Текст книги "Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава №10

Глава 10

Алиска с наслаждением ныряла в огромном чане.

– Как дела, русалка?

– Очень хорошо, дона Света! – довольная девочка протянула мокрую руку, – смотри, кожа совсем чистая.

– Ага, – я открыла шкафчик и достала оттуда бутылёк с отваром трав для кожи. Вытащила пробку и капнула в воду несколько капель терпкого отвара. – Сейчас будет совсем волшебно, так, во всяком случае, написано на этикетке.

Крепкий аромат трав разошёлся по бане. Алиска зажмурилась и чихнула.

– Будь здорова!

– Спасибо… а-апчхи! Крепко пахнет. Как у доны Эсме в лавке.

– Да, сильный аромат. Давай мыло. Оттирать тебя будем.

Я намылила волосы Алиски и тщательно прополоскала их. Достала пузырёк с травяным отваром для волос, налила в ладонь и смочила кудряшки девочки. Лёгкая маслянистая субстанция моментально впиталась в волосы. Я аккуратно, пальцами начала разделять спутанные пряди и поняла, что средство донны Эсме само распутывает колтуны.

– О как! – поразилась я местной уходовой косметике.

Капнула ещё немного отвара, втёрла в самые запутанные места и легко, без танцев с бубном и уговоров, обычной расчёской расчесала мокрые кудряшки. Чтобы они не мешались, заплела их в косу, свернула и заколола на затылке своей шпилькой.

Намылила девочку, смыла грязь и закутала в огромное банное полотенце.

После купания Алиска стала чудо как хороша! Нежная фарфоровая кожа покрылась румянцем, россыпь мелких веснушек на носу подчеркнула зелень глаз.

– Давай я помогу тебе отнести вещи в комнату, ты там остынешь и переоденешься, а я пока помоюсь.

– Хорошо, дона, – согласилась Алиска, зевнула, сунула ноги в новые домашние тапки и медленно пошлёпала в комнату.

Я подхватила её новое бельё и пижаму и отнесла в комнату. Алиска уже сидела на диване, как сугроб, и отчаянно зевала.

– Вот, переодевайся пока и не засни. Я быстро. А потом ужинать.

– Не за-асну, – зевнула Алиска, – я ещё поесть хочу.

Я вернулась в баню, разделась и с наслаждением окунулась в горячую воду. Распустила волосы и тщательно намылилась с головы до ног. Смыла грязную пену, а потом тщательно втёрла в волосы маслянистый отвар доны Эсме.

Расчесалась, вылезла из воды и тщательно вытерлась полотенцем. С наслаждением натянула чистую одежду и обула тапки.

Плюшки-ватрушки! Как же хорошо, кто бы только знал! Теперь поесть и лечь спать. Больше сегодня нет ни мыслей, ни желаний.

Позевывая, я пошла в комнату за Алиской. Она сидела на диване и поклёвывала носом.

– Детка, пойдём ужинать. – потрепала я её по голове.

– Пойдём, дона, – девочка с трудом разлепила сонные глаза и поплелась за мной.

На кухне вкусно пахло едой и тёплыми лепёшками. Алиска сразу взбодрилась и довольно резво влезла на стул. Я взяла котелок, переставила его на стол, открыла крышку и аккуратно перемешала дымляму, а потом разложила по тарелкам. Разломила лепёшку и протянула одну половину Алиске.

Приглашение не понадобилось. Девочка схватила ложку и принялась молниеносно поглощать еду, закусывая тёплой лепёшкой.

Я ела не торопясь, наслаждаясь знакомым вкусом хорошо приготовленного блюда.

Ела, а в голове рождался план того, чем я смогу заняться в новом мире. Но для этого придётся совершить ещё одну вылазку в город и навестить старосту. Благо, повод есть – налоги заплатить.

– Пойдём спать? – спросила я Алиску, когда её тарелка опустела.

– Ага.

Мы прибрали со стола и направились в спальню.

