Текст книги "Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава №18

Глава 18

– У тебя ж руки из одного места растут, а всё туда же «мастер»!

– Ты, светлая дона, этого оболтуса не слушай! Он ерунду несёт! Ты ж сам дерево берёшь сырое и потом вся конструкция волной идёт! У тебя и разбег в точности большой! Туда сантиметр, сюда три – а результат вкривь и вкось!

– Это кто оболтус? Это я дерево сырое беру? Это у меня разбег большой? Да ты ж сам мухлюешь. Куски склеиваешь между собой и втюхиваешь доверчивым людям, как цельную доску. Ещё и дерёшь по три шкуры? Ась? Скажешь не так?

– А хоть бы и так! Мой клей всё выдержит, и доска крепкая получается. И берут! И никто не жаловался! И цену я не ломлю врёшь ты всё. В моём деле главное творчество. Чтобы балясина была красивая да приметная, чтобы узор держал ровно путь, чтобы точность была. А клей этому не помеха! Клей да рубанок столяру как отцы родные!

– А чего жаловаться, когда себе дороже? Ты ж их так по матушке обложишь, что они бегут и не оглядываются! И не приметная твоя конструкция, а кривенькая! Потому мухлюешь при работе!

– А это уже поклёп! Сейчас городового позову!

– Зови-зови, жалобщик! Я, тады, старосту вызову. Ещё посмотрим, кто кого…

– А ты старостой-то не прикрывайся, я, ежели надо, до его светлости дойду!

– Всё! Ту-уше! – я вклинилась между двумя разгорячёнными мужчинами. Для полного счастья, мне тут как раз не хватает его светлости вкупе со всеми управленцами города. Боюсь, староста меня на костёр отправит, если по моей милости в очередной скандал вляпается. – Давайте все немного остынем.

Мужчины разошлись в стороны, но не остыли. Они бросали на друг друга гневные взгляды и редко переругивались. Лё скандаль грозил перерасти в отчаянное рукоприкладство. Вон, уже и зеваки собираются.

А ведь как всё начиналось. Замечательно начиналось. Без сучка и задоринки.

Приехали мы на улицу мастеровых. Дорога, кстати проходила и мимо синего дома, и апельсиновое дерево было и мостик. И даже городового встретили возле будки. Он доброжелательно раскланялся с нами и пожелал хорошего дня и удачи, узнав куда мы направляемся.

Сглазил, что ли?

Потому что удача начала от нас медленно уползать, стоило только въехать на Кирпичную улицу, на которой, собственно, и проживали все мастеровые Исола.

Оказалось, что я, дама далёкая от стройки и всего с ней связанного, заблуждалась на счёт общности профессий столяра и плотника.

Ни фига это не одно и то же.

Дон Николо смеялся до икоты, когда я заявила, что разницы нет. Отсмеявшись и кое-как успокоившись, извозчик попросил меня мастеровым так не говорить, а то «обидются» люто и работать со мной не захотят. Даже за двойную цену.

Он и пояснил мне, что плотники больше по строительству, а столяры мастера тонкой работы. Вот ежели сарай какой поставить, али дом сложить из брёвен и скамью простую сделать, то иди к плотнику.

А ежели напротив, желаешь изящную конструкцию, как столик или резную лесенку, то тут путь прямой к столяру.

Я почесала затылок, а потом поинтересовалась, почему плотник лестницу починить не может? Дон Николо хмыкнул и пояснил, что сделать то может, только грубая конструкция получится. Крепкая, но грубая.

Поразмыслив, я пришла к выводу, что брать надо обоих, пока дают. И столяра и плотника.

Один поставит крепкую лестницу, второй – украсит её резными перилами и балясинами.

Побродила между мастерскими, поспрашивала расценки, посмотрела на образцы работ мастеров.

Все столяры были плюс минус на одном уровне и с одинаковыми ценами. Но один, как раз тот, что сейчас отчаянно пыхтел на оппонента, выделялся.

Его работы обладали душой. Резьба не просто вилась по древесине, а словно прорастала из куска дерева. Она сплеталась с узором и становилась частью дерева. По моему скромному мнению, это явно говорит о профессионализме.

И расценки его, при всём мастерстве, были немного ниже, чем у остальных.

Я облапала пару десятков его изделий, искренне восхитилась и решила нанять мастера. Тем более, работы предстоит много. Окромя лестницы, мне ещё и двери делать, и окна восстанавливать и мебелишку кое-какую приобретать. В перспективе, конечно.

