Текст книги "Сказание о второстепенном злодее (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8
Приглашение на казнь

– … А?

Импровизация в напряжённых ситуациях – определённо НЕ мой конёк.

Впервые с начала разговора на лице девочки отразилось удивление. Сам я побледнел и отвернулся. Мне оставалось только гадать, что она скажет, когда придёт в себя, но тут раздался спасительный голос:

– М-мас… то есть, Мавелика, что ты здесь делаешь⁈

В следующую секунду показалась Альфирия. Удерживая одной рукой книжку в белой обложке, другой она схватила девочку за плечо и торопливо её оттащила, точно бульдога, который обнюхивает младенца.

– П-прошу прощения, это моя… моя племянница, она приехала навестить меня, и я пустила её в библиотеку, больше этого не повторится, – тараторила и старательно давила улыбку Альфирия, одновременно с этим поправляя очки – жест, который она всегда совершает, когда врёт.

– Весьма… наглый ребёнок, – выдавил я и прокашлялся.

– Да, да, очень наглый, прошу прощения. К-кстати, вот ваша книга, пожалуйста.

– Да, благо… хорошо, – сказал я, затем перевёл дыхание и быстрым шагом направился на выход.

Краем глаза я заметил, как Альфирия положила обе руки на плечи девочки, словно пытаясь её удержать. Мавелика, однако, даже не пыталась вырываться, но лишь стояла на месте и улыбалась мне вплоть до момента, когда между нами захлопнулись двери – БАХ!

…

…

…

– Ты ведь помнишь, что нам нужно поддерживать маскировку? Что ты собиралась с ним сделать? – спросила Альфирия, горьким взглядом провожая заносчивого молодого аристократа, который едва ли не бегом ретировался из читального зала (и даже не расписался за взятую книгу, хотя останавливать его теперь казалось совершенно неправильным).

– Ничего, – сложив руки за спиной и изображая послушного ребёнка ответила Мавелика. – Судя по всему, я сама была в определённой опасности.

– О чём ты?

– Хотя среди представителей высшей касты подобные предпочтения встречаются довольно часто… – задумчиво проговорила девочка.

Альфирия неуверенно посмотрела на неё, затем сделала глубокий вдох:

– Пожалуйста, будьте осторожней… мастер.

– Ох, мы снова на Вы? – наклонила голову Мавелика: – Не волнуйся, он не имеет ни малейшего значения. Этот человек, с другой стороны, намного интересней.

– Этот?.. Ах!

Альфирия немедленно повернулась, пытаясь спрятать девочку за разливами своей длинной чёрной мантии. Жест бессмысленный – Мавелика исчезла. В следующую секунду двери библиотеки приоткрылись, и в пустой читальный зал прошёл непримечательный черноволосый юноша.

Он был высоким, примерно метр восемьдесят сантиметров. Осанка его была ровной, даже слишком, с некоторой деревянностью, выражавшей не столько привычку, выработанную хорошим воспитанием, сколько намеренное усилие держаться прямо. В то же время волосы его были растрёпаны и ниспадали на тусклые красные глаза.

С первого взгляда могло показаться – просто показаться, – что в них бушует красное пламя, но иллюзия это была мимолётной, и спустя мгновение тебе снова представал совершенно безобидный и немного неловкий молодой человек.

– Здравствуйте, могу я вам помочь? – стараясь взять себя в руки спросила Альфирия.

– А, здравствуйте, – сказал юноша приветливым голосом. – Меня отправили помочь с инвентаризацией. Я из бригады помощи студентам.

– А, да, помню, благодарю за помощь, – расслабилась девушка. – Мне про вас сообщали. Алекс, так?

Юноша улыбнулся и кивнул:

– Алекс Кляйн.

…

…

…

Выйдя из библиотеки, я ещё десять минут шёл, сам не зная, куда, поворачивая на поворотах, спускаясь и поднимаясь по лестницам и собирая на себе рассеянные взгляды; лишь когда ритмы моего сердца стали постепенно выравниваться – до этого момента оно пыталось выпрыгнуть у меня из груди, как испуганный зверёк, которого посадили в клетку, – мой шаг стал замедляться вместе с ним.

Я встал возле окна с видом на зеленеющий внутренний дворик и перевёл дыхание.

Ну, будет о чём повспоминать под душем (x2).

И да, в библиотеку я больше не собираюсь. Никогда. Буду отправлять Рабле и Гимона. Не могут? Найду себе ещё лакеев. Я же злодей, правильно? Мне полагается целая армия миньонов. Повешу на доске объявлений в главном зале факультета записку, что проводится набор. Желающие найдутся, я уверен – плачу.

