Текст книги "Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)"
Автор книги: Тиро Томое
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
глава №20
Глава 20
После визита к Алэрико, встреча с гончарами прошла без сучка и задоринки.
Точнее – с одним гончаром.
Наконец, хоть кто-то из мастеровых не устраивал истерик и не ронял скупые, твёрдые, как булыжник, слова.
Выбирала я гончара по остаточному принципу.
Беглый осмотр ряда мастерских дал мне простой выбор. В первую очередь я отмела тех гончаров, кто изготавливал посудную мелочь. Сюда я отнесла мелкие кувшины, тарелки и прочие чашки – плошки.
Следующими отвалились мастера, специализирующиеся на изделиях средней формы – небольшие кувшины, горшки литров на пять и прочие ночные вазы.
Осталось три мастерских, где стояли кувшины прямо громадных размеров. В таких можно было хранить большие запасы воды, вина, зерна или солонины, если таковая имелась на острове.
Тут я понадеялась на волю случая, потому как сил на осознанный выбор почему-то не осталось.
Встала посредине улицы, закрыла глаза и воспользовалась детской считалкой.
– На золотом крыльце сидели. – я вытянула указательный палец и стала тыкать в три стороны, – мишки Гамми, Том и Джерри, Скрудж Мак-Дак и три утёнка. Выходи, ты будешь Понка!
Палец остановился и я открыла глаза, чтобы посмотреть, кто тут у меня будет Понкой.
Перст указующий смотрел на большую мастерскую, в которой, помимо простых сосудов, стояли и, приглянувшиеся мне, изящные кувшины. Они были подобны греческим амфорам. Такие же загадочно-неземные, двуручные и покрытые узорами. Покупать я их не планировала, в смету не укладывались, но полюбоваться мне никто не запретит.
– Что ж, жребий пал, – я улыбнулась и направила свои утомлённые стопы к выбранной мастерской.
Большой двор был накрыт высоким навесом, под которым плотными рядами выстроились стеллажи, набитые готовым к продаже товаром.
Я развернулась и осторожно, бочком-бочком, пошла между полок, стараясь ни за что не зацепиться и не грохнуть хрупкие творения. Как-то не очень хочется платить за то, что даже не использовал. Сомневаюсь я, что тут есть защита прав потребителей от случайных аварий в магазинах.
Инструкция моя упорно молчит, а узнавать на собственном опыте желания совершенно не возникает.
– Понаставят тут, – бурчала я, пыхтя, – не проберёшься.
Вдруг в просвете между гигантскими сосудами мелькнула чья-то вихрастая макушка. Она выглянула, исчезла, а потом снова появилась и метнулась вперёд.
Я остановилась и позвала:
– Эй, кто тут есть?
Послышался топот маленьких ног и передо мной выскочил рыжий лохматый мальчик лет десяти в запачканном глиной переднике. Он солидно поклонился, умудряясь легко поместится в промежутке между стеллажами, и сказал:
– Приветствую, светлая дона. Что ж ты сама пошла промеж товару. Надо было колокольчик тянуть возле ворот. Отец бы сам встретил.
– Э-эм, здравствуй мальчик, – я растерянно оглянулась назад, но так и не смогла вспомнить – было там какое-то подобие звонка или нет. Пожала плечами и спросила, – а можно как-то пройти в мастерскую? Хочу заказ сделать.
– Можно. Иди за мной. Только смотри, будь осторожней, а то…
Мальчишка не сказал что именно «а то», но решительно повернул направо и поманил меня за собою. Я пошла следом, стараясь не задевать полки, чтобы избежать пресловутого «а то».
Через несколько секунд мой рыжий поводырь остановился перед небольшой дверкой, толкнул её и сказал:
– Проходи, светлая дона. Отец там.
– А ты не пойдёшь?
– Нет. Мне товар осмотреть надо. Вечером отправка на материк. Следует подсчёт провести.
Только теперь я заметила, что мальчонка держал в руках плотный лист бумаги и уголёк. Бумагу покрывали какие-то цифры и закорючки, больше похожие на шифр.
– Иди, светлая донна. А мне работать надо.
