Текст книги "Сказание о второстепенном злодее (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 55
Темная сторона

Гаспар положил указательный палец на спусковой крючок, я напрягся, приготовился, и вдруг раздался крик:

– С-стойте, мастер! Так нельзя!..

Гаспар обернулся к Тане. Ещё совсем недавно девочка находилась в состоянии глубочайшего потрясения и стеклянными глазами смотрела в пустоту перед собой, словно брошенная кукла. Но вот она пришла в себя и не просто приподняла голос, но крикнула на своего учителя.

Её губы дрожали, она едва держалась на ногах, а лицо было бледнее смерти, и всё же она попыталась остановить Гаспара. Просто потому, что не могла стоять в стороне и смотреть, как убивают человека.

Чего и следовало ожидать от положительного персонажа.

От героя.

– Молчи, мелкая дрянь, скоро настанет и твоя очер… – огрызнулся Гаспар, бросая ненавистный взгляд на свою ученицу – к величайшему своему сожалению, ибо в ту же секунду я повернул руку и выстрелил в него из наруча, который прятал под длинным рукавом.

Мелькнула золотистая вспышка. Гаспар судорожно попытался выстрелить, но его реакция не могла сравниться с моей молниеносной – во всех смыслах этого слова – атакой. Золотистая молния ударила его в грудь и отбросила его на несколько метров.

По телу профессора пробежали судороги.

Я сразу подбежал к Гаспару, выхватил у него пистоль, отбросил в сторону посох, который служил ключом к руинам и управляющим механизмом для титана, и перевёл дыхание.

Получилось… Теперь дело оставалось за малым.

Всё это время я лихорадочно соображал, как избавиться от робота, который одним своим существованием мог нарушить ход сюжета, и при этом сохранить злодейский образ.

И я придумал.

На самом деле мне не нужно было от него избавляться.

В игре Таня запустила протокол самоуничтожения только потому, что Гаспар потерял контроль над титаном, после чего великан пришёл в бешенство и стал крушить всё вокруг.

Я мог заставить девочку взорвать его прямо сейчас, но система посчитает это хорошим поступком – уничтожением опасного оружия, способного унести бесчисленные жизни, – и выпишет мне штрафные баллы.

Поэтому я решил действовать иначе.

– Ты сможешь снова запечатать это место? – обратился я к Тане.

Ответа не последовало.

Я повернулся к девочке и увидел, что она потерянным взглядом разглядывает трепещущего Гаспара. Действительно, события развивались так быстро, что любой ребёнок, даже гениальный, мог растеряться, – однако злодею не подобает терпеть промедление от тех, кого он собирается сделать своими «слугами».

– Отвечай. Ты сможешь снова закрыть врата? – потребовал я суровым голосом.

Таня вздрогнула и кивнула. Затем помотала головой. Я сделал вид, что не заметил этого второго жеста, и сказал:

– Хорошо. А теперь слушай меня внимательно. Этот механизм, – я кивнул на стального великана, – с этого момента представляет собой собственность дома Савиных. Я не позволю, чтобы другие стервятники из дворянской фракции или император прибрали его в свои руки. Тем не менее прямо сейчас мы находимся далеко от земель моего отца, и я не могу призвать сюда его гвардейцев. Поэтому ты – слышишь меня? – ты запечатаешь это место, а затем мы уничтожим ключ от него, – я кивнул на сверкающий жезл, который валялся неподалёку от Гаспара.

– Твой учитель хранил записи своих исследований в сейфе, верно? Как и второй опытный образец?

Так было в игре, что, собственно, не удивительно с его характером.

– Д-да, – пролепетала Таня.

– Ты знаешь пароль?

Она кивнула.

– Хорошо. Когда мы вернёмся, ты найдёшь их и уничтожишь. Но перед этим запомни – если в этом есть необходимость, хотя я подозреваю, что ты и так знаешь, – как сделать новый ключ. После этого только ты будешь знать, как проникнуть в гробницу древних. Ты – и я. Тебе ясно, почему?

Таня растерянно помотала головой.

Я одарил её надменным взглядом и сказал:

– Потому что с этого мгновения ты работаешь на меня. Теперь ты – моя слуга и обязана беспрекословно исполнять мои приказы. Когда настанет подходящий момент, ты сделаешь мне – и только мне – новый ключ, а не то…

Собственно, ничего не будет, но я всё равно бросил на Таню угрожающий взгляд и помахал пистолем.

