Текст книги "Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)"
Автор книги: Тиро Томое
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Выглядел он как любой мастер по ремонту. Только очень симпатичный и ухоженный мастер, в дорогой одежде. Так же оценивал фронт работ, прикидывал что-то, примерялся.
А потом стал совсем другим.
По кухне прошёлся порыв ветра, взъерошил волосы и закрутился вокруг герцога, дёргая за одежду. Герцог поднял правую руку, протянул её вперёд и что-то проговорил на непонятном языке. Сотни золотистых искорок вылетели из ладони мага, ринулись к оконному проёму и рассыпались по кирпичной стене.
Стена внезапно заколыхалась, подёрнулась дымкой и оплыла вниз. Через мгновение всё было кончено.
Исчезло окно и часть кирпичей. Вместо них зиял аккуратный дверной проём, метра полтора шириной, и сверкала новенькой позолотой чудесная деревянная дверь.
Герцог вернулся за стол и вежливо мне улыбнулся.
– Вас устраивает?
– Ого! – я подскочила к двери, потрогала её, открыла, а потом прикрыла и снова вернулась на место, – это капец как круто.
– Хм, весьма рад, что сумел удивить вас. – Диего улыбнулся, кажется впервые за вечер, и продолжил, – но существуют маги особого дара.
– Это то, в чём вы меня подозреваете?
– Именно, Светлана. Есть маги определённого момента суток – маги золотого мгновения. Их дар прерывист, но крайне могуществен. Только в определённое мгновение суток они могут колдовать. Возводить или рушить замки, открывать и закрывать двери в другие миры, исцелять даже смертельно больных и многое, многое другое. Их магия срабатывает моментально, важно только попасть в эту золотую минуту и от всей души чего-то пожелать. Всё будет исполнено мгновенно.
– А в остальное время суток?
– А в остальное время маги золотого мгновения просто живут. Любят, сорятся, готовят замечательные блюда, – герцог хитро усмехнулся.
– А если я пожелаю что-нибудь плохое? В такую минуту?
– К сожалению, светлая дона, всё исполнится.
– О боже…
Я задохнулась от ужаса.
Глава №25
Глава 25
Божечки-кошечки! Не зря бабушка говорила, что словом убить можно. Поэтому думать надо, когда бросаешь в кого-то злость и ненависть. Замолчи, когда проклятие готово с губ сорваться. Язык прикуси и подумай, зачем проклинаешь душу живую.
Я всегда смеялась. Ну, как? Как слово может убить? Это же просто слово, звуки, буквы. Слово не нож, который режет; не пуля, которая пробивает грудную клетку; не яд, после которого кровь превращается в чёрную гниль…
Как словом убить можно?
Став старше, я поняла смысл бабушкиной присказки. Словом ещё как можно убить. Душу наизнанку вывернуть. Лишить воли к жизни. Уничтожить тебя. Жить то ты будешь после такого, но часть тебя – кусочек твоей души, который доверял и любил – погибнет, а значит и ты изменишься. Ты, тот прежний, исчезнешь навсегда, а жить вместо тебя будет уже кто-то другой. Кто-то более жёсткий и сильный, хоть и немного покалеченный.
Мы идём по земле и теряем понемногу свои кусочки. Обрастаем бронёй, забываем каково это – любить без оглядки, доверять как себе, верить в светлое. Но живём – дышим, работаем, растим детей. И даже постепенно привыкаем. Смиряемся с потерей кристально чистого кусочка души. Начинаем думать, что так всегда и было. И продолжаем жить.
Но сейчас всё стало намного страшнее.
Словом можно убить в прямом смысле.
Стоит только захотеть.
Пожелать от всей души.
Возненавидеть.
Или просто бросить злое слово от усталости и раздражения.
И человека не станет.
– Это страшный дар, – глухо проговорила я, чувствуя, как начинает бить дрожь. – Я не хочу этого.
Перед глазами сгустилась пелена. Слёзы снова грозили хлынуть бурным потоком. Отчего-то стало холодно. Нервы, будь они неладны. Я дрожащими пальцами подняла чашку и попыталась сделать глоток эсемпии, но только расплескала напиток. На скатерти остались тёмные следы. Опустила чашку на стол, сжала кулаки в тщетной попытке унять дрожь.
