Текст книги "Жена северного князя (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 70

Глава 70

– Инга...

Я вскочила с жёсткой лавки, на которой спала. Сердце колотилось, норовя вырваться из груди.

Мне же не приснилось, мне же не приснилось?!

Яромир спал на полу, в этом доме больше места не было, а я легла на лавке, тут же, в этой комнате. Немного успокоившись, я тихо подошла к нему, наклонилась ближе. Нет, мне не показалось. Он снова произнёс моё имя. Только теперь тихо, словно простонал.

Вдруг, боковым зрением я заметила тень, что кто-то стоял в дверном проёме. Я вздрогнула, испугавшись. Обернувшись, увидела, как сверкнули глаза старухи, она молча махнула мне рукой – мол, иди сюда.

Я вышла. В кухне горела лучина. «Лучина», – подумала я. Надо же – мне теперь не то что электричество, свечки мои кажутся прогрессом.

– Ты слышала? – спросила она.

– Да. Он может говорить во сне? Вы знали? Он кричал моё имя.

– Душа его там, где он может. И во сне помнит.

– Но… значит, его можно вылечить?

– Можно.

И я подумала, что, если я его заберу, может, он там в столице, тереме, в знакомой обстановке всё и вспомнит. Может, и меня вспомнит.

– Так может мне всё-таки с ним уйти?

– Тебе решать, – снова ничего не объясняя, произнесла старуха.

Меня бесило, что старуха говорила загадками. И вдруг мне показалось, что с её лица на меня смотрит совсем другой человек. И не человек вовсе.

– А вы… вы можете подсказать, как это сделать? Люди сказывают, что вы знаете больше, чем обычный человек.

Я спросила, и сама про себя подумала: «Ну всё, Инга, ты дожила до того, что сама в сказку поверила».

– А ты не веришь? – спросила она.

Я поджала губы. Вот что ей ответить? Что я почти готова поверить в невозможное?

– А мне вот странно, – сказала она. – слышать такое от той, чья душа пришла сюда издалека.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ты знаешь, – сказала старуха.

И я только сейчас обратила внимание, что говорила она очень чисто, без своего странного говорка.

– Так что же мне делать?

– Лучше тебя никто не решит.

* * *

Я проснулась оттого, что хлопнула дверь. Я лежала на лавке, Яромира на полу уже не было. В маленькое окно пробивался серый свет.

«Неужели мне всё приснилось?» – подумала я. И Яромир, и разговор со старухой…

Из кухни раздалось звяканье глиняной посуды. «Ой, я же обещала помогать», – подумала я. Осторожно встала, вышла. Старуха покосилась на меня, но ничего не сказала.

– Может, дров принести? – спросила я.

– Принэси, – согласилась старуха.

Я не стала брать тяжести, носила по чуть-чуть, за несколько раз перетаскала, заодно размялась. На улице было свежо, а Яромира видно не было.

– А где Яромир?

– На охоту пошёл, – сказала она.

Скоро в доме запахло кашей.

– А он что, голодный ушёл? – спросила я.

– Неа, дожрал то что с вечера было. – ответила старуха.

И тогда я решилась спросить:

– А скажите… вы со мной ночью разговаривали?

Бабка нахмурилась, посмотрела на меня странным взглядом.

– Ношью спали мы.

– А Яромир ночью кричит?

– Каждую ночь кричит.

– Но мне… мне показалось, он моё имя звал.

– Я шпала, – сказала бабка. – Не слыхала.

В следующую ночь такого уже не было. Крика Яромира я не слышала, и со старухой странные разговоры не вела.

Каждый день начинался тем, что я просыпалась, когда Яромира уже не было, а вечером мы ели то, что он приносил и замачивали крупу на утро.

У меня были только вечера с ним, я грела воду, помогала Яромиру помыться, гладила шрамы на спине, вытирала жёсткой тряпкой. В первый раз, когда я позвала его, чтобы полить на голову и спину воды, он сначала не мог понять, что я хочу.

– Яромир, – я руками его толкала в сторону от дома, – бери бадью, – показывала, что надо взять. – Наклонись, – сама стащила с него рубаху.

