Текст книги "Сказание о второстепенном злодее (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21
Утро

Сложно уловить момент пробуждения. Это происходит постепенно: сон перетекает в реальность и одновременно забывается, растворяясь в лучах яркого рассветного солнца.

Именно утренний свет встретил меня, когда я приоткрыл веки, такие тяжёлые, будто к ним крепились гири. Свет и свежий воздух с лёгкими морскими и осенними нотками, который задувал из приоткрытого окна, так что я слышал, как надувается гардина.

Постепенно я стал замечать и другие детали своего окружения: мягкую кровать у себя за спиной, свежее покрывало и едва заметную тупую боль. Я приподнял голову и увидел две руки, лежавшие на одеяле и перевязанные до самых плеч, как у мумии. Вероятно, они были моими, потому что они крепились к моему телу, но сказать точно было затруднительно, так как прямо сейчас они совершенно меня не слушались.

Я вздохнул, опуская затылок на кровать, и снова уставился на потолок.

Значит, я всё-таки проиграл. Ничего не поделаешь. В реальности сражаться гораздо сложнее, чем в игре. Там энергия кристалла автоматически восполнялась после каждого боя. Вот почему нельзя целиком и полностью полагаться на игровые знания. Я повторял это себе десятки раз, и всё равно совершил такую глупую ошибку.

Ладно, бывает. В любом случае я не смог бы победить Адель, даже если бы выстрелил в неё из «Зуза». Я хотел замедлить её с помощью кристалла, вызвать паралич, чтобы хотя бы немного уравнять наши силы, но к тому моменту, когда у меня всё же получилось дотянуться до девушки, я был уже не в состоянии сражаться.

Оставалось только надеяться, что я показал себя достаточно хорошо, чтобы Алекс тоже получил высокую оценку, и история вернулась в своё изначальное русло.

Кстати говоря, поведение Алекса во время нашей битвы было крайней подозрительным, и весьма вероятно, что причиной была…

– … Мая.

– А?.. А! Я не сплю, не сплю! – раздался возле кровати взволнованный голос.

Я вздрогнул, повернулся и увидел юную горничную с чёрными волосами, заплетёнными в косички.

Она сидела на стуле возле кровати и напряжённо смотрела на меня.

Наши взгляды пересеклись.

– Мая?.. – вырвалось у меня, после чего я сразу пожалел о своём вопросе, замечая, как её блестящие глаза расширились от удивления:

– Д-да. Вы меня знаете, господин Савин?

– Я узнал твоё имя после того случая, – ответил я, после чего поспешно сменил тему. – Что ты тут делаешь?

Несмотря на попытку прозвучать высокомерно и грубо, в моём голосе невольно проскользнуло удивление.

Мая замялась на мгновение, потом, опуская голову, ответила:

– Мне сказали ухаживать за вами, пока вы не поправитесь.

– Кто сказал?

– М-мисс Ной.

Челленджер? Старшая горничная? Она что, сумасшедшая? Хотя если так подумать, то я примерно могу представить себе ход её мыслей. Вероятно, она решила, что, если Мая проявит свои лучшие качества, ухаживая в трудную для него минуту за аристократом, который определил ей столь суровое наказание, это позволит ей загладить свою вину перед ним (мной).

Несмотря на строгий темперамент, старшая горничная Факультета Пурпурной Акации была весьма заботливым человеком, хотя и слишком раболепным в отношении имперского дворянства.

Я снова посмотрел на девочку, которая повесила голову и нервно теребила пальцы.

– Ты…

– А, завтрак! Сейчас принесу вам завтрак! – воскликнула Мая и резко вскочила, опрокидывая стул – Бах! Девочка вздрогнула, поспешно поставила его на место и бегом устремилась в соседнюю комнату, не прикрыв за собой дверь. Следом раздался грохот, и, прежде чем я успел опомниться, в спальню заехал столик на колёсиках.