После этого я собирался использовать взрывчатку, которую заботливо приготовил сам Гаспар. Официальная версия: знаменитый профессор случайно активировал защитную систему древних и трагически погиб. Благо актер из меня был никудышный, а потому люди неизбежно начнут подозревать, что это я убил Гаспара и прибрал к рукам секреты древних.

При этом никто не сможет ничего доказать и упрятать меня за решетку – ведь у меня будет «свидетель» в лице Тани. Разве следователи поверят, что девочка прикрывает смерть своего любимого учителя ради человека, которого знает всего несколько дней? Это будут просто слухи, которые я буду всеми силами подпитывать, а потому наверняка заработаю существенное количество баллов.

Убийство «невинного ученого» – это злодеяние совершенно иного порядка по сравнению с моими прежними выходками. После такого в глазах общественности я наконец-то стану настоящим злодеем. А сначалом гражданской войны я мог подтвердить все эти предположения, выпустив титана на волю и сделав его своим телохранителем.

Единственное, что мне теперь требовалось, – это согласие Тани. Без этого ничего не получится. Если она расскажет правду, меня тут же провозгласят героем, а титан перейдёт в распоряжение имперского правительства, и тогда сюжет двух ближайших игр пойдёт по совершенно другому руслу, так что я больше не смогу использовать своё знание грядущих событий.

– Живее! – крикнул я.

Девочка вздрогнула и просеменила к сверкающему жезлу. Всё это время она косилась в сторону скелета на полу, который принадлежал её отцу. Сложно представить, что сейчас творилось у неё в голове, однако злодеи, опять же, о таком не церемонятся.

– Идём, – сказал я, когда она, пошатываясь, приподняла посох.

– Эм…

– Что ещё?

– А… а как же учитель?

Таки заметила… Я посмотрел на Гаспара, которого всё ещё сотрясали конвульсии.

– Оставим его здесь.

Таня переменилась в лице.

– Н-но… он ведь…

Умрёт от голода. Верно. Древняя цитадель, в которую он так стремился проникнуть, в которой совершил своё преступление, станет для него гробницей. С моей точки зрения, это было более чем заслуженное наказание.

– Так нельзя… – едва слышно прошептала Таня.

Но герои думают иначе…

– Тебя никто не спрашивал, – отрезал я.

Таня промолчала, но уже по одному этому молчанию и тому, как она опустила голову, было понятно: этот приказ она исполнять не собирается.

– Он убил твоего отца. Почему тебе не всё равно?

– … Учителя должны судить, – проговорила девочка после долгой паузы.

– Кто? – я презрительно усмехнулся. – Правительство отпустит его в тот же момент, когда он пообещает сделать новый ключ. Насколько бы он ни был бездарным, повторить уже совершённую работу он будет в состоянии. И тогда я уже не смогу претендовать на титана. Все, кто мешает моим планам, должны умереть.

– …

Таня молчала, упёршись взглядом в свои носки. Сперва могло показаться, что её поза и лицо выражали глубочайшее смирение, но если присмотреться, то становилось видно, что на самом деле девочка как бы закрылась в самую себя, как черепаха, которая спрятала голову в панцирь. Панцирь под названием мораль, не воспитанная, но врождённая, свойственная каждому героическому персонажу, которая просто не позволяет ему смириться с убийством.

– Я не собираюсь тебя убеждать, – сказал я и направил пистоль на затылок Гаспара.

Глаза Тани немедленно округлились, да и сам я сразу почувствовал, как моя рука задеревенела. В пылу спора, который начинал действовать мне на нервы, убийство Гаспара действительно показалось мне самым логичным и простым решением, после которого у Тани не будет больше причин рассказывать правду, и она пойдёт у меня на поводу. Но стоило моему взгляду опуститься на его седую голову, на это трепещущее, ещё живое и дышащее тело, как внутри словно подул ледяной ветер.

Я действительно собираюсь его убить? Застрелить безоружного человека, который лежит на земле? Не способного пошевелиться, сковываемого конвульсиями, но при этом всё понимающего, живого человека? Я собираюсь выстрелить ему в спину, как заправский палач?

Я прикусил губу.

В своё время я не раз задавался вопросом, где пролегает граница между притворным злодейством и настоящим. Теперь эта грань была передо мной. Мне стоило просто нажать на спусковой крючок, чтобы убить виновного человека, убийцу – но безоружного и беспомощного. С тем же успехом я могу начать расстреливать военнопленных.