На следующий вечер он сам всё подготовил, и мне оставалось только полить. А потом я сама решилась:

– Польёшь мне?

Я сняла платье, под которым была майка да юбка, сердце застучало, а вдруг в нём зверь проснётся, и он набросится на меня? Но всё же решила рискнуть, и сняла майку, встала перед ним, оставшись только в юбке. Голову слегка наклонила, держа ковшик в руках:

– Польёшь?

Он стоял и смотрел, на всё смотрел, а потом руку протянул, я уже думала, что сейчас меня схватит, еле сдержалась, чтобы не прикрыться, а он забрал ковш и встал рядом с бадьёй.

Я потом ночью всё прислушивалась, но нет, спал крепко, не ворочался, но и имени моего не кричал.

А через неделю такой жизни мне стало понятно, что, во-первых, никто за нами не придёт. Хотя я подспудно ждала, что Коста всё-таки найдёт путь сюда, в самый центр болота. А во-вторых, здесь я и Яромира не вытащу, себя погублю, и ребёнка своего нерождённого. Для жизни тут нет места, нам надо уходить.

И как только я об этом подумала, мне сразу легче стало.

Вечером, когда Яромир вернулся с охоты, мы со старухой его покормили, и я, глядя на старуху, и ожидая всего чего угодно сказала:

– Спасибо тебе за гостеприимство. Я решила забрать мужа и уйти.

Старуха долго молчала.

– Право тваё. Неволит-та не могу, да и не хошу. Пройдёте трясину, значит, судьба вам быти вместе. Не мне решать.

Яромир удивительным образом был вполне вменяем, сидел, смотрел, как мы со старухой разговариваем. Я заглянула ему в лицо:

– Яромир, завтра на рассвете мы с тобой уходим. Кивни. Кивни, если понял.

Сердце моё сжалось. Он молчал, не кивал, как будто не понимал или не слышал меня. Я взяла его лицо в ладони, погладила. Борода у него была жёсткая, жёстче, чем волосы.

– Яромир, на рассвете уходим. Нас ждёт наше княжество, наши люди ждут. Сын твой должен родиться в столице.

Никакого ответа я не получила.

«Да хоть силком потащу», – подумала я.

Ночью спала плохо, всё боялась проспать, думала, что вот засну, а он опять уйдёт на охоту. Проснулась – ещё темно было за окном, и Яромир спал. Я встала и начала собираться.

Старуха выделила нам немного еды из своих скудных запасов. Я поблагодарила:

– Спасибо тебе.

– Да пустое. Скоро клюква пойдёт – бабы снова нанесут.

– Покажешь нам дорогу?

– Он знает, – сказала она, кивнув в сторону.

Я оглянулась: из комнаты, где мы спали, вышел уже одетый Яромир, за плечами у него был мешок.

Мы вышли с рассветом. Пройдя немного, я остановилась и попросила Яромира подождать, чтобы отдышаться, оглянулась назад, туда, где стояла старухина изба. И удивлённо увидела раскинувшееся на километры болото, низкий туман и никакой избы.

– Мистика какая-то, – пробормотала я про себя.

В ужасе обернулась, испугавшись, что и Яромира тоже нет. Но он стоял, ожидая, когда я буду готова продолжить путь.

– Пойдём домой, Яромир.

Глава 71

Глава 71

Интересный был эффект, позади нас по болоту стелился туман, густой, словно молоко. А перед нами болото было зелёное, даже изумрудное, словно покрытое весенней травой, по которой ещё не прошлось жаркое летнее солнце, или промозглое осеннее увядание.

Как только мы двинулись вперёд я видела только спину Яромира впереди да мешок у него за плечами. Он шёл ровно, не оборачиваясь, ступал уверенно. Я вспомнила, как я шла сюда, по десять раз ногой проверяя каждую кочку, прежде чем наступить. Яромиру было достаточно один раз ткнуть палкой и дальше он делал шаг, а я повторяла.

Ещё одна особенность хождения по болоту. Как только я начинала размышлять о чём-то, ноги мои тут же начинали спотыкаться, поэтому я просто считала шаги, и это меня держало.