Послышались лёгкие шаги. Скрипнул стул рядом со мной. Горячая рука легла мне на плечи. Я прильнула щекой к жёсткой ткани камзола и затихла. От герцога веяло теплом и спокойной силой. Той силой, что не доставало мне сейчас.
Он нежно, касаясь кончиками пальцев, провёл по моим волосам и тихо прошептал:
– Не бойся. Всё не так страшно, как кажется. Я буду рядом. Научу пользоваться этим даром.
– Это не дар, – почему-то получалось только шептать. Я спрятала лицо на груди герцога, крепко прижалась к нему, чувствуя, как постепенно ослабевает хватка ужаса. – Это проклятие.
– Это дар, – повторил герцог. Он продолжал гладить меня по голове, – сильный и редкий.
Я стиснула зубы, чтобы не зарыдать, попыталась смахнуть слёзы, застилавшие мне глаза…но сделала только хуже. Слёзы снова хлынули дождём, чтобы тут же впитаться в расшитый серебром камзол герцога. И я не могла понять, от чего они потекли. Мне уже не было так страшно. Наоборот, крепкие объятия герцога и его незамысловатая ласка успокаивали. Но остановиться я не могла.
– Простите, – пробормотала я сквозь слёзы и всхлипы, – я весь камзол вам намочила.
Раздался тихий смешок.
– Даже в такую минуту, когда над тобой нависла неизвестность и тяжесть дара , ты продолжаешь думать о ком-то другом и ещё извиняешься? – в голос герцога вернулся бархат и появились тонкие нотки изумления.
– Но я действительно вам весь камзол залила слезами. У меня сегодня бесконечное слезотечение. – улыбнулась и пожала плечами.
Снова смех. Грудной, бархатистый. У меня пробежали мурашки по коже.
– Знаете, Светлана, – герцог явно продолжал улыбаться, – после всего, что между нами сегодня было, думаю пора перейти на «ты».
– Думаю, ваша светлость, – я отлепилась от груди герцога, вытерла кулаком слёзы и подняла голову. Герцог смотрел на меня и улыбался, но обнимать не перестал. Только убрал руку от спутанных и практически высохших волос. – После всего, что я тут вам нарыдала, вы просто обязаны на мне жениться.
Ляпнула, а только потом поняла, что именно. Блинчики-оладушки, ну сама же сказала, что думать надо, что говорю.
Его светлость удивился. Правая бровь резко взлетела вверх, но улыбка никуда не делась. В тёмных глазах мелькнула искорка веселья и… заинтересованности?
– Это шутка, – быстро проговорила я, – согласна перейти на «ты».
Выпрямилась, кусая губы и мысленно ругая себя за глупость, попыталась освободиться от объятий герцога. Но не вышло.
Герцог усмехнулся, резко притянул к себе, приподнял моё лицо за подбородок. Тёмные глаза внимательно смотрели на меня.
– Дерзкая, – от бархата его голоса заколотилось сердце. Лицо его оказалось слишком близко, мятное дыхание опалило мои губы, – и мне это нравится.
– Определился, наконец, – прошептала я, глядя ему в глаза.
Вместо ответа герцог меня поцеловал. Нежно, словно пробует неведомое лакомство.
– Эй! – развязный голос Амико прогремел на всю кухню и разрушил волшебство.
Я оторвалась от губ Диего и отстранилась. Герцог нехотя отпустил мои плечи и недовольно спросил:
– Что опять, Амико?
– Нет, вы только гляньте! А? – пёс прошествовал к столу и забрался на стул, нагло положил передние лапы на стол, – я там, значит, голодаю и брожу во тьме, нарываясь на всякие ужасы, что прячутся в ночи. А они тут целуются!
– Единственный ужас, что может прятаться в ночи, это ты Амико.
– Неважно, – пёс скосил глаза на меня, – главное тут – я голодаю.
– Ох, – я подскочила со стула, – действительно, чего это я. Гостей кормить надо.
– Вот, это по-нашему. Да, Диего?
– Уймись, Амико, – резко бросил герцог, – Светлана, ничего не надо.
Но было поздно. Я, как в той сказке, метала на стол всё, что есть в печи.
Приказала саламандрам подогреть бульон, на что они охотно откликнулись. Поставила на стол кувшин с молоком, тарелку с фруктами, оставшиеся после ужина холодные пирожки.
Металась по кухне и спиной ощущала взгляд герцога. Пристальный, изучающий.
