Текст книги "Сказание о второстепенном злодее (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 39
Чужой среди своих

– Вам нужно похитить только меня, верно? В таком случае отпустите мою напарницу. Мы отошли уже достаточно далеко, и она не успеет позвать на помощь, прежде чем вы заберете меня на свой корабль.

«…При этом существует вероятность, что на пути ей встретятся другие студенты, которым она сообщит о похищении, после чего они используют сигнальный огонь и расскажут о нём учителям», – мысленно прибавила Адель, но говорить это, разумеется, не стала.

Прямо сейчас она пробиралась сквозь лесную чащу вместе с Манией Лин – невысокой девушкой с косичками. Их окружал конвой из четырнадцати человек в военной форме и масках. Среди них было трое заклинателей, державшихся по внутреннему периметру, четверо пехотинцев с оружием дальнего боя и семь – ближнего, включая капитана, который отдавал приказы.

Состав группы и то, что умело они использовали условные знаки, свидетельствовали о том, что Адель конвоируют профессиональные солдаты.

Имперские солдаты, хотя поверить в это было непросто.

Адель испытывала глубокое отвращение к западному соседу Федерации, но понимала, что в их правительстве сидят не только (лишь) идиоты. Чего они хотели добиться этим похищением? Её отец был президентом, но Федерация была демократическим государством, и он не мог принимать решения в одиночку. Министры и широкая общественность никогда не согласятся на уступки своему давнему противнику просто потому, что в его руках оказалась дочь главы государства.

Возможно, похитители пытались добиться отставки её отца: он не сможет отстаивать интересы Федерации, пока его дочь находится в заложниках. Но даже так они должны были понимать, что этот план ополчит против Империи весь цивилизованный мир.

В своё время отец говорил ей, что канцлер Пе’ригон – разумный человек. Он никогда не пойдёт на такое безумие.

С другой стороны, вовсе не обязательно, что эту операцию одобрило центральное правительство. Империя была разобщённой, наполовину феодальной державой, и за похищением вполне мог стоять единственный влиятельный дворянин. В таком случае у него могло даже не быть конкретной причины. Возможно, он просто хотел отличиться или делал это «на спор».

Адель не удивилась бы такому развитию событий. Насколько она знала, имперские дворяне до сих пор похищают и травят детей друг друга. В этой стране, казалось, даже не слышали о наступлении просвещённого века Кристальной революции – Империя всё ещё прозябала в дремучем Средневековье.

Правду покажет расследование, которое начнётся сразу после того, как она найдёт выход из этой ситуации.

– М-мисс Адель, я не думаю… не думаю, что смогу…

– Дыши глубже, Мания. Всё будет в порядке, – Адель бросила взгляд на идущую следом девушку, которой тоже, как и Адель, сделали ослабляющую инъекцию.

Теоретически силы Продвинутого воина были сопоставимы с отделением из четырнадцати тренированных солдат Начинающего ранга. Однако резонанс Адель составлял всего 33% – она находилась на самой нижней границе ранга. К тому же она отказалась брать на экзамен кристалл, считая это несправедливым по отношению к студентам, которые не могли позволить его себе и надеялись получить его за свои академические заслуги.

И поскольку кристалл составлял как минимум половину силы воина, у Адель не было особых шансов против солдат, устроивших на неё образцовую засаду.

На самом деле был момент, когда она могла попытаться сбежать и затеряться в лесу, используя деревья как укрытие. Но не успела Адель даже задуматься об этом, как противник взял на прицел Манию, которая совершенно растерялась при виде вооруженного отряда, упала на колени и даже выронила свой посох.

Адель понимала: сбежать с другим человеком на руках у неё не получится. Она встала перед выбором – смертельным выбором, ведь имперские солдаты (чего и следовало ожидать от этих головорезов) приготовились застрелить дрожащую Манию. В итоге Адель позволила своему единственному шансу ускользнуть.

Их связали, сделали инъекцию. С этого момента Адель оставила надежду освободиться силовым путём и стала уповать на хитрость. Это было непросто. Солдаты проигнорировали её разумное предложение: они были профессионалами своего дела, слова заложника для таких – пустой звук.

Адель поджала губы. Она старалась сохранять спокойствие, перебирая варианты, но с каждым пройденным километром внутри неё неумолимо нарастала тревога. За себя она не боялась, конечно, но опасалась тех политических последствий, которые это похищение могло повлечь для её отца.