Пару раз я останавливалась, и Яромир тут же останавливался и ждал, когда я буду готова пойти. В одну из таких остановок я обернулась и чуть было не вскрикнула от ужаса. Мне показалось, что позади в поднимающемся за нами тумане идёт медведь.

Я схватилась за кинжал. И взгляд Яромира остановился на нём.

Он протянул руку.

– Ты хочешь кинжал? – спросила я. Яромир, как и в старухиной избе молча продолжал держать руку, глядя на меня, но не кивая и не делая попыток дотронуться.

Я протянула ему кинжал, и повернулась в сторону тумана. Никакого медведя там не было. Видно, мне померещилось от усталости. Какой ещё медведь в такой топи?!

– Б-у, – странно дёрнув горлом, отчего мне снова стало не по себе, попытался что-то сказать Яромир. И вдруг прижал к себе кинжал. Я, испугавшись, что он порежется, вскрикнула.

Но он смотрел на оружие, и на лице его было такое выражение любви и нежности, будто бы он увидел что-то очень родное.

– Б-б-у, – снова выдохнул Яромир. А меня словно молнией пронзила мысль.

– Будай? – спросила я, вспомнив, что этот кинжал мне подарил его кормилец, тот, кто был для Яромира самым близким человеком.

– Б-бу-д-дай, – тяжело, выговорил князь, словно его связки никак не могли пропустить сквозь себя воздух вытягивая их горлом, так, что ему пришлось задирать подбородок вверх, а кадык дергался, перекатываясь под кожей.

Я обрадовалась так, что на моих глазах выступили слёзы:

– Это мне Будай подарил, Яромир, ты помнишь его? Будай!

Но у князя будто бы закончился поток воспоминаний. Он ещё раз взглянул на нож и отдал его мне.

Повернулся и мы снова пошли.

Солнце садилось, а мы всё шли и меня охватывал ужас каждый раз, когда я думала о том, что нам придётся ночевать на болоте, или того хуже продолжать идти ночью.

Но спустя ещё час, когда мне уже хотелось просто упасть и лежать, и чёрт с ним с этим болотом, Яромир вдруг повернулся ко мне, я даже не поняла, что он хочет сделать. А он схватил меня, поднял на руки и наступил в воду.

– Что ты делаешь, Яромир? – в страхе, что мы сейчас вместе с ним провалимся в трясину закричала я.

Но Яромир шёл, и никуда не проваливался, воды ему было по колено. А я неожиданно поняла, что и воздух изменился, больше не было тяжелого торфяного запаха. А пахло землёй и древесно-смоляным ароматом.

И когда Яромир поставил меня на ноги, я ощутила, что под ногами у меня твёрдая земля, именно в этот момент силы меня покинули, а надежда наоборот вспыхнула с новой силой.

Но я опустилась на землю, а потом и вовсе легла, глядя в темнеющее небо, и благодаря всех: спасибо, что живые.

– Яромир, мы дошли, – сказала я, и только потом поняла, что он тоже лёг рядом со мной, я взяла его за руку, она была горячая, и сразу пришла мысль: «у него же ноги мокрые, замёрзнет, заболеет».

И силы откуда-то взялись.

– Яромир, давай, разожги огонь.

И уже вскоре и огонь горел, и сапоги его сушились. Но сперва он ещё натаскал еловых веток, на которые меня усадил. После перекуса и горячего травяного чая глаза мои начали закрываться. Как заснула не помнила, а проснулась посреди ночи от того, что мне было очень и очень холодно.

Я начала вертеться, пытаясь согреться, легла на бок и как могла свернулась, прикрывая живот и поджав ноги. И вдруг почувствовала, как за моей спиной лёг Яромир, притянул меня к себе, накрыв сверху своей курткой, и через какое-то время стало тепло, и я согревшись снова уснула.

«Вот бы проснуться, а Яромир здоров».

Утром я проснулась оттого, что сначала мне снова стало холодно, а потом я почувствовала запах жареного мяса, и мой желудок сразу отреагировал.

Я привстала, и увидела Яромира, который уже где-то раздобыл какую-то птицу и теперь жарил её на огне.

Решив проверить, что вчера мне не померещилось, я ещё раз показала ему кинжал, подаренный Будаем. И вслух произнесла:

– Будай подарил.