Кстати говоря, я совсем забыл расписаться за книжку… Неважно. У меня сейчас другие дела на повестке – заверил я себя, всеми силами стараясь сбежать от реальности.

Впрочем, в ближайшем будущем меня и правда дожидались два знаменательных события.

Первое: Вступительный турнир, до начала которого оставалось ещё несколько недель. Задача-максимум: потерпеть как можно менее болезненное поражение от рук главного героя.

Затем – Полевой экзамен, причём сразу после турнира. Турнир для того и проводился, чтобы измерять текущие способности учеников и распределить их на пары для экзамена. Главный герой по сюжету займёт довольно высокое место, однако неминуемо потерпит поражение от рук одной из «Утренних звёзд» – сильнейших студентов Первого семестра.

Если быть конкретней: Адель.

На этом моменте истории победить её было невозможно. В игре требовалось снять ей 25% здоровья, прежде чем проиграть, после чего начиналась заставка, в которой она побеждала, но при этом выражала, вместе со зрителями, своё восхищение героем и его упорством. Игра даже не учитывала возможность победы, а потому не удивительно, что единственный игрок, который всё же «победил», был заклеймён как читер.

Это будет ключевой момент, начиная с которого Адель станет обращать внимание на Алекса; между ними появится определённая связь, которая станет заделом для важной сюжетной линии, напрямую связанной с кульминацией первой части «Сказания о Храбрых Душа», в которой Адель сыграет первостепенную роль.

На Академию Лапласа совершат нападение террористы из Федерации, которые похитят девушку, после чего герой и остальные отправятся её спасать.

Что же касается Антона, то на турнире он встретит Алекса в первом раунде и потерпит унизительное поражение, пытаясь отомстить за которое похитит Сашу на экзамене, попытается скормить её гигантскому крокодилу и в итоге сам станет закуской для чудовища.

Именно поэтому я стремился развивать свою силу – чтобы удары Алекса были не слишком болезненными, когда мне придётся стать его боксёрской грушей, и тренировался использовать «Зуз», ведь даже если я собирался НЕ похищать Сашу и держаться подальше от крокодилов, аллигаторов, кайманов и иже с ними, болотные монстры всё равно были опасными, и определённые меры предосторожности никогда не помешают.

Как-то так.

С ревизией закончили?

Закончили.

А теперь за дело.

Я снова направился в тренировочный зал – перед этим приказав Рабле и Гимону себя не беспокоить, – снял рубашку и открыл свой профиль:

'Имя: Антон Савин

Возраст: 16

* * *

Сила: 7,01

Рефлексы: 4,21

Регенерация: 4,04

Манипуляция Маной: 3,41

* * *

Навыки:

Начинающий фехтовальщик: ⅓

* * *

Бездарный имперский мечник

Резонанс: 9%'

Баллы: 2,8'

Силы… наверное, уже достаточно – по крайней мере, на первое время хватит.

Сейчас не помешает повысить мой общий потенциал в лице Резонанса:

'Резонанс: 9%

…

Резонанс: 10%

Баллы: 1,8'

Моё тело пронзила мимолётная дрожь.

Резонанс представляет собой своеобразный «предел» физических и прочих способностей человека. Если он составлял 10 %, значит, поднять Силу, Рефлексы и другие характеристики можно было максимум до 10.

Неприятно ограничение, однако мне в этом плане было намного проще, чем обыкновенным людям. Для достижения предельных допустимых Резонансом способностей им нужно было реализовать весь потенциал своего тела, а это было почти невозможно – чем ближе ты подбираешься к вершине горы, тем более крутой и ухабистой становится тропинка.

Простому человеку нужно было бы тренироваться многие годы, чтобы, не повышая Резонанса, поднять свою Силу с 8 до 9, и десятки лет, чтобы добраться до 9,9.

Мне всего лишь нужно было использовать один балл.

Хотя зарабатывать баллы мне тоже приходилось потом, кровью и кусочками души, но да не будем о грустном.

Чем больше я буду использовать «Зуз», тренироваться с ним и просто держать его в кармане, тем быстрее будут расти мои способности.

Впрочем, чтобы именно применять кристалл, сперва необходимо усвоить теоретическую базу по манипуляции электрической маной.

Я присел на кресло и открыл книжку; страницы были белоснежными, буквы – чёткими и блестящими. Сразу видно – последнее издание!

…Опять же, не будем о грустном.