– М-мисс Адель, вы же… вы же не планируете бежать? П-пожалуйста, не надо… Мне страшно, – приблизившись, прошептала Мания.

Адель покосилась на бледную девушку и вздохнула. Она была уверена, что солдаты прекрасно расслышали этот шёпот, но не стала упрекать напарницу, понимая, какой ужас, должно быть, терзает её сердце. Уже тот факт, что Мания шла ровно, не запинаясь и выдерживая быстрый темп, был достоин похвалы.

– Нет… – тихо отозвалась Адель. – Нет.

Спустя время они вышли на поляну, посреди которой стоял небольшой десантный корабль. В этот момент душу Адель обхватили тиски отчаяния. Но что она могла сделать? Адель стиснула зубы, и вдруг…

– Кто здесь? – воскликнул капитан отряда и вскинул копьё.

Остальные солдаты немедленно последовали его примеру. Повисла тишина настолько напряжённая, что Адель почти ощущала её на своей коже. В её голове тут же пронеслась вереница мыслей о том, как использовать замешательство противника для побега, но прежде чем хоть одна её идея успела оформиться в конкретный план, всё уже было кончено.

Глава 40
Кровь

Адель сморгнула, и, когда снова открыла глаза, увидела уже не солдат, а части тел, разбросанные по земле. Руки, ноги и туловища, которые всего секунду назад составляли единое целое, теперь лежали вразнобой, разливая вокруг себя красные лужи.

Напряжение сменилось замешательством, но тоже мимолётным: вскоре его разорвали оглушительные крики:

– Аааа!

– Моя рука! Моя рука!..

– Ах… ах!

От прежней дисциплины не осталось и следа, однако Адель не могла винить своих похитителей. Они больше не были солдатами – теперь они напоминали сломанные игрушки.

Секунду спустя из-за дерева появилась высокая женщина. У неё были ярко-красные волосы, собранные в конский хвост, лёгкий чёрный жилет и белые рейтузы, призванные обеспечить максимальную подвижность.

– Хм… Теряю хватку, – задумчиво произнесла она, разглядывая длинный меч без гарды в своей правой руке. На лезвии дрожала единственная кровавая капля. Женщина смахнула её указательным пальцем и подняла взгляд на Адель; она была невозмутима и, казалось, совершенно не замечала крики и стоны людей, которых секунду назад изрубила на куски.

– Сколько миллилитров они тебе дали?

– Я…

Адель не успела ответить, прежде чем высокая женщина приблизилась, схватила её за лицо своей нежной, но крепкой рукой и оттянула нижнее веко, разглядывая глазное яблоко.

– Зрачки расширены, но не сильно, а значит… Неважно, вроде бы не смертельно. С ней всё в порядке?

Женщина кивнула на Манию, которая безучастно смотрела в пустоту.

– Да… да, – отстранившись сказала Адель, после чего заставила себя похлопать ошарашенную девушку по плечу, чтобы показать, что всё в порядке и они теперь находятся в безопасности. Впрочем, едва ли Мания могла успокоиться, пока вокруг них всё ещё звучали, проникая в самую душу, болезненные стоны.

Адель поджала губы и снова перевела взгляд на рыжую женщину, в которой к этому моменту узнала Старшего инструктора Елену. Мало того что она за секунду обезвредила больше дюжины тренированных солдат, её меч был настолько быстрым, что Адель, Продвинутый воин, его даже не заметила. Неужели все обладатели Высшего ранга были такими монстрами?

– В любом случае протокол требует показать вас медику. Держитесь покрепче, – сказала женщина, изящным движением возвращая меч за пояс и протягивая руки, чтобы схватить потрясённых девушек за шкирку.

В этот момент Адель опомнилась и сказала:

– Стой… стойте, Старший инструктор. Вы намереваетесь просто оставить их здесь?

– На окраине леса хищников немного, да и не все они позарятся на трупы. Мы быстро.

Трупы?

И только сейчас Адель осознала, что крики затихли. Она вздрогнула, словно ошпаренная этой неожиданной тишиной, и снова посмотрела на своих похитителей. Они больше не брыкались, не дёргались, не кричали. Их тела застыли, и только кровь с характерным хлюпающим звуком продолжала разливаться между растениями и камнями, образуя многочисленные ручейки и постепенно сливаясь в липкую алую лужу, возле которой уже начинали собираться муравьи.

