Текст книги "Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава №35

Глава 35

Белоснежные крупинки горкой оседали в большой миске. Медленно росла мучная гора. Я добавила в сито ещё пару чашек муки, просеяла и решила, что достаточно. В центре мучной горки сделала углубление.

В кувшин налила тёплой воды из расчёта два стакана на один килограмм муки. Всыпала туда соль – одна чайная ложка на килограмм муки – и тщательно перемешала, чтобы растворить все крупинки соли. Потом добавила дрожжи на глаз, потому как весов у меня нет, а на рынке я не догадалась взвесить местные палочки. Мой острый глаз подсказал, что палочка дрожжей вытягивает на тридцать-сорок грамм, а значит мне нужно примерно четыре штучки на шесть килограмм муки. Промесить бы это всё. Дома-то тестомес справлялся. Но где наша не пропадала! Справлюсь.

Дождалась пока дрожжи растворяться, ещё раз перемешала жидкость и начала вливать тоненькой струйкой в мучную горку. Получился вулканическое озеро, окружённое белоснежными горами. Полюбовавшись на творение своих рук, я влила в мутное озеро грамм сто пятьдесят масла. Смешала с жидкостью и начала месить тесто.

Аккуратно перемешивая жидкость с мукой, замесила тесто, выложила его из чашки на присыпанный мукой стол и начала вымешивать. Долго. Уже испарина выступила на лбу, руки заныли от напряжения, но я стойко продолжала свою работу до тех пор, пока тесто не стало гладким и приятным на ощупь.

Переложила его обратно в чашку, накрыла полотенцем и оставила расстаиваться. Тесто на лепёшки не ставят на опаре и не выстаивают слишком долго. Сорок минут – час и можно приступать к формовке.

Вымыла руки, умылась, смывая пот трудодней, и села передохнуть. Кажется, хватанула лишку. Наверное, стоило начать с меньшего объёма муки, но…всё жадность моя, да удаль лихая. Подкрадывалось сомнение – а смогу ли я в первый же день продать такое количество лепёшек? Всё-таки, непривычные местные к новому хлебу. Будут ли брать…

С моих шести килограмм муки получится, примерно, тридцать-тридцать пять лепёшек… может, стоило всё-таки в два раза меньше сырья брать?

Я вздохнула и пробубнила:

– Не дрейфить. Что не продам, то даром раздам. Как рекламу.

Скрипнула дверца шкафа и на кухню вывалился домовой. Он огляделся, увидел поникшую меня и проворчал:

– И чего тебе, светлая дона, не спится?

– Работу работаю, – буркнула я.

– Гляди-кось, – домовой прошлёпал к столу, запрыгнул на стул и приподнял полотенце, – тесту месит спозаранку. Куды тебе столько?

– Продам. Тебя накормлю…

– Меня это хорошо, – домовой опустил полотенце и уставился на меня, – помочь нужна?

– Да не помешала бы, только что ты можешь сделать? – окинула его критическим взглядом.

Домовой обиделся. Он шлёпнулся на попу, скрестил ручки на груди и надул щёки. Я посмотрела на сердитого маленького помощника. А ведь он совсем иначе выглядит, чем при первой нашей встрече. Румяный, причёсанный, в новенькой одёжке. Где только её раздобыл? В ателье «на той стороне реальности»?

Посерчав малость, домовой сдул щёки и как-то странно взглянул на меня. Прищурился, а потом засмеялся – как-будто камушки по полу посыпались – махнул на меня рукой и сказал:

– Иэх! Чегой-то на тебя сердюсь? Ты жеж чужеземная, порядков местных не знаешь. Тебе простительно. Да и благодарность у меня для тебя имеется. Ты дом мой восстанавливаешь, жизню в сад и девчонку эту рыжую вдохнула. Еду, вот, вкусную готовишь…не сердюсь я на тебя боле. Не сердюсь.

О как! Доброе слово и ежу приятно.

– Маленький хозяин доволен, значит? – я улыбнулась.

– А-то как же, – домовой спрыгнул со стула и важно выпрямился, – ты как иголочка – пришла и зачинила прореху. И всем легше стало.

– А как ты мне помочь можешь?

– А так. Чего ты хочешь?

