Текст книги "Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава №40

Глава 40

Это ещё кто? Нахальный, как кот, учуявший сливки.

– В смысле «не регистрировала»? Я всё давно оформила… – я остановила сама себя, – а, ты, собственно кто такой? Или, думаешь, если папку под мышку взял, то сразу начальник? Документы покажи, для начала. С какого перепугу я должна перед тобой отчитываться?

Очередь возмущённо зароптала. Черноволосый ещё сильнее заулыбался, переложил папку под другую руку и выкатил грудь колесом.

Что-то в нём было неуловимо знакомое. Какие-то привычны-узнаваемые ухватки, мимика, взгляд… откуда я могу его знать?

– Чего ухмыляешься и сбиваешь рабочий процесс? Я сейчас старосту позову!

При слове «староста» очередь снова что-то дружно забормотала, а черноволосый засиял, как новенький золотой. Он гордо поднял голову, выпятил подбородок и стал кокетливо поводить плечами, хитро поглядывая на меня.

– Я принёс бумаги, староста, – распихивая очередь, вылез пыльный Филиппе с пачкой бумаг в руках.

С момента нашей последней встречи он стал ещё более пыльным, пожухлым и канцелярским. А его нос покрылся несмываемым чернильным пятном.

И тут до меня дошло.

Староста!

Челюсть моя брямкнула.

Ёбушки-воробушки! Так вот о чём говорил Диего. Моя жизненная сила полностью обновила пронырливого старосту!

– Староста? – всё ещё сомневаясь, я подошла к черноволосому, протянула руку и потыкала в крепкие розовые щёки.

Староста засмеялся в голос.

– Не признали, светлая дона?

– Да как вас признаешь, уважаемый староста? Вы же в половину моложе выглядеть стали! – хорошо, что не пожелала ему стать таким же прытким, как в десять лет.

Человек бы должности лишился.

– Да, я такой, – довольно улыбнулся староста, – а это всё хорошее питание и микстура от кашля. Вот как начал её пить, так и стал молодеть.

Ага, микстура. «Микстура» чуть на тот свет не отправилась, после неосознанного и нечаянного колдовства.

Очередь заволновалась. Послышались отдельный выкрики:

– Поделись рецептом…

– Где микстуру брал…

– Корень молокаи твоя микстура…

Староста побагровел, надулся, как индюк, повернулся к очереди и выпалил:

– А зубы мне тоже молокая вырастила? А?

И оскалился, выставив на свет превосходные зубы.

Очередь ахнула.

– Пойдёмте, староста, – я нежно, но крепко подхватила старосту под ручку и повлекла в дом, от греха подальше. – Ребят, сами справитесь?

– Конечно, дона Света, – ответил Вито и повернулся к очереди, – подходи народ. Свежий хлеб! Новый сорт! Кто хочет попробовать новинку от нашей кудесницы?

В его руках блеснул острый нож. Вито жестами взаправдашнего волшебника подкинул батон, ловко его поймал и мгновенно нарезал на куски. Очередь моментально позабыла о старосте и его зубах.

Вот и славненько! А то, чего доброго, староста ещё и моё пожелание вспомнит. Люди, свято верящие, что я волшебница, мгновенно свяжут меня с внезапным омоложением старосты. И тогда мне каюк.

Нафиг, нафиг! Пусть лучше новый хлеб пробуют.

Я увела старосту и Филиппе на кухню, усадила за стол, поставила перед каждым по кружке эсемпии, положила тёплую лепёшку и придвинула вазочку с мёдом.

Сама устроилась напротив.

Староста положил на стол свою папку, отломил кусок лепёшки, щедро смазал мёдом и откусил. Прожевал, зажмурился от удовольствия, и повторил. Филиппе вяло жевал хлеб, запивая эсемпией, и по его лицу было непонятно – нравится ему или нет.

– Так что вас привело сюда, дорогой староста? – дождавшись, пока староста наестся, задала я волнующий меня вопрос.