Они были мертвы.

Все они были мертвы, осознала Адель, даже те, кто потерял только руки или ноги.

– Особый кристалл 1-го ранга, Чёрная метка, – объяснила Елена, снимая маску с одного из трупов и открывая бледное лицо мужчины примерно сорокалетнего возраста, на котором чернели две тёмные бездны – некогда его глаза. – Перед заданием солдат вдыхает пыльцу кристалла. Выполнит успешно – со временем она выйдет из организма. Провалит – командир активирует кристалл, и он умирает. Быстро и эффективно. Особенно если не знаешь, кто именно отдает приказ, и не можешь устранить его первым. Я пыталась помешать им использовать кристалл – не вышло, – пожала плечами Елена.

– Поэтому вы… отрубили им конечности?

– Да, – бесстрастно ответила женщина.

Адель почувствовала, как у неё закружилась голова. Она сделала глубокий вдох и сразу пожалела об этом, когда её пропитал и облепил запах крови.

– В таком случае я попрошу вас сохранить тела… Использование Чёрной метки запрещается международной конвенцией. В этот раз Империя зашла слишком далеко и должна заплатить за свои преступления.

– Это не Империя.

– Даже если это действия отдельного барона или герцога…

– В смысле, что это не имперские пехотинцы, – потирая затылок указательным пальцем сказала Елена. – Они использовали оружие из Гавранки, но держали его как солдаты Федерации.

– Что? – опешила Адель.

– Причём все. Возможно, это наёмники, но тогда бы они вряд ли стали использовать Чёрную метку.

Адель снова посмотрела на мертвецов. В один момент из противников и преступников, которые получили по заслугам, но смерть которых всё равно была неприятной и трагичной, они превратились в солдат Федерации – защитников государственной границы, демократии.

Сложно было оправиться от такого потрясения, тем более что за ним сразу последовало ещё одно.

– И кстати говоря про герцогов, – поглядывая на Адель сказала Елена, – именно один из них оказался вашим спасителем.

– Герцог? – рассеянно повторила Адель.

– Антон Савин.

…

…

…

Глава 41
Свобода!

Сам бы я не стал называть себя спасителем. Всё, что я сделал, – это рассказал о неизвестном корабле, который якобы видел в небесах, пока пробирался через чащу, и который затем приземлился где-то посреди леса.

Да, этого оказалось достаточно, чтобы прервать экзамен и начать поиски Адель, которые действительно привели к спасению девушки, однако нельзя сказать, что я целенаправленно её «спас». Любой на моём месте поступил бы точно так же, так что системе вовсе не обязательно выписывать мне за это штраф!

«…»

Спасибо…

Чтобы ещё немного подчеркнуть свою непричастность к этому происшествию, я намеренно дистанцировался от дальнейших событий и всю информацию о том, что происходило дальше, получал от Рабле или Гимона, пока сам лежал на больничной койке и со стороны наблюдал за страшной волокитой, которая охватила лагерь.

Попытка похищения студента уже была достаточной причиной, чтобы прервать экзамен и приступить к расследованию происшествия. А поскольку пострадавшей была дочь самого президента Федерации, то, сколько бы Меркел ни заявлял о равенстве своих граждан перед законом, данный инцидент неизбежно привлек особое внимание со стороны спецслужб.

Те сразу попытались всё засекретить, – но было поздно. Старший инструктор Елена к этому времени уже всё рассказала журналистам, которые готовили репортаж про экзамен. Профессионалы своего дела, они моментально отправили стенограмму интервью со всеми подробностями в редакцию.

Теоретически Федерация имела определённый контроль над прессой и могла наложить ветро на публикацию материалов, угрожающих государственной безопасности. Однако если репортаж выходил до того, как поступал официальный запрет, – что ж, поделать с этим было уже ничего нельзя.

Пока я смотрел интересные сны, в Меркеле – столице – развернулась отчаянная гонка между газетчиками и службами госбезопасности. Победили, судя по всему, первые. Всего через пару дней студентам приказали садиться на корабли и отправляться назад, в Академию.