Я хотела залить сложенную в раковину посуду водой с чистящим средством, но поняла, что не сегодня.

Стояла эта грязюка тут годами и ещё один день постоит.

Едва голова Алиски коснулась подушки, как она тут же засопела. Я поправила ей одеяло, вынула шпильку из косы, чтобы она не мешала спать.

Легла на свой диван, вытянулась и поняла, что за едой мы не заметили, как село солнце. Тёплые сумерки медленно вползали в комнату, гасили звуки, баюкали. Я моргнула и провалилась в крепкий сон.

*****

Утро ворвалось в комнату яркими лучами солнца и дружным пением птиц.

Я открыла глаза и яростно проворчала в пустоту:

– Птишки, что ж вам не спится-то, заразы горластые!

Птичкам было наплевать на мой обвинительный шёпот. Они продолжили радостно встречать восходящее светило и начало нового дня. Я моргнула, потянулась и перевернулась на другой бок.

Посплю ещё пару минут и вставать. Очень уж хорошо спится на свежей постели в чистенькой комнате. И воздух тут такой…пьянящий, свежий – как на курорте.

Бздынь!

Что-то громко брякнуло на кухне. Я приподнялась на локте и прислушалась. Вроде тихо. Померещится же. Наверное, на улице что-то забренчало, а в полусне послышалось, что с кухни. Я снова опустилась на подушку и закрыла глаза.

Бздынь!

Да что такое! Я скинула с себя одеяло и села. На соседнем диване крепко спала Алиска.

Если мы тут спим обе, то, что громыхает на кухне? Глюки? Может всё-таки послышалось?

Бздынь! Бздынь! Бам!

Звуки с кухни слились в какую-то варварскую мелодию. Кто-то в открытую буянил и не считал нужным прятаться.

Воры!

Дожились. Кто-то решил ограбить наш дом. Тут и брать-то нечего.

Кислый изюм! Там же осталась моя сумка, а в ней все золотые!

Я соскочила с дивана, кое-как попала в домашние туфли и помчалась спасать своё состояние.

Если эти деньги пропадут, то нам придётся очень не сладко.

Фурией влетела в кухню и… остолбенела.

На столе, рядом с котелком сидел небольшого размера взъерошенный человечек в потрёпанном кафтане и залатанных штанах. Босой.

Он поднимал крышку и отчаянно бил ею о котелок.

Бздынь, бздынь! Бам!

Жадно принюхивался и с новой силой громыхал крышкой.

– Эй! – я растерялась, не понимая, что это за тип и почему он пристал к нашему ужину, – ты чего делаешь?

Человечек вздрогнул, аккуратно опустил крышку на котелок и медленно повернулся. Сердито блеснули огромные, размером с чайное блюдце, глаза и человечек сердито произнёс:

– Жадная ты дона Светлана. Сама наелась, а меня голодным оставила.

Моя челюсть опять брякнула об пол. В который раз за последние пару дней.

– Ты кто, человече? – только и смогла произнести я.

– Тёмная ты женщина, Светлана. И жадная до безобразия. – он спрыгнул со стола, подбоченился и прошипел, – чтоб у тебя молоко скисло!

Человечек показал мне язык и, резво затопав пятками, сбежал под ближайший шкаф. Нырнул под него и исчез, словно человечка и не было.

– Дона Света, – возле меня показалась сонная Алиска, – ты чего тут? С кем ссоришься?

– Это не я, а со мной поссорились. Человечек какой-то, разбойничьей наружности. Скандальный весьма. Обвинял меня, что я его не кормлю.

– А-а, – протянула Алиска, – это домовой. Я же говорила, что он вредный тут.

– С ума сойти можно. – я подошла к столу, поправила крышку на котелке и опустилась на стул, – а чего он мне претензии предъявляет? Мог бы по-человечески познакомиться, представиться. Сказать, так, мол, и так. Есть хочу. Тыщу лет не видел еды в этом доме. Живот пылью покрылся от недоедания. Покорми меня, Света. Разве ж я не выделила бы ему порцию? Обязательно вести себя, как разбойник и буянить?

