Текст книги "Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава № 16

Глава 16

Я сидела в ночной рубашке за обеденным столом и уныло ковыряла рисунок на скатерти. Тусклый свет лампы освещал отмытую до скрипа кухню, в распахнутые окна лились ночные песни сверчков, а я страдала.

Что такое не везёт и как с этим справиться?

Этим вопросом я задавалась последние полтора часа, после ухода моих великих помогаторов, и никак не могла найти ответ.

Обстоятельства складывались не самым лучшим образом.

Чтобы отблагодарить своих помощников и дать немного первоначальной рекламы, я приготовила отличные оладушки из молока, ставшим, по злой воле моего домового, простоквашей.

Оладушки удались на славу. Пышные, с хрустящим ободком они мгновенно исчезали с тарелки, едва я снимала их со сковороды.

За разговором во время ужина, я обмолвилась, что хочу заняться выпечкой хлеба другой формы. Пока я на пальцах объясняла донам и их мужьям форму хлеба, выяснилась одна неприятная деталь.

Печек, в привычном для меня понимании, тут не существовало.

То есть были печурки на которых готовили, нагревали воду и отапливали дома, в холодные зимние дни, но…Но! Засунуть в них что-то не представлялось возможным.

Они, как и любой магический артефакт, были напичканы магией и представляли собой цельную конструкцию, в которой нет дверок.

На мой вопрос о том, как же тогда происходит выпечка хлеба, доны пояснили, что на материке существует гильдия кузнецов, которая изготавливает специальные формы, сложной конструкции. В эти формы закладывают тесто, ставят на плиту, а дальше огненные саламандры сами делают всю работу.

Мне подумалось, что я могу заказать свои формы, о чём я тут же сообщила донам. Доны засмеялись, причём громче всех хохотал супруг доны Миро – дон Хуан. Именно он мне и пояснил, стандарт изготовления хлебных форм заверен на века и изменению не подлежит. Да и кузнецы не станут раскидываться магической энергией, чтобы удовлетворить потребность одной очень самоуверенной чужеземки.

Вскоре после этого мы закончили ужин и распрощались с помощниками, условившись встретиться завтра поутру. Отчаянно зевающую Алиску я отправила мыться, а потом спать. После, я прибрала остатки ужина, навела порядок, помылась сама, нацепила ночную рубашку и засела на кухне.

Вся полученная информация повергла меня в шок и погрузила в тёмные пучины меланхолии, а отдувалась ни в чём не повинная скатерть.

Обстоятельства, чёрт их побери!

Разве могу я, без пяти минут попаданка с довольно ограниченными средствами, бодаться с целой гильдией? Что я могу им предложить? Оладушков на обед? Или первые партии батонов?

Как ни крути, придётся или отказываться от своей затеи или принимать условия игры. В смысле, переходить на производство стандартных круглых булок.

Скучно, товарищи. Тут же нет полёта фантазии. Совсем нет. Только типичные круглые хлебцы.

Такие же, как и у всех.

А это значит, что нет конкуренции, а значит и большого спроса. И не факт, что у меня получится печь в этих их формах. Там же часть процесса остаётся за саламандрами, а кто может предсказать результат того, что сам не контролирует?

Может поэтому у местного хлеба столько частиц «не»? От того, что ляпают как на конвейере – шлёп кусок теста, а дальше Огненный Дух порешает.

–Печаль-печальная. – я тяжело вздохнула.

Скрипнула дверца шкафа и раздалось знакомое ворчание:

– Едите сами, а о бедном домовом и не вспоминаете. Стыда у вас нет.

Я подняла голову. Блинчики-оладушки, я ж совсем про домового забыла. Вёл он себя тихо. Ни разу не вылез, даже когда я его шкаф отмывала. Что странно, я его в шкафу и не нашла. Только пыль и грязную посуду.

Может шкаф это просто портал? Возможность переместиться с места на место?

– И тебе здравствуй, домашний хранитель.

– Да чего там, – отмахнулся домовой, – зови меня просто – хозяин!

Я засмеялась от наглости «хозяина», а тот, ничтоже сумняшеся, влез на стул и огляделся.

– Ну, ни чё так. Чистенько. – вынес домовой вердикт и положил маленькие ручки на стол, – корми меня, что ли. Или опять пакости ждёшь?

Я расхохоталась от его наглости, но поставила домовому тарелку с оладьями и налила кружку напитка, купленного в харчевне.

Настроение моё от развязного поведения гостя немного улучшилось. Я смотрела, как домовой с наслаждением уплетает ужин и с удивлением отметила, что он немного изменился.