– Буд-дай умер, – неожиданно ответил князь

Я прямо подпрыгнула:

– Яромир, а меня, меня ты вспомнил?

– Н-нет, – князь снова начал выворачивать шею, – Б-будай.

Пока мы ели, я попыталась перебирать имена разных людей, кого он мог бы вспомнить, но ни на имя Ольгерды, ни на чьё другое князь так и не среагировал.

Я рассчитывала, что дружина либо ищет меня, либо Коста оставил какой-то пост. И на всякий случай сказала об этом Яромиру. Мне показалось, что он меня понял.

По моим расчётам нам оставалось идти совсем немного, так и вышло.

Вскоре лес начал редеть, а ещё через некоторое время мы подошли к его кромке. Вышли – а перед нами было поле. Поле было огромным, но на той стороне были видны дома, из печных труб вился дымок.

– Д-дом? – Это было уже второе слово, которое Яромир произнёс осмысленно. Единственно, что он всё так же дергал шеей, и немного заикался на согласных.

– Дом, – ответила я, – но не наш, до нашего надо ехать.

И Яромир также уверенно, как он шёл и по болоту, двинулся через поле в сторону деревни. А когда мы отошли немного, то я спиной ощутила, что кто-то на меня смотрит.

Оглянувшись, снова увидела медведя, зажмурила глаза, досчитала до пяти и открыла. Никакого медведя около леса не было. Или всё же был?

Глава 72

Глава 72

Мне немного сил не хватило. Где-то на середине поля у меня ослабли ноги, и я как шла, так и села. Похоже, что держалась я только на упрямстве.

Яромир, хотя и шёл впереди меня, но, как и на болоте, сразу почуял, что я больше не иду за ним, уж и не знаю, как ему это удавалось. Он тоже остановился и сел рядом со мной.

– П-понесу, – сказал он, и шеей, если и дёрнул, то совсем чуть-чуть, я даже и не заметила.

– Да ничего, Яромир, сейчас немного отдохну и сама пойду.

Когда он молчал или вот так смотрел на меня, в такой момент он выглядел совершенно нормальным. А ещё в глазах у него иногда мелькало то, что было только у Яромира, какое-то бесшабашное упрямство: что решил, то и сделаю. Вот и сейчас это упрямство мелькнуло, и он встал, мощный, высокий, и поднял меня на руки. Я не стала сопротивляться, даже порадовалась, приятно, что хотя бы физической слабости в нём не ощущалось.

Я подумала о том, что князь должен быть сильным, а Яромир силён – мне показалось, он стал даже сильнее, чем был. А что до того, что ментальные у него проблемы, – так кто знает, может быть, пройдёт немного времени и память откроется. А пока… а пока моего ума на двоих хватит.

Он нёс меня, уверенно переставляя ноги, а я смотрела на его лицо, заросшее бородой, на седину, появившуюся в чёрных волосах, и думала, думала, думала… И по всему выходило, что всё я делаю правильно: возвращаться надо, а там разберёмся. Так мы дошли почти до края поля, и вдруг раздался лай.

Яромир застыл. Я сначала подумала, что это деревенские псы среагировали, но с высоты роста Яромира, оглянувшись, увидела, как через поле в нашу сторону бежит огромная собака. Не спрятаться, не убежать мы уже не сможем. Он поставил меня на землю, и достал свой кинжал. А я неожиданно расслышала, что громкому лаю мощного пса вторил какой-то лай на высокой ноте, который даже срывался на визг.

– Погоди, Яромир, – и я, поднявшись на цыпочки, постаралась рассмотреть, уж очень мне и звучный низкий лай и тот другой знакомыми показались.

Только и успела крикнуть:

– Свои это, свои. Яромир.

Яромир остался стоять, прикрывая меня, но кинжал убрал. И в этот самый момент из травы выскочила она.

– Буря, стоять! – крикнула я, опасаясь, что этот маленький слонёнок прыгнет на меня, а Яромир не удержится и снова свой кинжал достанет..

В холке-то она мне почти до груди доставала. Яромир с удивлением смотрел на собаку.

– Это Буря, Яромир, познакомься. Она тебя знает.