– Ты так смешно говоришь, дона, – засмеялась Алиска.

– Смешно. Ой! – я подскочила к кувшину и заглянула в него. Оттуда вяло тянуло кислым, – вот зараза! Он молоко наше проклял.

Я повернулась к шкафу и погрозила кулаком. В шкафу кто-то недовольно заворочался.

– Скисло? – спросила Алиска. Я кивнула. – Домовые так могут. Если обидятся. А еду он не испортил?

– Нет, вроде, – подняла крышку и принюхалась. Пахло хорошо, аппетитно, – нет. Тут всё в порядке.

– Давай поедим? – Алиска уселась на стул.

– А умываться?

– После еды.

– Хорошо, сейчас согрею.

Огненные саламандры мгновенно откликнулись на призыв. Я согрела дымляму, а потом поставила на огонь чайник. Есть не хотелось совершенно, но горячего кофе выпью. Один пакетик ещё остался.

Не вкусный, но на безрыбье, как говорится, и три в одном, как кофе лювак*.

Милый мирок. Шоколада тут нет, кофе не пьют, домовые молоко сквашивают на раз. Стены сами собой ремонтируются, хотя это только радует. Трусы в лавке отжать пытаются, но за деньги, что уже не расстраивает сильно, но всё равно удивляет.

– Дона, Света! Дона Света!

– А?

Я задумалась и не услышала, что Алиска меня зовёт.

– Прости детка, что-то я выпала из реальности. Что ты говорила?

– Я говорила, что всё доела. Можно мне новое платье надеть? Которое нарядное? А?

– Новое? А как же… – я не договорила, огляделась и наморщила нос. Уборка нависала грозным монстром. На фиг! Зовём помощников. Самим тут не справиться. – Можно. И сходим к дону Николо. Будем нанимать помощников.

– Ура! – завопила Алиска и умчалась из кухни.

Я допила кофе, сбросила грязную посуду в мойку, покормила саламандр, взяла сумку и направилась вслед за девочкой. Но, не дойдя до двери, остановилась. В шкафу кто-то отчаянно возился, громыхая посудой.

– Ясно, – я вернулась к столу, бросила сумку на стул, – покормить тебя надо значит.

В шкафу завозились настойчивее. Отчётливо брякнула ложка по тарелке.

– Ты зачем молоко сквасил, деспот?

– Сама виновата, – раздался глухой возглас из глубины шкафа. – Накормила бы меня вчера, я б не сделал так.

– Ага, конечно. Откуда я знала, что тебя кормить надо? Я даже про твоё существование не подозревала. Мало ли чего Алиске привиделось от одиночества?

– Незнание закона не освобождает от ответственности! – глухо прокричал домовой. – Я ещё и не такое могу сделать! Будешь знать, как жадничать!

– Я сейчас найму грузчиков и они выкинут шкаф вместе с тобой! Будешь знать, как угрожать!

Дверка скрипнула и из шкафа вывалился взъерошенный человечек. Теперь я смогла рассмотреть его получше.

Чумазый, в очень потрёпанном кафтане подпоясанный разлохмаченной на концах верёвочкой. Штаны такие же потрёпанные и неумело заштопанные.

Огромные глаза-блюдца, нос картошкой и лохматые кудри неопределённого цвета.

Жалкий весь и несчастный. И одинокий.

Жалко его. Сменю-ка я гнев на милость. Одичал он тут, вот и пакостит.

– Ну, здравствуй, хранитель дома, – поприветствовала я его.

Человечек хмыкнул, взглянул на меня исподлобья и сказал:

– И тебе здоровья и долгих лет, светлая дона.

– Ты суету-то не наводи. За стол присаживайся. Гостем дорогим будешь.

– Чёй-то «гостем»? – возмутился человечек, – хозяин я.