– Продать все лепёшки, которые напеку.

– Вот и ладненько. Всё будет. – домовой открыл дверцу шкафа, оглянулся и произнёс, – про меня только не забудь. Мне одну штуку оставишь.

Я кивнула и домовой, многообещающе улыбнувшись, юркнул в свой дом.

Рассиживаться было некогда. Тесто уже начало свой подъём, а значит, пора протапливать тандыр.

Разожгла я его приготовленным с вечера хворостом. Эх, сюда бы гузапаю – высушенные стебли хлопка – было бы вообще супер! Пока хворост прогорал, вытерла новенький стол.

Ночью, когда мы с Алиской уже спать собирались, мои столяры-плотники с шумом ввалились во двор. Они привезли мне мой заказ – тяжёлый дубовый стол на крепких ногах. Шумя и отдуваясь, установили его на площадке.

Я рассыпалась в благодарностях. Стол был именно такой, как мне нужен. Без изысков, без украшений. Крепкий, гладко ошкуренный. Широкий, а по высоте как раз мне по пояс.

Дон Марко немного поворчал, что нет в нём эстетики. Зато дон Блас гордо отрапортовал, что не всегда красота требуется, иногда нужна только функциональность.

Предвидя зарождающийся скандал, я согласилась с обоими мастерами, рассчиталась за стол и выставила их в ночь.

Зато теперь радовалась расторопности мастеров.

На одной половине стола расстелила приготовленную с вечера чистую ткань, сложенную в несколько слоёв. Другую половину – присыпала мукой, положила скалку, нож и чекич. Рядышком примостила шумовку на длинной ручке и ковшик.

Вытащила из своих сокровенных запасов кунжут и чёрный тмин. Нарезала тонко несколько маленьких луковиц, промыла водой, удаляя лишнюю горечь. Разделила яйцо на желток и белок. В желток добавила немного молока и каплю растительного масла. Хорошенько сбила смесь, чтобы все ингредиенты перемешались.

В плошке развела воду с солью. Она мне понадобится позже, когда придёт пора закладывать лепёшки в тандыр.

Пока я занималась подготовкой рабочего места, тесто подошло. Я вынесла таз на улицу и начала разделку. Вышло тридцать три штуки. Одинаковые по размеру шарики теста выложила на ткань и прикрыла, оставила их отдохнуть на несколько минут.

Проверила тандыр. Топливо ещё горело, значит, успеваю.

Маленький шарик теста раскатала, серединку промяла тыкачом, смазала тесто приготовленной смесью и посыпала зёрнышками тмина. Я решила сделать часть лепёшек с тмином, часть с кунжутом, а часть – с луком. Разнообразие, так сказать.

Через полчаса, шарики закончились, зато на ткани гордо отдыхали тридцать три лепёшки.

Тандыр к этому времени прогорел, от него пыхало жаром и приятно тянуло дымком.

Я натянула енгича, подвинула ближе плошку солёной водой, взяла рапиду и начала закладывать тесто в тандыр.

Процесс одновременно прост и сложен. Требует собранности, внимания и скорости.

На рапиду кладётся лепёшка «лицом вниз», слегка смачивается солёной водой и резко прилепляется к раскалённой стенке тандыра. И так до тех пор, пока все лепёшки не окажутся внутри. Потом накрывается крышка и остаётся только ждать и молиться, что всё сделано правильно.

Тонкости есть во всём. Недостаточно протоплен тандыр –лепёшки отвалятся. Слишком сильно смочил тесто – лепёшки прилипнут намертво. Мало смочил – отвалятся. Хлопотное занятие, но вкусное и ароматное.

Я только закрепила все лепёшки и закрыла тандыр, а в утренней свежести уже витал аромат свежего хлеба, смешанный с неповторимым запахом дыма.

У меня потекли слюнки.

Как встала, так и начала работать, а во рту даже маковой росинки не было.

Ну, ничего. Скоро должен молочник прийти. Там уже и лепёшки подойдут. Вот и будет завтрак – горячая ароматная лепёшка и стакан свежайшего молока.

Я сглотнула слюни и начала прибираться. Лепёшки выпекаются быстро, поэтому надо заранее подготовить стол.