Я покосился на Таню. Она побледнела и смотрела на меня испуганным взглядом.

'Выстрелить – награда: +10 баллов

Не стрелять и спасти Гаспара – штраф: −20 баллов'

Я стиснул зубы…

…и сделал единственный возможный выбор.

Глава 56
Бах

Бах!

Раздался страшный, хлюпкий взрыв. Я отпрянул в последнюю секунду – и в тот же миг на место, где я только что стоял, с чудовищной силой обрушилась железная ладонь великана.

Я успел отскочить, а вот Гаспар – нет. Рука гиганта раздавила его, и в моё лицо ударили горячие кровавые брызги и дроблёные белые косточки, одна из которых глубоко порезала мою щёку.

Я немедленно вскинул голову. Титан, вызывая страшный скрежет и вибрацию, вытянулся вперёд и теперь разглядывал землю своим гигантским рубиновым глазом, похожим на светоч огромного маяка. Затем я обернулся к Тане. Потрясённая девочка смотрела на всё непонимающим и потерянным взглядом, но при этом посох – ключ – в её руках переливался всеми цветами радуги.

Пазл сложился у меня в голове почти мгновенно: Таня хотела меня остановить, она сумела подчинить титана с помощью ключа, не рассчитала его силы, он убил Гаспара, от которого осталась лишь липкая красная лужа, и теперь…

Наши взгляды встретились. В больших и пустых глазах Тани читался беспросветный ужас. Её губы прошептали нечто похожее на «Я не хотела», но кристаллы на вершине посоха продолжали пульсировать ослепительным светом.

Вновь раздался оглушительный грохот. Титан начал медленно выпрямляться, приподнимая голову. Его рука взмыла к потолку и вонзилась в него с такой лёгкостью, словно тот был сделан не из прочного горного камня, а из хрупкого печенья.

– Оборви связь! – закричал я и бросился к девочке.

В этот момент краем глаза я заметил сообщение от системы. Что это? Награда за Гаспара? Я её всё же получил? Не знаю – времени читать не было.

– Я не хотела, я… – бессвязно повторяла Таня, до белизны в костяшках сжимая всё ярче и ячре сияющий посох.

Я услышал страшный гул у себя за спиной и заметил, как в глазу титана закипает красное пламя. Всё вокруг – и особенно собственное тело – вдруг стало казаться мне бесконечно медленным и вязким, и лишь вспышка и луч, рассёкший пространство надвое, произошли мгновенно.

Весь потолок разом устремился на землю.

Выход был совсем рядом, я мог броситься в туннель, из которого мы пришли, но один из камней летел прямо на застывшую Таню. Немногим раньше я колебался, стрелять или нет, но здесь у меня не возникло ни единого сомнения. Я мгновенно накрыл её своим телом и повысил на один балл свою Силу.

В следующую секунду на мою спину обрушился весь мир.

…

…

…

– Всё в порядке, Альфирия?

– Да, я просто немного задумалась, – с улыбкой ответила она на вопрос Саши, а про себя отметила, что это был редкий случай, когда её ответ оказался правдивым.

– Волнуешься? – спросила Саша.

Альфирия сдержанно кивнула и поправила очки:

– Это очень важное историческое событие.

Важное – и опасное, добавила она про себя, вспоминая разговор с учителем, который произошёл между ними накануне.

Для таких, как они, руины древних людей представляли серьёзную опасность. В данном случае можно было ни о чём не волноваться, но если Альфирия всё же боится, – прибавила Мавелика со своей неизменной улыбкой, – она может сослаться на простуду, чтобы пропустить церемонию открытия. Недаром в детстве она, бывало, целую ночь дрожала под одеялом, если вечером читала страшные книги о людях.

Альфирия недовольно посмотрела на девочку в красном платье и заметила, что уже давно не ребёнок. Иначе Совет никогда бы не доверил ей такую важную и ответственную миссию. Она не боялась людей – ни нынешних, ни их далёких предков. Причина её тревоги была в другом, а именно…

– Интересно, профессор Гаспар выбрал именно господина Савина? – как бы невзначай спросила Альфирия.

– Потому что он дворянин, наверное, – ответила Саша и украдкой посмотрела на Алекса, который погрузился в мрачное молчание, когда разговор зашёл об «этом» человеке.