– Хозяин, так хозяин. – не стала спорить с домовым и наложила полную тарелку дымлямы, – садись уже, время идёт.

– Ну, и сяду. И есть буду, – проворчал человечек, залез на стул и схватил ложку, – хлеба дай.

Я молча отломила ему кусок лепёшки. Домовой схватил и начал жадно есть.

– Слушай, хозяин. Можешь мне объяснить, почему у тебя такой срач в доме?

– Могу, – домовой облизнул ложку, – потому что без человека дом хиреет и я тоже хирею. Видишь, потасканный какой?

– Вижу. Так ведь был человек в доме. Алиска.

– Не считово, – домовой быстро доел остатки еды, облизнул тарелку и вздохнул, – вкусно. Спасибо.

– На здоровье. Почему не считово-то?

– А потому, законы есть у нас. У хранителей дома. Человеком станет тот, кто усмирит огненных саламандр. Ты усмирила. Молодец.

– Однако, – я сложила руки на груди, – интересные законы.

– Какие есть. Других не будет.

Домовой сыто рыгнул и откинулся на спинку стула.

Хамоват и не воспитан, товарищ! Ну, ничего. Приведу дом в порядок и его манерам научу.

– Слушай хозяин, я сейчас пойду нанимать помощников. Сам понимаешь, – я развела руками, – нам вдвоём с Алиской в жизни весь этот гадюшник не вывезти. Ты уж будь добр, веди себя прилично и не шкодничай. А то разбегутся помощники и будет твой дом мирно догнивать под небесами.

– А ты чего? Сама тряпкой не махнёшь – порядок не наведёшь? В наше время, доны сами всё делали. И дитёв рожали много, и порядок держали, и обеды готовили и …

– Ты ухом слушаешь или мягким местом? – разъярилась я не на шутку. Вот ведь пень трухлявый! От горшка два вершка, глаза больше мозга, а туда же! Учить меня будет. – Может в «ваше» время и были бабы какие-то сильномогучие и восьмирукие, но сейчас всё больше усталые и со спинами сорванными. Будешь бухтеть, выкину твой шкаф!

– Ладно, ладно. – примирительно проворчал домовой и слез со стула, – понял я, понял. Не дурак. Посижу смирно. Посвистю в трубочку. Не сердись, дона.

– То-то же. Давай миром жить. Глядишь и подружимся.

– Пфф! Буду я ещё со всякими тут дружить. Терпеть тебя буду. – буркнул домовой и нырнул в шкаф. Повозился там немного и затих.

Божечки-кошечки! Вот ведь ещё назола на мою голову. Одичавший домовой с очень противным характером.

Ну, ничего, вывезу грязь из дома и может характер его улучшится.

Я забрала сумку и пошла умываться да наряжаться. Надо впечатление произвести на старосту. А то первое наше знакомство как-то не задалось.

************

Кофе Лювак(копи-лувак) – разновидность кофе, которая производится путём скармливания кофейных зёрен зверькам мусангам, с последующим сбором фекальных масс. Мусанги (маленькие зверьки) поедают кофе, в пищеварительном тракте происходит переваривание оболочек зерна, а затем испражня.тся очищенными кофейными зернами. Люди собирают фекалии, моют, сушат и готов один из самых дорогих сортов кофе в мире.

Глава №11

Глава 11

Я навела последние штрихи в причёску Алиски и подтолкнула её к зеркалу.

– Гляди, красавица просто!

Алиска повернулась к зеркалу и замерла.

Там отражалась красивая девочка, совсем не похожая на ту оборванку, с которой я познакомилась в Сумрачном Лесу.

Нежная фарфоровая кожа, лёгкий румянец, серо-зелёные глаза, опушённые длинными ресницами. Волосы, медно-рыжие, красивыми кудряшками обрамляют симпатичную мордашку. Нарядное зелёное платье и белоснежная блузка подчёркивают кукольную красоту девочки.