Вытерла его от муки, убрала лишнюю посуду, оставив только енгича, шумовку и ковшик. Они мне понадобятся, когда придёт время вытаскивать готовый продукт. Расстелила свежую ткань. Приготовила миску с тёплым молоком и растопленным маслом – для смазки готовых лепёшек. От этого аромат будет просто шикарным.

– А чем тут так вкусно пахнет? – растрёпанная Алиска медленно выползла из двери.

– Хлебом.

– Да? Но хлеб пахнет не так, – удивилась девочка.

– А мой пахнет именно так. Скоро увидишь его. Минут пять осталось.

Я вынесла большую плетённую корзину, постелила в неё кусок белой ткани. Сюда лягут лепёшки, укроются белым полотном, от пыли и уличного сора, и поедут на рынок. Продаваться.

Ох, только бы всё удалось!

– Пахнет, – Алиска шумно втянула воздух и нетерпеливо засучила ногами, – может уже пора, а?

– Пора, – согласилась с ней.

Натянула варежку, вооружилась ковшиком и шумовкой и начала атаку на тандыр.

Стоило только открыть крышку, как чудесный аромат свежеиспечённого хлеба усилился в разы.

– Ох! – восхитилась Алиска, – как пахнет!

Всё удалось! Лепёшки легко снимались шумовкой и падали в ковшик. Я выгружала их на ткань, раскладывала и смазывала молоком, смешанным с маслом.

Аромат вился, кружился и было просто невозможно ждать, когда лепёшки подстынут и появится молочник со свежей продукцией.

Выгрузив и смазав молоком последнюю лепёшку, я разломила её напополам и протянула Алиске.

– Пробуй и не забудь загадать желание.

– Спасибо! – Алиска вгрызлась в горячий хрусткий кусок и зажмурилась от удовольствия, – а зачем желание загадывать?

Вот ведь, иномирянка маленькая. Таких простых вещей не знает.

– Когда пробуешь новую еду всегда надо загадывать желание. Только ни кому не рассказывай, что именно загадала. Мы так в детстве делали.

– И сбывалось? – Алиска подозрительно глянула на меня и откусила ещё один кусочек.

– А-то как же, – немного слукавила я.

На самом деле, я не помню, сбывалось или нет. Но традиция была забавная. В детстве всё кажется веским и важным. А главное – волшебным.

– Загадала, – мечтательно улыбнулась Алиска и проглотила последний кусочек, – вкусно очень. А можно ещё?

– Выбирай.

– Хочу вот этот. С чёрными зёрнышками, – Алиска остановила выбор на лепёшке с чёрным тмином.

– Угу, – я выбрала самую румяную и протянула девочке.

В калитку гулко забарабанили.

– О, дон Николо. Вовремя.

Я побежала к воротам, отворять.

Там и в самом деле стоял дон Николо…но не один. Позади него столпилась целая куча народа. Незнакомого и сердитого. Они напряжённо глянули на меня и попытались спрятаться за спину извозчика. За доном Николо выстроилась неровная очередь, как в магазин телефонов, когда новый яблочный мобильник привозят.

Я вышла на улицу и затворила за собой калитку. Ничего непонятно, но очень неприятно. Зачем они тут? Чего хотят?

Что бы ни было – бороться буду до последнего.

– Утро доброе, светлая дона, – начал дон Николо.

– И вам, доброе, коль не шутите, дон Николо, – настороженно оглядела столпившихся людей.

– Тут такое дело, – извозчик оглянулся назад, а потом посмотрел на меня, – я тут людям про тебя порассказал. И они к тебе пришли. Это все жильцы нашенской улицы.

– И чего хотят жильцы? Кровушки свежей на завтрак?

– Дык, – дон Николо развёл руки в сторону, – хлебу твово. Уж битых полчаса на всю околицу пахнет. Вот мы и пришли. Я за главного, потому как мы уж почти родственники стали. Представлять их буду, а то сами они тебя побаиваются. Больно ты внушительная и самостоятельная.

Я моргнула. Дон Николо ждал. Ждали жильцы «нашенской улицы» и смотрели на меня голодными глазами, сглатывая слюни.

Так это покупатели, а не грозные мародёры? Я-то боялась, что не продам все лепёшки, а тут ещё и не хватит. Кажется, придётся сегодня ещё пару раз ставить тесто. Чувствую, конкуренцию местным пекарям я составила знатную! А ведь я ещё только разгон набираю.