Я кивнула и, сильно наклонившись, шагнула в дверной проём. Позади мгновенно захлопнулась дверь. Я выпрямилась и огляделась.
Узкая полоска двора была накрыта похожим навесом. Под стенками добротного кирпичного забора стояли большие, метр на метр, кадки, в которых высились горки разноцветной глины – белая, зелёная, голубая, красная. Как будто кто-то добавил красителя в привычную жёлтую глину и теперь разложил в рядок, чтобы соорудить на досуге радугу.
Возле одной из кадок стоял невысокий крепкий мужчина. Он протирал в руке глину и довольно покачивал головой.
– День добрый, – обратилась я к нему.
– О! – он обернулся, отряхнул руки и неторопливо направился ко мне. – добрый день, светлая донна. Чем могу служить?
Он смотрел на меня без малейшей тени удивления. Наверное, тут каждый второй не находит звонок, чтобы вызвать хозяина, а прётся через склад.
– Я хотела кое-что заказать у вас, – снова полезла в сумку и достала блокнот.
Но мастер подхватил меня под локоток и потянул вглубь двора, туда, где под раскидистым деревом в горшке, стоял небольшой столик и парочка плетёных стульев. Чуть дальше возвышалось двухэтажное строение, с мастерской на первом и жилым помещением на втором. Стены украшал знакомый мозаичный рисунок.
– В ногах правды нет, – мужчина слегка подтолкнул меня к стулу, а сам уселся на другой. – Дела лучше обсуждать не спеша, так можно лучше понять друг друга.
Дождавшись, пока я устроюсь на стуле, он громко крикнул:
– Софи, дорогая, принеси нам чего-нибудь выпить.
– Да, что вы дон…
– Тито. Моё имя Тито.
– Что вы, дон Тито, ничего не надо.
– Светлая дона, я хозяин, а вы гость. Мой долг угостить вас и выслушать вашу просьбу.
– Меня зовут Светлана, дон Тито.
– Очень польщён. – дон Тито слегка склонил голову.
В это время из мастерской показалась маленькая круглая женщина в тёмно синем платье и белом переднике. В руках она держала большой поднос, на котором стоял высокий тонкий кувшин, парочка кружек и плошка с фруктами.
Она мило улыбнулась, мигом расставила принесённое на стол и мгновенно скрылась в дверях мастерской.
Дон Тито щедро налил из кружек ароматную жидкость.
Я положила блокнот на стол, взяла предложенную чашку, принюхалась и с радостью обнаружила там напиток, который мне приглянулся в харчевне. Отхлебнула и поняла, что это именно то, чего мне не доставало в последние пару часов. Стул и любая освежающая жижа. Кажется, я вымоталась.
– Благодарю, дон Тито, – я поставила опустевшую кружку на стол, – кстати, вы не знаете, как этот напиток называется?
– Эсемпия. Этот напиток придумал его светлость Диего Орридо. Сам Император восхищался вкусом эсемпии.
– Какой у вас герцог, – я недовольно скривилась. Вот ведь зануда. Везде его следы. Надо же, он ещё и бармен. Как говорится, наш пострел везде поспел, – всемогущий.
– Он хороший правитель, – кратко заключил дон Тито, – так что вы хотели.
– Ах, да! Секунду. – Я раскрыла блокнот, вытащила журнальный лист с фотографиями и схемами, расправила его и положила перед доном Тито, – вот. Мне нужно, чтобы вы создали мне вот эти печи.
– О! какой интересный рисунок! – гончар взял в руки глянцевый лист, осторожно помял его краешек между пальцев, понюхал, и кажется лизнул, – чем это нарисовали? Тут такие яркие краски.
– Точно не знаю, – я на мгновение задумалась, – на специальных машинах, струйная печать обычно. Я просто не местная.
– А-а, вы оттуда, – дон Тито показал пальцем куда-то позади себя, – переселенка!
– Ну да, – я покивала головой, – вот, пытаюсь устроиться в вашем мире.
– Интересно. Нужно будет как-нибудь встретиться за чаркой вина и вы мне обязательно расскажете про ваш мир.
– Всенепременно.