Буря спокойно подошла к Яромиру, припала на передние лапы, склонила лобастую голову, и он положил ладонь ей на лоб и закрыл глаза. И мне будто бы показалось, что они общаются.

Но волшебство разрушилось ещё одним выскочившим из примятой нами травы персонажем – это был Гром. Ещё не доросший до Бури, но тоже немаленького роста, он радостно кинулся ко мне, не обращая внимания на команды, и всё-таки уронил меня. Вернее, я сама предпочла упасть, чтобы дать ему возможность вволю порадоваться.

Яромир, видимо, испугавшись, что Гром что-то мне сделал, вдруг как-то по-особому крикнул, и Гром сел, виляя хвостиком и преданно глядя на Яромира.

– Яромир, если мои собаки здесь. Значит и дружина здесь и верные нам бояре.

Яромир по своему обыкновению молчал, никак не показывая, что согласен или наоборот.

– Буря, – скомандовала я, – веди нас. Посмотрим, кто нас там ждёт.

Оказалось, что это Коста расставил посты по всему периметру леса, и даже здесь, совсем близко к границе, в каждой деревне стояли дружинники. Приказ был, ждать ещё неделю. Обо всём этом мы узнали, когда дошли до деревни.

Вышли мы из поля, конечно, эффектно: впереди, раздвигая высокую полевую траву, шла Буря, за ней – мы с Яромиром, а рядом с моей ногой трусил Гром. Сначала дружинники схватились за мечи, но потом, увидев, что собака спокойно идёт рядом, во все глаза, с расширившимися от изумления зрачками, уставились на меня.

Сначала кто-то крикнул:

– Лешаки!

Но потом дружинники быстро сориентировались.

– Князь! – крикнул один из них. – Княгиня! Живые?

Я схватила Яромира за руку, не зная, чего от него ожидать.

– Здравы будьте, дружинники княжьи, – сказала я, – где боярин? Ведите нас к нему, – и добавила, – Не лешаки мы, живые, видишь, и собаки это подтверждают.

Хорошо, что мы вышли именно на этом посту, где была Буря, а то и впрямь могли нас за лешаков принять. Косту ждали к вечеру. Да и мне хотелось передохнуть, вымыться, поэтому я не торопилась. Бани, конечно, в деревне не было, но воды нам нагрели, и Яромир привычно встал за домом, чтобы я ему полила. А мне это было в радость.

Когда есть что-то в жизни неизменное, то это всегда в радость, особенно когда жизнь твоя наполнена крутыми водоворотами

Яромир снова не произнёс ни слова, но никто и не удивился.

А вечером приехал Коста. Я как раз за водой вышла в сени, а Яромир оставался в комнате. И тут Коста зашёл, а я от неожиданности вскрикнула. Скорость, с которой Яромир оказался в сенях, прямо передо мной, меня поразила: в одной руке у него кинжал, другой рукой он за горло прижал Косту к стене.

Я же, разглядев Косту, закричала:

– Яромир, отпусти его сейчас же! Он ничего мне не сделал, это я от неожиданности вскрикнула.

Но Яромир не спешил отпускать Косту. Он внимательно посмотрел ему в лицо и только потом дал ему возможность почувствовать пол под ногами.

– Это Коста, Яромир, – сказала я. – И ты, Коста, иди. Пойдёмте сядем, поговорим.

Яромир вёл себя как охранник: сидел вполоборота, одну руку положив на рукоять кинжала, вторую на колено. Коста же переводил взгляд с меня на Яромира. Наконец взгляд его остановился на мне.

– Я рад, княженка, что ты выжила. А вот жив ли Яромир? – спросил он, и мне от его слов стало жутко.

– Коста, да ты что! Вот же он сидит, живой.

– То, что сидит кто-то похожий на Яромира, я вижу. А вот ты мне скажи: жив ли Яромир, или нет?

Для меня это тоже был момент истины. Я вроде бы поняла, о чём он говорит, но верила, что муж мой жив, – так и сказала.

– Жив он, заблудился только. Хочу ему помочь вспомнить.

– Где же вы были всё это время?

– На болоте были, в доме болотной старухи.