Я широко улыбнулась и распахнула калитку:

– Входите, будем прямо из дому торговать. Зато всё пышущее жаром и свежайшее.

Глава №36

Глава 36

«Жильцы нашенской улицы» оказались большими любителями поесть горячего хлеба. Вмиг вынесли все мои лепёшки – едва успела долю маленького хозяина припрятать – и заказали ещё. А для надёжности выстроились под воротами в длинную бесформенную очередь в пятьдесят человек. Для порядку и расчёту – чтобы никто наглый раньше других не пролез за свеженькой выпечкой.

Даже мои мастера и работники с трудом прошли через жильцов. Завязалась небольшая склока, в ходе которой мои работящие помогаторы громко доказывали, что они вовсе не за хлебом без очереди ломятся, а мечтают попасть на свои рабочие места.

Пришлось вмешаться, утихомирить склоку и подтвердить слова работников. Входили мои мастера-помощники под подозрительными взглядами «жильцов нашенской улицы». Всё-таки не смогла я их окончательно убедить, что никто лепёшки вне очереди не получит.

Признаться, размер толпы под воротами вводил меня одновременно в тихий ужас и безумный восторг.

Ужас от того, что я не представляла себе, как справиться с таким замесом теста. На пятьдесят лепёшек нужно приготовить тесто из десяти килограмм муки. И этого хватит, только при условии, что каждый человек возьмёт только одну лепёшку. А люди в очереди планировали купить по две-три каждый!

Восторг же возникал от этого же великолепного развития событий – пятьдесят человек в первый же день, плюс те двадцать, кто с утра набежал!

Подвеска радостно со мной соглашалась и неистово пульсировала, вбирая в себя магические потоки и, кажется, мои чувства. Она начала немного искрить, временами вспыхивая яростным алым светом. Чтобы избежать лишних вопросов, я застегнула верхние пуговицы домашнего платья и засунула подвеску за шиворот. Камень сначала слегка возмутился – нагрелся на пару градусов – но потом смирился, остыл и продолжил пульсировать в такт биения моего сердца. Но к этому я давно уже привыкла, поэтому даже не приняла во внимание, а потом трудовыебудни окончательно вытеснили все мысли о подвеске.

На кону стоял злободневный вопрос – как приготовить тесто из тридцати килограммов муки?

После недолгих раздумий, решила разделить замес на два раза и призвать помощников. Выбор пал на разумную дону Миро и…на мускулистого дона Алэрико.

Дона Миро мне нужна была ещё и для эксперимента. Хотелось проверить, будет ли местная женщина негативно влиять на процесс приготовления еды вне магических помощников – огненных саламандр. Когда мы вместе готовили на кухне, в еде не чувствовалась отвратительная помойная нотка. Возможно, потому как мои ящерки имеют другую природу, нежели те, что живут сейчас в домах горожан.

Просто, после возникшего ажиотажа, родилась ещё одна идея. Бизнес-план, так сказать. Но обдумаю я его позже, когда проведу эксперимент.

Дон Николо говорил, что местные не стали готовить на огне потому как муторно и чаду много. А что если не только поэтому? Что если магическая ипостась острова и в этот процесс вмешалась, отняв часть вкуса и утянув за тонкую перегородку к маленьким хранителям, да духам-помощникам?

Ну, а дон Алэрико нужен мне для чисто утилитарных целей – месить тесто. Очень уж он мускулист и могуч! Мы скорее сопреем вместе с доной Миро, чем промесим столько теста, а Алэрико – эта мощная глыба – справится на раз.

Дона Миро согласилась сразу. Я пообещала ей пять лепёшек за помощь, поэтому она даже не раздумывала.

Алэрико, после моей путанной просьбы, замер на мгновение, а потом просто пошёл на кухню мыть руки. Всё-таки отвратительная у него привычка – ничего не говорить и не объяснять! Как будто энергию бережёт и не тратит на слова. А разве слова много её, в смысле энергии, забирают?

Втроём мы прекрасно справились.