Разлила бульон по чашкам, украсила свежей зеленью, поставила перед гостями. Себе плеснула эсемпии и села за стол.
Только подальше от герцога. Слишком волнует он меня, а волнений на сегодня уже достаточно.
Диего посмотрел на меня, хмыкнул, но не стал протестовать и требовать, чтобы я пересела. Он наклонился над бульоном, понюхал и удивлённо произнёс:
– Хм, пахнет вкусно.
– Не пойму, – возмутилась я, – к чему удивление?
– К тому, светлая дона, – бесцеремонно встрял Амико, – что слово «вкусно» с некоторых пор покинуло наш остров. Не везде, конечно, в замке всё ещё вкусно, но уже появляются нотки гибели.
– Он прав, – отозвался Диего, – а удивлён я, потому что у твоей еды даже намёка на гибель нет.
– Гибель? – переспросила я.
Герцог приподнял чашку и сделал глоток. Покатал во рту бульон, проглотил. Хмыкнул, но довольно усмехнулся своей кривоватой ухмылкой.
– Гибель. – повторил он и перевёл взгляд на Амико. Тот жадно выхлёбывал бульон из чашки, несмотря на его температуру, – Ты бы хоть перекинулся.
– Мне и так хорошо, – поднял морду Амико и облизнулся, – кроме того, я, как благородный имп, не желаю пугать светлую дону. Ей и так сегодня досталось потрясений. И ты ещё лезешь целоваться.
– Умолкни, Амико, – раздражённо бросил герцог.
– Можно подробней про гибель? – влезла я в их склоку.
– Можно, – Диего перевёл взгляд на меня и мягко улыбнулся, – люди, живущие на острове, потеряли способность ловить магическую искру. Пропала искра – пропала возможность работать с маленьким народом и со стихийными элементалями.
– Я слышала, что когда саламандры погасли, то это именно вы смогли их снова разжечь.
– Ты.
– Я? Причём тут я? – удивлённо уставилась на герцога.
– Мы договорились перейти на «ты», – рассмеялся герцог, а Амико фыркнул в бульон и залил брызгами стол, – имп, веди себя прилично!
– Профу профения, – Амико схватил пирожок и, не прожевав, попросил извинения.
– Ещё одна выходка и ты летишь отсюда, – процедил сквозь зубы герцог и провёл над столом рукой. Скатерть мгновенно стала чистой.
– Понял, не дурак, – ответил Амико и притих.
Я с улыбкой наблюдала за их перебранкой, и его светлость нравился мне всё больше. Было в нём что-такое неуловимое, но ужасно соблазнительное. Бабочки в животе внезапно поднялись и закружились, накрывая меня тёплой волной счастья. О, ожили родимые. Из жирных гусениц вылупились.
– Чему ты улыбаешься, – бархатистый голос вырвал меня из мыслей.
– А? – я обернулась и наткнулась на кривоватую улыбку Диего, – да так, просто. Можно подробнее про гибель, про то, как ты разжёг саламандр и… как это всё связано со мной.
– С тобой? – удивился герцог, но как-то неискренне. Амико уронил из пасти только что схваченный пирожок и что-то неразборчиво буркнул.
– Со мной, – неискренность в голосе Диего убедила меня в подозрениях. – Я, пришедшая на остров несколько дней назад, свободно зажигаю духов огня и общаюсь с домовым. А местные почему-то не могут.
Герцог помрачнел, отодвинул чашку, откинулся на спинку стула. Он вздохнул, раздумывая, а потом начал говорить:
– Ты собрала верную информацию. Я вернул огненных ящериц на остров, но жители больше не контролируют их. Совсем. Огонь стал словно мёртвый, как будто утратил что-то важное.
– Может они его кормят неправильно? – подкинула я версию.
– Нет, всё как прежде. – герцог положил руки на стол, переплёл пальцы и прищурившись стал изучающе смотреть на меня. – Просто утеряна связь, словно теперь жители острова и саламандры, вместе с мелким народом, живут в разных мирах. Как будто их отделяет тонкая, прозрачная, но неприступная стена. И теперь вместо того, чтобы насыщать еду вкусом, саламандры лишают пищу аромата и прелести. Словно утягивают важную часть блюда на другую сторону, туда, где теперь находятся.