…

…

…

После небольшого приключения в библиотеке, посещать которую я теперь зарёкся, опасаясь за свою жизнь, я снова вернулся к размеренной жизни обычного – высокородного – школьника. Утром я посещал уроки, в полдень обедал в комнате отдыха, восседая на своём кресле, под пристальным и взволнованным взглядом служанки, которая каждый раз смиренно дожидалась, когда я закончу, чтобы унести поднос, – было неловко, а потому в один момент я приказал ей ждать в коридоре, после чего благополучно забыл про неё и вспомнил только через час, за что получил заслуженные 0,1 баллов, – и остаток свободного времени посвящал тренировкам.

Я никогда не был особенно трудолюбивым человеком, но, скажем так, перспектива свидания с гигантским аллигатором из любого сделает трудоголика.

Поэтому я зачитывался «Основами Электрической Маны» до позднего вечера, иной раз пренебрегая ради этого домашними заданиями по теоретическим предметам, которые, впрочем, писали для меня Рабле и Гимон, умевшие безукоризненно эмитировать мой почерк, а ночью прятал «Зуз» под подушку и просыпался с причёской, как у солиста группы КиШ.

Всё это постепенно принесло результат, и через неделю среди моих навыков появилась «Манипуляция электрической маной: 0/3». Другими словами, я примерно понимал, как это работает, но использовать самостоятельно был пока не в состоянии.

Этого, однако, было достаточно.

Стоило мне потратить ещё один балл, и в моей голове как будто щёлкнули лампочкой. Сложно в полной мере описать это чувство; наверное, нечто подобное я испытал в школе, когда впервые составил из разобщённых букв собственное имя.

При этом мне было ещё далеко до подлинного мастерства над «Зузом», которое позволяло обездвижить противника, не нанеся ему вреда. Пока что я мог пробудить только самый верхний слой энергии, которая бушевала внутри кристалла, но даже этого было достаточно, чтобы мои тренировки вышли на совершенно новый уровень: когда пытаешься вытащить кусочек, застрявший между зубов, самое важное – это зацепиться за кончик.

Порывшись в чемоданах Антона, я нашёл красивый белоснежный наруч с отверстием для кристалла. Если хорошенько присмотреться, с нижней стороны можно было заметить небольшую иголку. Это был проводник, в то время как сам наруч представлял собой миниатюрную ручницу 2-го типа, которая превращала ману в разрушительный снаряд.

Если использовать его с кристаллом воздушной маны, можно сотворить небольшое лезвие из ветра, электрической… ну, когда я первый раз попробовал, то ударил себя током.

Всевозможные инструменты, конечно, упрощали использование маны, но были далеко не панацеей. Некоторое время я размышлял о том, чтобы заменить свою ручницу на полноценный пистолет, но в итоге воздержался от этого решения. Использовать наруч было сложнее, однако именно поэтому он намного лучше подходил для тренировок, предоставляя большую гибкость и позволяя манипулировать силой и концентрацией снаряда.

Хотя в этом плане ему всё равно было далеко до посоха Заклинателя, с помощью которого можно придать энергии внутри кристалла совершенно любую форму. С другой стороны, освоить посох было настолько сложно, что для этого существовала отдельная профессия.

Итак, я тренировался. Бился током, но тренировался. Больно бился, но тренировался, так что потом целый день у меня дрожали руки, и почерк прыгал, как у заправского врача… Хотя на самом деле врачи намеренно пишут закорючками – их так учат в университете, чтобы люди не могли подделывать свои рецепты… но да не суть. Сам я в прошлой жизни был не врачом и тем более не электриком – иначе мог бы придумать, как заземлить самого себя.

Вроде бы для этого нужно снять ботинки и крепко стать на голую землю. В один момент я даже приказал Рабле и Гимону набрать мешок земли и высыпать его в тренировочном зале. Последние исполнили приказ с таким равнодушием, взявшись за лопаты, – кстати, где они их раздобыли? Взяли с собой? Зачем? – копая землю прямо посреди внутреннего дворика на глазах нескольких сотен озадаченных студентов, что по спине у меня невольно пробежала дрожь.

Впрочем, даже если мои лакеи прекрасно бы смотрелись в форме гестапо, это не значит, что я не был благодарен им за их работу – пускай даже мои случайные слова благодарности они воспринимали с намного большим удивлением, нежели безумные приказы, что, конечно, было неловко.

Сама же земля как будто оказалась немного полезной, а как будто и нет – и это просто был эффект плацебо. А может, я сам к этому моменту уже воспитал в себе некоторую степень невосприимчивости к электричеству. Как обычный человек способен развить устойчивость к определённым ядам, так и воин с определённой долей Резонанса способен акклиматизировать свой организм к некоторым явлениям природы.

