Текст книги "Сказание о второстепенном злодее (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 31
У разбитого корыта

Cавин вскрикнул. На его лице промелькнула болезненная гримаса, страшно освещённая пламенем костра. Он отпрянул, а Саша улучила момент и отползла в сторону. Она ощущала металлический привкус крови – не своей, чужой – и видела глубокий кровавый порез на указательном пальце молодого человека.

Он её убьёт, – решила Саша, нащупала на земле свой посох и приготовилась отбиваться с бешеной силой, прекрасно понимая, что у неё нет ни единого шанса. И вдруг повисла тишина.

Хрустел костёр. Минуты сменялись минутами – переплетались, падали и кружили хороводом. Савин цокнул языком, оторвал рукав рубашки и уверенно перевязал кровоточащий палец. Саша отстранённо подумала, что сделал он это очень умело – прямо как настоятельница их приюта.

Затем она неуверенно моргнула и заметила, что посох выскальзывает у неё из пальцев. Она попыталась удержать его и увидела, что её руки дрожат, всё тело сотрясает озноб, а холодный ветер, который прежде дул ей в спину, теперь пронзал насквозь, перебирая ледяными пальцами каждую косточку.

Ей было плохо. Очень плохо – и становилось всё хуже и хуже, словно при лихорадке.

Саша испуганно посмотрела на Савина. Что он с ней сделал? Когда? Вдруг юноша поднялся и двинулся прямо на неё. Страх. Смертельный ужас. Бледное лицо, на которое падает тень от костра. Она хотела броситься бежать, но едва смогла подняться на ноги, опираясь на посох и дрожащие коленки.

Савин протянул к ней руку. Саша зажмурилась и вскоре почувствовала, как прохладная ладонь сперва легла на её горящий лоб, а затем плавно отошла назад.

Она приоткрыла веки и рассеянно посмотрела на юношу, который хмуро разглядывал её своими ясными глазами.

– Отравление, – сказал Антон.

– Отравление?.. – прошептала Саша.

Савин кивнул на костёр.

– Шляпка Элинус Эребус по вкусу напоминает мясо, курицу, как Зонтик, но сама по себе ядовита. Яд не смертельный, но опасный: у взрослых людей вызывает сильную лихорадку, которая длится два или три дня – в зависимости от силы организма. У Воинов Начального ранга вызывает лёгкое недомогание, Воинам Продвинутого ранга не опасен совершенно… – На лице Савина промелькнуло раздражение с оттенком горечи. – Ты Заклинатель и тебе шестнадцать. Лихорадка будет серьёзная.

Саша растерянно приоткрыла губы. Юноша говорил размеренно и терпеливо, но смысл его слов доходил до неё с лёгким запозданием.

– Но ты… вы, господин Савин… ели шляпки…

– Мой организм способен выдержать яд, твой – нет.

– Поэтому… – прошептала Саша и снова посмотрела на белую повязку на его пальце, на которой расползалось мутное красное кольцо. Вот как. Он пытался вызвать у неё рвоту, очистить желудок, вот как, но…

– П-почему… почему вы раньше н-не сказали? – проговорила она сквозь стучащие зубы.

– Я не обязан объяснять тебе свои приказы, плебейка, – ответил Савин с высокомерным, но слегка уставшим раздражением.

Саша опустила голову, пряча лицо в коленях. Даже в лихорадочном состоянии – а может, именно благодаря нему – она предельно ясно ощутила стыдливый жар, опаливший её щёки. Конечно, было неправильно, что Савин ей ничего не рассказал, однако недовольство по этому поводу казалось лишь маленькими искрами на фоне раскалённых угольков стыда, которые разгорались у неё в животе.

Нужно было что-то сказать, но мысли путались, язык заплетался. Саша вздрогнула, когда на её плечи опустилось что-то тонкое, но тёплое. Она повернула голову и увидела, что это был зелёный жилет. Тогда она снова подняла взгляд на юношу, стоявшего рядом с ней в одной рубашке.

– Надень, – сказал Савин.

– Почему?.. – прошептала Саша, у которой сильно кружилась голова и которая сама не знала, что спрашивает: зачем ей надевать жилет или зачем Он делает всё Это для Неё.

– Ночи здесь холодные, и организму нужно быть в тепле, чтобы справиться с токсинами. Надень жилет и сядь возле костра… – Савин сделал паузу, посмотрел перед собой и прищурился, словно разглядывая нечто видимое только ему одному. – Я не собираюсь занимать последнее место лишь потому, что мой «напарник», – это слово он произнёс с лёгким отвращением, – умудрился отравиться. Ты должна поправиться как можно скорее. Ясно?

Саша неуверенно кивнула – а может, лишь качнула головой, которая становилась слишком тяжёлой, чтобы держать её прямо, – и приблизилась к огню. Жар пронзил её с ног до головы, наполняя леденеющее тело и согревая дрожащие кости; вместе с тем он растопил её последние силы, однако прошла ещё целая минута, прежде чем лихорадка затянула её в глубокий, болезненный сон…

…

…

Наблюдая за Сашей, глаза которой наконец закрылись, а дыхание стало ровным, я поднялся и приступил к работе: сперва разложил рядом чистые древесные листья, а затем осторожно перенёс девушку – во сне она была совершенно покладистой – на них и накрыл своим жилетом.

После внимательного взгляда на её бледное лицо и тонкие ресницы, мерцающие в отблесках костра, у меня уже в энный раз вырвался невольный вздох.