– Дык, светлая дона, бумаги принёс. – он протянул мне пачку листов, которые приволок Филиппе, – тут ваши все документы. Надлежит в порядке всё держать. Хочу пояснить за ваш налоговый статус .

О! пояснить это хорошо. Инструкции совсем работать перестали, так что я понятия не имею, что там по налогам. Помню, что платить их надо, но как? Сама всё собиралась съездить, но сил и времени совершенно не хватает.

– Вы, светлая дона, как новый житель подлежите совершенно свободной торговле в течение трёх месяцев. Потом вы будете выплачивать ежемесячный налог в размере восьми процентов от выручки. Ещё вам следует получить знак мастера и вывеску с меткой.

– А где и как получить знак?

– Да я уже всё сделал, – оскалился староста.

Он раскрыл свою папку, вытащил оттуда плотный лист, блеснувший молочной белизной, и протянул мне.

– Это знак мастера, – пояснил староста. – Вот на основании этого знака, вы сделаете себе вывеску и повесите на ворота. Чтобы каждый проходящий видел, кто тута проживать изволит.

Толстый лист приятно холодил пальцы. Наощупь он был похож на пластик – гладкий, глянцевый. Но это была именно бумага. Там даже тонкие вкрапления каких-то нитей виднелись.

– Это специальный документ, – пояснил староста, – он имеет свои отличительные знаки…вот смотрите – полосы, тоненькие ниточки, и вот эту картиночку…вы листочек-то поверните к свету…ага, вот этим боком.

Я послушно рассматривала все признаки качества знака, а потом слегка повернула лист и увидела едва заметный рисунок . Он шёл прямо по центру знака – две руки, тянущиеся сквозь пространство навстречу друг другу. Ещё мгновение – и они соприкоснуться кончиками пальцев.

– Интересно, – хмыкнула я и повертела лист, разглядывая знакомый рисунок.

Изображение поразительно напоминало лого одной марки неубиваемого телефона. Но ещё больше – фреску Микеланджело «Сотворение Адама». Точнее тот её фрагмент, где Создатель протягивает руку к человеку.

Странное совпадение.

Мыслеформы сами расползаются по мирам? Повторяются, пересекаются идеи. Как бы да. Много схожего я встретила на Исоле.

А может, люди просачиваются между тонкими стенками соседних миров и приносят свои идеи. Понасочилось же сюда куча народу. Какая-то часть людей с Исола утекла неведомо куда…

Неужели, и у нас на Земле были и есть попаданцы? Хотя, чему удивляться. Не единичный же это момент. Если есть сейчас, значит были и раньше.

Вон, если взглянуть на идеи и наброски да Винчи, то сразу станет понятно, что неместный он. По крайней мере – из будущего точно. Ну, какие вертолёты в пятнадцатом веке? А великий Леонардо изобретал. Пусть и дендрофекальным методом – лепил из того, что было – но изобретал. Да, они были вялым прообразом нынешних вертолётов, но откуда-то то он брал эти идеи в то время, когда летали только птицы. Точно – попаданец.

Значит, я и вправду могу вернуться домой…

Хочу ли я этого теперь? Дом…всё знакомое, привычное. Дочка, Люська, любимая работа. Жизнь, какая-никакая.

Я невидяще уставилась в листок и отчётливо поняла.

Домой я не хочу. Совсем. Мне и здесь хорошо.

Нет, повидаться, привести в порядок все дела, расставить точки над «И» и всё.

Может это и эгоистично. Но! Я всю жизнь думала только о других. Все их желания были для меня на первом месте. И теперь, я вкусила новой жизни. Свободной. Я сейчас исхожу из собственных хотелок, мечтаний, желаний.

Да, сложно. Да, устаю.

НО! Мне никогда не было так хорошо, как сейчас.

Рядом Алиска – моё рыжее солнышко. Ожившая, радостная, смешливая, заботливая.