Получив в помощь прекрасный тестомес-Алэрико, я решила использовать всю муку, что прикупила на неделю. В первый замес я пустила пятнадцать килограмм. Должно получиться семьдесят пять лепёшек. Возможно, этого хватит, но кто знает…

Алэрико вымесил первый таз теста и ушёл к своим любимым каменюкам. Мы с доной Миро в четыре руки очень быстро разделали лепёшки и напекли целый тандыр. Получилась на две больше, чем я планировала.

Едва мы вышли к воротам с двумя огромными корзинами, доверху набитыми лепёшками, как нас окружили и мгновенно расхватали наш ароматный товар. Я только успевала деньги в карман передника ссыпать. Когда корзины опустели, я с надеждой взглянула на людей – проверяя, всем ли досталось.

Но нет.

Не хватило! Алчущих взглядов было ещё много… кажется, очередь только выросла за те пару часов, что мы провозились.

Мы с доной Миро дружно застонали и уползли работать.

Дон Алэрико безмолвно намесил нам ещё один таз и поздравил с успехом. Я поблагодарила, а сама задумалась о новом тандыре. В мой максимальная закладка составила семьдесят восемь – восемьдесят лепёшек. А этого, как показала практика, мало. Надо делать гиганта на двести – триста штук. И искать постоянного тестомеса. Не может же дон Алэрико всё время мне помогать. У него и своя работа имеется.

А это значит, что бизнес придётся расширять преждевременно. Страшновато немного! Справлюсь ли?

К вечеру с ног валились все: девчонки, которые помогали делать ремонт в комнатах; мои работники и мастера;даже дон Алэрико. Наверное, общий фон сработал – суета и шум за калиткой; взмыленные мы с доной Миро.

Зато покупатели все были довольны. Последний замес теста и лепёшек хватило всем. Я подозревала, что человек десять, мчащиеся по направлению к нашему дому, не просто совершали пробежку во имя здоровья и Гермеса*, но стремились добраться до ароматных лепёшек и создать новую очередь. Однако, чтобы не мешать людям заботится о здоровье – а мучное всё-таки вредно для фигуры – я прокричала в глубину улицы, что на сегодня пекарня закрыта и захлопнула калитку.

Выдала доне Миро обещанные лепёшки и попросила, чтобы дон Николо съездил на рынок за мукой и прочими составляющими. Как-то быстро израсходовался мой рассчитанный на неделю запас.

Ушли мастера и работники. Дон Николо привёз заказанные ингредиенты, помог занести их на кухню и подарил маленький горшочек ароматного мёду. В благодарность за вкусный хлеб.

Утомившаяся Алиска слопала ещё одну лепёшку, обильно смазывая её маслом и мёдом, потом умылась и убрела спать.

Я приняла ванну, с наслаждением смыв с себя пыль, пот и усталость. А потом приготовила благодарность маленькому помощнику. Три лепёшки – по одной из каждой выпечки – чашечку мёда и большую кружку молока. Заслужил!

Сама вышла в ночную темень, уселась за новый стол, поставила лампу и принялась подсчитывать барыши.

Всего, за сегодня, я продала сто семьдесят пять лепёшек и заработала три золотых, шесть серебрянников и двадцать пять медяшек. Затраты составили четыре серебрянника и десять медяков. Плюс пять лепёшек доне Миро, три слопали сами и три досталось домовому. Получается, приготовили мы за сегодня сто восемьдесят шесть лепёшек. Недурно.

Я глянула на получившиеся цифры и взвизгнула от восторга! Отличный результат! Можно продолжать и даже приступать к расширению бизнеса. Тем более, скоро дон Тито освободится – печка уже практически готова.

И была ещё одна хорошая новость. При работе с живым огнём, местные женщины готовили так-же, как и я, а значит и следующий бизнес-план можно начинать обдумывать.

*********************************

Гермес* – древнегреческий бог третьего поколения. Покровитель торговли, ловкости, красноречия и атлетов. Его статуи стояли в гимназиумах и палестрах (спортивные школы Древней Греции, где занимались гимнастикой, борьбой, метанием дисков).

Глава №37

Глава 37

Три малюсенькие стопки денег важно поблёскивали в свете лампы. Мои первые, заработанные честным трудом, денежки в новом мире.