Тут же, не сходя с места, я устроила столяру небольшую проверку и показала ему мой набросок тыкача. На пальцах объяснила, что мне от него надо и для чего это изделие будет служить.

Столяр – дон Марко – подумал, прикинул, а потом предложил расположить колючки так, чтобы они образовывали определённый рисунок, узор то-бишь. Можно чтобы первая буква моего имени была, или цветок какой, а можно и знак поставить. Типа тавро, каким скотину метят.

Это здравое и коммерчески обоснованное предложение вызвало у меня бурю восторга и восхищение сообразительностью столяра. Вот сразу в нём была заметна творческая жилка. Надо брать!

Я тут же заказала у него два тыкача – один с рисунком в виде солнца, а второй с первой буквой моего имени. Буду делать лепёшки красиво.

Столяр принял заказ и пообещал исполнить его в течение дня. Я, обрадовавшись скорости работы, тут же вывалила на него своё предложение о ремонте лестницы. Точнее о создании новой. Нынешнюю по любому придётся утилизировать.

Дон Марко, практически не раздумывая, согласился.

Пока мы договаривались со столяром, к нему в мастерскую заглянул сосед. Соседа звали дон Блас и он, какое совпадение, оказался плотником.

Дон Марко отрекомендовал мне дона Бласа, как ответственного плотника. Его я уже видела, когда бродила по мастерским, поэтому предложила обоим донам поработать над восстановлением дома. По началу, плотник и столяр вели себя прилично и достойно, но в какой-то момент всё вышло наперекосяк.

Я даже и не поняла, из-за чего разгорелся спор и что они не поделили. Только стояли и мирно общались, а через минуту – вопли, оскорбления и клочки по закоулочкам.

Понаблюдав за спорящими мастерами, я решила вклиниться и теперь стояла между ними и не представляла, что со скандалистами делать.

Очень уж мне нравились работы дона Марко, и очень не хотелось терять сильного плотника, которого столяр посоветовал.

Но, видимо, придётся делать выбор. Мне результат нужен, а не склоки.

– Так, господа мои хорошие. Мне не понятен смысл вашего противостояния, но меня это и не волнует! Это раз. – я упёрла руки в боки и оглядела сердитых скандалистов. – Дальше. С вами, дон Марко, я готова ударить по рукам. Мне ваши работы по душе и я желаю, чтобы лестница была изготовлена именно вами. Кроме того, мне в дальнейшем понадобиться выполнить ещё много работы. И, в связи с этим, я хочу заключить с вами договор о долгосрочном сотрудничестве. Это два. Выбор помощника, я понимаю, что работы будет очень много для одного человека, оставляю за вами. Ваш ученик это будет или кто ещё, решать вам. Это три.

Пока мастера переваривали информацию, я немного подумала и добавила:

– На раздумье даю три минуты. Если отказываетесь, пойду дальше. Благо, мастеров тут ещё хватает. Без работников не останусь.

Начинаю операцию «Манипуляция». По-другому тут не выгорит, так и будут ругаться да обвинять друг друга во всех грехах.

Есть у меня подозрение, что это не первый и не последний скандал между мастерами. Выглядел он хоть и пугающе, но очень ненатурально. Наигранно как-то. Как будто супруги меж собой бранятся, но расходится и не думают, а ругаются так, просто. Чтобы жизнь разбавить и перчинки добавить в отношения. А после мирятся бурно.

Вот и эти – оба два – постояли понуро, да и сошлись меж собой. Стоят, на меня косятся и шепотом меж собой общаются.

Понятно с ними всё.

Согласятся, никуда не денутся. Они хоть и хорошие мастера, но только работы у них не так, чтобы много. Нет, небольшие заказы есть всегда, людям постоянно нужно то крышу подновить, то стульчик новый прикупить. Но объёмные, такие как мой, встречаются ой как не часто. С небольших заказов можно получить и небольшие прибытки. Без денег не останешься, да и не разгуляешься особо.

А моё предложение пахнет хорошими барышами.

Конкуренция на рынке большая, значит, каждый норовит себе хороший заказ урвать и цену сбить. Без мастеров не останусь, как не крути. Только услышат, что я предлагаю и сбегутся как мухи на го… на свежие удобрения. Ещё и цену сбивать будут.

И это мы все понимаем. И я, и столяр с плотником.

Только очень уж мне по душе пришлась искусная резка дона Марко.

Надеюсь, я не просчиталась и столяр сейчас согласится. Итак, пять, четыре, три… пора!

Я нетерпеливо притопнула ногой и пошла к повозке. Расчёт мой оказался верным.