Одёжка стала опрятнее, лохматые куделя на голове приобрели вид более ухоженный, да и весь он посвежел как-то.

– Хорошо выглядишь сегодня. – сделала я комплимент домовому.

– А то. – домовой проглотил очередной оладушек, – тяжко жить одному. Без надзору.

– И то верно, – согласилась я с ним и снова задумалась.

Кажется, выбора нет. Придётся взяться за изготовление хлеба привычным и стандартным для этого места путём.

– Спасибо тебе, светлая дона, за ужин, – довольный домовой откинулся на спинку стула, – уважила.

– Пожалуйста, хозяин, – я улыбнулась и слегка поклонилась.

– Эт ты какая! – восхитился домовой, – хозяйственная, деловая и готовишь отменно.

– Ага, – я грустно покивала, – деловая. Только неудачливая.

– Чё так?

– Хотела разнообразить местную кухню, но случайно узнала, что обстоятельства не позволят.

– Обстоятельства? – протянул домовой и спрыгнул на пол. – А ты посмотри на свою задачу с другого бока. Глядишь и увидишь чего.

– С какого бока? – удивилась я.

– А с любого, – домовой почесал затылок и закончил, – бывает, знаешь как? С одной стороны криво, а с другой ровно. Только ты смотришь, там где криво, а ровно не видишь. И сидишь страдаешь, жертва собственного зрения.

Домовой важно кивнул головой, прощаясь, и исчез в шкафу, словно его тут и не было. Только дверка протяжно скрипнула.

«Посмотри с другого бока»! Пф! Философ доморощенный, наглый, в количестве одного экземпляра. А чем я тут занимаюсь уже битых два часа? Просто так скатерть тираню? Или всё-таки выход ищу.

Что я могу поделать с тем, что обстоятельства так складываются?!

Обстоятельства … обстоятельства…

Поняла!

Я снова угодила в ловушку собственных мыслей! Ой, глупая женщина. В голове всплыли Люськины слова, которые она любила повторять мне, в те минуты, когда я впадала в меланхолию:

Не хочешь быть вечной жертвой обстоятельств, измени сами обстоятельства!

Нужно пойти другим путём. Если местный мир развивался при бесконечной поддержке магии, то я покажу им, как можно жить, надеясь только на руки и мозг.

Я изменю обстоятельства!

Меланхолию тут же сдуло в неизвестном направлении. Деятельная энергия наполнила меня под завязку. Я соскочила, подхватила лампу и помчалась в спальню.

Стараясь не разбудить Алиску, я тихонько приоткрыла дверь, оставила лампу на пороге, на цыпочках прокралась к шкафу и вытащила свою сумку. Прокралась обратно, притворила дверь и вернулась в кухню

После недолгого поиска в недрах сумки было обнаружено то, что нужно – пухлый блокнот и ручка.

Этот блокнот, больше похожий на томик «Войны и Мира» – по объёму, а не по содержанию – моя заветная палочка-выручалочка. Много лет я записываю туда рецепты, вставляю листочки с задумками, вкладываю листы из журналов с новинками бытовой техники или новыми технологиями. Да, я по старинке почитываю журналы. Люблю, знаете ли, шелест бумаги и запах типографской краски. Почитывала…

Я распахнула блокнот и пролистала его, разыскивая нужную мне вкладку и запись. И нашла!

Яркий журнальный лист, сложенный несколько раз, и две блокнотные странички, исписанные мелким забористым подчерком.

Моя мечта и план максимум, который я собиралась реализовать у себя на даче. Уже даже мастера нашла. И материалы закупила, только вот исполнить задуманное не успела. Сюда попала.

Стоят теперь мои кирпичики, накрытые строительной плёнкой, и мокнут под дождями.

И почему-то жальче всего было денег, которые я потратила на покупку кирпича и прочего нужного.

Странно как-то. Вроде всё утраченное стоило пожалеть, а я страдаю о каких-то бумажках, а не об утраченной жизни.

Ну, да ладно. Хватит страдать о том, что сейчас недостижимо. Подумаем о том, что нужно сделать теперь.

Я развернула журнальный лист и вгляделась в мою прелесть.

Да-а! это определённо выход. Печников тут, разумеется, нет. Но! Тут изготавливают кувшины и выкладывают стены из кирпича, а значит, я найду умельцев для своей задумки.

Задумка у меня самая простая. Построить в саду печь и поставить тандыр.

И обойтись можно малой кровью.