Нет, продажа трусиков и ювелирки это тоже заработок и приличный прибыток, но… вот эти монеты почему-то мне дороже. Наверное, играет роль эмоциональная подоплёка. Ювелирку я продала поспешно, будучи в растерянности и помутнённом сознании от внезапно изменившейся жизни и новой реальности. Бельё – уже вполне осознанно. Просто надоело ходить в неудобных панталонах, а хотелось привычного удобного нижнего белья. Ну, и деньги лишними не бывают, опять же.

Самой шить не вариант. Навыки ограничиваются простейшими стежками – назад иголкой – а реальные выкройки получаются просто ужас. Помню, как-то пыталась скроить себе ночную рубашку. Пыхтела, пот со лба вытирала, ползала по полу вокруг бумаги. И чертила, чертила, чертила… на выходе получилась детская распашонка. Люська долго ржала, когда я пыталась понять, почему размеры не удались.

В результате, она решительно выкинула мои выкройки и мы вместе зашли на один из маркетплейсов*. Выбрали себе интересные модели нижнего белья и оформили доставку. А красное винишко, которым мы проводили в последний путь мои швейные планы, надоумило нас заказать ещё и изящные полупрозрачные пеньюары.

И я не разу не пожалела. Бельё было великолепным, а пеньюар выше всяческих похвал. И с чего мне вообще тогда взбрела в голову идея собственноручного пошива ночнушки? Пряжей в голову ударило или эпидемия «сделай сам» атаковала? Не помню.

Но теперь я точно знаю, каждый должен заниматься тем, на что у него руки заточены.

У Розы – пышной кустодиевской дамы – руки заточены под создание красивой одежды.

У меня – под приготовление еды и прочих кулинарных премудростей.

И сейчас мои труды вознаграждены. И это жутко приятно.

Я ссыпала монеты в ладонь и позвенела ими, пересыпая из руки в руку.

– Я слышал, что тут появилась чудо-женщина, накормившая целую улицу хлебом, – позади раздался голос Диего.

Я взвизгнула от неожиданности и подкинула монеты в воздух. Они весело блеснули в свете лампы, подмигнули мне и рассыпались по полу звонким дождём.

Обернулась. Диего весело смеялся. В руках он держал красивый букет и высокую бутылку тёмного стекла.

– Ты зачем меня пугаешь? – возмутилась я, – и вообще, как ты тут оказался?

– Прости. – Диего наклонился и поцеловал меня, а потом протянул букет. Мелкие голубые цветы пахли ванилью и апельсином, – не удержался. Ты выглядела очень счастливой и забавной. Как ребёнок, которому подарили новую игрушку.

Я попыталась надуть губы – а чего он подглядывает в такой интимный момент? Может, я как злой Кощей над златом чахла? Но сердится не хотелось. Засмеялась, спрятала лицо в цветы, а потом спросила:

– За цветы спасибо и за комплимент тоже. Но всё-таки, как ты тут оказался? Калитка заперта.

– Разве есть препятствия для влюблённого мужчины, если он хочет увидеть любимую женщину? – его светлость коварно улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Посредине площадки возник изящный столик и два не менее изящных стула. Столик был покрыт белоснежной скатертью.

– Я хочу отметить твой маленький триумф, – Диего подал мне руку, а потом проводил к столику и придвинул стул, – для этого я специально распечатал свои запасы.

Снова щелчок пальцами – и на столе появились хрустальные бокалы на тонкой ножке, ваза с фруктами и канделябр с горящими свечами. В воздухе разлился лёгкий запах мёда и горных трав.

Диего продемонстрировал мне бутылку, разлил густой, кроваво-красный напиток по бокалам.

– Это вино называется «Кровь Дракона». Конкретно этой бутылке больше двух сотен лет, – Диего передвинул стул ближе ко мне, сел и поднял бокал, – попробуй.

Я положила букет на стол, взяла бокал, но пробовать не стала, а просто принюхалась. От тёмного напитка тянуло ароматом белых цветов – тех самых, с красной серединкой – свежескошенной травой, лимоном и персиком.

– Пахнет странно, но очень интересно. Не жалко открывать такую древность?

– Нет, – легко ответил Диего и поднял бокал вверх, – за тебя и за те ошибки, которые позволили нам встретиться.