В силу определенных причин классовая борьба между аристократией и простолюдинами, определявшая и отравлявшая имперское общество, была чужда Альфирии. Она не видела разницы между «обыкновенной» и «благородной» кровью. Напротив, если сравнивать этих двоих, то именно Алекс обладал исключительной родословной, в то время как Савин был обыкновенным человеком. И всё же она понимала, почему Антон был таким… спорным персонажем.

Зигфрид Бурген тоже был дворянином и тоже нелюдимым, но если он напоминал одинокого волка, потерявшего свою стаю, – по крайней мере, именно такой образ возникал в сознании Альфирии, – то Савин имел темперамент высокомерного «льва»: огромного надменного кота с золотистой гривой, обитающего в далеких саваннах Южного континента. На окружающих он взирал с пренебрежением, если не сказать с презрением, требовал к себе исключительного отношения и, кажется, питал нездоровый, почти плотоядный, интерес к детям.

Первые проблески этого влечения Альфирия заметила ещё во время их самой первой встречи в библиотеке, а вернее сказать – их обнаружила её мастер. По её словам, Савин проявил в её отношении нечто подозрительно похожее на телесное желание, хотя в тот момент Мавелика находилась в теле маленькой девочки. Конечно, сперва Альфирия не могла в это поверить, поскольку её мастер обладала весьма своеобразным характером и могла придумать эту историю просто ради забавы, но позже Альфирии довелось случайно подслушать разговор, который подбросил целую кипу хвороста в угасающее пламя её подозрений.

После этого бледная и взволнованная Альфирия прочитала десятки книг, в которых подробно описывалась история подобного отклонения, и теперь регулярно замечала у Антона его признаки.

Именно поэтому она так разволновалась, когда после небольшого приключения на горячих источниках они вернулись в отель и застали Савина в компании Тани – юной ученицы профессора Гаспара.

Адель заявила, что Савин пытается выведать у неё тайну исследований Гаспара, но у Альфирии всё равно оставались несколько иные подозрения, высказать которые она, впрочем, была не в состоянии.

Она посмотрела на Сашу, стоявшую рядом с Алексом, затем на Адель, занятую разговором с учеными, и на Зигфрида, державшегося в стороне. Альфирия вздохнула и крепче прижала к себе посох, который на самом деле был сугубо декоративным.

Несмотря на попытки казаться дружелюбной, Альфирия была еще более отчужденной, чем нелюдимый Зигфрид или надменный Савин. Те были хотя бы искренними в своем поведении, ей же приходилось постоянно лгать и сдерживать себя, чтобы не привлекать лишнего внимания, как и полагается шпиону, для которого все вокруг были врагами.

Временами она напоминала самой себе птицу в тесной клетке или музейный экспонат за толстым стеклом – тот самый, в который она неминуемо превратится, по словам старейшин, если потеряет бдительность.

Вздох.

– Думаю, они уже скоро вернутся, – сказала Альфирия и прибавила про себя: «Поскорей бы».

Не то чтобы у неё действительно были причины волноваться за Таню. В конце концов, рядом с ней был Гаспар, который не даст в обиду свою ученицу, и всё же, чем быстрее они покинут замкнутое пространство тёмной пещеры, тем лучше для Альфирии и её взволнованного сердца.

– Надеюсь… – начал было Алекс, но внезапно осекся и резко обернулся к пещере.

ту же секунду раздался первый толчок, за ним последовал второй, а затем оглушительный «БАХ!».

Дальнейшие события развивались слишком стремительно, чтобы за ними уследить. Были крики, бегущие люди, солдаты, обнажившие сабли, поднявшие посохи и выхватившие пистолеты, и барон, который в ужасе сорвался со склона и кубарем прокатился больше дюжины метров, оставляя за собой кровавый след, словно пробитая бочка, прежде чем Зигфрид поймал его за шкирку и ловко затащил на склон.

Когда первичная тревога улеглась и начались первые попытки действовать более организованно, учёные отправились в пещеру и установили, что произошёл обвал и что первая экспедиция – в лице Гаспара, его ученицы и юного Савина – оказалась отрезана от выхода.

– Половина горы обрушилась, да прокляни её богиня… Чтобы всё это разобрать, уйдёт не меньше пары дней, – оценил масштаб катастрофы мастер горных работ, возглавлявший механический отдел экспедиции.

