Текст книги "Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава №27

Глава 27

Столяр и плотник совместными усилиями оценили степень ветхости лестницы и вынесли вердикт. Очень даже хороший. Лестница нуждалась в глобальном ремонте, а не в полной переделке. А это существенно сокращало траты и время ремонта.

Требовалось полностью заменить ступени, перила, но основа лестницы была выполнена из морённой лиственницы, а затем покрыта специальным составом. Трудолюбивым шмелям-плотникам основа оказалась не по зубам. Или чем они там сверлят свои дыры-гнёзда?

Мастера подсчитали расходы на материал, предъявили наскоро накаляканную смету, получили деньги на расходы и задаток за работу. Дон Марко заставил меня подробно описать, какой я вижу лестницу, какие балясины меня устроят, какой цвет лака хочу использовать. После недолгой пытки, во время которой я мучительно рождала ответы, мастера отправились за материалами, обещав, что вернуться через пару часов и сразу начнут работу.

Не успели они уйти, а я выдохнуть, как со двора меня позвала Алиска.

Я вышла. Возле ступеней стоял дон Алэрико и мягко улыбался, глядя на скачущих девчонок.

– Доброе утро, дон Алэрико, – поздоровалась я.

– Приветствую, светлая дона. – он обернулся и слегка склонил голову в приветствии.

– Вы извините, за вчера. Я…

– Не нужно объяснений, светлая дона. Меня это не касается, – спокойно ответил Алэрико. – Можно осмотреть место работы?

– Конечно, да, собственно, работа прямо отсюда и начинается, – я показала на кривую разбитую дорожку, берущую начало сразу от таких же разбитых ступеней.

Алэрико глянул под ноги, перевёл взгляд на ступеньки, оценил стену дома.

– Работы немного больше, светлая дона. Ступени тоже под замену.

– Согласна. Про них я вчера забыла.

Алэрико кивнул и легко пошёл по дорожке, глядя под ноги. Я отправилась следом, чтобы показать размах моих мечтаний и планов.

Прошлись по саду, где я тыкала в места будущих тропинок и пинала выступающие разбитые плитки существующих.

Дольше всего мы простояли на поляне. Точнее я простояла, а дон Алэрико измерял поляну шагами, присаживался, ковырялся в глубине травы. И не издавал не звука. Признаться, меня это начинало подбешивать, потому что понять, что у каменщика на уме не представлялось возможным.

Может поляна моя неподходящая, может траву надо было изначально выкосить, а только потом звать мастера, может… да тысячу и один вариант этих «может».

Наконец дон Алэрико поднялся, отряхнул руки и открыл рот.

– Берусь за работу. Начну с этой поляны. Сегодня же. Вернусь через час.

И тут же развернулся и пошёл на выход.

Эй! А как же оплата, материалы и прочая белиберда.

– Дон Алэрико,– я кинулась следом, но догнала мастера уже практически у ворот.

Каждый плавный шаг каменщика равнялся моим трём-четырём. Ух махина каменная!

Он остановился и молча уставился на меня своими ледяными глазами.

– Уф! – я отдышалась, и только потом смогла говорить, – дон Алэрико, а как же смета, расходы, деньги на материалы.

– Уже всё внесено. – спокойно ответил мастер.

В смысле? Кто это постарался?

– Кем? Когда?

– Из казны его светлости. Сегодня по утру. – ответил дон Алэрико и вышел за калитку, оставив меня в растерянности.

Его светлость значит расстарался. Прямо с утра. Откуда он узнал, что я хочу нанять каменщика?

– Блин-блинский, – стукнула я себя ладонью по лбу.

Откуда-откуда, вчера Алэрико приходил, как раз, когда я валялась в отключке на ручках его светлости. Естественно Диего понял, что дон Алэрико приходил не просто так. Расспросил его, оценил масштабы разрухи… и решил вмешаться.

Я постояла возле ворот, прикидывая, злиться мне на очередное самоуправство герцога или с благодарностью принять. Всё-таки он сэкономил мне кучу денег, но сделал это без спроса. Может не нужна мне помощь. Может я птица гордая и привыкла сама всё делать.

Поковырявшись в своих чувствах, поняла, что ни капли не злюсь на самоуправство Диего. Наоборот, внутри расползалось тёплое чувство благодарности. Впервые мужчина сам увидел проблему и сам её решил.