Моё дело – знакомое, но другое. В нём больше свободы, творчества. Размах уже сейчас ощущается. Да я систему сломала своими печами! Это ли не повод для гордости?

Новые знакомые и практически уже друзья – они немного иные, чем те, что остались дома. Искреннее, добродушнее, смелее.

И, конечно, Диего. С ним я снова стала чувствовать, что я женщина, а не приложение к плите. Пусть и очень почётное приложение – шеф-повар всей нашей с Люськой сети кафешек.

Да даже домовой и лукавый Амико – разве я встречу дома такое?

Нет.

– Чего задумалась, светлая дона? – голос старосты вырвал меня из паутины мыслей.

Я положила лист на стол и расцвела счастливой улыбкой.

– Да, так. Радуюсь, дорогой староста. Нравится мне у вас.

– Это хорошо. – покивал староста, вытянул очередную бумагу и протянул мне, – вот с энтим ознакомьтесь. А потом и оформим всё до конца.

Оформление затянулось надолго. Оказалось, что в папке старосты пряталось ещё много бумаг, связанных с получением знака мастера. Уже и мои помощники приволокли пустые корзины, и Алиска пару раз забегала на кухню, а мы всё писали, читали, подписывали.

Спустя час староста сложил все бумаги обратно в папку. Поздравил меня с успешным делом, раскланялся и удалился, прихватив безучастного Филиппе.

Зато у меня появился собственный знак качества.

Вито отчитался об успешной продаже. Заявил, что батоны пошли на ура. В очереди чуть драка не возникла, так все хотели первыми заполучить новый сорт хлеба.

– Ёлки-моталки, – ужаснулась я, – как вы справились?

Вито загадочно улыбнулся, а дона Миро ласково на него посмотрела.

– Ох, дона Света, – хихикнула она, – наш Вито устроил торги, за право первыми получить батон.

– В смысле?

– Я выставил батоны на аукцион! – торжественным шёпотом заявил Вито, – они сделали половину нашей дневной выручки.

Половину? Это же громадные деньги!

– И кто такой богатый, что решил расплатиться за хлеб золотом? – восхищённо оглядела я гордого Вито.

– Ох, дона Света. Вы просто плохо знаете людей, – снисходительно улыбнулся Вито, – очень многие готовы выложить круглую сумму, чтобы гордо заявлять – я первый стал обладателем вожделенного продукта! А все остальные так и останутся вторыми. Вот на этом я и сыграл.

– Ну, Вито, – похлопала я в ладоши, – заслуживаешь премию. Внеочередную.

– Это, конечно, спасибо, светлая дона. – Вито притворно вздохнул, – только вам придётся в три раза больше батонов к вечеру сделать.

– Это ещё почему?

– Потому что, я их уже продал. Правда не за золото, а за серебро.

– Спекулянт! – я запустила в Вито полотенце.

Естественно промазала.

– И не отрицаю этого! – соскочил Вито со стула и спрятался за смеющуюся дону Миро.

Как спрятался? Слегка прикрыл живот и грудь. Рост и габариты Вито можно было спрятать только за шкафом. И за Алэрико ещё.

Ну, как на него можно сердится? Всё-таки такую кассу сегодня сделал.

– Пошли, спекулянт. Будешь учиться батоны делать. – я поднялась со стула, – дона Миро. Вы мне тоже понадобитесь.

– Конечно, – просто ответила она.

Работа это хорошо, только руки отмыть надо. Чернилами все пальцы измазала. Я прошла к раковине и тщательно намылила руки. Настроение было хоть куда, всё удаётся. Всё получается.

Чистая вода смыла синеватую пену. Я вытерла руки, подхватила медный таз впечатляющих размеров и скомандовала:

– Вперёд, моя верная армия! Нас ждут великие свершения!

Моя армия дружно засмеялась и вышла на улицу. Я шагнула следом.

– Дона Света! – Алиска забежала на кухню и нерешительно уставилась на меня.

Я остановилась. Девочка опустила голову, закусила губу и замолчала.