Лица собравшихся помрачнели, а потом сразу оживились, стоило раздаться радостному возгласу:

– Связь! Они пытаются выйти на связь! Азбука Лорза!

Сквозь толщу камня пробивалась лёгкая, едва различимая магическая пульсация. Волшебный кристалл быстро нашли и подключили, и находившийся на месте офицер расшифровывал послание:

– Заперты. Точка. Есть раненные. Точка. Ранение серьёзное. Точка. Точка… Профессор Гаспар случайно активировал защитный механизм древних… И погиб!

Шёпот. Охи. На лице Адель промелькнул подозрительны прищур:

– Профессор активировал?..

– Остальные. Точка. Живы. Точка. Требуется. Точка. Срочная медицинская помощь. Точка. Поторопитесь. Точка.

– О богиня! Немедленно разберите завалы! Спасите господина Савина! – возопил хромой барон, которого с обеих сторон поддерживали слуги.

Его приказ был излишним: работа закипала прямо на глазах. Смерть Гаспара стала потрясением, спасение юного Савина – приоритетом. И только Альфирия застыла на месте, широко распахнув свои чёрные глаза. В голове у неё крутились три фразы:

«Заперты. Гаспар погиб. На спасение – три дня».

И образ.

Образ хищного льва и трепещущей овечки в беспросветной тесноте пещеры, где никто и ничего не услышит…

…

…

…

– Кх… Надеюсь, они нас услышали… – сказал я и повалился на землю, в тёплую лужу собственной крови.

Отправить сообщение было несложно, а вот услышать ответ я в моём текущем состоянии уже не мог. Для коммуникации на расстоянии требовался либо особенный инструмент, с помощью которого можно было улавливать мельчайшие колебания маны, либо талант, тихая комната и чистая, сосредоточенная голова.

Это не значит, что у меня вообще не было обратной связи. Просто она была немного странной:

'Ваш образ в сознании персонажа Альфирии значительно ухудшился!

+3 балла'

С чего бы? Впрочем, сейчас не время строить теории.

Я с горечью и нарастающим страхом взглянул на свою рубашку, на которой стремительно расплывалась кровавая бездна…

Глава 57
Благими намерениями

Я чувствовал, будто мою голову и грудь сжимает огромная огненная змея. Временами языки её пламени затмевали взор, временами она шипела прямо у меня в ушах, заглушая мысли.

Поначалу это было совершенно невыносимо, и мне пришлось ударить самого себя «живительной» молнией. Тело пронзила судорога, но на какое-то время я сумел взять себя в руки. Однако боль постепенно возвращалась, а вместе с ней – слабость. Действовать нужно было быстро, пока я не потерял сознание.

– А ты меня слышишь?.. – обратился я слабым голосом к Тане.

Забившись в угол, девочка стеклянными глазами смотрела на землю. Её пыльное лицо было заляпано кровью – в том числе моей. Когда гигант обрушил потолок, я заслонил Таню, но при этом на мою спину рухнул огромный камень и «переломил» позвоночник. Если бы я был обычным человеком, я бы погиб. Трижды погиб. К счастью, всё это время я не зря повышал свою физическую силу и выдержал удар, и, возможно, даже не останусь инвалидом, но заглядывать так далеко было, конечно, опрометчиво.

В итоге нам повезло: несколько других крупных камней послужили своеобразными колоннами, которые поддерживали небольшой подземный карман высотою в метр. Сколько мы продержимся в таких условиях? Не имею ни малейшего понятия. Прямо сейчас подпорки казались достаточно прочными, но это пока.

О смерти Гаспара я сообщил для того, чтобы после нашего спасения его уже не искали. Нет, я смутно помнил, как ладонь титана размозжила его в кровавую лепёшку, но всё произошло так быстро, что я не мог быть абсолютно уверен в своей памяти. Особенно на фоне того, как сильно у меня болела – и болит, как же она болит… – голова.

В любом случае, осторожность никогда не бывает лишней, и, если профессор действительно выжил, мне было критически необходимо от него избавиться.

Во-первых, чтобы он не мог создать новый ключ. Во-вторых – чтобы заработать ещё немного баллов.

В итоге Система насчитала мне всего один бал за его убийство, поскольку я не успел нажать на курок, а только сказал, что собираюсь это сделать.

Поэтому на данный момент у меня было только 4 лишних балла. Спасибо Альфирии.