Без просьбы, без уговоров, без намёков.

Обычно, как оно бывает. Ты просишь мужчину помочь. Он вроде бы соглашается, но дело с места не движется. Идёт время. Ты напоминаешь, снова и снова, пока терпение не лопается, осыпаясь звонкими осколками, и ты сама начинаешь решать вопрос. Нанимаешь мужа на час, который и полку прибьёт, и розетку починит, и кран поменяет.

Либо напоминаешь бесконечно, а дело с места никогда не сдвинется, и на любые попытки вызвать специалиста на тебя выливается ведро обиды и рой стенаний.

Как говорится, мужик сказал, что всё сделает и не надо ему об этом каждые полгода напоминать. Таким был мой бывший.

А с Богданом я не жила, чтобы оценить его мастерские навыки. Однако, и он особо не стремился помочь мне в чём-то, практически не интересуясь моей жизнью. Так, изредка цветы и конфеты присылал с курьером. Да пару раз лекарства заказывал из аптеки и бульон из ресторана, когда я простуженная лежала дома.

А тут – Диего сам всё понял, сам решил проблему.

Непривычно, но очень приятно.

Прелесть, что за герцог.

– Дона Света, – окликнул меня дон Хуан, – ты бы пошла отсюда, нам мусор выносить надо.

Я очнулась и поняла, что стою и довольно скалюсь в распахнутые ворота. Выезд загораживаю. А за воротами стоит огромная телега, запряжённая здоровенным конём. Конь, с коротко отстриженной гривой, был размером с небольшой грузовик.

– Махина, – уважительно протянула я, разглядывая коня.

И когда только они успели открыть ворота и привезти эту телегу? Совсем я разум растеряла. Немудрено. Герцог поселился в моей душе накрепко, вытеснив даже внимательность и собранность, качества характера, с которыми я и так не особо дружу.

– Дона, посторонилась бы ты. Зашибём ведь, – дон Мика пронёс мимо меня кучу трухлявых ковров.

Я рассмеялась и ретировалась, решив пойти на кухню и прибрать за домовым. Зачем людям мешать?

На кухне меня ждал сюрприз. Нет, точно не от моего вредного маленького хозяина. Тот всё доел и исчез в неизвестном направлении.

На столе лежал букет белых цветов-фонариков с красной серединкой, распространяя по кухне нежный, чуть сладковатый аромат. Удивившись, я подняла букет. На стол выпал маленький конверт, украшенный затейливыми вензелями.

Непокорные губы снова расползлись в улыбку. Тут не надо быть магом или сыщиком, чтобы понять от кого эти цветы.

Такие растут в герцогском замке. Дон Николо сравнивал меня с ними, когда я, наряженная в новое платье, собиралась ехать к его светлости.

Видимо, не ему одному пришло в голову такое сравнение.

Я отложила в сторону букет и открыла конверт. Там была маленькая записка, пахнущая мятой. Твёрдой рукой было выведено послание:

«Надеюсь, эти цветы порадуют тебя. Из-за каменщика не сердись».

И широкая размашистая подпись его светлости.

Не сердись? Да как я могу сердиться, когда мне наоборот очень приятно. И забота герцога, и этот маленький знак внимания – белые фонарики с красной серединкой.

Бабочки в животе вдруг взвились бурным роем и закружили меня в сладкой истоме. Божечки-кошечки, как давно я не испытывала этого чувства. Чувства, что любовь вообще возможна.

Улыбаясь и мурлыча себе под нос незатейливую песенку, я поставила цветы в воду – подобрала самый симпатичный кувшин для этого. Прибралась на кухне. Записку отнесла в спальню и спрятала в сумку.

Паря, как на крыльях, повязала передник и решила погрузиться в работу и разобрать кладовку и каморку для швабр. Заодно и весь доступный хлам выкинем. Разом.

В каморке поснимала со стен метлы и веники. Так и есть – истлели от времени и теперь сыплются во все стороны от малейшего прикосновения. Приговор – на выброс, потому что хлам непригодный. А зачем его хранить и пытаться применить в хозяйстве?

Следом отправились прохудившиеся медные тазы и рассохшиеся кадушки. Можно конечно попытаться починить, но, думаю, затраты на ремонт ветхих посудин будут практически сравнимы с покупкой новых. Слишком давно кадушки стояли без воды, слишком много трещин образовалось на дощечках. Лучше закажу новые у дона Бласа или дона Марко.