Мая остановила его перед моей кроватью, приподняла серебристый клош, на поверхности которого переливались приподнятая оконная рама и голубое небо, и в ту же секунду проветренную спальню наполнил аппетитный аромат лукового супа.

– Я не голоден… – сказал было я, желая поскорее от неё избавиться – чтобы не пришлось опять отыгрывать мерзавца по желанию системы, – но мой желудок рассудил иначе и протяжно заурчал.

В комнате повисла тишина.

Я украдкой посмотрел на Маю: девочка старательно косилась в сторону, делая вид, что ничего не замечает.

– Однако завтрак всё равно не помешает, кхм…

Мая просияла. Она поставила поднос с тарелкой на кровать и аккуратно разместила рядом чесночные гренки, от вида которых у меня ещё сильнее разыгрался аппетит. Сам я в это время принял сидячую позу и уже хотел протянуть руку, чтобы взяться за ложку… как вдруг заметил одну неприятную проблему.

Я и Мая одновременно посмотрели на мои руки, замотанные белыми бинтами.

– Извините. Вот, – сказала девочка, сама приподнимая ложку и протягивая к моему лицу. Я опешил; затем смутился, когда понял, что она собирается меня кормить.

Это было неловко. Крайне неловко. С другой стороны, заносчивый аристократ вполне может заставить слугу кормить себя с ложки, так что, наверное, причин отказывать у меня нет…

– Держи прямо, – сказал я настолько спокойным голосом, насколько это было возможно при таких обстоятельствах, и вытянул шею.

Сперва было непросто. Первые несколько ложек я только и думал том, как мы выглядим со стороны. Однако суп оказался настолько вкусным и густым, раскрываясь целой палитрой ароматов на моём языке, что вскоре смущение отошло на второй план, да и мы с Маей постепенно нашли свой ритм.

Я собирался потребовать гренку, посмотрел на Маю – и невольно замер: девочка улыбалась светлой улыбкой. Мая заметила мой взгляд и сразу вздрогнула:

– И-извините, просто я вспомнила, как кормила Жуана, эм, моего брата, когда он болел, – затараторила она, размахивая перед собой руками и спешно пытаясь оправдаться.

– Хм. Меня это не волнует, – сказал я, стараясь казаться равнодушным. На самом деле, при виде её улыбки мне самому стало теплее на сердце, но сказать это вслух… даже если бы не было системы, я всё равно не смог бы это сделать – уж слишком неловко.

С самого начала нашего разговора Мая сгорала от волнения и старалась быть предельно услужливой, чтобы я не захотел её уволить.

– Так… ты скучаешь по ним? – спросил я её, немного помявшись.

– По ним?

– Своей семье.

Мая на мгновение растерялась; затем опустила голову и тихо сказала:

– Немного…

– В таком случае тебе лучше смириться с этим чувством, потому что в ближайшее время ты домой не вернёшься.

Мая удивлённо посмотрела на меня.

– Ты бываешь полезна, так что я лично позабочусь о том, чтобы ты работала здесь до истечения своего контракта, – сказал я с нахальной улыбкой, изображая злодея, который упивается возможностью разлучить ребёнка и его семью.

«+0,1 балла!»

– А… Х-хорошо! То есть, будет исполнено… как скажите! – запинаясь и стремительно краснея от радости затараторила Мая.

– Именно. Я сам здесь всё решаю. И дай мне уже эту гренку.

– А, в-вот, держите!

После мы вернулись к трапезе, во время которой Мая всеми силами старалась сдерживать улыбку.

– Вам ещё что-нибудь нужно? Я принесу всё-всё, – услужливо сказала девочка, опуская серебристую ложку в пустую тарелку от супа.

– Разумеется, это твоя работа, – сказал я с напускной надменностью. – И не говорю «всё-всё», это низменное выражение.

Мая быстро и радостно закивала.

– Проваливай. Я желаю побыть в тишине.

Девушка поклонилась и быстрым, но весёлым шагом вышла из комнаты. Затем вернулась, снова поклонилась и тихо прикрыла за собой дверь.