– А ты? – я облизнула внезапно пересохшие губы. Дон Николо говорил, что герцог огненный маг. Что если и его утягивает на ту сторону?
– Я? Пока ещё здесь. – снова кривоватая улыбка, – ты делаешь правильные выводы, Света. И умеешь собирать информацию.
– Я не собирала. Просто так получилось. – виновато улыбнулась, – но почему у меня получается магичить и варить полноценные блюда?
– Видимо, всё дело в твоём даре, – после некоторого раздумья ответил герцог. Мне показалось, что он что-то недоговаривает.
–А что у вас тут случилось пять лет назад? – я выпалила мысль, которая не давала мне покоя с момента посещения Сумрачного Леса. Почему-то мне показалось, что герцог об этом осведомлён полностью.
– Пять лет назад у нас открылась аномалия, которая населила наш мир новыми жителями, но отняла у острова элементалей и маленький народ, – спокойно ответил герцог. На его лице не дрогнула ни одна мышца.
– И всё? – спросила я.
– И всё, – ответил герцог, глядя мне прямо в глаза.
Амико закашлялся.
Я перевела взгляд на герцогского пса.
– Подавился. Крошка не в то горло пошла. – сипло ответил он.
*****
Диего Орридо
– Будь осторожней, Амико. С крошками.
– Ага. – имп спрыгнул со стула, – благодарю за превосходный ужин, светлая дона. Диего, ты не забыл, нас там ещё дела ждут?
– Спасибо, что напомнил, Амико, – ответил Диего и поднялся из-за стола. Он подошёл к Светлане, протянул руку. Она мягко улыбаясь вложила свои пальцы в его ладонь. Диего склонился и церемонно поцеловал их, выпрямился, но руку не отпустил. – Присоединяюсь к словам Амико. Это был превосходный ужин… и вечер.
– Мне тоже очень понравилось,– Светлана лукаво заглянула в глаза Диего.
– Нам пора, но завтра я постараюсь навестить тебя. Нам ещё во многом предстоит разобраться.
– Буду ждать, – снова улыбнулась Светлана и встала со стула.
– У меня к тебе одна просьба, – Диего приподнял её голову за подбородок, – постарайся не колдовать и не желать ни чего от всего сердца. Хотя бы до завтра. Я проведу расчёты и выясню, что для тебя является золотым мгновением.
Она кивнула, улыбаясь и глядя Диего в глаза. Он поднял руку, провёл пальцами по её щеке и, не сдержавшись, поцеловал. Светлана откликнулась на поцелуй, руки скользнули по камзолу и обвили шею Диего. Его рука подхватила её за талию.
– Эй, вы там долго? – раздался голос Амико, из-за двери, – нам пора.
Светлана оттолкнула Диего, рассмеялась и сказала:
– Идите уже. Мне расчесаться надо. На мочалку похожа.
– Мне нравится, – просто ответил Диего, снова поцеловал тонкие пальцы Светланы, улыбнулся и сказал, – будь осторожна и не колдуй.
Отпустил её руку и покинул кухню. Амико на кого-то лаял на улице.
Диего спустился со ступеней и окликнул пса. Тот выскочил из кустов:
– Там сонька бегала. Жирная такая.
– Ты только что поужинал, имп. – раздражённо произнёс Диего, выходя за калитку.
К ним тут же подъехала карета. Диего влез в неё, следом прыгнул Амико. Через секунду зацокали лошадиные копыта.
Диего прикрыл глаза, откинулся на спинку сиденья и задумался. Имп, раскидав подушки, улёгся напротив герцога, внимательно вгляделся в нахмуренное лицо хозяина.
– Ты почему не сказал? – не выдержал Амико.
– А как ты себе это представляешь? – после недолгого молчания отозвался герцог. – Неудачный эксперимент привёл к появлению аномалии, а теперь мы провели исследования и решили, что нам нужен маг золотого мгновения, чтобы всё исправить. И поэтому мы выдернули тебя из твоей жизни и перенесли сюда.
– Ну, да, – непонимающе произнёс Амико, – всё так и есть.
– Не так, – сталь в голосе герцога разрезала ночную тьму. Амико дёрнулся от неожиданности и чуть не свалился с сиденья. – Она понятия не имела, что является магом. Понимаешь, Амико? Чтобы закрыть аномалию, нам придётся её обучить. С нуля. В её мире нет магии. Значит, нет и магических школ.