– Так, что тут у нас? – дон Тито углубился в изучение фотографий, – ага, ага… понятно. Так… о!
– Вот ещё, дон Тито. Это мои наброски.
Я развернула блокнот и принялась объяснять, что мне нужно. Дон Тито слушал внимательно, иногда перемежая мои слова очень правильными и своевременными правками. Через пять минут обсуждений, я поняла свои ошибки в проекте. Через двадцать – увеличила размер печи на четверть. Через полчаса к тандыру приделали площадку с колёсиками, чтобы можно было его передвигать с места на место. Через час у меня был готовый проект, значительно усовершенствованный и доработанный.
Гончар загорелся моей идеей, попросил оставить журнальный листок и наброски из блокнота. Скрипя зубами, я согласилась, но потребовала у дона Тито клятвенных заверений, что мои бумаги не исчезнут в неизвестном направлении.
Гончар поклялся каким-то Великим Урро, нарисовал в воздухе круг и трижды сплюнул через плечо. Вид при этом он имел самый внушительный и серьёзный. Я, волей не волей, поверила и выдрала из блокнота листы с проектом. Передала в руки мастеру и с удивлением отметила, что он принял их с некоторым благоговением. Он всё повторял услышанное от меня слово «технологии» и задумчиво кивал своим мыслям.
Дон Тито пообещал изготовить первый вариант тандыра через три дня, а я, в свою очередь, заверила, что в назначенный срок явлюсь на первую проверку и покажу, как производить обжиг.
От этой мысли дон Тито пришёл в неописуемый восторг. Для него понятие обжиг вне магии просто не укладывался в привычные рамки. Я улыбнулась и пообещала всё показать и рассказать наглядно.
Распрощались мы довольные друг другом. Дон Тито вывел меня через неприметную калитку, раскланялся с доном Николо и скрылся в мастерской.
Я влезла в повозку, усталая, но довольная продуктивным днём, и попросила дона Николо гнать к старосте. Открытие пекарни откладывается минимум на десять дней. Но зато потом… ух, я и развернусь!
Повозка покачивалась, лошадка резво стучала по каменной дороге, а я улыбалась. По моему, мои планы начали, наконец, принимать очертания.
Правда, есть и побочный эффект. Я поселила на острове зачатки технологической революции, по крайней мере – заронила первые семена. А что из них произрастёт?... непременно узнаю!
Глава №21
Глава 21
Старосту мы перехватили прям по пути. Городской голова, загруженный кипой перевязанных толстой нитью бумаг, направлялся к рынку. Судя по его уныло свисающим усам, герцог добавил работёнки проштрафившимся чиновникам.
Я окликнула старосту.
Он обернулся, узнал меня и заулыбался.
Хм, как-то слишком сильно староста обрадовался, увидев меня, сидящую в повозке.
– Светлая дона! Как поживаете?
– Отлично, вашими молитвами. Как раз к вам направляюсь. Хочу предупредить вас, дорогой староста, что открытие моей точки немного откладывается по времени. Дней десять мне понадобится.
– Конечно, конечно, светлая дона. Как скажете. – кипа бумаг потихоньку стала сползать, норовя свалится на дорогу. Староста поднатужился и крепко схватил свою ношу. Его лицо от натуги приобрело какой-то нездоровый оттенок.
– Эм-м, может вас подбросить? – у меня появились опасения по поводу состояния здоровья бедного старосты. – Куда вам надо?
– На рынок, – староста, не дожидаясь повторного приглашения, полез в повозку. Кипа бумаг с тяжёлым стуком опустилась на пол, а сам староста, коротко поздоровавшись с извозчиком, уселся на скамью рядом со мной. Он отдышался, вытер пот, льющийся со лба, и сказал, – чуть-чуть не помер.
– Что ж вы, дорогой староста, себя не бережёте совсем? – поинтересовалась я, когда лошадка снова застучала копытами, – неужто нельзя было сразу извозчика вызвать?
– Так-то денежку надо платить. А я бесплатный, ногами дойти могу. – староста посмотрел на меня, как на ребёнка, не осознающего простых вещей.
– Ум-м, понятно. А лекари на острове имеются?