Сперва я открыл свой профиль и повысил Регенерацию:

'Регенерация: 5,29

Регенерация: 7,29'

Сразу я никаких перемен не заметил, но разница была значительной. В игре, начиная с регенерации в 10, можно было затягивать небольшие раны прямо во время боя. Начиная с 30 – сразу прикрепить себе отрубленную руку. С 50 – вырастить новую.

После этого у меня оставалось ещё два балла. Я мог бы вложить их в силу, чтобы хотя бы немного залечить свои раны, но в итоге решил, что делать это прямо сейчас опасно. Учитывая моё текущее состояние, ещё один приступ боли, который возникал всякий раз при повышении Силы, мог привести к потере сознания.

Поэтому сперва нужно было закрыть один вопрос:

«Внимание! Значимый персонаж (Таня) может подумать, что вы спасли её по доброте душевной. Вам необходимо как можно скорее развеять это недопонимание, или вы получите штраф в размере 10 баллов!»

Проклятая система… Не хочу терять баллы. Нужно развеять «недопонимание» Тани, прежде чем я потеряю сознание.

– Посох цел? Хорошо, он мне ещё пригодится. Как и ты, – сказал я, с трудом ворочая немеющим языком. Ощущение было такое, будто мне приходится рисовать картину пяткой. – Или ты думаешь, что я спас тебя просто потому что? Ты мне ещё пригодишься. Будешь… кх… работать на меня.

Тишина.

Таня неподвижно сидела на месте.

Если так подумать, система сказала, что Таня «может» решить, будто я спас её по доброте душевной. Прямо сейчас, однако, её занимали совсем другие мысли. Вероятно, она вспоминала Гаспара, голову которого размозжило прямо у неё на глазах. Воспоминания постепенно возвращались; кажется, он действительно был мёртв, и некоторые капли крови на её лице принадлежали именно ему.

Она винила себя в его смерти. И правильно – она действительно была виновата. В попытке спасти своего учителя она сделала только хуже: убила его, ранила меня… Даже для взрослого человека это была бы тяжёлая ноша, а Таня была ребёнком. Она не могла вынести настолько тяжёлый груз вины, и он надломил её душу.

Прямо сейчас мне следовало поступить как взрослому человеку и утешить её. Но злодеи действуют иначе. Некоторое время я просто смотрел на застывшую девочку. Затем наклонил голову набок и сказал:

– Так и будешь сидеть тут… кх… пока я истекаю кровью? Помоги. Живо.

Таня приподняла голову. Её глаза оставались стеклянными, и всё же после секундного колебания она поползла ко мне.

Тактика «надавить на чувство вины» сработала.

Впрочем, пока что я лишь сократил дистанцию между нами (в самом буквальном смысле), надеясь, что говорить с глазу на глаз будет проще. Самое сложное было впереди.

Пока девочка дрожащими пальцами снимала свою пыльную рабочую куртку, чтобы вытереть мою кровь, я молча перебирал варианты.

– Он заявил, что твоего отца погубил несчастный случай, а теперь погиб от него сам. Забавно, – наконец выдавил я улыбку.

– Это… – пальцы Тани застыли. – Это был не несчастный случай, я…

– Убила его? Сама? – я фыркнул. – Смешно. У тебя на такое духа не хватит. Или что, пытаешься меня запугать? Якобы и меня прикончишь, если придётся?

– Н-нет! – Таня быстро замотала головой. За стеклянной пеленой в её глазах промелькнули живые огоньки. Тактика работала.

– Я не… Я случайно, я…

– Случайно убийцами не становятся, – бросил я, чувствуя, как новая волна слабости захлёстывает сознание. – Иначе я бы уже давно был…

Что? Перед глазами мелькнула ослепительная белизна, кровать. Но видение тут же исчезло, а вместе с ним стал растворяться окружающий мир. Я собрал последнюю волю в кулак, повысил Силу – и закричал. Последним, что я увидел, была тревога, резко вспыхнувшая в глазах Тани – стекло треснуло, у меня получилось, – затем наступила чернота…

…

…

…

– Тяни! Тяни!

– Осторожнее, дурак! Захотел устроить новый обвал?

– Где вторая бригада⁈ Ещё прохлаждаются? Живо за работу!..