– Великий Урро! Свиток нас обманул?
– Нет, в этом я точно уверен – она тот маг. У неё подвеска точно такая, как на свитке.
– Ничего не понимаю, если всё совпадает, то почему маг пришёл из не магического мира?
– Возможно спящий мир, – в голосе герцога поселилась усталость, – там магия спит, но существует. Перемещение пробудило способности Светы.
– Хм, – ехидно протянул имп, – да она тебе действительно нравится.
В Амико метнулся серебристый комок света. Имп оскалился, резко перекувыркнулся и спрыгнул на пол кареты уже в другом облике – чёрного кота. Серебристая тучка пролетела сквозь стену кареты, совершенно не повредив её.
– Да молчу я. Молчу, – буркнул Амико, снова оборачиваясь в пса.
– Вот и молчи, не мешай думать.
Глава №26
Глава 26
Утро ворвалось в комнату громким пением птиц и яркими лучами солнца.
Я открыла глаза, потянулась и губы сами собой расползлись в довольной улыбке. Вспомнился вчерашний вечер и мятные поцелуи Диего. Ммм… а герцог знает толк в поцелуях!
Всё ещё улыбаясь, я села на диван и снова вытянулась. Самочувствие было превосходным. Даже спина себя вела прилично и не беспокоила впервые за много лет. Хорошо. Ещё бы сюда его светлость, чтобы разбавить утреннюю томность …
Так. Стоп.
Волевым действием остановила мысли. Сейчас опять ненароком нажелаю чего-нибудь и получу от его светлости не причитающиеся мне поцелуи, а нагоняй.
А в гневе он хорош. Страшен, но ужасно притягателен.
Я снова улыбнулась и окинула взглядом спаленку. Чистую, уютную, отремонтированную. Озарение пришло внезапно. Словно водой ледяной окатили.
– Так это же я сделала! – я вспомнила свои пляски с поварёшкой, призывы к Ктулху и сотрясение дома. – Попала в золотое мгновение и вот… блин-блинский, надо было ремонт всего дома заказывать.
Откуда я тогда могла знать, что обладаю какими-то магическими дарами? Я и сейчас всё ещё немного сомневаюсь, что я маг. Может же Диего ошибаться, а всё случившееся быть простым совпадением?
Хотя, кого я обманываю? В этом мире я другая. Теперь я сильно могучий маг, который одной правой может ремонт произвести в отдельно взятой комнате. Но лучше бы всего дома.
Что ж, сделанного не воротишь. Придётся остальное ручками доделывать. Через муки и страдания.
Пора приниматься за дела. Скоро должны работники мои подтянуться, а ещё мастера. Интересно будет взглянуть на Алэрико и понять насколько сильно он вчера удивился, застав герцога обнимающегося со мной на травке зелёной?
Наскоро умывшись и причесавшись, я переоделась в чистое платье и отправилась на кухню. Надо позавтракать перед тяжёлым рабочим днём. Домового накормить до прихода работников.
Вчера он так и не появился. После ухода герцога, я попыталась найти моего маленького хозяина, но тот так и не вылез. Я даже в шкафу порылась, но следов его не нашла.
Всё-таки этот шкаф просто дверь. А домовой прячется где-то гораздо глубже. В подпространстве, на изнанке бытия. Но меня это не касается. Пусть живёт, где захочет.
Я наудачу постучала в стенку шкафа, не надеясь, что вредный домовой ответит, и позвала:
– Доброе утро, маленький хозяин. Хватит прятаться, пойдём завтракать.
Ответом мне была тишина.
Пожав плечами, я отправилась готовить себе завтрак. Отварила пару яиц, нагрела воды и заварила чай из мяты и лимонника, которые приглядела в саду.
Села за стол и приступила к трапезе. Чай получился на славу.
В шкафу завозились. Громыхнула посуда, брякнули железные ложки. Послышался тяжкий вздох.
– Выходи. Чего прячешься? – позвала я домового.
Скрипнула дверца. Из шкафа вывалился домовой и обиженно на меня взглянул.
– Доброе утро.
– Какое оно доброе, – заворчал домовой, прошлёпал к столу и залез на стул, – если ты такую шумиху тут развела? Ась? Ходют тут, понимаешь, и ходют. Ногами топчут, едят хозяйское. Шумят почём зря. А вчерась, ты только подумай, дракона притащила! Нет, это совсем не годится.