– Имеются, в количестве двух штук. Один, правда, больше по скотине домашней работает. Там роды у коровки принять, али овец от насморка спасти. Однако и по человеческому здоровью понимание тоже имеет. Я к нему обращаюсь по надобности. Мазь для спины приобрести, от простуды полечиться и так, по мелочи ещё. А тебе по какой надобности, дона Светлана? Прихворнула, что ли?
– Да я всё о вас беспокоюсь. Вы, если себя беречь не будете, экономить продолжите, то вам точно лекарь понадобится, – я окинула взглядом краснолицего старосту, – у вас удар от утомления может случиться. И там лекарем, что по скотине больше специализируется, уже не отделаетесь. И мазь от спины не спасёт.
– Дык, что то ты очень страшное говоришь, дона Светлана, – староста испуганно глянул на меня, – каркаешь вот. Накаркаешь болезнь какую.
Староста сплюнул через правое плечо, нарисовал тройной круг в воздухе, что-то прошептал неразборчиво, трижды сплюнул через левое плечо и несильно постучал кулаком по плешивой голове.
– Я не каркаю, а предупреждаю.
– Тьфу на тебя, светлая дона, – староста воинственно распушил длинные седые усы, – нельзя такие вещи вслух говорить. Сплюнь, чтоб беду отвести.
– Как знаете, дорогой староста. Но, как мне кажется, лучше поберечь своё здоровье, а не пару медяков.
– А я говорю – сплюнь, от греха подальше. – староста смотрел на меня сердито и всё время рисовал круг перед собой.
Эх! Ладно, так и быть сплюну и по дереву постучу. Бывают такие не сознательные граждане, что скорее поверят в проклятие, чем согласятся, что здоровье беречь надо, потому как возраст, нагрузки и жара страшнее любых чёрных наговоров.
Я трижды сплюнула через левое плечо и постучала по деревянному сиденью.
– Чтоб вы были здоровы и крепки, как молодец тридцати лет, – громко и от души провозгласила я, заканчивая ритуал.
–Так-то лучше, а то – удар хватит, лекарь понадобится, – староста облегчённо выдохнул и прекратил нарезать круги в воздухе своим правым перстом.
У него даже цвет лица изменился. Краснота спала и отечность. Надо же, как самовнушение влияет на самочувствие. Прямо наглядное действие эффекта плацебо.
– Куды тебе надо, староста? – вклинился в наше ритуальное лечение дон Николо.
– Дык, вон видишь строение ветхой наружности? – староста указал рукой на невзрачный домишко в два окна, от которого начинались лавки с зеленью, – От там останови. Бумаги надо оставить, а потом другие забрать.
– И опять пешком потащите? – с надеждой на правильный ответ, спросила я.
– Дык, конечно. – повозка остановилась у стены домишки. Староста довольно резво слез с повозки и легко подхватил кипу бумаг, – токмо, если вы назад не поедете и меня по пути не захватите.
– Нет, дорогой староста, – я вежливо улыбнулась, – нам не по пути. Домой мне надо. Дел ещё выше крыши.
– Ну, тады, бывайте. Благодарен очень за помощь.
Староста быстрым шагом удалился, словно отлично отдохнул в повозке за пяток минут.
– И чего халява да дармовщина с человеком-то делает. – проговорил задумчиво дон Николо, провожая старосту взглядом, – то полз, аки черепаха в густой траве, а то поскакал, словно резвый жеребец. Куды дальше, дона?
– Дальше? – я задумалась. Мастера найдены, заказы сделаны, кирпичи для печи обещал дон Тито подобрать, к старосте заехала, вроде всё. – Домой, наверное. Хотя… погоди, дон Николо. Я сбегаю, кой чего прикуплю. Обед надо приготовить.
– Иди, дона.
Я спрыгнула на дорогу и направилась к рядам с зеленью.
Ах, какая тут была зелень!
Сочные пучки развесистого укропа, ажурные листочки салата, кудрявые веточки петрушки, длинные перья зелёного лука, ароматные связки зелёного и фиолетового базилика, пряные нити чабреца-тимьяна…
Просто кулинарный рай какой-то!