Самый лучший вариант – это печь типа помпейской. В принципе, тот же тандыр, только горизонтальный и с трубой. Кирпичи и кувшин большого размера найти, надеюсь, не составит труда.

В такой печке, она чем-то похожа на обрезанную русскую печь, можно печь и батоны, и булки, и пироги. Тандыр тоже превосходен. Знаю рецепты превосходных лепёшек – обучилась на стажировке в одной жаркой стране ближнего зарубежья, где отъелась на плове и ароматных персиках, а какая там парварда*! Лепёшками тоже можно наполнить рынок. И составить мощную конкуренцию местным торговкам.

Я накидала план ближайших работ, прикинула сроки выполнения и решила передвинуть начало трудовой пекарской деятельности. Поиск нужного материала и нормального мастера, который сможет понять, чего я от него хочу, изготовление печей, прожарка и просушка – всё это требует времени.

Потом нужно будет раздобыть дров – покрупнее для печи и мелкий хворост для тандыра.

В роли противня можно использовать местные разновидности подносов – они как раз подходят. И края у них загнутые. Заказывать не хочу. Зачем напрягать гильдию кузнецов, если они напрягаться не хотят?

Повозиться придётся с тыкачом, или как правильно его называют – «чекич». Это такая деревяшка, утыканная толстыми короткими иглами, которой на лепёшках создают красивый узор. Без чекича и лепёшка не лепёшка.

Думаю, и этот вопрос можно решить, если найти хорошего плотника. Он сможет натыкать десяток гвоздей в деревянный пестик. Тем более, я объясню, как и что делать.

Теперь я знаю, что обстоятельства я создаю сама.

Довольная, я захлопнула блокнот, подхватила фонарь и отправилась спать.

Завтра новый день, наполненный созидательной деятельностью! Люська бы мной гордилась!

Эх, как она там справляется, подруга моя?

*******

ПАРВАРДА – тип сладости, которую изготавливают в Узбекистане. Конфеты в виде белых (иногда цветных) подушечек.

Глава №17

Глава 17

Солнце ещё только позолотило край неба, а я уже носилась по саду. Выбирала место, где поставлю печь. Хотелось бы ближе к кухне, чтобы не таскаться далеко с приготовленными к выпечки хлебами да пирогами.

Такое место вскоре обнаружилось. Как раз под окнами кухни.

Ровная площадка, поросшая высоченной травой и лишённая хоть сколько-то значимой растительности. Ни тебе деревьев, ни тебе цветов.

Я измерила площадку шагами. Выходило примерно шесть метров, плюс-минус метр, во все стороны.

Если убрать траву, выложить площадку каменной плиткой, то получится то, что нужно. Вот только выход далековато. Вокруг дома обходить придётся.

Хотя…

Я подошла к кухонному окну и заглянула внутрь. Кажется, есть идея.

Вернулась в дом, прошла на кухню и выглянула на площадку.

Ага.

Если разобрать окно и кусок стены под ним, то можно получить прекрасный выход к печам. А чтобы дом не выстужался в зимние холода, поставить сюда дверь. С замком. Обязательно нужны какие-то запоры, чтобы никто не влез или зимнем ветром не распахнуло дверь.

Пока я бегала по саду в поисках места, утро уже вступило в свои права.

Сонная Алиска выползла из комнаты и, даже не умывшись, потребовала завтрака. Я решила накормить её молочной лапшой.

Поставила на плиту небольшую кастрюльку с водой, пусть закипит. Рядом поставила кастрюльку с молоком, наказав саламандрам сильно не полыхать, чтобы молоко не сбежало.

В чашку вбила одно яйцо, добавила щепотку соли, хорошенько всё взболтала, а потом насыпала муки и замесила крутое тесто. Дала ему отлежаться пару минут и раскатала тонкий пласт. Положила его на разделочную доску и поставила на подоконник, чтобы тесто слегка обветрилось. Пообсохло, как говаривала моя бабушка.

Свежий втер быстро сделал своё дело. Я скатала тесто в плотный рулончик, а потом нарезала на тонкие полоски. Тут и вода как раз вскипела.

Кинула лапшу в воду, чтобы обварилась и лишняя мука сошла. В закипающее молоко добавила щепотку соли и ложку сахара. Хорошенько перемешала. Откинула на сито лапшу, чтобы сошла вся вода, а потом аккуратно переложила её в тихо булькающее молоко.

Через пять минут лапша из моего детства была готова.

Я разлила её по тарелкам, добавила небольшой кусочек топлённого масла и придвинула Алиске.