Шло время. До начала турнира оставалось ещё несколько дней, а моя собственная жизнь постепенно входила в размеренное русло под названием обыденность, когда мне пришло «письмо».

Был полдень. Я сидел на своём излюбленном кресле, дышал на стекло и рисовал дрожащими пальцами смайлики на стремительно исчезающих прозрачных кляксах, когда справа от меня раздался кашель.

Я повернулся и увидел молодого человека, дворянина, – к этому времени мой глаз уже научился разделять простолюдин, которые тоже учились на нашем факультете, и дворян. Не столько по одежде, которая иной раз не отличалась, сколько по манерам, с которыми они себя держали (простолюдины казались немного более забитыми).

Долговязый блондин поклонился и сказал:

– Господин Савин, я бы хотел передать вам…

– Сперва представься, – потребовал я надменным голосом.

– Прошу прощения, – сохраняя спокойствие ответил юноша. – К вам обращается Джулиан Верде, вассал Джульетты де ла Ней. Моя госпожа велела передать вам это послание.

– Послание?

Юноша протянул белоснежный конверт, завязанный коричневой ленточкой. На ощупь он был мягким и приятным. Не думаю, что в прошлой жизни мне приходилось трогать настолько хорошую бумагу. Подавляя свою врожденную скупость, я без лишних церемоний разорвал конверт и достал письмо, написанное красивым женским почерком:

'Господин Антон Савин. Зная ваш темперамент, я могу представить себе…

…

…Да будет вам известно, что 18.01 в 19:30 я намереваясь устроить званый ужин, который ни в коем разе не может состояться без такого почтенного гостя, как вы…'

Только я прочитал последнюю фразу, как в голове у меня промелькнула молния.

Последний раз я проходил первое «Сказание о Храбрых Душах» почти восемь лет назад, при том что игра представляла собой гигантскую РПГ на 60 часов.

Я помнил некоторые моменты – костяк сюжета, персонажей, их отношения, места, где можно получить особенно сильные артефакты, которые напрямую влияют на игровой процесс, как Зуз, – но многие детали уже выветрились у меня из памяти. Хотя нет, вернее будет сказать, что они иссохли, посерели и стали совершенно незаметными на фоне более значимых событий, как мертвецы среди живых людей – в таком случае это приглашение было подобно той молнии, что оживила знаменитого монстра Франкенштейна.

Точно, званый ужин. Тот самый званый ужин. Для героев это событие было совершенно незначительным, но для Антона Савина, для меня…

Я сглотнул и покосился на посланца, который невозмутимо дожидался моего ответа.

Если я откажусь, мне могут немедленно начислить штрафные баллы за то, что я избегаю возможности совершить злодейский поступок…

– Я буду, да… Передай своей госпоже, что я буду.

Юноша кивнул.

Нет выбора: мне «придётся» пойти на званый ужин. Это была прекрасная возможность заработать баллы. Мне даже не нужно ничего выдумать и ждать советов от системы. Достаточно просто вести себя как первоначальный Антон Савин. Вот только для этого мне нужно было превратиться в настоящего злодея…

…и форменную мразь.

Глава 9
Жертва

– Мая, ты постирала скатерть?

– Да, мисс Ной!

– Тогда неси её сюда, и живее, ленивая девчонка, у нас мало времени!

Факультет Пурпурной Акации, на котором учились отпрыски величайших домов Гальварийской империи, представлял собой полноценный замок, разделённый на многочисленные комнаты отдыха, в которых непрестанно собиралась пыль, просторные спальни, в которых нужно было регулярно менять не только бельё, но и балдахины, тренировочные залы, которые приходилось ежедневно вытирать от пота, и сады, за которыми требовался непрестанный уход, по крайней мере в тёплую пору года. Как следствие, чтобы следить за всем этим хозяйством – стиркой, уборкой, готовкой – нужна была многочисленная прислуга.

Самый необходимый обслуживающий персонал Академия Лапласа набирала самостоятельно среди граждан Лапланда, но если для студентов из Меркела этого было вполне достаточно, то у имперских дворян были особенные нужды. У них были требования к своей прислуге, были традиции, в том числе традиционные наказания, положенные за всякую оплошность, обрекая на которые жителей Лапланда можно было вызвать дипломатический инцидент, а потому империя помимо учеников снабжала Академию собственной прислугой.

В её обязанности входило в том числе предельное послушание, с которым требовалось исполнять любые господские капризы.