Интересно, как скоро она вспомнит, что нужно вынести тарелку и поднос? Впрочем, неважно.

Чувствуя, как возвращается усталость,я прикрыл глаза и снова погрузился в дрёму.

Глава 22
Пары

– Он ничего с тобой не сделал? Не побил? Не ранил? Не покусал⁈ – с тревогой затараторила и стала ощупывать её Аннабель, высокая горничная с веснушками, когда Мая привезла пустое блюдце и тележку для еды назад на кухню.

– Ф-фсё в порядке… – задыхаясь в объятиях подруги, которая была немногим старше, но при этом выше её на целую голову (и примерно с настолько же более внушительным бюстом), ответила Мая.

– Точно? Точно-точно? – с подлинной тревогой переспросила Аннабель.

– Тоф… ха! Точно, – вырываясь на свободу и делая глубокий вдох сказала Мая. Однако старшая служанка продолжала смотреть на неё с глубоким беспокойством.

Прочие девушки и поварята, работавшие на кухне, тоже бросали на Маю взволнованные или просто любопытные взгляды. Неудивительно, ведь совсем недавно она, добрая, светлая и приветливая девочка, попала под горячую руку одного из самых жестоких молодых дворян, а теперь её назначили его личной служанкой.

Репутация Антона Савина среди прислуги оставляла желать лучшего. Однажды он заставил служанку, которая принесла ему завтрак, более получаса стоять в коридоре – просто ради забавы. Разумеется, прислуга не осмеливалась говорить дурное про господ, но слухи запретить невозможно, и они рисовали юного Савина настоящим извергом. Недавнее происшествие с Маей лишь укрепило этот образ.

Поэтому ранним утром Аннабель и другие служанки, которые смотрели на Маю как на младшую сестру, провожали её со слезами на глазах и теперь немедленно бросились проверять её самочувствие.

– Шрамы? Он оставил тебе шрамы? А синяки? А это? Это⁈

– Нету шрамов, и синяков. И этого! – быстро заявила Мая.

– Т-точно?

– Ум, – улыбнулась девочка. – На самом деле господин Савин не такой плохой, как о нём говорят. Скорее… – Мая на мгновение задумалась, подбирая наиболее подходящую фразу, просияла и сказала, как сама видела юного тирана.

Её характеристика оказалась ёмкой и ограничивалась единственным словом, но когда Аннабель его услышала, её охватило сильнейшее потрясение, и ещё целую минуту она не могла прийти в себя…

…

…

…

Вскоре я узнал, что победитель турнира был тем же, что и в игре. Эффект бабочки гласит, что взмах миниатюрных крылышек может вызвать ураган на другом конце Земли – а может и не вызвать. Собственно, если бы это происходило каждый раз, Земля с её триллионами бабочек давно бы разлетелась на куски. Обычно, каждое следствие имеет конкретную логичную причину, и в итоге моей схватки с Адель оказалось недостаточно, чтобы забрать у девушки заслуженное первое место.

По словам многочисленных зрителей, её финальная битва против Зигфрида (Фридрих поднял белый флаг в полуфинале) вышла поистине грандиозной. Схватка между величайшими дарованиями Империи и Федерации напоминала ослепительный фейерверк, на фоне которого все предыдущие дуэли казались маленькими бенгальскими огоньками.

Моё победоносное шествие к четвертьфиналу тоже произвело некоторое впечатление, но не более того. Меня вспоминали как заносчивого аристократа, который забирался по турнирной таблице исключительно благодаря чрезвычайно дорогому кристаллу, прежде чем споткнулся о первого по-настоящему одарённого противника.

Ничего не поделаешь. Моя последняя атака (как и все предыдущие) провалилась, и в итоге я так и не смог нанести Адель какого-либо серьёзного урона. Со стороны наша схватка напоминала методичное избиение, во время которого девушка дважды ударила меня мечом (и убила бы, будь клинок настоящим), сломала мне обе руки, а затем отправила в нокаут. Формально, у меня всё же получилось прикоснуться к ней в самом конце, когда я пнул её по ноге, но обратить на это внимание мог разве что судья.