Удайся властям замолчать инцидент хотя бы на пару дней, всё могло сложиться иначе. Нас, вероятно, допросили бы (пусть и без пристрастия), но теперь дело стало достоянием общественности. Причем не только в Меркеле, но и в Гальварии, которая немедленно выразила превентивный протест против подобного обращения со своими подданными.

Нынешний президент старался избегать лишнего антагонизма с Гальварией – отчасти в этом и заключалась его политическая программа. Поэтому ему пришлось пойти на уступки, хотя в опасности была его собственная дочь.

Кстати о ней: сперва я планировал спрятаться под кроватью, если Адель явится в мою палатку и потребует объяснений, почему я вдруг стал её «спасителем». Девушка она была рассудительная, но прямолинейная – даже слишком. Ей могло не понравиться быть обязанной такому человеку, как Антон Савин.

Благо, мои опасения не оправдались, и в итоге она не стала штурмовать мою палатку.

Ни она, ни Алекс.

Некоторое время я всерьез опасался, что ему не понравится состояние, в котором оказалась Саша после нашего совместного путешествия. Учитывая его вспыльчивый характер, он вполне мог наброситься на меня с кулаками. Благо, сам я тоже потерял сознание и несколько суток пролежал в лазарете. Злиться и винить меня при таких обстоятельствах было как минимум затруднительно.

Да и сама Саша вскоре пошла на поправку. Судя по донесениям Рабле и Гимона, она пришла в себя даже раньше меня, однако впервые мы встретились только при посадке на корабли, возвращавшиеся в Академию. Я заметил спину девушки, она тоже обернулась, когда услышала приветственные голоса, обращённые к господину Савину, «Победителю», занявшему первое место, и тут же отвела взгляд.

Что это значит? Она боялась меня? Без понятия. Да уже и не важно, на самом деле, потому что с этого дня я был официально свободен.

На моих губах появилась лёгкая улыбка, когда я поднялся на верхнюю палубу и увидел, как судно поднимается в чистую лазурную высь. Передо мной постепенно, но неумолимо открывался величественный вид на лес: зелёное море, простиравшееся от горизонта до горизонта и шумевшее в порывах могучего ветра, в котором носились стаи белоснежных птиц.

Я был свободен. Действительно свободен. Оставалась ещё одна небольшая загвоздка, которая напрямую повлияет на дальнейшее развитие сюжетной линии, но от меня уже ничего не зависит.

С самого начала мне нужно было преодолеть два препятствия: турнир и экзамен. Первый прошёл немного не по плану, второй – тоже, но в итоге всё закончилось благополучно хотя бы потому, что я сейчас стоял на палубе, наслаждаясь порывами ветра, а не сидел в желудке гигантского крокодила.

С этого момента персонаж «Антон Савин» покидал сюжетную линию Сказания о Храбрых Душах. Теперь я был обыкновенным студентом. Это не значит, что я мог ни о чём не волноваться – едва ли: ведь со временем приключения героев будут становиться всё более масштабными, затрагивая города, страны и целые континенты. Однако сам я переставал быть действующим лицом и становился обыкновенным статистом, а значит, с чистым сердцем мог отвесить мой прощальный поклон и уйти на задний план – в чулан или в туалет, когда на Академию нападут террористы.

Впрочем, случится это только через девять месяцев, а до тех пор меня ожидали тишь и благодать.

Я не собирался отказываться от своего первоначального плана – быть «умеренным злодеем», поднимая характеристики за счёт баллов, – но теперь я мог совершать свои злодейства в своём собственном темпе. И, надо сказать, после всех недавних потрясений я заслужил долгий отдых, в течение которого намеревался всеми силами избегать первостепенных персонажей.

В ближайшее время это будет совсем несложно, кстати говоря.

После экзамена главный герой и ещё несколько ключевых персонажей – Адель, Зигфрид, Саша, Альфирия – становились частью особенного «экспериментального» факультета. С этого момента их начинали отправлять на так называемые Полевые задания по всему континенту, в рамках которых и происходили основные приключения первой части Сказания о Храбрых Душах– битвы с древними чудовищами, исследования руин утерянных цивилизаций и так далее.