Вот почему прямо сейчас дюжина девушек в чёрно-белых платьях суетливо носились по залу на пятом этаже, выравнивали по линеечке стулья, расстилали скатерти, размещали угощения и (безалкогольные) напитки. Вечером, – а солнце уже перемахнуло за половину небосвода и теперь неумолимо спускалось к линии горизонта за блестящими окнами, – намечался званый ужин госпожи Джульетты – первое подобное мероприятие в этом году, на котором (как и на всех последующих, разумеется) всё должно было пройти идеально.

Вот почему у Ной Челленджер, старшей горничной, ответственной за весь четвёртый, пятый и шестой этажи (и прачечную), сердце разрывалось при мысли, что в качестве прислуги на сам ужин придётся отправить новую служанку, которая уже успела попасть в одну неприятную историю.

Конечно, в итоге оказалось, что её вины в этом не было, однако для мисс Ной, которая придерживалась того консервативного мнения, что слуги виноваты уже потому, что у них есть голоса и лица, это не имело особого значения:

– Слушай меня внимательно, Мая, – сказала женщина, улучив момент и отведя её в сторону. – Единственная, повторюсь, единственная причина, почему именно тебе придётся прислуживать господам на предстоящем мероприятии заключается в том, что Диана заболела, как и Клара, и Гера… Только ты не подцепила эту проклятую заразу и только поэтому мне пришлось, слушаешь меня, пришлось назначить тебя на эту роль – больше у нас нет свободных рук. Ах! В моё время, если слуги начинали сморкаться, мы сразу вдыхали целую тарелочку перца, после чего немедленно вычихивали всю заразу и приходили в чувства.

– У меня всегда было хорошее здоровье, мисс Ной! – с улыбкой ответила невысокая девушка примерно пятнадцати лет, длинные чёрные волосы которой были заплетены в косички.

– Это хорошо, Мая, – сухо сказала Ной. – Однако мы говорим не об этом. Сама судьба даровала тебе шанс проявить себя, единственный шанс, и если ты не хочешь его упустить, тебе необходимо стать самим образчиком послушания и дисциплины. Тебе это понятно?

– Конечно, – кивнула Мая, пытаясь сделать серьёзное лицо.

– На тебе большая ответственность, Мая, – вздохнула Ной Челленджер. – Чем важнее социальная встреча, тем суровее наказание в случае даже малейшего просчёта. Тебе известно, что слугу, который посмел пролить единственную каплю вина при коронации прежнего императора, четвертовали? На предстоящем званом ужине будет не только госпожа Джульетта, но мастер Пе’ригон, мастер Бурген, мисс Одеон – даже мастер Савин! На столь величественном собрании наивысшего общества тебе не избежать серьёзного, даже телесного наказания, если ты посмеешь провиниться… Понимаешь меня?

– … Понимаю, – более сдержанным голосом ответила девочка.

Ной одобрительно кивнула: смиренный слуга был намного лучше безумного энтузиаста.

– В таком случае соблюдай все правила, веди себя тихо и смирно и возможно… – на этом моменте у женщины промелькнула мысль пообещать ей повышение из обыкновенной в прачки в личную прислугу одного из дворян, однако Ной Челленджер немедленно выбросила столь безумную идею у себя из головы. – Тогда, возможно, всё закончится благополучно. А теперь возвращайся к работе.

– Сию минуту, мисс Ной! – сказала Мая и побежала расставлять столовые приборы.

Уже вскоре, однако, на лице у девушки промелькнула тревога. Она сделала глубокий вдох, посмотрела по сторонам, наклонила голову, сложила ручки на лице и тихо, как это делают маленькие звери…

«Апххи!..»

– … Больше нет свободных рук, больше нет свободных рук… – шептала Мая, тайно потирая нос и решительно смотря на хрустальную перечницу…

…

…

…

Антон Савин – нелюдимый человек.

Совершенно незаметно именно такую репутацию я себе заработал за последние несколько недель.

В то время как все прочие дворяне моего «уровня», которым полагался титул имперского герцога или графа, наращивали свои клики, набирали союзников среди мелкого дворянства, заключали союзы и занимались прочими политическими играми, которые были им настолько же привычны, как кошкам – гадить в лоток, – сам я не делал ничего.

Некоторые называли меня одиночкой; другие говорили, что у меня есть хитрый план; малые дворяне не смели подступиться ко мне самостоятельно, в то время как более знатные особы сторонились свою «ровню», чтобы раньше времени не нарываться на конфликты.

У моего «не деяния» были причины. Мне нужно было освоиться в этом мире, – узнать имена людей, которые мне кланяются, моё собственное положение, этикет и так далее, – но именно поэтому я пропустил начальный и самый важный промежуток политической борьбы.