В душе ёкнуло. Она же не первый раз забегает сюда. Только отвлекать меня постеснялась.

Я бросила таз на стол. По кухне разнёсся погребальный звон. Подлетела к Алиске.

– Что случилось? – тревожно принялась ощупывать руки-ноги девочки, – где болит? Кто обидел?

Глава №41

Глава 41

Алиска дёрнулась и хихикнула.

– Отпусти, дона, щекотно. Со мной всё в порядке. Ничего не болит, никто не обидел.

Я выпрямилась и внимательно посмотрела на Алиску. Она смущённо улыбалась.

– Тогда что случилось?

– Я попросить хотела, – девочка потупила взгляд, а потом негромко сказала, – у меня день рождения через два дня… я хотела попросить подарок… куклу. Там в городе…она очень красивая. Можно, дона Света?

Ёшки-матрёшки! День рождения! Алиска же говорила, ещё тогда, когда мы только дом отмывать взялись. Неужели уже месяц прошёл? Уму непостижимо.

– Если нельзя, то я всё пойму, – голос Алиски стал совсем тихим, – ты и так много сделала для меня. Комнату вон, кормишь и поишь, одежды накупила.

Я непонимающе уставилась на девочку.

– Почему нельзя? Можно. Я просто пыталась понять, куда целый месяц делся. Ведь только недавно начали дом ремонтировать, а уже месяц прошёл.

Как-то выпало меня из головы, что дети играют с игрушками. Всё Алиске набрала, а про кукол забыла. Разумность и рачительность девочки ввели меня в заблуждение. Почему-то я решила, что Алиска слишком взрослая для игр в куклы.

Опустилась рядом с Алиской на корточки, заглянула ей в глаза.

– Давай мы устроим настоящий праздник. Позовём гостей, накроем шикарный стол. Наймём музыкантов. Будут танцы, угощение, подарки и веселье. Как ты на это смотришь?

Алиска удивлённо распахнула глаза.

– Правда, дона? Ты не шутишь?

– Ни капли. Так что, согласна?

– А твоя работа?

– А что работа? У меня вон какие помощники. Справимся. А праздник вечером устроим, когда жара спадёт.

Алиска на секунду прикрыла глаза, задумалась о чём-то. Даже дышать перестала. Моргнула, а потом широко улыбнулась и запрыгала на месте.

– Да! Я согласная, дона. Праздник в мою честь!

Она кинулась ко мне. Крепко обняла. Я покачнулась и чуть не упала. Всё-таки правильно сидеть на корточках могут только гопники, а я не гопник ни разу.

– Тише, тише, детка, – я с трудом удержалась от падения, – ты меня уронишь сейчас.

– Ой, дона, прости, – хихикнула Алиска и разжала объятия.

Она протянула мне руку и помогла подняться.

– Значит, решено? – спросила я.

– Ага, – кивнула Алиска, – а можно я не только Летту приглашу?

– Можно. Только выдай мне полный список своих гостей до завтрашнего полудня. Потом на рынок поедем, мне нужно прикупить сырьё для пекарни, заодно и за продуктами заедем. Нужно знать на какое количество гостей угощение готовить.

– Хорошо, дона, – согласилась Алиска, – ну, я пошла?

– Беги, а я работать.

Взметнулись рыжие кудри и девочка умчалась на улицу. Через секунду раздались радостные вопли.

– У меня будет настоящий праздник!

Покачала головой, взяла таз и вышла следом. Алиска уже улепётывала по дорожке. Через несколько мгновений она скрылась из глаз. Потом звякнул засов на калитке.

– Побежала докладывать всей улице, – добродушно усмехнулась дона Миро. – Ох, и наприглашает она народу.

– Ничего, справлюсь, – успокоила я дону Миро.

– Я помогу, – вклинился Вито, – люблю праздники.

– Договорились. – согласилась я, – ладно, за работу. А то деньги уже взяли, а товара ещё нет.