С тазами была вообще печаль. Кривые, помятые, с дырками в днище – вот зачем такое прятать в каморку и хранить? Надеялись, что сами собой зарастут, расправятся, починятся или что?

Следом проверила сохранность швабр. Они на удивление оказались практически не затронуты разрухой. Как будто их купили, а потом повесили в каморку, так и ни разу не воспользовавшись. Швабры требовали небольшого ремонта – закрепить слегка разболтавшиеся ручки, немного ошкурить, чтобы убрать задорины, оставшиеся после обстругивания дерева. И можно долгие годы пользоваться. Попрошу мастеров заодно и швабры подновить.

Сложила тазы и кадушки друг в друга, приготовила на вынос. Взяла метлы и веники, стараясь сильно их не шевелить – сор так и сыпался – и понесла на улицу.

– Куда бросать? – спросила у дона Хуана, который как раз набирал хлам из очередной кучи.

– А прямо в телегу и бросай, – откликнулся он.

Выкинула в телегу, вернулась за кадушками. Попыталась поднять всё и разом. Оказалось, что даже в состоянии любовной эйфории, я не стала Халком или могучим силачом. Тяжёленькие они, эти старые растрескавшиеся кадушки и поеденные жизнью тазы.

Пришлось таскать по паре штук.

Вытаскав их и утерев пот со лба, нырнула в кладовую. Посмотрела на склады мешочков, баночек, скляночек…и приняла волевое решение.

Все мешочки не глядя на выброс, баночки и скляночки очистить от содержимого, а потом в мойку. Если, конечно, они целые и могут быть в дальнейшем использованы.

– Мешки бы сюда, крепкие полиэтиленовые мусорные мешки, – размечталась я и прикусила губу.

Опять я чего-то желаю. Как, оказывается, сложно контролировать свои мысли.

Мы не задумываясь не на секунду постоянно чего-то желаем.

Хочу мороженного, вот прям сейчас.

Дождика бы!

Солнышка поярче и пожарче!

На курорт срочно, косточки погреть.

Чаю бы, всё за чай отдам…

Чтоб ты лопнул, паразит…

Хочу быть богатым…

Мысли мельтешат, меняются местами и рефреном повторяют – хочу, хочу, хочу! Желаю того и этого, и вот этого тоже заверните и бантик сверху!

В обычной жизни ты и не задумываешься, как быстро сменяются хотелки – ты их и выполнять-то не всегда собираешься. Просто автоматически желаешь чего-то.

Автоматически. А мне теперь надо избавляться от этого автоматизма. Чтобы ненароком беды какой не сотворить. Боюсь, его светлость может и не успеть мне на помощь.

Интересно, а как он вообще узнал, что я слила свою жизненную энергию старосте?

Я припомнила ощущение слежки на рынке, мелькнувший тёмный камзол в разношёрстной толпе покупателей…

– Он, что, следит за мной? – спросила я у полки с древними запасами.

Полка не ответила, продолжая хранить свои трухлявые схроны. А я хмыкнула довольная и начала разбирать старьё. Мне ответ уже очевиден, пусть он и не верен. Даже если Диего приехал на рынок случайно и наткнулся на моё колдовство тоже случайно, это говорит о происках судьбы. Потому что такие совпадения не случайны.

********************************************************************************

Не забывайте подписываться на автора, чтобы не потерять книгу))) Выставленная на главной странице книги звезда, очень мотивирует автора)) не хуже, чем самый работоспособный Муз)))

Глава №28

Глава 28

Кладовку я разгребла как раз к возвращению мастеров.

И понеслась.

Работа в смысле. Не я. Хотя я тоже носилась, как оглашённая, совмещая уборку кабинета с бесконечным соучастием в делах остальных.

То дон Марко требовал непременно подойти и оценить изящество балясин, то дон дон Блас требовал, чтобы я наступила на ступень и оценила крепость и просушку дерева, то дона Миро неслась ко мне с очередной прополотой грядкой цветов…

Только каменюка Алэрико работал неспешно, молчаливо и крайне продуктивно. Он в течение часа очистил полянку, срезав весь дёрн и превратив её в пригодную для дальнейшей работы площадку. Долго уплотнял сырую землю ручной трамбовкой – тяжеленой пластиной с вертикально приделанной ручкой.