Смылась грязь и одиночество. И загар, который оказался многодневным наслоением грязи. М-да, уж.

– Ну как? – спросила я.

– Мне очень нравится, дона Света! Спасибо…я теперь как дона Аннет – такая же красивая.

– Нет, детка. Ты лучше доны Аннет, потому что ты это ты. Единственная и неповторимая. – Алиска зарделась, – правда, детка. Помни об этом всегда.

– Хорошо. Я постараюсь не забыть.

– Вот и ладно. Подожди меня в саду, а я мигом соберусь и мы пойдём.

Алиска кивнула и чинно вышла из комнаты, словно маленькая леди – прямая спина, гордо приподнятый подбородок и аккуратный, плавный шаг. Королевишна, не меньше.

Я быстро натянуло своё новое платье, надела туфли и расчесала волосы – они тут же легли красивыми волнами. Кажется, средство от доны Эсме обладает какими-то неназванными свойствами. Взглянула в зеркало. Присмотрелась. Батюшки-светы! Волосы оттенок изменили, потемнели немного и блестят, как в рекламе шампуня.

Я покрутилась перед зеркалом, полюбовалась на своё отражение и решила добавить блеска образу – к этому платью очень подойдёт моя красная помада и гранатовый комплект. Всё навешивать не стану, не ёлка я, в конце-концов, но подвеска точно лишней не будет.

Сказано – сделано. Я вытащила из сумки косметичку, достала тушь, тени и красную помаду. Подкрасила глаза, губы. Оценила себя в зеркале. Да, так определённо лучше.

Сунула косметичку в сумку и принялась искать свою единственную оставшуюся прелесть. Чёрная дыра, которая по недоразумению называется «женская сумка», ни как не хотела отдавать мне нужную вещь. Она подсовывала всё, что угодно: ключи от дома и работы, старые квитанции, чеки из магазина, мятные конфеты в цилиндрической упаковке… всё, кроме гранатового комплекта.

Отчаявшись, я бессильно уронила руки и выругалась:

– Дурацкая сумка с искажённым пространством! У-у, противная!

Я погрозила сумке кулаком…и вспомнила. Гранатовый комплект ни как не мог оказаться в сумке, потому что вчера я сунула его в карман джинсов, а их бросила в бане после купания. И виновата только моя дырявая память, а не бедная сумка, честно выполняющая свою работу.

– Прости, сумочка. Ты у меня лучшая.

Я нежно погладила сумку по дермантиновому боку и побежала в баню.

Джинсы валялись на полу. Я порылась в карманах, нашла свой драгоценный комплект и умчалась обратно. Перед зеркалом повесила на шею цепочку с подвеской.

Да! Образ получился. Права Роза – я красавица, просто всё время стеснялась своего тела. А оказалось, нет у меня ничего лишнего. Всё к месту.

Я довольно улыбнулась, послала себе воздушный поцелуй, подхватила сумку и вышла из комнаты, плотно затворив за собой дверь.

Алиска стояла на разбитой дорожке в окружении пышно цветущего сада и сама казалась нежным цветком. Она обернулась, увидела меня и ахнула:

– Ах, дона Света! Ты такая красивая!

– Спасибо, я старалась, – улыбнулась я в ответ, – как думаешь, староста сменит гнев на милость при виде меня? А то в прошлую нашу встречу я ему немного бока намяла.

– Ой, дона, он теперь вокруг тебя кругами ходить будет. Тем более у тебя такой красивый красный камень на шее. – Алиска понизили голос до зловещего шёпота, – а вдруг тебя дракон заберёт?

– Зачем я ему? – мы вышли за калитку, на залитую солнцем дорогу.

Алиска побренчала запорами, запирая вход, обернулась и продолжила тем же шёпотом:

– Потому что, дона Света, он собирает красные камни, чтобы творить страшные вещи!

– Какие?

– Я не знаю, – развела руками Алиска. – Я же не дракон.

– Вот то-то же. Давай к дону Николо, будем договариваться о найме помощников. Он далеко живёт?