– Зато деньги есть, – расплылся в довольной улыбке Вито.

– Это, мой юный друг, называется мошенничество, – назидательно погрозила ему пальцем, – а у нас репутация честной фирмы.

– Нет, светлая дона, – возразил Вито, – это называется аванс.

– Демагог это называется, —буркнула я, понимая, что помощника не переспорить.

– А что это означает?

– Это, мой дорогой Вито, – я брямкнула таз на стол, – означает болтун. И ты у нас натуральный демагог.

– Я честный пекарь! – как-то ненатурально возмутился Вито.

– Вот и пошли печь хлеб, честный ты наш, – согласилась я с ним.

И работа закипела.

Мы месили, расстаивали, пекли… полыхал жар от печей, полыхало неистовое солнце, словно и в него подкинули дров. Мы обливались потом, руки дрожали от напряжения, но заказ, проданный хвастливым Вито, был готов вовремя.

Загруженные до отказа корзины с лепёшками и хрусткими батонами, выставили на прилавок. Оставив Вито разбираться с покупателями, мы с доной Миро отправились наводить порядок на рабочем месте. Там был такой бардак, словно Мамай прошёлся.

Минут через сорок появился Вито. Он сложил стопку пустых корзин на стол и устало опустился на стул.

– Не, чёго-то я сегодня палку перегнул, – вытер пот со лба Вито, – но зато, дорогие мои доны, у нас великолепная выручка.

– Выручка это хорошо, – я подозрительно уставилась на помощника, – признавайся, паразит, сколько несуществующих батонов продал?

– Клянусь Великим Урро! – искренне возмутился Вито, – ни одного, светлая дона!

– Ой, ли? – не поверила я ему.

– Ну, если только десяток…

– Вито!

– Да, ладно, ладно. Тридцать два батона. И всё.

– Ты меня до кондратия доведёшь, – вздохнула я.

– До чего?

– До смерти от утомления. Ладно, только чтобы это было в последний раз. Завтра сбор на час раньше. Иначе не успеем.

– Могу остаться ночевать у печей, – просиял Вито, – чтобы пораньше начать.

Ага, только тебя здесь не хватало. Вот его светлость удивится.

– Иди уже. Дома ночевать будешь. От работы кони дохнут. – я повернулась к доне Миро, – и вам тоже пора. Отдохните, как следует. Завтра предстоит сложный день.

– Я больше Вито одного за прилавком не оставлю. Иначе он и нас продаст, оглянуться не успеем, – беззлобно проворчала дона Миро, – пошли уже, спекулянт.

Вито запротестовал, громко возмущаясь, что его старания не ценят. Но дона Миро, не слушая протестов, увлекла его за собой.

Оставшись одна, я разобрала корзины. Вытряхнула из них крошки. Приготовила на завтра топливо. Перевернула отмытые тазы, расставленные для обтекания. Проверила запасы – м-да, стараниями Вито запасы истощились. Ну, да ладно. Всё равно завтра собиралась докупать сырьё.

На кухне меня ждал букет цветов от Диего. И записка. Его светлость сегодня появиться не сможет. Занят-с. Я огорчилась. Признаться, привыкла засыпать в его крепких объятиях. И чувствовать сквозь сон его лёгкий поцелуй, когда Диего покидает мою комнату до рассвета.

Вскоре с улицы пришла Алиска. Счастливая и чумазая. Я отправила её отмываться, а сама принялась готовить ужин.

Отварила несколько картошин – целиком – смазала маслом и посыпала хрусткой зеленью укропа. Тонкие полоски мяса слегка отбила, а потом обжарила на горячем масле до приятного золотистого оттенка. Сверху бросила нарезанный соломкой лук. Добавила соли, перца и немного растёртых зёрен кориандра. Довела лук до золотистого состояния и сняла с огня. Вынула пару ломтиков мяса и скормила саламандрам. По кухне разнёсся неповторимый аромат шашлыка.