К вечеру уже были видны первые результаты.

Самые высокие показатели продуктивности показал Алэрико. Работая в одиночку, он умудрился сделать больше, чем два суетливых мастера по дереву.

Площадка под печи была вычищена, утрамбована и засыпана золотистым песком.

Столяр и плотник – тоже молодцы – разобрали старые негодные части лестницы, и даже застелили первые несколько ступеней.

Зятья дона Николо вывезли весь хлам и гнилые доски от лестницы. Двор приобрёл вполне ухоженный вид. Рядочки с цветами почистились от лишней густоты и зарослей сорняков. Кусты превратились в опрятные шары и букеты – дона Миро расстаралась и при обрезке придала им новую форму. Деревья почистили от старых веток и выбелили стволы.

Дон Хуан сам составлял смесь для побелки, заявив, что только его смесь защитит сад от насекомых и грызунов. Я поблагодарила, но так и не поняла – зачем? Даже в запущенном состоянии сад был довольно таки чист, а я ни разу не видела хоть одну жадную саранчу или какого-то мыша, охочего до чужих фруктов.

К вечеру все валились с ног от усталости. Все кроме дона Алэрико. Он распрощался, скупо выделив на это три слова, и ушёл в сумерки. Деревянных дел мастера – долго и суетливо прощались, складывали инструменты и вспыхивали новыми идеями по украшательству лестницы, которые я тут же на месте гасила. Ну, не влезают дополнительные расходы в смету.

Согласна, я и так дико сэкономила на каменщике, но это же не повод сорить деньгами направо и налево!

Мастера смирились и ушли, обещав вернуться завтра рано утром.

Основных помогаторов я оставила на ужин. По моему, им очень понравилось столоваться у меня, потому как основные дела они закончили ещё засветло и давно могли уйти, но всё время находили себе какое-то занятие, чтобы остаться.

Неотложное, важное и очень значимое.

Подрезать травку возле дорожек – хотя трава и так уже трижды сострижена. То веточку чикнуть, чтобы рисунок и форма не портились. То подержать стамеску у плотника, которую ему непременно надо подать. Будто плотник хирург и не имеет права отвлекаться от операции, чтобы больной – в смысле лестница – мгновенно не осыпалась прахом.

Пригнав всех на кухню, я на секунду задумалась – чем всю эту голодную ораву кормить? Девчонки весь день перебивались кускотасканьем – подъели вчерашние пирожки и слопали весь бульон, а на рынок я благополучно забыла съездить.

Порывшись в скромных запасах, я обнаружила небольшое количество овощей, яйца, муку и масло двух видов. Почесала в макушке и придумала.

А сотворю-ка я шакшуку. Ну а что? Яркий вкус, божественный аромат, изумительное сочетание овощей, специй и правильно приготовленных яиц. М-мм… пальчики оближешь.

Сытно, быстро и все составляющие есть. И сковородка-гигант, которую я обнаружила во время уборки, очень пригодится. В такой сковороде можно двадцать яиц за раз приготовить.

Кто-то, живший тут раньше, явно любил закатывать пиры. Но я его, этого кого-то, не осуждаю. Хорошая еда и тёплая компания это достойный досуг. Даже викинги такой досуг ценили и уважали. Вальгаллу* для этого придумали, чтобы даже после смерти не прерывать дивные застолья.

Позвав на помощь дону Миро, принялась за работу.

Сначала нужно приготовить питу – лепёшку из бездрожжевого теста, необходимый атрибут к шакшуке.

Поставила чайник с водой на плиту. Для питы не подойдёт холодная вода, нужна горячая. Просеяла муку в чашку, добавила соль и перемешала. Налила в смесь горячую воду и добавила растительное масло. Тщательно вымесила тесто, пока оно не стало гладким и плотным. Скатала шар, положила обратно в чашку и прикрыла полотенцем. Пусть отдохнёт минут пятнадцать.

Вдвоём с доной Миро начистили овощи. Несколько луковиц, пару морковок, сладкие перцы, чеснок. Помыли помидоры и очистили их от «жопок» – место, где крепится плодоножка.

