальда спросить?»

Решила осторожно, но напрямик.

– Хёвдинг, – я намеренно перестала называть его по имени, – я похожа на человека, который может ослушаться своего отца? – строго спросила я.

Конечно, я рисковала, потому что понятия не имела, как раньше вела себя Ингирра. Но сейчас важно было сбить этот порыв и выяснить с чего это хёвдинг так «поплыл».

Ругенвальд опустил голову, и, не глядя на меня, ответил:

– Нет.

– Хёвдинг, может быть я похожа на ту, кто может отказаться от своего слова?

– Нет, леди Ингирра.

– Ну, и третье. Скажи, я давала тебе повод думать, что я похожа на ту, кто может опозорить свой род и своего отца?

– Нет, леди Ингирра.

У меня даже от сердца отлегло, когда он и в третий раз сказал «нет». Но тон мой был холоден, чтобы вообще никаких мыслей у хёвдинга не возникло:

– Тогда зачем же ты мне всё это говоришь, хёвдинг?

– Простите, леди Ингирра, – мужчина вздохнул. – Я увидел князя, и за тебя испугался.

А я в этот момент подумала, что надо бы хёвдинга куда-то отослать, а то он мне здесь начало семейной жизни испортит. Будет ходить глазами зыркать, а свекровушке только повод дай, она быстро «сыночку» настроит.

Только вот куда? И тут в голову мне пришла мысль, про наследство моё, Приладожье. Оно же ведь как-то и кем-то управляется, надо бы выяснить. И, может, отправить его туда после свадьбы. Пусть там присмотрит за хозяйством, и от меня подальше будет.

* * *

Прибежала Хельга. Сказала, что ужин будет, княгиня велела накрывать празднично.

«Выходит князь тоже там будет, – продумала я, – Значит, и мне надо там быть.»

Время, как и всегда назвали не то, и, как я не спешила, всё равно пришла, а все уже там были. Морально я уже была готова к тому, что приду, а там опять стула нет, или место не то. Или ещё какой-нибудь сюрприз от дорогой свекрови.

Но княгиня в этот раз превзошла себя.

Глава 9

Глава 9

Но княгиня в этот раз превзошла себя.

Она не убрала стулья, она даже освободила два стула во главе верхнего стола. Но не для того, чтобы дать мне сесть рядом с женихом. Нет!

Когда я вошла в трапезную, княгиня с князем уже сидели во главе стола. Рядом с ней и с князем бояре, по одному с каждой руки, подле одного из бояр краса-девица, та, что Любава, а стулья свободны уже после них. То есть все «козырные» места были заняты.

Я подошла к столу, и неожиданно княгиня встала, но и князь встал. И мне показалось, что второго не было в планах княгини.

Я смотрела на него во все глаза. Молодой, моложе, чем я ожидала, но постарше норгалийского короля, которого я видела во сне, на вскидку, я бы дала князю около тридцати. Широкие плечи, тёмно-русые волосы, небольшая борода. Глаза у князя были тёмные, при вечернем освещении было не разобрать, но мне показалось, что карие, глядел князь внимательно, даже немного изучающе.

Вдруг прозвучал голос Ольгерды, говорила она по-русски:

– Знакомься, сын мой, Яромир Святославович, прибыла принцесса Ингирра дочь короля Шверии Олафа Смелого.

Частично я уже понимала, но толмач за спиной пока стоял.

Я сразу заметила, что Ольгерда не назвала меня невестой, но возмущаться не стала, поклонилась, как учили, с достоинством, не низко и не мало, столько, чтобы показать, что уважаю князя, но себя ниже не считаю.

Князь взглянул на меня, подошёл, и взял за обе руки.

– Благословен час сей, княжна. Ждал тебя.

«Ой, слава богу, – подумала я, – хоть кто-то меня ждал».

– Краше ты, нежели на образе написанном, – сказал князь. – Как дорога твоя была, не утомилась ли?

А у меня все мысли из головы вылетели, только одна и осталась, что глаза у него тёмные, как озёра, но не карие, а синие. Да и не учила меня жизнь, как князьям отвечать надо.