– Стой, светлая дона, – тут же меня окликнул дон Марко, – ты не серчай на нас. Забылись мы что-то вот и набедокурили.

– Не серчай, светлая дона. – эхом откликнулся дон Блас, – мы это, прощения просим.

Я остановилась, типа раздумываю, а потом вернулась обратно. Вид напустила самый сердитый.

– Допустим, принимаю ваши извинения.

– Ты, дона, свои условия сказала. Я их принимаю. – дон Марко взглянул на плотника, – помощником вот его беру.

– Ой, мне это не подходит! – я так и знала, что столяр возьмёт в помощники дона Бласа. Прям жо… эм… мягким местом чуяла. – Вы там скандалить опять будете, может, и драться начнёте. А у меня дети и тонкая душевная организация. Нет, не пойдёт.

– Не начнём, дона. – хором заверили мастера.

– Ну, так и быть. Жду завтра поутру. Будем оценивать фронт работ.

Зеваки, с интересом наблюдающие за противостоянием, сразу начали расходиться. Драка отменилась, да и скандал тоже.

Вежливо распрощавшись с мастерами, я отчалила на поиски гончара. Надеюсь, с ним у меня проблем не возникнет

Теперь хоть стало понятно, почему столяры и плотники не сбились в гильдию. Потому что каждый одеяло на себя тянет.

Народная мудрость гласит – плотник топором думает, то есть все свои замыслы способен воплотить в жизнь с помощью своего верного инструмента. А эти с помощью топора все разговоры ведут, выясняя кто на свете всех милее. Неуступчивые они и капризные. Каждый себя лучшим считает и самым правильным. Как бараны, ей богу.

Глава №19

Глава 19

Дон Николо смотрел на меня через хитрый прищур и ехидно улыбался. Я остановилась возле лошадки и устало вздохнула.

– Что, светлая дона, умотали тебя наши мастеровые?

– Есть такое. Они все тут такие заполошные?

– Да, не, – протянул дон Николо, – каменщики, к примеру, суровые. Столяры да плотники они же с чем работают? С деревом мягким, гибким, вот и сами становятся мягкими, да чувствительными. А каменщики, те суровые, тяжёлые. Молчаливые чаще. Как камни. И труд у них тяжелый.

Суровые, значит.

Блинчики-оладушки! Я же про каменщиков позабыла. Прежде чем ставить мои чудо-печки, нужно облагородить площадку. Каменной плиткой выложить, основу под печь заложить, чтобы она не провалилась под собственной тяжестью.

Эх, дырявая голова!

– Дон Николо, а поехали к каменщикам. Мне они позарез нужны.

– Дык, за чем дело стало? Поихали. Седай, светлая дона.

Я влезла в повозку и облегчённо откинулась на спинку жёсткого сиденья. С одним делом из длинного списка на сегодня покончено. Осталось ещё тысяча и одно.

Уф! И чего я так несусь? Куда опоздать боюсь?

Можно же не торопясь, не спеша никуда, закрывать по одному делу в день, а потом прогуливаться, отдыхать. С Алиской больше времени проводить.

Можно, да нельзя.

Стоит остановится и всё начнёт сыпаться. И я начну. Потому что эта куча дел и деятельная суета, спасают меня от мыслей. От решительного осознания, что я вообще-то выпала из своего мира и впала в другой. Что вся моя жизнь как будто обнулилась. Что у меня теперь куча ответственности перед ребёнком. Что где-то на острове бродит герцог, волнующий меня до мурашек по коже и, одновременно, пугающий до дрожи.

А может это прекрасно, что жизнь началась с новой точки отсчёта? Теперь я, как младенец, чиста, но обладаю огромным багажом знаний и опытом. Я могу начать жизнь с самого начала, не совершая старых ошибок. Или совершая их, но осознанно, понимая, к чему они могут привести. И это уже не будет ошибкой, а будет новым опытом.

Сотни и сотни людей, мечтают начать жизнь с нуля, вернуться в собственное прошлое и исправить всё то, что помешало им радоваться жизни.

Мне выпал такой шанс. Пусть я не вернулась в прошлое, да, откровенно говоря, мне туда и не надо. Благодаря этому прошлому я стала той, какой сейчас являюсь. Я благодарна ушедшему и его урокам.

Мне же выпал шанс понять, чего именно я хочу и кем являюсь. А главное показать самой себе, на что я способна в новых обстоятельствах.

Этот мир мне и покажет, как хорошо я усвоила уроки жизни.

– Чего притихла, светлая дона?

Голос дона Николо выдернул меня из задумчивости.

– Да так, задумалась о своём, о женском.