Небольшими кубиками нарезали все овощи, кроме морковки. Её я обычно натираю на тёрке, но тут таковой не оказалось. Поэтому я нарезала морковку тонкой соломкой, получилось примерно как на салат по-корейски.

За это время тесто достаточно отдохнуло. Я посыпала стол мукой, разделила шар на несколько кусочков и скатала в небольшие шарики. Показала доне Миро как нужно раскатывать питу – в тонкий, ровный круг. Поставила небольшую сковороду на плиту и приказала саламандрам сильно не жарить, сохранять средний огонь. Иначе пита просто не получится.

Первую раскатанную лепёшку бросила на разогретую сковородку. Через несколько секунд по поверхности теста пошли пузырьки – значит пора переворачивать. Подождала пока пройдёт примерно минута и приступила к самой важной части – надуванию питы. Для этого снова перевернула лепёшку и через несколько секунд она начала надуваться. Перевернула её ещё раз и слегка надавила, чтобы продавить горячий воздух между отделившимися слоями лепёшки. Только так можно получить полость внутри питы. А в эту полость потом очень вкусно влазит шакшука. Объедение!

Дона Миро быстро усвоила методику приготовления питы и взялась за дело. А я себе освободила руки для приготовления шакшуки – дело важное и требующее внимания.

Взгромоздила на плиту сковороду-гиганта, разогрела на сильном огне, убавила пламя и приказала саламандрам удерживаться в одном режиме. Налила подсолнечного масла, подождала немного и высыпала туда чеснок. Так как перчика чили у меня нет, добавила щепотку острого перца. Обжарила секунд двадцать и выложила мелко нарезанный лук. Его жарила до прозрачности и лёгкой золотистости.

Следующие пошли морковка, перцы и помидоры. Они томились, распространяя летние ароматы на всю кухню, минут десять. Во время тушения добавила в сковородку ложечку паприки, щепотку чёрного молотого перца, несколько перемолотых зёрен кориандра. И маленькую ложечку сахара – помидоры иногда такую кислоту дают, просто жуть. А значит, без сахара будет грустно и кисло.

Пока я готовила основу шакшуки, дона Миро уже доделала питы и освободилась. Я выдала ей зелень – петрушку, укроп и перья зелёного лука – нарезать меленько. А сама приступила к важнейшей части – вбить яйцу, чтобы все желтки остались целыми.

Плоской лопаткой проковыряла ямки в тушёных овощах и аккуратно разбила туда яйцо. Не сложно, но крайне нудно. Вырыть ямку – вбить яйцо. Повторить пока яйца не кончатся, или нервы. Но я дама закалённая, поэтому яйца закончились гораздо быстрей.

Посолила всё это ароматное безобразие и убавила огонь. В шакшуке важно всё, но самое важное правильно приготовить яйца. Белок должен запечься полностью, а желток – остаться жидким. Тут и проверяется мастерство и терпение.

Стоишь над сковородкой, смотришь пристально, а на тебя насмешливо глядят жёлтые кругляши. Только моргнёшь, а они уже вкрутую.

Вот и стоишь, даже моргать боишься.

Но я ничего не проморгала, поэтому через пару минут сковорода с шакшукой, густо посыпанная зеленью, уже стояла посредине стола. Рядом высилась горка пустотелых пит и пиршество началось.

Подъедая шакшуку, я поняла, наконец, викингов. Что может быть лучше, чем вечерний пир в дружной компании? Сидящие за столом со мной невнятно согласились. Хотя так и не поняли, про каких викингов я тут вещаю.

*************************************

Вальгалла, Вальхалла, – чертог убитых. В скандинавской мифологии жилище павших воинов. Находится в Асгарде и принадлежит Одину Всеотцу. Павшие воины прямиком отправляются в Вальгаллу, где в окружении рыжеволосых валькирий вечно пируют. Пьют неиссякающее медовое молоко козы, едят мясо вепря (тоже никогда не заканчивающееся). Светильниками в Вальгалле служат боевые мечи – блеск их равен свету огня.

Глава №29

Глава 29

Диего так и не пришёл. Ни вечером, ни в последующие два дня.

Вместо этого на столе появлялся неизменный букет цветов – белых, голубых, сиреневых – и коротенькая записка. Слова грели сердце и окрыляли. Но всё равно, было немного грустно.