– Я ведь, княженка, грешным делом, подумал, что ты утопла. Мы тебя несколько дней искали, но следы твои обрывались у болота.

– А медведя видели? – спросила я.

– Нет, медведь нам ни разу не попался.

– А я видела. Это он меня в болото загнал, и там я Яромира нашла.

– И что, там правда старуха живёт? – мне казалось, что Коста что-то скрывает, и вопросы его звучали странно.

– Живёт, кашу варит. Говорит, бабы за клюквой ходят, еду ей приносят.

И снова Коста как-то странно на меня посмотрел – настолько странно, что я сама начала сомневаться в реальности происходящего.

– Прекрати на меня так смотреть, рассказывай, в чём дело.

– Дай руку.

Прежде чем протянуть руку Косте, я взглянула на Яромира, после чего протянула руку боярину.

– Тёплая, – сказал Коста.

– Да в чём дело-то, Коста?

– А дело в том, что болотная старуха померла и давно.

– Да как же? Мне вот жены старосты рассказывала, что живая она, что деревенские еду носят.

– Носить-то носят, задабривают, только мы, когда тебя искали, нашли её избу…

И мне почему-то казалось, что я уже знаю, что Коста сейчас скажет.

– Она там и лежала.

– В смысле лежала?

– Ну как… Может год назад, а может и больше, заснула, да так и лежала. Так что, Инга, не было там никакой болотной старухи. Ты точно уверена, что это наш князь?

Глава 73

Глава 73

– Коста! – не удержалась я от восклицания, – ты что несешь?! Что значит «наш князь»? Я что, по-твоему, своего мужа не узнаю?

И сказала, обратившись к Яромиру:

–Яромир, повернись, пожалуйста.

Я собиралась показать шрам на голове Яромира, как мне когда-то «старуха» показала, чтобы Коста понял, что у князя травма. Но Яромир, в отличие от того случая, когда старуха его просила это сделать, поворачиваться к боярину спиной не спешил. А пальцы его на руке, которую он так и держал на кинжале подрагивали, будто бы он собирался его из ножен вытащить.

И взгляд у князя был такой упрямый, что я поняла, нет, он не повернётся к Косте спиной.

Но Коста тоже сидел в напряжённой позе. И казалось будто струна натянулась, да так, что того и гляди лопнет.

И вдруг в комнату вошёл Буря, и подойдя к князю, положил лобастую голову ему на колени, будто показывая: смотрите, наш он.

– Смотри, Коста, разве меделяна можно обмануть?

Боярин покачал головой:

– Я, княженка, тоже своими глазами видел.

И вдруг из-за двери голос раздался, мужской, старческий.

– Мокошь это была, она князя вернула.

И в комнату, где мы с боярином сидели, вошёл старик. Длинные белые волосы, и белые глаза, на плечах старика был меховой серо-бурый плащ, в руке он держал палку, или скорее посох. Я вздрогнула.

Повернувшись ко мне, старик повторил:

– Мокошь-защитница князя выходила и тебе передала.

Старик был слеп, но в то же время у меня создавалось впечатление, что он смотрит прямо на меня.

– Она же и тебя привела, – добавил он, – встанешь вместе с князем и силой наполнится земля северная. Не сходи с дороги.

Внутри у меня всё задрожало, потому что я вдруг поняла, что он не о том говорит, как я по болоту прошла, и не о той дороге, что между городами проложена.

Но больше старик ничего не сказал.

Я встала, взглянула на боярина, на Яромира:

– Всё, хочу, чтобы все эти разговоры здесь и закончились. Мокошь князя вернула, вот и славно. Значит земля наша под защитой старых богов.

Строго взглянула я на Косту:

– А тебе боярин надобно будет злые языки останавливать, коли кто пустое трепать станет. Понятно?

Коснятин кивнул.

И сразу в комнате легче дышать стало.

–Куда поедешь княженка? В столицу, али сперва в Приладожье? Здесь близко.

А я подумала, что с одной стороны в Приладожье можно какое-то время и отсидеться, а с другой стороны, у меня там столица без присмотра, поэтому и сказала:

– В столицу поедем Коста, сын князя должен в столице родиться.

Повернулась, спросить старика, как его звать, и не увидела.