– Дракона? – вылупилась я на домового, – какого дракона?
– Абныкновенного, огневого. – домовой сердито глянул на меня, – пришлось смываться подальше, чтобы от шума отдохнуть. Есть давай, а то гадость сделаю.
– Нет, дорогой мой вредина, ты мне сначала про дракона расскажи.
– А чего рассказывать? Лазил тут, колдовал малёха. Тебя, кстати, спасал. Ты, глупая женщина, куда-то свою жизню слила. Чуть в пустошь Мару не угодила. Я уж сам хотел тебя того, полечить. Токмо дракон пришёл и сам всё сделал. Спас он тебя, глупая женщина. За тобой ужо тьма из пустоши шла. По пятам. Любит она таких, которые свою жизню на право и налево разливают. Вкусные вы для тьмы. Желанные.
Дракон значит, подумала я пропуская мимо ушей дальнейшие сентенции домового. Это что получается? Это всё-таки Диего дракон? Офигеть открытие!
Перед глазами возник образ герцога и сеть с рыбой. Я хихикнула.
– Что есть будешь? – спросила я домового, выпивая залпом чай.
– А чего дашь, то и буду. – примирительно ответил домовой.
Я наскоро соорудила ему яичницу из трёх яиц, налила молока в глиняную кружку, поставила последние пирожки.
Домовой довольно улыбнулся и принялся за еду.
Я, пожелав ему приятного аппетита, пошла проводить рейд по дому и саду. Оценивать фронт проделанных и предстоящих работ.
Просторный холл порадовал. Мусор и хлам исчезли окончательно, оставив после себя только толстый слой пыли и паутины. Зато окончательно открылись проходы к трём дверям. Две неприметные, практически сливающиеся цветом со стенами, а одна привлекала внимание.
Внушительная, примерно метр в ширину и два в высоту, она торчала тёмным бельмом на фоне серых от грязи и времени стен. Вот в неё я и решила заглянуть.
Дверь отворилась с тяжёлым скрипом. Я осторожно вошла, но дверь распахнула, чтобы она вдруг не захлопнулась. В комнате царил полумрак. Тяжёлые портьеры закрывали единственное окно. Свет сквозь них проходил с превеликим трудом. Воздух в комнате был спёртым, тяжёлым. Неживым.
Я откинула портьеры и толкнула тяжёлую раму, чтобы впустить свет и свежесть. Поднялся столб пыли. Я чихнула. С улицы, словно до поры до времени удерживаемый невидимым барьером, ворвался свежий воздух.
Дышать стало легче.
Я огляделась. Комната когда-то была кабинетом. Вдоль стены тянулся высокий шкаф тёмного дерева, битком набитый какими-то книгами, свитками, бумагами. Практически посредине кабинета стоял массивный стол, заваленный коробочками, обрывками полуистлевших листов, сломанными перьями. Изящная чернильница из какого-то тёмного металла, опустела и поросла пылью. Я заглянула в неё. Оттуда на меня глазел крепенький мохнатый паук, устроивший дом внутри пустой чернильницы.
– Брр! – отшатнулась я. Слишком крупный представитель семейства паукообразных поселился внутри.
Собственно стол, шкаф и толстый пыльный ковёр составляли всё убранство комнаты. Руки чесались порыться в книжных завалах, но пока я не позволила себе этим заняться. Если я туда нырну, то пока день не кончится, не вылезу.
Хотя кабинет обладает большим потенциалом. Нужно навести тут порядок, выгрести столетние залежи пыли и получится отличный кабинет для меня любимой. Можно ещё сюда диван перенести и вуаля – у нас с Алиской будут отдельные комнаты.
С сожалением покинув кабинет, я отправилась проверять оставшиеся двери.
За одной скрывалась каморка для швабр. Маленькая клетушка в полтора метра в ширину и метра три в длину. Маленькая, но богатая на открытия. По стенам были развешаны штук пять швабр, разного размера, мётлы и веники – эти вряд ли подойдут, истлели от времени. Вдоль стен громоздились вёдра и тазы разных размеров. Деревянные кадушки поглядывали на меня поведёнными от старости боками. И конечно полчища пауков, облюбовавшие всё это хозяйство. Куда ж без них, родимых.