– Нет, тут рядом. Я с его внучкой очень дружу.

– Случайно не с той, которой досталось за испорченное платье? – озарила меня догадка.

– Ага, с Леттой. Её по правильному Виолеттой зовут, но это так длинно, поэтому она Летта.

– Понятно.

Под рассказы Алиски, про семью дона Николо, мы очень быстро дошли до дома извозчика.

Дон Николо как раз выводил свою лошадку, запряжённую в повозку, на дорогу, когда мы подошли.

– Доброго дня, светлые доны! – поприветствовал он нас и приподнял свою неизменную соломенную шляпу.

– И вам доброго дня, дон Николо! – ответила я.

– Как-то вы похорошели, доны, супротив вчерашнего дня.

– И не говорите, дон. – улыбнулась я, – вот что творит горячая вода и свежая постель.

– А малую так вообще не признать, – похвалил извозчик Алиску, – чистой воды принцесса с материка.

– Я теперь всегда так буду выглядеть! – гордо сообщила Алиска, – а Летта дома?

– Дома, где ж ей быть. Матери помогает.

– Мы, собственно по делу, – вклинилась я.

– Не уж-то советом моим воспользоваться решили и помощников нанять? – хитро улыбнулся дон Николо.

– Решили. Надеюсь, сговоримся об оплате.

– Да уж сговоримся. Сейчас дочку позову.

На зов извозчика вышла симпатичная женщина лет тридцати – дона Миро, мать Алискиной подружки. После недолгого торга и объяснения фронта работ, мы сговорились на десять золотых. За эти деньги, большое семейство дона Николо – три дочери и, соответственно, три зятя – помогут нам вывезти всю грязь из дома, разобрать хлам и привести в порядок сад.

К работе было решено приступать через час. Я, понимая, что, скорее всего, не успею обернуться за это время, оставила Алиску за главную. Девочка важно кивнула головой и пошла с доной Миро в дом, ждать, когда все соберутся. Из-за калитки тут же послышалась детская болтовня и восхищённые вздохи – Летта явно крутилась вокруг, подслушивая взрослый разговор, а теперь восторгалась новым образом Алиски.

Поняв, что пешим ходом я сегодня везде опоздаю, обратилась к дону Николо:

– Я хочу вас нанять на половину дня. Боюсь везде не успеть.

– Дык, зачем дело стало? Пять серебрушек и я твой навеки, светлая дона!

– Благодарю, дон Николо. Только навеки мне не надо, – смеясь ответила я и залезла в повозку, молясь про себя, чтоб опять не словить морскую болезнь.

– Куды путь держим? – спросил дон Николо и перехватил поводья поудобней.

– На рынок, потом к старосте. А там видно будет.

Дон Николо понимающе кивнул, щёлкнул поводьями и лошадка весело затрусила по дороге.

План мой, на самом деле, был до безобразия прост. Открыть собственную пекарню и печь пироги, жарить пирожки, ляпать булочки. Думаю, спрос на всю эту сдобную прелесть будет не просто большим, а огромным.

Осталось только проверить рынок сбыта – то есть осмотреть обычный рынок и оценить, насколько всё плохо или хорошо на острове со сдобой. С едой, как я уже убедилась, не очень. Хотя вероятность того, что та харчевня просто очень низкого качества, оставалась. Говорила же Алиска, что в герцогской кухне правят совсем другие вкусы и ароматы. Ну да ладно. Вкусно поесть любят все, а моя выпечка всегда шла впереди. На этом и держится работа наших кафе.

Держалась… как там без меня Люська и наш бизнес? Надеюсь, повара не отступают от технологических карт, которые я долго и тщательно составляла. За старые кафе можно не переживать, там работает слаженная команда прекрасных поваров, а вот новая точка… там все новички и ещё только обучаются нашим рецептам. Эх, не завалили бы всё дело!

– Тпру, залётная! Приихали, дона. Рынок.