– Фу! – скривилась девочка, – это чего? Кипячёное молоко?

Блин! Она же говорила про молоко с пенкой!

– Алиска, – важно начала я, – это суп. Молочный…

– Из кипячёного молока…

– Ты сначала попробуй, а потом кривись. Знаешь, иногда вкусы со временем меняются. Как давно ты пила кипячёное молоко?

Алиска задумалась на секунду, а потом выдала:

– Когда мне пять лет было. Я болела. Горлом. Мама мне грела молоко и добавляла туда масло и мёд. Брр! Жуткая гадость.

– Так это сто лет назад было. Попробуй. Не понравится – там есть холодные оладья. А я люблю такую лапшу.

Я замолчала и стала есть, краем глаза поглядывая на Алиску.

Девочка сначала надула щёки, но глядя на то, как я уминаю свой суп, взяла ложку. Поковырялась в тарелке, понюхала суп, зачерпнула на кончик ложки длинную макаронину и немого молока, снова понюхала и, смирившись, отправила в рот. Пережевала. Задумалась. А потом принялась черпать полной ложкой и отправлять в рот. Через несколько минут тарелка перед Алиской стояла пустая, а сама она сыто улыбалась.

– Вкусно!

– А то. – улыбнулась я, убирая за собой посуду.

Алиска подскочила, схватила свою тарелку, отнесла её в раковину и отпихнула меня от мойки:

– Иди дона. Я сама сейчас быстро всё помою. Я уже большенькая.

– Мой, большенькая, – я потрепала её по голове, – я пойду постели приберу.

– А я уже всё прибрала. Ты отдохни, дона. Делов ещё у нас много.

Алиска сказала это так по взрослому, что я только и смогла, что покорно кивнуть. Уселась за стол и вытащила свой блокнот. Нужно было кое-что ещё прикинуть.

За расчётами и размышлениями, я не заметила хода времени, пока в калитку гулко не забарабанили. Я хотела открыть калитку, но не успела даже встать со стула, когда Алиска, уже умытая, причёсанная и одетая в скромное домашнее платье, помчалась по дому, крича на ходу:

– Я открою, дона!

Какая она стала. Хозяйственная.

Через несколько секунд послышались голоса, смех Алиски и на кухню вошли мои помощники. Сегодня их было больше. К ним присоединились дона Мари и её супруг дон Мика.

Закончив с приветствиями, гости разделились. Дамы отправились расчищать сад, а их мужья разбирать остатки завалов в огромном холле. Летта с Алиской, хохоча и развлекаясь, помчались вслед за женщинами.

Ой, чую, сегодня они понадёргают из земли всё что нужно и не нужно! Ну и пусть. Зато Алиска ожила и стала похожа на обычного ребёнка, а не на маленького взрослого, обременённого заботами и постоянным выживанием.

Я надеялась, что вывоз хлама сегодня закончится. Уже были видны три двери, и практически освободился проход к лестнице, ведущей на второй этаж.

К сожалению, лестница представляла собой весьма печальное зрелище. Первые ступени были начисто разломаны, а в остальных зияли мощные просветы. По деревянным перилам змеились трещины. А кое-где виднелись идеально высверленные дыры, словно кто-то игрался, испытывая новенькую дрель.

Только это не дрель была, а толстенькие мохнатые шмели-плотники.

Сталкивалась я с ними у себя на даче. Я тогда только её купила и делала ремонт. Шмели прогрызли в досках и балках на чердаке ходы и наваяли там свои гнёзда. Пришлось менять поеденную часть досок, что влетело мне в незапланированную копеечку и в кучу мороки. Мастер, которого я наняла, утешил меня тем, что трудолюбивые шмели не добрались до стоек и я вообще вовремя увидела проблему. Ещё не известно, как бы себя повела крыша зимой, когда на неё навалило бы снега.

Потом, когда я рассматривала снятые рабочими доски, то поразилась, насколько шмели хорошо работают. Крепкая на вид деревяшка легко разламывалась на куски от малейшего усилия. Внутри она была похожа на швейцарский сыр «Эмменталь» – сплошные дыры и тонкие перегородки.

Так что, как бы мне не терпелось попасть на второй этаж, от этой затеи стоит временно отказаться. Сначала придётся нанять плотника, который полностью заменит лестницу.

Я отозвала дона Хуана в сторону и поинтересовалась наличием на Исоле плотников, каменщиков и гончаров. Терзали меня смутные подозрения, что и тут меня может ждать подвох. Какие-нибудь гильдии камнетёсов, живущие на материке и блюдущие нормы по типу и виду кувшинов и применению кирпича.