Однако сильно печалиться, мне просто не было времени. Стучали молотки и пели пилы. В доме восхитительно пахло свежим деревом. Лестница становилась всё краше и новее. Мастера обещались закончить её в самые короткие сроки. Я забилась с ними на продолжение работ. Нужно было изготовить несколько новых окон, поменять входную дверь…и мало ли чего нужно будет ещё сделать, когда появится доступ на второй этаж. Поэтому держала я их в тонусе, чтобы работали лучше и быстрее, потому как работы предстоит ещё воз и маленькая тележка.

Дон Алэрико молчаливо делал свою работу. Площадка под пекарню уже приобретала вполне жилой вид. Алэрико выложил аккуратные ступени от двери, которую создал его светлость, замостил большую часть поляны.

Наблюдать за его работой было приятно. Сосредоточенный, немногословный, собранный Алэрико работал, будто танцевал. Плавные движения, ни одного лишнего шага, чётко выверенные действия, без суеты и спешки.

Я иногда замирала в дверном проёме и с восхищением наблюдала за работой Алэрико. Ему, с такой внешностью и фактурой, воином бы быть или царевичем. Принцесс спасать из высоких башен. Разбивать вражеские армады. Танцевать на балах. Соблазнять придворных дам и сбегать от них в ночь по свитым из простыней верёвкам.

А он тут каменную плитку филигранно укладывает.

Сама я без дела тоже не сидела. Отмыла кабинет и маленькие каморки. Завела большую стирку, во время которой мне всё-таки пришла в голову безумная мысль и я решила согласиться с давним предложением доны Розы.

Дело в том, что местные носили вместо привычного нам белья панталоны. Вещь, как по мне, страшно не удобная и несоблазнительная совсем. Поэтому постирав и высушив своё земное нижнее бельё, я решила отправиться к доне Розе – той самой торговке готовым платьем, у которой приобрела свой любимый наряд.

Увидев меня, мечта Кустодиева бросилась обниматься и спешно рассказывать местные новости. Кто женился, кто родился, как староста изменился.

Если остальные новости я пропустила мимо ушей, то про старосту с удовольствием и небольшим напряжением – вдруг на меня выйдут – послушала.

– Сама вчера видела. Молодится наш староста. Говорю тебе, бабу завёл. Волосы красить начал, усы. Он жеж седой был, как лунь, а теперь волосы темнеют, как будто отваром из корня малакаи мыться стал. – дона Роза выпучила глаза и осуждающе сморщила губы, – вот куда ему, хрычу старому? А? вот скажи мне, Света, откуда в нём только прыть взялась? А? бежал по дорожке аки молодец юный. Чуть не прыгал. Постыдился бы.

– Любви все возрасты покорны, Роза, – остановила я все причитания торговки.

Хорошо, что весь городок пришёл к одному выводу – староста молодится, потому что бабу завёл. Как по мне, пусть хоть трёх заводит. Главное, что на меня теперь никто не выйдет и очередь перед калиткой не выстроится. Иначе или меня Диего прихлопнет, или я сама коньки откину.

Пока Роза возмущённо хлопала на меня глазами, я решила быстро перевести тему разговора.

– Я к тебе пришла не просто так, – выложила свой земной комплект белья и взглянула на Розу.

Та недовольно глянула, моргнула пару раз, соображая. Замерла. А потом заголосила. Сквозь восторженный говор многословной Розы, продраться было сложно, но я смогла. И мы быстро пришли к согласию.

Продала я ей свой кружевной комплектик за сотню полновесных золотых, хотя дома за него заплатила относительно немного. Те деньги, в переводе на местные монеты, равнялись примерно пяти серебренникам, если не меньше.

Кроме того, после долгих споров, мне доставалась партия обычного белья, отшитого по моему образцу – в количестве двенадцати штук трусиков и шести штук бюстгальтеров.

А самое главное, Роза обещалась в короткие сроки сшить мне два комплекта белья из превосходного дорогого кружева, которое изготавливают на севере Империи. И всё это в счёт стоимости моего земного бельишка.

Выгодная сделка, я считаю.

Роза приволокла мне тонкий рулон кружев на показ. А я обомлела. Тонкое, нежное – чистый шёлк на ощупь. Но это было именно кружево, сплетённое умелыми руками.