Собственно, именно её мнение волновало меня в первую очередь. Старший Инструктор Боевого Департамента определённо должна была заметить, что именно я собирался сделать, а всё остальное – дурная слава, дорогие подарки от Джульетты де ла Ней и Габриэля Перигона, которые Мая, истекая потом, пыталась протащить в мою комнату, пока я не приказал Рабле помочь ей с тяжёлыми вещами, оправдывая это тем, что меня раздражает её медлительность, письма, в которых меня поздравляли с «великолепным выступлением» прочие аристократы, не содержащие ни единого искреннего слова, – всё это было совершенно неважно.

Турнир закончился, студенты получили оценки, изменить которые теперь уже точно было невозможно, а значит пришло время начать приготовления к экзамену.

Сначала я питал смутную надежду, что мои руки не позволят мне принять участие. Однако повышенная скорость регенерации и передовая медицина Академии Лапласа, самая технологичная в мире (первенство по эффективности принадлежало Священному Городу Белых Ветров), оказались неумолимы. На третий день я уже мог шевелить пальцами, на четвёртый – уверенно держать ручку и самостоятельно записывать конспекты, а на шестой, за сутки до начала экзамена, взялся за шпагу и вернулся к тренировкам.

Однажды в полдень после уроков я отрабатывал удары, когда раздался стук, отворилась дверь, и в тренировочный зал прошёл Рабле.

– Что такое? – спросил я, присаживаясь на стул перед зеркалом и вытирая пот.

– Господин, объявили пары для Полевого экзамена.

– Вот как? Самое время.

Полевой экзамен проходили в группах из воина и заклинателя – последние этом уровне были слишком уязвимы, чтобы в одиночку сражаться с монстрами, но представляли собой великолепные юниты поддержки.

В «Сказании о Храбрых Душах» парой Алекса стала Патриция Нойр – немного холодная, однако не заносчивая дворянка, призванная, по воле сценариста, немного исправить репутацию своей касты в глазах игрока. Пару Саши я, честно говоря, не помню – но это и неважно. Почти в самом начале девушку похитил Антон, после чего Алекс отправился её спасать, даже рискуя провалить ради этого экзамен.

Теперь всё должно было сложиться иначе, так как изначально пары формировались на основе выступления человека на турнире.

– Пойдём проверим, – сказал я, поднимаясь на ноги.

В главном зале факультета на первом этаже, где располагалась доска объявлений, было не протолкнуться. Однако Рабле и Гимон знали своё дело: они запросто растолкали толпу и подвели меня почти к самой доске, остановившись только у линии, на которой держались другие аристократы. После этого мне оставалось только приподняться на цыпочки (Антон был не очень высоким – 1,72 м), чтобы рассмотреть все пары.

Сперва мне было почти всё равно, однако потом я увидел собственное имя, свою пару и почувствовал, как будто сердце моё окунули в ледяную ванну.

Глава 23
Молчание ягнят

«Антон Савин – Саша Кляйн»

При виде своей пары у Саши внутри всё похолодело.

Девушка немедленно опустила голову и попыталась взять себя в руки – было непросто. Тревога, которая разом вспыхнула у неё в животе, пронзала всё тело, отзываясь лёгкой дрожью на кончиках пальцев, которые Саша сжала в кулаки, чтобы успокоиться.

В детстве Саша была пугливой девочкой, но этого никто не знал. Более того, другие дети из приюта просто не могли поверить, что Саша могла чего-то бояться. Для них она исполняла роль заботливой и ответственной старшей сестры, всегда приходившей на помощь и утешавшей новоприбывших, которые недавно потеряли родителей. Только сама Саша знала, что на самом деле это был один большой обман.