Воздух у подножия горы пронзали грохот, яростные выкрики и едкий запах пыли и пота. Полсотни рабочих непрерывной вереницей заходили в шахту с кирками наперевес и возвращались с полными тележками, набитыми дроблёными камнями. За всем этим процессом наблюдало сразу несколько имперских дворян в пёстрых жилетах и белоснежных перчатках. Их собственные лица были совершенно чистыми, без единой пылинки, но именно поэтому можно было разглядеть яростный румянец, который покрывал их щёки:

– Живей, проклятые плебеи! Вы хоть понимаете, КТО находится в этой горной западне? Господин Савин! Живей освободите его, иначе вам всем, всем несдобровать!

Альфирия, наблюдавшая за происходящим вместе со своими одноклассниками, уголком глаза посмотрела на Адель. Девушка хранила молчание, сложив руки на груди.

Альфирия поджала губы и крепче стиснула свой посох, готовая в любой момент прочитать заклятие и сковать Адель по рукам и ногам…

Об этом её попросила Саша Кляйн. Она отвела Альфирию в сторону и сказала приглядывать за Адель, чтобы та не напала на барона – тогда у них будут большие проблемы. Сама Саша в этот момент следила за своим другом детства, Алексом, явно опасаясь с его стороны похожих действий.

Альфирия понимала её опасения. В глазах Адель действительно сверкал опасный блеск, особенно когда барон потирал своими толстыми пальцами кнут, который, к счастью, ещё не использовал по назначению, а лишь щёлкал им в воздухе, подгоняя рабочих.

Вполне возможно, что при других обстоятельствах уже этого было бы достаточно, чтобы Адель вмешалась и накричала на него, но сейчас она сдерживалась – вероятно потому, что не хотела мешать спасательной операции.

При мысли об этом Альфирия вздохнула и почувствовала, как её щёки заливает стыдливая краска.

Сама она не смогла сдержаться – и поплатилась за это.

Сперва спасательная операция проходила в намного меньшей спешке. Работой руководил именитый шахтёр, заранее приглашённый именно на такой случай; учёные проводили расчёты, а рабочие действовали сдержанно и методично – возможно, даже немного неторопливо, но это было необходимо, чтобы не нарушить структурную целостность туннеля.

Однако затем произошёл серьёзный обвал, и виновата в нём была Альфирия. Взволнованная перспективой, что Савин с его «предпочтениями» оказался наедине с беззащитной маленькой девочкой, она полностью потеряла самообладание и попыталась тайно использовать магию, чтобы быстрее расчистить путь.

Результат оказался губительным. Сначала работа действительно ускорилась, однако затем, анализируя местность с помощью потоков маны, учёные пришли к ужасающему заключению: узники оказались отрезаны от кислорода. Даже при самых оптимистичных расчётах воздуха у них было всего на шесть часов.

После этого барон окончательно потерял терпение. Он накричал на ответственного за работы и даже велел отправить его в тюрьму за халатность. За растерянного мужчину вступились университетские учёные, они заявили, что никто не мог предвидеть такой обвал, это была немыслимая и ужасная случайность. Только поэтому мужчина остался на свободе, после чего уже сам направился в шахту. С этого момента барон взял всё на себя и всё чаще стал размахивать плёткой, заставляя людей работать почти без перерыва.

Альфирия вздохнула и посмотрела на девочку в красном платье, которая стояла рядом с ней, невидимая для всех остальных:

– Вы пришли наказать меня, мастер?

Мавелика всегда была рядом с ней, но лишь изредка проявлялась у неё на глазах. Альфирия была уверена, что причиной нынешнего появления учительницы стал её необдуманный поступок, и приготовилась услышать выговор, но растерялась, когда девочка ответила:

– Нет.

– Поступил новый приказ, Альфирия.

Альфирия округлила глаза:

– От…

– Совета. Верно.

Альфирия затаила дыхание.

– Мы нашли записи об этих руинах и обнаружили, что они намного опаснее, чем нам казалось первоначально. Люди не должны завладеть тем, что находится внутри, – сказала Мавелика. – Ни при каких обстоятельствах. Если же это всё-таки случится… тебе разрешается снять печать.

– Н-но я не могу! Если меня увидят… – Альфирия опасливо покосилась на Адель, Сашу, остальных.

– Я не договорила, – необычайно холодным голосом, без тени улыбки отрезала Мавелика. – После снятия печати тебе приказывается уничтожить руины и всех, кто видел их содержимое. Для верности… в радиусе сотни километров не должно остаться ни одного живого человека.