Почему-то инструкция от старосты, свод законов и положений, вбитых в мою несчастную голову, упорно молчала и не бумкала внезапным озарением.

Сломалась, что ли?

Дон Хуан заверил меня, что и плотники, и каменщики, и гончары в изобилии имеются на острове. И никаких ограничений в их работе нет, потому как в гильдии они не собирались, а значит и правилами не ограничены.

На мой вопрос, отчего так, ведь их много, да и мастерство очень востребованное. Дон Хуан рассмеялся и ответил, что договориться не смогли о старшинстве и важности. Каждый тянул одеяло на себя и требовал главенство, как в самой гильдии, так и в табели о рангах. Каждый хотел был Гильдмастером, потому как владел тайнами мастерства, несравнимыми с навыками прочих других. Так и рассыпалась надежда на содружество.

Я конечно для вида попечалилась такому разброду и шатанию, но в душе обрадовалась. С отдельным человеком договориться проще, чем бодаться с сообществом, у которого есть свод нерушимых законов и правил. А раз они между собой конкурируют нещадно, значит, и подобрать нужного мастера, да скинуть цену за работу, будет в разы проще.

Как говорится, разделяй и властвуй!

Что ж, пока мне везёт.

Выяснив, где сейчас дон Николо и наказав Алиске, чтобы впустила молочника, если я не обернусь к его приходу, я решила отправиться на поиски мастера.

Привела себя в порядок – стянула волосы в высокий хвост, переоделась в другое скромное платье – проверила наличие золотых в сумке и блокнота со своими намётками будущей пекарни. Попрощалась и помчалась тиранить дона Николо.

Без его резвой лошадки я и до вечера не управлюсь. Тем более, где расположены мастерские, я пока не знаю, а дон Хуан так путанно объяснил, что где-то есть целый квартал с мастеровыми, что я окончательно запуталась.

Звучало его объяснение как в сказке. Пойди туда, не знаю куда, там ещё дом синий, где живёт дон Эмилио, который женат на доне Камилле, от его дома будет поворот, там растёт апельсиновое дерево, за ним стоит будка городового, у него спроси, куда идти дальше, он тебе путь укажет, а там мостик и точно мимо не пройдёшь.

Пф! Голова кругом.

Лучше сесть в повозку к дону Николо и пусть лошадка везёт по дороге из жёлтого кирпича навстречу мечте.

К дому извозчика я подошла вовремя. Он как раз вывел лошадку со двора, а теперь, склонившись, проверял упряжь.

– Утро доброе, дон Николо! – громко и радостно я поздоровалась с ним.

– Эть! – он присел от неожиданности, а потом медленно обернулся. Увидев мою сияющую физиономию, дон Николо скривился, словно отведал лимона, и вяло произнёс, – и тебе доброе утро, дона. И чего не спится в такую рань?

– Да какая это рань? – я развела руки в сторону, показывая всем своим видом, что уже не рань, а самая натуральная позднь, – уже и солнце давно поднялось, и люди вон работают. Да и ваши дети давно пришли.

– А от меня чего хочешь? – извозчик с досадой пнул деревянное колесо своей повозки, замаскировав своё действие заботой о её состоянии.

– Так нанять вас хочу. Ненадолго, до обеда.

– А-а, – протянул извозчик.

– Дон Николо, клянусь, сегодня я не буду тиранить вас своими вопросами.

– Прям таки и не станешь? – недоверчиво прищурился извозчик.

– Ну только если самую малость, – примирительно ответила я.

– Йэх! – извозчик махнул рукой, – седай уже.

Я влезла в повозку и уселась подобней.

– Куды сегодня? Опять к старосте?

– И к нему тоже, но после дел. Сначала нам надо проехать к мастерским. Столяр или плотник нужен, кирпичных дел мастер, гончар ещё.

– Эк ты разгулялась, светлая дона, – одобрительно покивал головой извозчик и влез на облучок. – Поихали, что ли.

Дон Николо тронул поводья и лошадка тронулась в путь.

Я пялилась в затылок дона Николо и не могла понять одну вещь. Чего ему так не нравятся мои вопросы? Всё ж в первое наше знакомство сам дон Николо тараторил без умолку, а теперь сердится на меня, что я много говорю.

Или таксисты лишь тогда получают удовольствие от разговора, когда сами говорят, а пассажир изнывает от ненужного диалога, который постепенно превращается в длинный и пространный монолог?

Загадка, однако.