– Благодарю, князь, дорога была долгой, но безопасной, – сказала я и попыталась продолжить по-русски, но поняла, что не выговорю, и закончила по-свейски: – Вы тоже меня не разочаровали.

За спиной стоял толмач, и я понадеялась, что он смягчит мою корявую речь. Мне показалось, что, прежде чем перевести, толмач слегка поперхнулся.

Откашлявшись, он всё же перевёл, князь ничего не сказал, а сразу повёл меня к столу.

И возле стола он остановился, обратив внимание на то, что места-то во главе стола заняты. Княгиня так и стояла, и уже явно собиралась что-то сказать, а князь руку поднял, останавливая её, и тому боярину, который сидел от него по правую руку, сказал негромко:

– Будь добр, Вышата, пересядь.

Боярин было взглянул на княгиню, но та уже с каменным лицом села на своё место, и боярин не стал спорить, и пересел на соседний стул. Так я получила место рядом с князем.

Что же, пока князь производил весьма приятное впечатление, особенно на фоне матери.

Потом, за ужином, сначала были разговоры о походе князя, о том сколько теперь времени есть, пока вороги снова силами соберутся.

А в один прекрасный момент я заметила, что княгиня кивнула, сидевшему рядом с ней боярину Остромиру. И тот вдруг взял кубок и встал:

– Княже, ты возвернулся из похода живой и невредимый, и я хочу поднять эту чашу, чтобы ты сделал верный выбор. От твоего выбора будет зависеть судьба государства нашего.

Мне показалось, что сначала никто ничего не понял, но потом Остромир продолжил:

–Посмотри, княже земля наша родит невест не хуже иноземных.

И только он это сказал, как постепенно, будто волна прошла, разговоры стихли и все от кубков и тарелок повернули головы к верхнему столу.

«Ну, княгиня, – подумала я, – никак не успокоится.» И это я просто не понимала, что дело-то даже не во мне.

А пока я смотрела на князя и ждала: «Что ответит?»

Если честно, то в Шверию обратно не хотелось, я почему-то Шверию своей Родиной не считала, а вот здесь, несмотря на холод и отвратительный приём мне было комфортнее. Я будто считала себя местной.

«А ведь могут и назад отправить.»

Я взглянула на красу-девицу, та сидела потупившись, алея щеками, и теребила толстую русую косу.

Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд, обвела глазами, смотрели многие, но вот так пристально, словно пытаясь залезть мне в голову и прочесть мои мысли, смотрел только один человек. Он сидел примерно посередине, это показывало, что рода он не знатного, но близость к правящим имеет. А поскольку до сегодняшнего дня я его не видела, то предположила, что это человек князя.

Мужчина был в возрасте, наполовину седой, угрюмое лицо, нахмуренные брови, мощная шея и широкие плечи. Воин? Наставник князя? Смотрит, как будто бы он его отец, оценивает, и смотрит именно на меня, а не на Любаву.

В общем, Остромир свой тост закончил, но князь так кубок и не поднял.

Тишина в трапезной стала оглушающей.

И среди этой тишины, князь вдруг поднял свой бокал и сказал:

– Ежели вы чаши подняли, то негоже их обратно на столы ставить, поэтому выпейте сладкое вино за мою невесту, княженку Ингу дочь короля Олафа Смелого.

И сам встал и выпил. Бокал на стол поставил, к матери повернулся и громко на весь зал произнёс:

– Свадьбу будем играть через три дня.

Потом перевёл взгляд на меня и сказал:

– Матушка поможет тебе подготовиться.

И я вдруг почувствовала, что он не просто зол, он в ярости. И подумала, что-то здесь не так. Не всё так видно гладко между матерью и сыном. Как бы мне между ними не угодить, как пшенице между жерновами. Перемелют меня в муку и не заметят. Дожить бы до свадьбы.

И князь ушёл, а я будто в подтверждение своим мыслям наткнулась на предвкушающую улыбку будущей свекрови.

И сразу поняла: если доживу, то свадьба у меня будет весёлая.