– Коста, а где старик?

– Какой старик? – удивился боярин.

– Седой, слепой, глаза такие белые, на нём ещё плащ из шкуры и посох в руке. Про Мокошь говорил, – я рассказывала Коснятину, а у самой в горле вдруг пересохло, когда увидела искреннее недоумение на лице Косты.

– Не было никакого старика, княженка, – глухо сказал Коста.

И боярин вдруг перекрестился и встал на одно колено:

– Прости меня, княгиня, что не поверил тебе. Слаб я был духом, отчаялся. Веди нас.

– Встань, Коста, мне верные люди надобны, а не те, кто себя ругает. Нам сейчас вместе надо быть, чтобы пока князь вспомнит, его опорой стать.

В Приладожье мы решили не возвращаться. Я прислушалась к себе и поняла, что туда мне очень хотелось, но всё указывало на то, что надо идти в столицу.

* * *

Яромир

Он не понимал, кто она, но знал точно, что его судьба быть с ней рядом и защищать. Она сильная, и рядом с ней и он становился сильнее. Но в то же время она слабая, и он нужен, чтобы вот так вот взять её на руки в момент слабости и нести, столько сколько нужно. Иначе зачем ему сила дана?

Смешной этот боярин, сидел напротив и думал, что может его убить, а ведь ему, Яромиру, достаточно было одно движение сделать и не стало бы боярина.

Но она могла расстроиться, почему-то она терпела боярина, и хотела, чтобы он ей верил. А значит и Яромир будет терпеть. Он не знал, почему он Яромир, она так его называла, а он делал так, как хотела она. Эта женщина была его миром, не стань её и мир исчезнет.

Теперь она хочет, чтобы он стал её князем, значит он им станет.

* * *

Инга

День шёл за днём, живот у меня стал такой большой, что ходить мне было сложно.

Больше никаких странных видений у меня не было. Иногда я даже ловила себя на мысли, что, наверное, надышалась болотными испарениями и потому мне и мерещилось всякое. Вот только запах и вкус пшённой каши с мёдом напоминал, что наваждение было слишком реальным.

Князь мой всегда был рядом. Все знали, княгиня князя у Мокоши отобрала. Как меня ещё святой не сделали, не знаю, да и кто такие слухи распускал тоже.

Кроме Косты и нескольких дружинников, которые вместе с Костой нашли тогда болотную старуху, больше никто не должен был знать. Однако земля слухами полнилась.

Князь мой был всегда рядом, но больше напоминал мне Ругенвальда, заменив его в охране моей. Никаких супружеских отношений у нас с князем не было, да и князем он себя не считал. Делал то, что я говорила. Только одно меня успокаивало, что не всегда он меня слушал.

Если дело касалось моей безопасности, то он поступал так, как считал нужным. И это меня одновременно и злило, и радовало.

Память к нему так и не вернулась. Был один момент, когда мы только прибыли в Вышгород и ехали мимо строящегося храма. Яромир вдруг остановил коня, спешился и встал ровно там, где вход в храм планировался.

Постоял, поклонился низко до земли, но ничего так и не сказал. И с того момента не было и дня, чтобы он к храму не ездил. И вот чудеса, храм рос не по дням, а по часам, и было у меня впечатление, что к рождению ребёнка они маленькую часовню в храме уже закончат.

Я пыталась несколько раз с ним поговорить:

– Помнишь, Яромир, почему ты храм повелел поставить?

– П-поб-беда, – ответил Яромир, ему уже не требовалось так дёргать горлом, словно бы спазм, мешавший говорить, почти исчез. – п-поб-беда всегда рад-дость и б-боль.

И Яромир рукой коснулся груди напротив сердца.

– Б-будай.

– Значит ты вспомнил, что ты князь?

На такие вопросы Яромир мне не отвечал, будто бы и не слышал.

Спал он в моей опочивальне, изгнав Хельгу из её комнатушки. Иногда ночью я слышала, как он меня зовёт. В первый раз я подскочила и вошла к нему в комнату, села на кровать, и дотронулась рукой до его лица. Он сразу проснулся, став тем же Яромиром, который ничего не помнил.

Всё изменилось утром, когда у меня начались схватки.