– Бывает, – извозчик дёрнул поводья. Послушная лошадка мигом остановилась. – Доставил я тебя по адресу. Вон тот угловой дом, с каменным забором, как раз и есть мастерская нашего каменщика. Алэрико его кличут.

– Он у вас один на весь остров? – поинтересовалась я, вылезая из повозки.

– Один. В гильдию не вступил. Никому не подчиняется.

– А чего не вступил-то?

– Говорю же, суровые они, каменщики то-бишь. А Алэрико самый суровый. Повздорил он с гильдмастером каменщиков. Тот требовал, чтобы Алэрико переехал на материк и выполнял только те работы, которые закреплены в длинном списке. А Алэрико пояснил, что он так работать не желает и выгнал гильдмастера.

– И чего?

– Да, ничего. Бежал гильдмастер, и синяком себе путь освещал. Так быстро удалился от дома Алэрико, что только пятки сверкали и бубенцы на поясе весело бренчали.

– Суров.

– А то. – дон Николо подкрутил усы и закончил, – наш Алэрико называет себя вольным каменщиком и ни один материковый сыч подступиться к нему не могёт! Так-то, светлая дона.

– Интересный человек, – пробормотала я больше для себя, – ну, пойду, пожалуй.

– Иди, иди, дона. Благая Энаки тебе в помощь.

Буркнув «спасибо», я решительно направилась к дому каменщика. Что-то страшно мне стало от сурового описания Алэрико. Вдруг он и меня погонит от своей мастерской? И буду я бежать, сверкая пятками.

Еще и напутствие дона Николо как-то не взбодрило. Что ж, Благая Энаки мне в помощь, хоть я и не знаю, кто это такая.

Возле тяжелых ворот мастерской Алэрико решительность от меня трусливо сбежала.

Я потопталась, а потом аккуратно приоткрыла воротину и вошла внутрь.

В глубине двора высился каменный дом в два этажа.

На первом явно располагалась мастерская. Из распахнутых деревянных дверей, в которые мог поместиться небольшой слон, неслись громкие звуки. Что-то стучало и громыхало.

Второй этаж разительно отличался. По каменным стенам вилась мозаика, которая складывалась в изящный цветочный рисунок. В чистеньких окнах виднелись кружевные занавесочки и горшки с цветами. Немного не вязались они с той суровостью хозяина, которую так детально описывал дон Николо.

Двор от ворот до дверей в мастерскую был выложен разноцветной каменной плиткой. Сначала мне показалось, что рисунок хаотичен и ни к чему не приводит, но присмотревшись, я изменила своё мнение. Цветные плитки, сбегаясь к центру двора, рисовали изображение лилии.

Я залюбовалась и заходила по двору кругами, старательно обходя ровные стопки плиток, сложенных по обеим сторонам двора.

– Я то же такое хочу! – громко восхитилась я, оказавшись ровно на лилии в центре двора.

– Так за чем дело стало, светлая дона? Заказывай…

Громкий, тяжёлый бас вернул меня на землю. Я вздрогнула и обернулась.

На пороге мастерской, практически упираясь головой в притолоку дверного проёма, стоял здоровенный мужчина и вытирался полотенцем, которое выглядело в его руках как малюсенькая салфетка.

Он легко, как танцовщик, двинулся ко мне, поигрывая крепкими мускулами. Через секунду Алэрико уже был рядом и я смогла рассмотреть его.

Золотистые волосы, необычного медвяного оттенка, стянуты на затылке в хвост, но одна прядь выбивается и всё время норовит упасть на льдистые голубые глаза. Руки, перевитые жилами и вздувшимися ручейками вен. Крепкий торс, по которому стекают струйки пота от работы и жара солнечного дня, прикрыт толстым кожаным фартуком, спускающимся до самых колен. Плотные штаны прикрывают сильные ноги. Тяжёлые ботинки защищают от града осколков, которые неизбежны при работе с камнем.

Чтобы заглянуть дону Алэрико в глаза мне пришлось до хруста запрокинуть голову, и всё равно, росту недоставало.

Я приподнялась на носочки, чтобы казаться выше, и пискнула:

– Здрасьте…

– И тебе добрый день, светлая дона, – пробасил Алэрико и навис надо мной.

Я пискнула и отступила на шаг назад. От Алэрико веяло прохладой и мощью, как от скалы в летний полдень.

– Я хотела… – получилось хрипло и тихо. Да что со мной такое? Запугал меня дон Николо, а я теперь трясусь как осиновый лист. Я собралась, откашлялась и уверена произнесла. – Дон Алэрико, меня зовут Светлана, я хочу сделать вам большой заказ.