Она не плакала и не грустила, это правда, но лишь потому, что не помнила своих родителей. Не помнила, как потеряла их, не помнила их лиц, не помнила даже их имена. Самые ранние воспоминания девочки начинались с приюта – небольшого двухэтажного здания с вечно закрытым чердаком, расположенного в горной долине в дебрях Империи. В отличие от других детей, для которых это место было пропитано холодом неизвестности, для Саши именно приют был единственным домом, который она знала. Поэтому она казалась более уверенной, чем все остальные, и, сама того не замечая, становилась их опорой.

Например, для мальчика с красными глазами, который первые несколько недель ничего не говорил, но только сидел в углу и плакал. Именно она первой протянула ему руку и познакомила с другими детьми. Со стороны её действия могли показаться очень взрослыми и ответственными – на самом деле Саша просто не понимала, почему он плачет. Она не знала, что значит потерять родителей. Поэтому, пока другие дети боялись к нему подступиться, невольно воспринимая его заплаканное лицо как отражение собственных чувств, с её точки зрения его слёзы ничем не отличались от любых других, который все они проливали, когда ударяли коленки.

Со временем Саше начала понимать тот образ, который создали для неё другие дети, и стала пытаться вести себя под стать, притворяясь настоящей старшей сестрой для обитателей приюта, однако юной девочке нелегко давалась подобная ноша. В деревянных стенах своего дома она действительно чувствовала себя уверенно, но стоило ей выйти по поручению в ближайшую деревню, как она сразу терялась, бледнела, у неё начинали дрожать пальцы. Потребовались годы, чтобы она смогла к этому привыкнуть.

Саша стыдилась своей робости и всеми силами её прятала. По правде говоря, она хотела отказаться от возможности стать ученицей Академии Лапласа – сама мысль о том, чтобы отправиться на другой конец земли, вызывала у неё сильнейшую тревогу, – но всё же заявила, что волнуется «лишь самую малость» и будет приглядывать за Алексом, чтобы он не натворил там глупостей.

В итоге у неё едва не остановилось сердце, когда он ударил дворянина. Когда же после этого Алекс отправился отбывать наказание, и она осталась совсем одна, у неё стали возникать крамольные мысли, в которых она ругала его за этот поступок, и не потому, что он навредил самому себе, а потому, что ей приходилось в одиночку нести на себе последствия.

Саша остановилась посреди коридора и посмотрела в окно, разглядывая не столько небо над панорамой белого города, сколько собственное напряжённое отражение.

Она старательно пыталась придумать, как утешить Алекса после его поражения на турнире, но, вопреки ожиданиям, ей не пришлось ничего делать. Стоило ему прийти в себя, как Алекс с головой погрузился в тренировки и теперь занимался дни и ночи напролёт. В этом ему всячески помогала Адель де ла Крус, арендуя тренировочный зал, – Алекс обещал вернуть эти деньги.

Саша понимала его желание стать сильнее, но всё равно чувствовала себя брошенной и одинокой.

Именно поэтому она испытала такую бурю эмоций, когда узнала личность своего напарника.

С одной стороны, она боялась проходить экзамен с этим человеком, но с другой, Саша сразу представила себе реакцию Алекса, когда тот обо всём узнает. После этого он обязательно станет за неё волноваться и защищать её. Думать об этом было приятно, но Саша понимала, что так нельзя. Она не должна отвлекать его перед экзаменом, который представлял, по словам Адель, его последнюю надежду загладить свою оплошность на турнире.

Саша остановилась перед дверью в тренировочный зал, набрала побольше воздуха в лёгкие и вошла.

Стоило ей пройти в комнату, как её сразу обдал резкий запах пота. В сиянии красных кристаллов на маленьких подставках стоял высокий привлекательный юноша в грубых штанах, с обнажённым торсом, и держал обеими руками длинный меч.

Другая девушка на её месте могла бы смутиться при виде этой картины, но Саша выросла с Алексом и не обращала внимания на такие мелочи.

Алекс опустил меч и посмотрел на неё:

– Саша? Что случилось?

– Что случилось? Алекс, сегодня объявляли пары для экзамена. Ты совсем не следишь за тем, что происходит вокруг тебя? – вздохнула Саша.