Занятая своими переживаниями, я совсем не заметила дороги. И морская болезнь не пришла навестить свою верную подругу. Это хорошо. Это значит, я выспалась и практически отдохнула.

– Спасибо, дон Николо. Я скоро. Немного пройдусь и дальше поедем.

Я слезла с повозки и окунулась в шумную атмосферу рынка.

Горланящий народ, суетящийся и спешащий, толкался между рядами. Торговцы привычно завывали, завлекая покупателей. Дети сновали между рядами и норовили стащить то яблоко, то горсть орехов.

Я медленно шла, рассматривая людей, товары и, ориентируясь на запах, выбирала направление. Мой нюх меня не обманул. Вскоре я вышла к прилавкам, заваленным свежеиспечённым хлебом, булками и связками бубликов-баранок.

Дородные доны сидели перед небольшими столами, покрытыми чистыми тканями и красиво выкладывали свой товар.

Пахло хлебом.

Я прошла туда-сюда по рядам, присматриваясь к ассортименту. Доны вяло поглядывали на меня, оценивая мой интерес, но не делая попыток всучить мне свой товар. Покупателей хватало и без меня. Люди всё время подходили, покупали хлеб, булки или связку бубликов.

Так, ясно. Спрос хороший. Хлебные ряды заполнены торговками, но, думаю, староста найдёт способ примостить и мою лавочку-витрину где-нибудь сбоку. А если заартачится, то золотой поможет осознать ошибку и принять нужное решение.

По ассортименту прям грустно. Круглые хлебы, круглые булки без начинки, круглые же, но дырявые, бублики-баранки.

Вполне возможно составить конкуренцию местным торговкам, если изменить форму хлеба и разнообразить виды булочек. Можно начать с батонов и яблочных булок, рулетов с орехами или чем-то подобным. Рынок удивится, рынок распробует, рыночек порешает.

Я довольно улыбнулась и прикупила несколько булок у ближайшей торговки. На пробу. А потом быстро покинула ряды. Нужно торопиться к старосте.

Под резвый цокот лошадки я разломила круглый хлебец. Пах он довольно приятно, даже пропечён был, но на вкус что-то среднее. Не понимаю в чём дело, но почему тут всё какое-то квёлое и обильно посыпанное частицей «не»?

Не особо вкусный хлеб, не особо хорошо вымешенное тесто – вот и комки муки попадаются, недосолённый какой-то. Да что тут не так?

Попробовала булку. Опять «не»! не достаточно сахара, масло зажопили явно, молоко заменили водой, тесто не дорасстаивали – булки плотные слишком.

Понятно. Лепят, как попало, с присказкой – горячее сырым не бывает. Никакой культуры приготовления еды.

Могу сказать одно. Золотое дно я нарыла. Тьфу-тьфу, не сглазить бы.

Извозчик остановился возле ветхого крыльца избы старосты. Я слезла с повозки, поправила причёску и спросила:

– Дон Николо, как я выгляжу?

– Как цветок, светлая дона. Такие в герцогском парке растут, – извозчик снял шляпу, пригладил растрёпанные волосы и пояснил, – дерево такое неказистое, а вот цветы хороши. Белоснежные фонарики, вот, что облака на небе в погожий день, а из них красные серединки виднеются. Хороший цветок. Нарядный.

– Спасибо, дон Николо. Давненько мне таких комплиментов не делали.

Я улыбнулась, подхватила сумку и поднялась по ступеням наверх. Трижды стукнула в дверь и вошла, не дожидаясь приглашения.

Филиппе сегодня отсутствовал. Зато староста восседал на своём месте и усиленно работал. Вокруг него выстроились стопки бумаг, какие-то прошитые книги, канцелярской наружности, чернильница с торчащим пером, печати.

Староста отреагировал на звук отворившейся двери и поднял голову.

Я злорадно отметила цветущий синяк и грустную физиономию старосты.