Им придётся нелегко, не раз и не два они будут находиться на волоске от гибели, однако меня, Антона Савина, это уже не касалось. Формально, я был мёртв, а если мёртвые чего и заслуживали, так это того, чтобы их никто не беспокоил…

…

…

…

– На этом всё. Федерация продолжает расследование и обещает делиться любой информацией, которую сочтет существенной. Однако на данный момент неизвестно, кто именно стоял за похищением…

– Благодарим за доклад, профессор Ник. На этом данную тему можно считать временно закрытой – по крайней мере, пока не появятся новые сведения. Теперь перейдем к проекту факультета «Белой Ромашки». Старший инструктор Гавриловна, вы подготовили список студентов, которых считаете подходящими кандидатами?

– Да. Ник?

Мужчина в очках взял документ и открыл на первой странице:

– Позвольте мне. Первое место в списке кандидатов:

Алекс Кляйн,

Второе место:

Антон Савин…

Глава 42
История

Алекс Кляйн,

Антон Савин,

Адель де ла Крус,

Зигфрид Бурген,

Саша Кляйн.

– Список кандидатов, отобранных Боевым департаментом согласно запросу образовательной комиссии, – сказал Ник.

– Где Фридрих? – немедленно раздался недовольный, скрипучий голос.

Все собравшиеся – старшие преподаватели Академии Лапласа, образующие Академический совет, а также их помощники – посмотрели на женщину преклонного возраста: худосочную, с бледной, почти серой кожей, орлиным носом и блестящими глазами.

– Отделение Магической науки желает рекомендовать Фридриха Шульца, Старший преподаватель Гарциния? – дипломатично осведомился полный мужчина с длинной бородой и добрыми глазами, сидевший во главе стола.

– Я не желаю его «рекомендовать», – отрезала женщина, сверкнув глазами. – Мне не нужно этого делать. Я хочу знать, почему самого талантливого заклинателя за последние две сотни лет нет в списке прямо сейчас.

– Вот как… – мужчина горько улыбнулся. – Я уверен, у профессора Гавриловны была веская причина… не так ли?

Старая женщина, а затем и остальные, сидевшие за столом, немедленно посмотрели на Елену, которая безмятежно раскачивалась на стуле, скрестив руки на груди. Лишь когда Ник слегка пнул её по ноге, она открыла глаза, лениво огляделась, встречая вопрошающие взгляды коллег, и сказала:

– А, этот? Мне он не нравится.

– «Не нравится»? – Гарциния вскинула бровь. – Что это значит?

– Одного заносчивого дурака нам хватит. Два таких – уже перебор, – зевнула женщина.

На мгновение повисла тишина. Затем глаза Гарцинии вспыхнули, она прохрипела:

– Ты…

– Профессор хочет сказать, – вовремя вмешался Ник, стараясь разрядить обстановку, – что Фридрих Шульц, несмотря на своё неоспоримое дарование, не обладает подходящим характером, чтобы работать в команде, о чём свидетельствуют, в том числе, его результаты на Полевом экзамене.

– Экзамене? Даже если мы уберем за скобки саму природу этого «экзамена», в отношении которого у многих из нас есть вопросы… он пришёл шестым, верно? На каком основании вы опустили его до шестнадцатого места, профессор Гавриловна? – мрачно спросила старая женщина. – Я слышала, что вы делали «ставки». Конечно, я сомневаюсь в правдивости этой информации, но если вы действительно завышали оценки одним студентам и занижали другим ради собственной выгоды…

– Это слухи, и не более того, – отрезал Ник. – При всём уважении, но во время одного из столкновений Шульц использовал своего напарника как живой щит. Разве это не признак проблемного характера?

– Это признак рассудка. Бездари для того и существуют, чтобы охранять настоящие дарования, – властно заявила Гарциния.

– Это ваше личное мнение, профессор Гарциния.

– Ты смеешь мне перечить, мальчишка? – вспылила женщина.

– Тише, тише, коллеги, – вздохнул полный мужчина. – Мы, конечно, ценим ваше мнение, профессор Гарциния, и всё же… кхм, директор оставил право выбора по этому вопросу за профессором Гавриловной, поэтому…

– И в то же время мы для того и собрались, чтобы услышать, как Старший инструктор намеревается обосновать свой выбор, не так ли? – вставил курносый старик, Старший профессор Отделения Биологии чудовищ, сплетая на столе свои длинные пальцы. – Если профессора волнует характер кандидатов, то смею напомнить, что немногим ранее Антон Савин использовал кристалл военного класса на служанке своего факультета. Разве это не призрак чрезвычайно проблемного характера?