Мне вдруг до изнеможения захотелось жареных пирожков с луком и яйцом. Прямо почувствовала вкус горячего, с пылу с жару, хрустящего пирожка внутри которого прячется ароматная начинка.
Желудок откликнулся на мои мечты радостной песней и громко заурчал.
Разве можно отказывать своему организму?
Решено, беру зелень, молоко, яиц и дрожжи надо найти. Да и муки прикуплю малость.
Через полчаса я накупила всё задуманное и добавила в корзинку жёлтую куриную тушку. К пирожкам очень нужен куриный суп с домашней лапшой и укропом. Или просто крепкий бульон с половинкой яйца. Нет, лучше лапшу.
Прямо до невозможности хочется обычной домашней еды.
Нагруженная корзинками с провиантом, я пробиралась к выходу. Уже виднелись лавки зеленщиков, а там маячила и повозка дона Николо.
Скоро дома буду, наготовлю еды, угощу своих работников, рекламку очередную сделаю. Пирожковую…
Внезапно, что-то заставило меня остановиться и замереть. Какое-то неприятное ощущение. Такое бывает, когда кто-то сверлит взглядом затылок. Ну, или когда насекомое какое залезло и ползает. От муравьёв чаще…брр! Гадость.
Я остановилась и опустила одну корзинку на землю, а потом подняла руку и потрогала затылок. Пальцы наткнулись на влажные от пота волосы, но насекомых не обнаружили. Ни муравьев, ни жучков, ни прочей насекомой сущности.
Так, это означает, что кто-то на меня пялится.
Я медленно повернула голову…но никого не обнаружила. Все мельтешили, суетились, временами пихали меня, стоящую посредине торгового прохода. Но! Никто не смотрел на меня пристально, все занимались своими делами.
Я поозиралась для порядку, но так и не нашла ничего подозрительного. Пожала плечами, подхватила корзинку и пошла дальше.
На всякий случай обернулась и… замерла на ходу. Мне на секунду показалось, что вдалеке, там, где толпилось больше всего народу, мелькнул чёрный камзол герцога. Присмотрелась, но так и не поняла, привиделось ли мне это или его светлость Диего Орридо и впрямь был на рынке.
– Это с усталости, – уговорила я себя, – мерещится всякое. Тебе отдохнуть надо, мать.
Я пожала плечами и пошла к повозке. Не оглядываясь.
*****
По приезду домой, я решила все дела с молочником, который терпеливо дожидался меня, сидя на кухне. Мы легко пришли к согласию в цене и количестве поставляемого молока, а также сливок и творога. Думаю, ватрушки тут тоже пойдут за милую душу.
Отпустив молочника, я решила заняться приготовлением обеда. Всё равно, дамы прекрасно справятся и без меня, а уж мешать их мужьям я даже и не планировала.
Алиска и Летта, весело переговариваясь, чистили сваренные вкрутую яйца. Я их привлекла для помощи на кухне, да и для простейшего обучения. Каждый человек должен владеть обычными навыками готовки, чтобы не остаться голодным. А получить их легче всего, если превратить обучение в лёгкую помощь.
Я краем уха слушала их болтовню, а сама занималась приготовлением бульона и тестом.
Разрубила курицу на куски, сложила в котелок, залила водой и поставила на плиту. Огненные саламандры радостно загорелись.
Отлила в небольшую кастрюльку молоко, и тоже отправила на плиту. Нужно его сделать тёплым.
В глубокую глиняную миску вылила остатки молока, добавила туда соль, немного сахара, и слила подогретое молоко. Размешала и потрогала кончиком пальца. Температура подходящая. Из корзинки со свежими покупками вытащила свёрток, завёрнутый в промасленную бумагу. В нём прятались три палочки дрожжей. Вынула одну, раскрошила в молоко и досыпала немного муки. Тщательно перемешала и оставила подходить.
В это время закипел котелок. Я приказала саламандрам ужаться до самого минимума. Вода моментально перестала булькать. Вот так-то, а то если так и продолжить варить, то бульон станет мутным и противным на вкус.