– Хм, как-нибудь мясо на углях надо будет приготовить, – пробормотала я себе под нос.

Выложила картошку на тарелку, поставила на стол. Рядом примостила горячую сковородку с мясом.

– Умм! Как вкусно пахнет!

На кухню зашла накупанная Алиска и уселась за стол.

– Ага, давай ужинать.

Уговаривать не пришлось. Уминая ужин, Алиска начала рассказывать, сколько друзей собирается позвать. Мелькали имена. Знакомые – Летта, Аника, Салина. Но незнакомых было больше – Виена, Лионна, Мора, Аллэ…всех и не упомнить сразу.

Получалось, что в гости к Алиске придёт, по меньшей мере, пятнадцать человек. Я прикинула размах празднества и на всякий случай прибавила ещё пять человек. Кто его знает, может младшие братья-сёстры увяжутся следом. Пусть еды и угощений будет немного больше. Что не съедят, то с собой заберут.

Закончив с ужином, мы прибрали за собой и, отчаянно зевающая, Алиска ушла спать.

Я поднялась к себе в комнату за свежим бельём и халатом. Невыносимо хотелось смыть с себя пот и усталость всего дня. Открыла шкаф.. и взгляд мой упал на кружевной комплект от Розы. Хм-м, а почему бы и да! И халатик вот этот – невесомый. Хоть на ночь глядя нарядиться, а то с этой работой я всё больше в сереньком платьишке да с бесконечно собранными в плотную дульку волосами.

Заодно и примерю это кружевное безобразие. А то всё руки не доходят.

Как следует отмывшись в горячей ванне, я вытерлась насухо. Расчесала волосы и позволила им свободно струиться по плечам. Надела кружева от Розы и посмотрела в зеркало. Очаровательно! Никогда не думала, что нижнее бельё может смотреться не хуже любого вечернего наряда. Кружевное великолепие нежным шёлком обхватило мои сдобные объёмы и стало второй кожей. Я совершенно не чувствовала швов или врезающихся лямок. Нет, всё село идеально! А загадочное мерцание подвески только подчёркивало великолепие белья.

Зря столько лет экономила на себе, обходясь обыкновенными комплектами из массмаркета.

Жаль, похвастаться некому.

Накинула халатик – даже пояс не стала завязывать – и неспешно поднялась на второй этаж.

Проверила Алиску. Девочка крепко спала, завернувшись в одеяло и выставив одну ногу на волю. Надо же, даже бабайки подкроватной не боится. Смелая, мелочь. Я осторожно затворила дверь и пошла в свою спальню.

Что ж, попробую уснуть без поцелуев Диего.

В комнате было душновато. Я распахнула окно и раздвинула шторы. Сразу повеяло свежестью – томной ночной прохладой южной ночи. Потянулась, глядя в ночную темень и одним движением скинула халатик на пол. Свежесть ночи приятно охладила разгорячённую дневным жаром кожу.

– Смотрел бы вечность, – бархатистый баритон заставил меня вскрикнуть и обернуться.

Диего стоял прислонившись к дверному косяку. Он был в чёрных штанах и лёгкой белоснежной рубашке, расстёгнутой до середины груди. Я почувствовала, как у меня от чего-то запылали щёки. Взглянула в глаза Диего и поняла, что тону. Столько в его глазах было восхищения и неприкрытого желания.

– Ты же сказал, что не придёшь сегодня, – пролепетала я.

– Освободился раньше, – в бархате голоса появились хрипловатые нотки.

Я улыбнулась.

– Когда ты так улыбаешься, я теряю голову, – Диего медленно пошёл ко мне.

Я сделала пару встречных шагов и оказалась совсем близко.

– Теряй.

Сильные пальцы скользнули по моей руке, коснулись плеча…опустились ниже, повторяя изгиб моего тела…

– Уже, – хриплый шёпот заставил прикусить губу и застонать.

Мятный поцелуй спрятал мой стон… а ночь окутала истомой.