– Хм… – задумчиво протянула Елена и покачала головой. – Нет.

– Нет? – растерялся мужчина.

– Нет, – пожала плечами Елена.

– Это… это не аргумент…

– Знаю.

– Вы…

– Старший преподаватель Елена, не могли бы вы объяснить, почему вы выбрали Антона Савина? – спешно вставил полный мужчина.

– Ха… ладно, – вздохнула Елена. – Когда я ещё была наёмником, лет, наверное, пятнадцать назад, среди отрядов на нашем участке ходили слухи об одном капитане. Он всегда требовал железной дисциплины от своих людей и жестоко наказывал провинившихся. Однажды за единственную опечатку в приказе он назначил более сотни ударов плёткой собственному секретарю: на пятидесятом тот потерял сознание, на семидесятом скончался, но капитан всё равно велел довести до сотни, даже когда на верёвках висела мёртвая туша. Не потому, что он особенно обозлился – просто такой был приказ, и его нельзя было нарушать.

Елена говорила небрежно, почти без интонаций, но её рассказ таинственным образом заворожил собравшихся, как это бывает только тогда, когда человек рассказывает правду о том, что знает и понимает. Даже Гарциния, которая сперва намеревалась её прервать и потребовать назвать конкретную причину, вдруг обнаружила, что не может вымолвить ни единого слова.

– Его все ненавидели, конечно. Никто таких не любит. При этом все хотели служить именно в его отряде, потому что смертность среди его подчинённых была наименьшей на этом участке фронта. Свою работу он делал хорошо – а это главное.

– И вы… считаете, что Савин обладает талантом, способным компенсировать его дурной характер? Его оценки говорят иначе…

– Я считаю, что он умеет отделять свои личные заскоки от работы – это нам показал экзамен. Но да, он талантливый. Не такой, как де ла Крус или Бурген, но талантливый, и талант у него другого… типа, так что письменный тест его не покажет, – доставая сигарету из кармана, сказала Елена. – У него талант именно такого типа, который нужен, чтобы эта группа заработала. По крайней мере, я так считаю. Вопросы?

– Нет, но, эм… Нельзя курить в помещении, – неловко заметил полный мужчина.

– Знаю. Я ухожу, – махнула рукой Елена, затем приподнялась и без лишних церемоний вышла за дверь.

Она ещё стояла в коридоре, пуская струйку сизого дыма в голубое небо, когда примерно через десять минут к ней присоединился Ник.

– Хочешь? – спросила она, протягивая ему сигарету.

– Нет, спасибо, – ответил он. – Они согласовали список. К нему добавили Альфирию Зели, студентку второго курса – по особой просьбе директора.

– Я её не знаю.

Ник посмотрел на женщину, задумался на мгновение, сказал:

– Твоя история возымела эффект.

– Возымела бы обратный, расскажи я её до конца.

– Почему? – удивился Ник.

– Капитана Дахира не любили не только потому, что он был строгим. Ещё он насиловал детей, пока один из них не перерезал ему горло его собственной бритвой.

Ник округлил глаза.

– Иной раз личная жизнь пролезает в работу, даже если ты стараешься их разграничить, – сказала Елена, отворяя окно и сбрасывая пепел на улицу. – Другими словами, будем надеется, что Савин не будет педофилом.

– Это… в этом заключается мораль? – с кривой миной спросил Ник.

– Может быть, – сказала Елена. – Кстати, это не я убила капитана, если ты об этом подумал.

– Я не…

– Он был по мальчикам. А я всё ещё девственница, если тебя это волнует.

– С чего бы это должно меня волновать? – скривился Ник.

– А что? Не волнует? Совсем? – бесстрастно спросила Елена и внезапно вонзилась в него своими ясными зелёными глаза.

Ник растерялся на мгновение, попытался взять себя в руки и ответить, но Елена уже перестала буравить его взглядом и теперь улыбалась лёгкой, насмешливой улыбкой.

При этом ни один из них не заметил девушку, которая в этот самый момент стояла на тропинке под окном. Серый пепел приземлился прямо на её широкополую чёрную шляпу, но Альфирия этого даже не заметила. Прижавшись к стене, она рассеянно прошептала:

– Антон Савин… педофил?..

…

…