Сняла ложкой выступившую пену на бульоне. Достала ящик со специями и начала колдовать. Добавила в котелок несколько горошин чёрного и душистого перца, небольшую щепотку зиры, несколько желтых шариков горчицы. Отделила пару веточек петрушки и укропа, тщательно вымыла под проточной водой, кинула к курице. Очистила золотистую морковку и одну луковицу, ополоснула под водой и отправила в котелок. Оценила степень кипения, и немного прибавила огню. Саламандры послушно подняли языки пламени. В котелке тихонечко забулькало.
– Так и держите, – попросила я ящерок, а сама вернулась к тесту.
Опара нагло лезла вверх. Я аккуратно опустила её, перемешав деревянной вилкой. Разбила туда три яйца, снова перемешала и стала понемногу добавлять муку, перемешивая вилкой. Когда тесто стало густым, вытащила вилку, тщательно собрала с неё кусочки теста и вернула в чашку. Из горшочка взяла ложку топлённого масла, добавила в чашку и, периодически подсыпая муку, замесила мягкое тесто. Вымешивала до тех пор, пока оно не перестало прилипать к рукам и краям чашки. Аккуратно сформировала шар, накрыла чашку полотенцем и оставила подходить.
– Мы начистили, дона, – Алиска протянула мне глубокую тарелку, полную крепеньких белоснежных яиц.
– С ножом обращаться умеете?
– Да! – хором откликнулись девочки.
– Тогда вот, – я протянула им два небольших ножика и деревянные доски. – Сейчас покажу, как нужно порезать яйца для начинки.
Я ловко разрезало яйцо на половинки, а потом накрошила их кубиками. Девочки внимательно понаблюдали и принялись резво стучать ножами, превращая яйца в аккуратные кубики.
Понаблюдав за их работой некоторое время и убедившись, что девчонки прекрасно справляются, я стала нарезать длинные зелёные луковые перья.
Закончили мы одновременно. Я ссыпала нарезанный лук и яйца в глубокую миску, добавила соли и перца, а потом тщательно перемешала.
Тесто к этому времени уже норовило выскочить из чашки. Я присыпала стол мукой и выложила сбегающее тесто. Ножом разделила его на несколько кусков, скатала тонкие колбаски, а потом разрезала их на небольшие кусочки.
Вместе с девчонками, работая на редкость дружно, мы обмакнули каждый кусочек теста в муку, слегка придавливая при этом, и разложили на столе, прикрыв полотенцем.
После этого, я раздала девочкам ложки, придвинула к ним начинку и начала раскатывать кусочки теста, превращая их в круглые лепёшечки. Потом показала девочкам, сколько нужно положить начинки на каждую лепёшечку и как защипать края, чтобы получился аккуратный пирожок.
Девчонки, пыхтя и высовывая языки, старательно защипывали края, но сначала пирожки выходили у них кривоватыми. Я несколько раз поправила их работу, объясняя, что не нужно вытягивать пирожок в длину и пришлёпывать сверху, так что вскоре дело пошло бойчее.
Вскоре тесто и начинка закончились, зато на столе ровными рядами выстроилась целая армия аккуратных пирожков.
Я поставила на плиту тяжёлую сковороду, дождалась, пока она нагреется и налила золотистого, пахнувшего семечками, масла из кувшина. Подумала, и добавила к нему столовую ложку топлёного маслица.
Осторожно, стараясь, чтобы масло не брызнуло, я стала по одному укладывать пирожки на сковороду. Строго – вниз швом. Если положить иначе, то шов при жарке разойдётся, а из пирожка вывалится вся начинка и весь сок.
Когда бока пирожков зазолотились, я перевернула их на другую сторону.
Через пару минут сняла пирожки и отправила их на тарелку.
– Угощайтесь, – я придвинула тарелку изнемогающим от нетерпения девочкам, а сама продолжила жарить пирожки.
По кухне плыл аромат практически готового куриного бульона, с ним смешивался запах пирожков. Довольные девчонки с наслаждением уминали хрустящие пирожки и неразборчиво восхищались моим искусством.
Я, снимая третью порцию пирожков со сковороды, мечтала только об одном.
Упасть на кровать ничком и передохнуть.
Чего-то я вымоталась.