Так-то лучше, голос зазвучал привычно – чётко, уверенно, но без наглости.

Каменщик склонил голову на бок, как собака, разглядывая меня. Ухмыльнулся краем рта, и ответил:

– Что хочешь-то?

Слова Алэрико не просто вылетали изо рта, а как будто, падали тяжёлыми булыжниками вниз.

Дуп –слово, бум – другое.

– Много чего, – я порылась в недрах сумки, вытащила блокнот и ручку. Огляделась в поисках какого-нибудь стола, но наткнулась только на не очень высокую стопку каменных плит. – О, как раз годится. Пройдёмте, дон Алэрико.

Я подошла к плиткам, умастила блокнот, раскрыв его на чистом листке, и принялась рисовать. Дон Алэрико бесшумно подошёл следом за мной и заинтересованно уставился на моё кривое творчество.

Подробно объясняя, что я хочу и как вижу площадку, где будет стоять печь и почему место нужно дополнительно укрепить, я краем глаза следила за каменщиком. Он внимательно слушал мои слова, но при этом не проронил ни слова. Только время от времени вскидывал голову, убирая настырную прядь, лезущую в глаза.

Понимая, что не дождусь никакой реакции от этого булыжника, я перестала следить за ним и, всё больше увлекаясь, приняла расписывать, масштаб работы. Я уже не ограничивалась только площадкой под пекарню, а разошлась по всему сад. Мне до безумия захотелось выложить все старые дорожки заново, а кое-где проложить новые. Захлёбываясь от восторга и совсем забыв про время, я грезила узорами, рисунками из каменных плиток, показывала ладонями высоту бордюров и ширину дорожек.

Опомнившись, я развернула блокнот к каменщику и спросила:

– Приметесь за работу?

Алэрико бросил последний взгляд на мой рисунок, снова криво усмехнулся и, так и не произнеся ни слова, развернулся и неспешно вернулся в мастерскую.

– Это чего сейчас было, – растерянно пробормотала я себе под нос, рассматривая пустой двор, – это он меня сейчас послал далеко и надолго или что? А зачем я тут полчаса распиналась?

Подождав пару минут, я сложила блокнот и сунула его в сумку.

Меня душила досада напополам с обидой. Я ему, что клоун? Развлечения ради пришла? Суровый! Хам невоспитанный, вот кто он.

Я повесила сумку на плечо, сердито фыркнула, и решительно пересекла двор.

Я покажу этому хаму как пристало обращаться с женщиной. Я ему устрою сейчас, и не посмотрю, что он в два раза больше меня. Будет ещё бежать, звеня бубенцами!

– Дон Алэрико, – я шагнула в мастерскую и на секунду ослепла.

После яркого, залитого солнцем двора, полумрак мастерской воспринимался как тёмная ночь. Я прикрыла глаза, подождала пару секунд и снова открыла. Ко мне снова вернулась способность видеть. Я осмотрелась, и увидела, что дон Алэрико стоит возле груды каких-то камней и что-то сосредоточенно рассматривает. Он наклонился, взял в руки два разных осколка и снова задумался.

– Дон Алэрико, – я направилась к каменщику, желая выразить весь свой протест.

– Смотри, дона, – каменщик протянул мне осколок, который держал в правой руке, – вот такой плиткой можно вымостить и площадку, и дорожки в твоём саду. Этот камень пористый, но крепкий. Сквозь него вода сходить будет. И прямо в землю. Такая дорожка всегда сухой останется.

Что? Так он взялся за мой заказ!

Божечки-кошечки, а я хотела начистить ему морду лица и оскорбить всячески!

Как всегда, эмоции прут впереди разума. Ничему ты не учишься, дорогая Светочка, хотя сама себе обещала не наступать на старые грабли.

Я взяла из рук дона Алэрико камень. Он был тёплый и лёгкий, а если присмотреться, то в нём виднелись мелкие дырочки, как на пемзе, которой пятки чистят.

– А этот камень, – мастер протянул второй осколок, – в основу под печь сложим. Он крепкий. С ним тяжело работать, но для тебя, светлая дона, я постараюсь.

– Благодарю, дон Алэрико. А почему ради меня? – щеки заполыхали огнём от чего-то. Хорошо, что тут полумрак и не так заметно.

– От того, светлая дона, – пробасил дон Алэрико, – что люблю я, когда человек душой за своё дело болеет. Ради такого и потрудиться не жалко. Жди меня сегодня к вечеру. Приду замеры делать.