За третьей дверью пряталась кладовая, забитая какими-то свёртками, мешочками, баночками-скляночками. Я вытянула ближайший мешочек и потянула завязку, стягивающую горловину. Завязка рассыпалась у меня в руках. Я стряхнула остатки праха и высыпала на ладонь содержимое мешочка. Оттуда вывалилась чёрная пыль со слабым травяным запахом.
– Понятно. Всё истлело. На выброс, – резюмировала я, выкидывая на пол мешочек и отряхивая руки.
Во дворе всё было гораздо лучше. Вынесенный из дома хлам, зятья дона Николо рассортировали в аккуратные кучки. Старые доски, обломки мебели, осколки каких-то сосудов, тряпки и полуистлевшие ковры, поеденные молью. Сегодня обещались вывезти всё на свалку.
Доны во главе с Алиской и Леттой, неплохо очистили часть клумб, выдрали лишнюю траву и проредили загустевшие цветы. Работы предстояло ещё выше крыши, но конец этой мороки уже виднелся.
Звякнул засов и во двор влетела Алиска. Она бросилась ко мне, а я, разведя руки, приняла её в объятия и закружила. Девочка довольно рассмеялась.
– С добрым утром. Как спалось?
– Отлично, дона Света, мы вчера с Леттой высоко летали. Но не до неба.– ответила Алиска, а потом прищурила глаза и шёпотом спросила, – а чего у нас вчера герцог делал?
– Герцог? – я замялась на секунду, отпустила Алиску на землю, и только потом ответила, – герцог приходил узнать, не нужна ли нам какая-то помощь.
– И чего? – продолжила меня пытать въедливая девчонка.
– И ничего. Где остальные?
– Идут, я просто заскучилась за тобой, дона, и вперёд побежала.
Я улыбнулась, и погладила Алиску по голове.
– Я тоже соскучилась, детка. Ты голодная?
Алиска отрицательно мотнула головой, счастливо улыбнулась, зажмурилась и прижалась ко мне.
Эх, что бы меня сюда не забросило, я этому чему-то несказанно благодарна. Нравится мне тут. И я становлюсь немного счастливей каждую минуту. А дома и без меня справятся. Даже взрослая дочка, у которой уже своя жизнь.
От ворот послышался шум и ввалилась гурьба моих помогаторов. Они весело поздоровались и рассыпались по двору. Алиска отлепилась от меня и умчалась к подружке. Они тут же принялись что-то бурно обсуждать и весело смеяться.
От работников отделилась дона Миро. Она подошла и как-то неуверенно спросила:
– У вас всё в порядке, дона Света?
– Да, а что?
– Просто вчера тут был его светлость, – помявшись, сказала дона Миро, – он был взволнован как будто. Расспросил меня зачем я пришла, а когда узнал, что хочу Алисию на ночевую оставить, то позволил, но велел строго следить за ней. Чтобы чего не случилось. Вы уж не серчайте, что вас не дождалась и разрешения вашего не взяла. Но герцог… он правитель Исола и его приказы должно выполнять.
– Всё в порядке, дона Миро. Я в курсе, что он тут был и немного своевольничал. На вас я не в обиде.
– А чего он тут делал? – в глазах доны Миро поселился демон любопытства.
От ответа меня спасли мои мастера, которые в этот момент вошли во двор. Дон Блас и дон Марко бурно поприветствовали меня, раскланялись с моими работниками.
Когда с обязательной частью было покончено, дон Марко вынул из заплечного мешка небольшой свёрток и протянул мне.
– Выполнил я ваш заказ, светлая дона.
Я приняла свёрток, развернула и с восторгом узрела мои готовые тыкачи. Аккуратные, отполированные так, что дерево превратилось в гладкий монолит, из которого не торчала не одна заноза. А главное, иголки на тыкачах образовывали красивые узоры – солнце с раскинувшимися в стороны лучами и буква «С» окружённая маленькими треугольниками.
– Я искренне благодарю вас, дон Марко. Это просто прелесть, а не тыкачи.
– Я рад, что моя работа вам по душе, – вежливо ответил столяр. Было видно, что он доволен.
– Что ж, пойдёмте, покажу вам первоначальный фронт работ. Лестница ждёт.
Я повела работников пилы и топора в дом, а сама радостно крутила в руках тыкачи. Вот и первый шаг к моему большому хлебопекарному и булочковаятельному делу.
Маленький, но шажок.