– Чего изволишь, дона? Видишь, занят я. Говори быстрее и иди.

Он пялился на меня, нетерпеливо дёргая усами и я поняла, что старый пень меня не признал!

Борясь с секундным желанием притвориться другим человеком, я подошла к столу старосты и уселась на табуретку.

– Добрый день, как ваш синяк? А где Филиппе? С ним всё в порядке? Герцог не сотворил беды?

Староста моргнул, вгляделся и отпрянул от стола.

– Ведьма! Опять пришла меня пытать? Мало тебе было? Ущербу нанесла на добрый золотой, репутацию грязью покрыла, перед герцогом посрамила! Ух, ведьма!

Я улыбнулась. Помнит меня. Молодец, хорошая память.

– Приношу свои искренние извинения. Помнится мне, я вас перед герцогом не срамила, а, напротив – в защиту выступила.

– Выступила, – фыркнул староста, но стал немного миролюбивее на вид. Во всяком слуучае придвинулся к столу и взял в руки ближайшую бумагу, – ладно, иди уже, женщина, работать мне надо. Герцог вишь сколько бумаг навалил. Всю налоговую отчетность проверять заставил. За три года!

– Ох, герцог суров, – я покачала головой, – а где Филиппе? Почему он вам не помогает?

– Сослали его…

– Куда?

– На рынок. Подсчитывать приходящий товар. Мне теперь одному отдуваться приходится. – староста потрогал синяк под глазом, – ещё и подарочек твой болит. Всё-таки ведьма ты.

– Знаю я чудесное средство от синяков. Нужно приложить что-то холодное и круглое. Боль снимается на раз. И душа лечится. – я нырнула в сумку и вытянула золотой.

Встала, наклонилась над столом и приложила монету к повреждённому глазу.

Староста перехватил золотой, глянул на него, прижал на секунду к синяку, а потом ловко спрятал в карман.

– Знаешь, дона, и впрям полегчало, – довольно проговорил он, – говори, с чем пришла.

– Да вот, налоги оплатить, выяснить по поводу девочки и место на рынке получить. Хлебушек печь и продавать буду.

– Налоги это хорошо. По какому поводу оплата? – деловито осведомился староста.

– Продала тут кое-что. Драгоценности свои. Дону Михаэлю.

Староста вытянул прошитую книгу, раскрыл её и начал писать, временами задавая уточняющие вопросы. Заполнив нужные строчки, староста повернул книгу ко мне и протянул перо. Я расписалась и выложила на стол сотню блестящих кругляшей.

По поводу Алиски сговорились быстро. Она попадала под мою опеку, о чём тут же была выдана справка с пояснением. Окончательное заверение нужно будет сделать у властительного хозяина всего острова – сиятельного герцога Диего Орридо. Староста заверил, что особой сложности это не составит. Герцог будет рад, что сиротка обретёт семью.

С местом на рынке тоже всё устроилось лучшим образом. Староста пообещал выделить самое хорошее место. Условились, что через четыре дня я принесу ему товар на пробу и он отведёт меня на рынок, познакомиться с соседками по торговому ряду.

Довольные друг другом мы раскланялись. Я отправилась к выходу, чтобы тот час поехать к герцогу. Но выйти из избушки старосты я не успела.

Дверь распахнулась и в избу ввалились двое. Какой-то представительный мужчина в военной форме и давешний молочник, которому я помогла избавиться от пяти литров свежайшего молока.

Я ослепительно улыбнулась и попыталась бочком свалить от греха подальше. Чую, ждут меня неприятности.

Но сбежать я не успела. Молочник выпучил на меня глаза и завопил не своим голосом:

– Так вот же эта дона, держите её!

Я остановилась, лучезарно улыбаясь, представительный мужчина обернулся и крякнул, а староста схватился за голову и медленно сполз под стол, причитая:

– Ой, чего сейчас будет!

*************************************************

                                             

Так, по мнению автора, выглядит Алиска – помытая, причёсанная и в новой одежде.))