– А, точно… – рассеянно кивнул Алекс, почёсывая влажный от пота затылок. – Извини.

Саша покачала головой.

– … Всё ещё думаешь о Мае? – после некоторой паузы спросила девушка.

Алекс поджал губы. Было бы странно, если бы к этому времени Саша не умела понимать его без слов.

– Нам лучше пока не видеться с ней… – напомнила она приглушённым голосом.

– Я помню, – мрачно кивнул Алекс.

К этому решению они пришли вскоре после экзамена. Когда стало известно, что Маю сделали личной служанкой Антона Савина, Алекс едва удержался, чтобы не броситься на этаж, где проживали аристократы, и не вломиться прямо в его комнату.

Было совершенно очевидно, что Антон намеренно назначил девушку на эту должность, чтобы всегда держать её под рукой и иметь возможность постоянно издеваться над ней. Этот жест в полной мере отражал его деспотичный характер.

Именно Саша остановила Алекса, прежде чем он совершил непоправимое. Больше всего она волновалась, что его выгонят из Академии Лапласа за повторное нарушение, однако Саша прекрасно понимала, что подобная причина никогда его не остановит. Поэтому, почти спонтанно, она придумала другое оправдание бездействию, которое впоследствии даже ей самой показалось весьма разумным.

Если Савин назначил Маю своей служанкой, значит, он не собирался избивать или ранить её сразу, а хотел упиваться своей жестокостью на протяжении долгого времени. В этом – очень неправильном – смысле девушка пока находилась в относительной безопасности. Если же Алекс ворвётся в комнату Савина и побьёт его, то не только не спасёт Маю, но, напротив, подпишет ей смертный приговор, ведь после этого именно на ней молодой дворянин станет вымещать свою ярость. Он уже поступил так с Сашей, когда они встретились в столовой.

Вот почему сейчас им следовало держаться подальше от Маи. Если Савин хотя бы увидит их вместе, если поймёт, что между ними существует связь, он может стать ещё более жестоким в отношении девушки, над которой, вероятно, и так измывался каждый день.

Алекс сперва замялся, но в итоге согласился. Саша расслабилась – она понимала, что смогла убедить своего друга и выиграть для них немного времени.

В лучшем случае Савин сам устанет от Маи, и тогда она снова станет свободной. В худшем… в худшем случае они всё равно не могли ничего сделать, ибо, хотя по законам Лапласа все равны, Мая была подданной Империи, как и Саша и Алекс, которые считались обыкновенными простолюдинами, а значит, любой аристократ мог делать с ними всё, что пожелает.

Такова была сила имперского дворянства. Алекс это понимал – понимал, что победа Савина на турнире, которую все списали на особый кристалл ценой в пару десятков тысяч, на самом деле была справедливой. Потому что он мог позволить себе этот кристалл. Потому что он был богат.

С точки зрения Алекса это означало, что сам он должен стать настолько сильным, чтобы деньги и власть его противника не имели значения.

С точки зрения Саши им нужно было держаться как можно дальше от таких людей. Поэтому…

– Так, кто стал твоей парой? – с улыбкой спросил Алекс.

– Никто. Человек из другого класса, – стараясь казаться невозмутимой ответила Саша. – Это неважно. Тебе в пару определили дворянку, Патрицию Нойр. Не забудь соблюдать этикет в её присутствии, хорошо?

Результаты Полевого экзамена имели огромное значение. После него всех учеников должны были распределить на три группы: обычных, одарённых и гениальных. Четыре, если считать тех, которых выгонят, если они не смогут набрать проходной балл. Для них светлое будущее, которое обещала Академия Лапласа, будет навсегда закрыто.

Алекс уже провалил турнир. Это был его последний шанс. Она не могла волновать его по собственным эгоистичным причинам и перекладывать на него свои проблемы.

Полевой экзамен продлится всего несколько дней, думала Саша. Ей нужно лишь немного потерпеть, даже если мысли об этом заставляли её сердце колыхаться, как маятник…