– Пью с радостью, – я ехидно улыбнулась, – только монетки, которые расползлись по всей площадке, будешь сам собирать!

– Легко, – коварно ухмыльнулся Диего и щёлкнул пальцами.

Раздался звон и монетки сами собой влетели на стол, сложились в стопки и замерли.

– Готово.

– Теперь можно и выпить, хотя я предполагала увидеть тебя ползающим по земле и собирающим мои денежки, – довольно улыбнулась я.

– Какие у вас интересные фантазии, светлая дона, – обворожительно улыбнулся его светлость.

– Какие есть, – я осторожно пригубила вино, чтобы отвлечься от нахлынувших фантазий, совсем не связанных с собиранием рассыпавшихся денег.

Густой напиток неожиданно легко пился. И так же неожиданно ошеломлял вкусом. Вопреки аромату – довольно необычному для вина – на вкус оно было терпким, умеренно сладким и отдавало тонкими нотками корицы, спелым чёрным виноградом и …жарким солнцем.

– Очешуеть, – я закрыла глаза и с удовольствием ощутила, как по телу разливается приятное тепло.

– Что? – удивлённо спросил Диего.

– Очень вкусно, – пояснила я, и выпила весь бокал до дна.

И плевать, что дамы так себя не ведут, а важно цедят свой бокальчик.

Тепло хлынуло рекой, закрутило меня и обволокло воздушным покрывалом. Голова слегка закружилась. Расслабились напряжённые мышцы. Меня резко потянуло в сон. Сказалась усталость от беспокойного трудодня.

– Пьянящий напиток, – я мягко потянулась и положила голову на плечо его светлости.

Диего обнял меня. Я скорее почувствовала, чем услышала, его лёгкий смех.

– Пьянящий, – негромко сказал он, – ещё?

– Угу, буду не против. Оказывается, я жутко вымоталась за день.

– О, это не мудрено, – снова усмехнулся Диего и разлил вино по бокалам, – по городу ходят страшные слухи, что появилась чудесная волшебница, которая печёт хлеб в кувшине.

В кувшине?

– Это тандыр! – гордо заявила я и взяла предложенный бокал, – а не кувшин. И вообще, много они понимают. Привыкли ждать, когда магические существа всё за них сделают. Рабовладельцы, блин. А с огнём им, видишь ли, муторно возиться.

Диего снова рассмеялся.

– За тебя, – он поднял бокал, – и за твой нетрадиционный подход ко всему.

Я кивнула, принимая похвалу, опустошила бокал и снова опустила голову на плечо Диего. Было очень приятно сидеть вот так – в объятиях сильного мужчины, тянуть терпкое вино и ощущать прохладу вечера.

Подвеска жадно подхватила моё чувство и мягко засветилась, добавив красок ночи.

Я почувствовала, как герцог напрягся.

– Ты чего?

– Всё в порядке. Можешь рассказать, как ведёт себя камень все эти дни?

Как ведёт? Как радужный единорог – светится и пытается всем показаться. Наверное, хочет восторгов и восхищений.

– Нормально, – я зевнула и прикрыла глаза, удобно устроившись в объятьях Диего. Кажется, второй бокал был лишним, – жадно собирает энергию. Пульсирует, как сумасшедший. А сегодня, когда меня захлестнул ворох чувств, начал светиться и греться. А так вообще-то мирный он. Тёплый. Подстроился под моё сердце и теперь стучит вместе с ним.

Последние слова я прошептала сквозь зевоту. Было так хорошо, так расслабленно, что я впала в мягкую истому. Прижалась покрепче к его светлости, потёрлась щекой о жёсткую ткань камзола. Ощутила лёгкое прикосновение губ к волосам. Улыбнулась.

Вино…томный вечер…приятные объятия…

Диего что-то негромко начал говорить, но я его почти не понимала.

Вздохнула, отпуская на свободу все тревоги, занозы, душные дни, и я погрузилась в объятия Морфея.

*****************************

Маркетплейс – это торговая площадка, которая продаёт товары и/или услуги различных продавцов через интернет. Проще говоря, это онлайн-рынок. Все знакомые нам интернет магазины являются маркетплейсами. Слово пришло к нам из английского и переводится, как «рыночная площадь».