Разошлись мы довольные друг другом. У меня в кошельке позванивала лишняя сотня золотых, а у Розы уже подсчитывались барыши, которые посыпятся на неё в будущем.

Самым нервным и торжественным моментом в эти дни стал для меня обжиг готового тандыра.

Дон Тито прислал весточку со своим вихрастым сыном, о том, что опытный образец готов. Я, бросив все дела, схватила охапку сухих веток, обрезков с садовых деревьев, щепки, обрезки досок, мальчишку и дона Николо и мигом примчалась в мастерские.

Дон Тито ходил вокруг тандыра и нервно дёргал глазом.

Толком не поздоровавшись, принялись за дело. Колосника у гончара не было, но он приладил тонкие металлические пруты. Вышло не хуже. Я заложила мелкие прутья и щепки, которые стянула у столяра. Выдрала из блокнота чистый лист, всунула промеж хвороста.

Первый розжиг производят с маленьким количеством топлива, постепенно подкладывая всё новые порции топлива. Самое муторное тут в темпе. Минимальный огонь надо поддерживать не меньше сорока минут. Только потом можно подкладывать более крупные дрова.

Дон Тито и его сын стояли не дыша. Они с интересом наблюдали за моими действиями. По-моему, у них была толика сомнения, что дело выгорит. Ради такого даже дон Николо слез с облучка, а теперь торчал поодаль и наблюдал сквозь хитрый прищур.

Я нырнула в сумку и вытащила большой коробок хозяйственных спичек. Ну, а что! У меня там ещё есть ключ рожковый десять на двенадцать, плоскогубцы и отвёртка.

В женской сумке чего только нет. И лекарства, и бинты, и деньги, и… порядка там только нет.

Посмотрев, как недоумённо вытянулись лица у моих наблюдателей, торжественно открыла коробок и вытащила длинную спичку. Показала её зрителям. А потом чиркнула о бок коробка и поднесла огонь к приготовленному хворосту.

Бумага весело вспыхнула. Через секунду занялись щепки и хворост. Повалил дымок.

– О-о-о! – хоровой восторг был мне как самое высокое признание.

Наблюдая, чтобы пламя не полыхало слишком сильно, я подкидывала палочки и щепки. Муторная часть началась.

Дон Тито, после недолгого брожения вокруг, попросил меня показать ему «сей чудной прибор». Я дал ему в руки коробок. Показала , как достать спичку и потом её зажечь. Выделила ему три спички на эксперименты.

Дон Николо, перестав изображать обычного зеваку, подскочил к дону Тито и они втроём, мальчишка тоже не остался в стороне, уничтожили все три спички. Одну за одной.

Дон Тито даже про тандыр подзабыл, так его увлекла новая забава.

Они приходили в дикий восторг, когда спичка вспыхивала, и очень сильно расстраивались, когда в руках оставалась кривая чёрная палочка.

После третьей сгоревшей спички, я отняла коробок. Было опасение, что если оставить им мой заветный коробок, то они пока всё не выжгут – не успокоятся.

Всё-таки, мужчины немного дети. Дай им новую игрушку и они будут рады до смерти.

Наконец, дон Тито вернул интерес к тандыру. Под моим чётким руководством, он стал подкладывать топливо. Дон Тито с сомнением посматривал на закопчённые стенки сосуда.

– А как тут хлеб печь? Всё же копотью поросло?

– Не торопитесь, дон Тито, – успокоила я его, – всё ещё будет.

Убедившись, что стенки и дно тандыра прогрелись и высохли, я приступила ко второму этапу. В ход пошли ветки потолще и обрезки досок. Дон Тито, увлёкшись, чуть не запорол весь обжиг. Благо, успела его вовремя остановить.

Он кинулся напихивать топливо под самую горловину кувшина, а так делать нельзя. Получив от меня нагоняй, гончар, с видом побитой собаки, отошёл в сторонку и горько наблюдал за моей работой.

Наконец, дрова прогорели и теперь только тихо дотлевали на импровизированном колоснике. Стенки тандыра побелели и стали пригодны для выпечки лепёшек. Копоть, которая так пугала дона Тито, вся выгорела. Теперь можно и крышкой накрывать.

– Вот и готово, – отряхивая руки, заключила я, – вы проделали превосходную работу, дон Тито. Можно делать второй экземпляр. Рабочий. Обжигать я его буду у себя.