Следовало догадаться, что Саша с её характером не станет просто терпеть «пытку горечью», которую я для неё устроил. Она обладала необыкновенной силой воли, позволяющей переносить любые невзгоды, но вместе с тем была достаточно храброй, чтобы броситься им наперекор.

Что благородней для души: сносить ли язвы сурового жребия, или, противоборствуя, их уничтожить? Саша могла и то, и другое. Когда её похищали в Сказании о Храбрых Душах – а Саше не раз приходилось исполнять роль дамы в беде – она не сидела на месте, но пыталась бежать от похитителей, даже если попытку побега сопровождал смертельный риск.

Она была храброй, но я совершенно забыл об этом – меня обманул фасад простолюдинки, покорно исполнявшей мои приказания.

Это была моя первая ошибка; вторая заключалась в том, что мне следовало заранее рассказать ей про ядовитые грибы. Я не стал этого делать, вместо этого пытаясь использовать их для одного эксперимента – пускай и успешного:

'+1 балл!

Текущие: 1,5'

Глава 32
Человеческие носилки

Я посмотрел на табличку у себя перед глазами и цокнул языком.

Значит, я был прав: мне не обязательно совершать именно «злые» поступки в отношении персонажей – только те, которые они сами будут считать злыми.

Не нужно было становиться чудовищем: достаточно им притворяться.

Даже когда Саша узнала правду и Система предупредила меня, что моя репутация может улучшиться, пригрозив штрафными баллами, – мне удалось этого избежать. Я оправдал беспокойство за неё обыкновенной выгодой: якобы не хотел терять партнёра, от которого зависела моя оценка.

Полезный трюк, кстати говоря. Нужно будет взять его на вооружение.

Я снова открыл мой профиль:

'Имя: Антон Савин

Возраст: 16

* * *

Сила: 8,18

Рефлексы: 5,35

Регенерация: 5,24

Манипуляция Маной: 4,12

* * *

Навыки:

Фехтование (начинающий): ⅓

«Манипуляций электрической маной (Начинающий): 2,17/3»

* * *

Бездарный имперский мечник

Резонанс: 11%'

Баллы: 1,5'

Потратить баллы сейчас? Или подождать? Хм… Пожалуй, лучше в таких делах не торопиться.Вдруг мне срочно нужно будет повысить некий определённый навык? Играя в РПГ, я всегда копил очки прокачки и поднимал способности только тогда, когда они нужны были для прохождения некого задания.

Всю эту ночь я провёл, не смыкая глаз, сидя возле костра и временами проверяя состояние Саши, на светлом лице которой выступили блестящие капельки пота. Утро выдалось пасмурное. Воздух наполнил тот особенный запах, который предвещает дождь. Когда глаза девушки наконец приоткрылись и она приняла сидячую позу, я резко потянул её за плечо и произнёс заранее заготовленную фразу:

– Просыпайся, нам пора.

Нужно было сделать вид, что это я её разбудил, а не она проснулась сама.

'+0,1 балла!

Баллы: 1,6'

Саша поморщилась и приподнялась. Она всё ещё была бледной и заметно дрожала, как от холода. Было очевидно, что лихорадка и не думала проходить. Судя по книгам, которые я прошерстил перед началом экзамена, она считалась не особенно опасной, но температура держалась два или три дня.

Пробираться через дремучий лес в таком состоянии – чистое безумие. Собственно, когда Саша пыталась встать на ноги, получалось это у неё примерно как у куклы в руках пьяного кукловода.

– Я… я сейчас… Мне… мне нужно собраться, – забормотала девушка.

– Не нужно.

Она бросила на меня удивлённый и потерянный взгляд, словно спрашивая, неужели я действительно позволю ей остаться здесь и затянуть экзамен, рискуя понизить нашу оценку.

Я бы хотел. Правда. Но такой поступок будет противоречить моему образу, так что…

– У нас нет на это времени, – я сделал вид, будто замялся, а потом раздражённо цокнул языком и присел возле неё на корточки, открывая для неё спину.

– Хватайся.

Последовала удивлённая тишина. Возможно, причиной была лихорадка, возможно – здравый смысл, но Саша сперва не понимала, чего именно я от неё хочу. Когда же к ней наконец пришло осознание, её лицо стремительно охватила страшная бледность. Она приоткрыла губы, словно пытаясь возразить, затем прикусила, помялась и наконец протянула свои дрожащие руки, положив их на мои плечи. Я неторопливо приподнялся, она приподнялась вместе со мной.

– Ноги давай.

– С-сейчас…

Ещё немного возни, испуганных вскриков – и наконец Саша оказалась у меня на спине, обнимая мою шею, пока я обеими руками держался за её тонкие, тёплые ляжки…

…

Это был плохой, плохой, очень плохой план, но другого у меня нет, а потому вперёд и с песней (заунывной)!..

Вскоре оказалось, что утреннее просветление Саши было мимолётным, а может, его и вовсе не было, и девушка с самого начала томилась в горячке, не понимая, что происходит, и отвечая на все мои вопросы и просьбы сугубо машинально.

Впервые признаки этого состояния я заметил тогда, когда обнаружил полное отсутствие силы в руках, которыми она обхватила мою шею. Мне пришлось наклониться и крепче схватиться за её тонкие ноги, чтобы удержать её у себя на спине.

Изначальный Савин не смог бы пронести её дальше нескольких сотен метров. Я уже стал значительно сильнее, и всё равно мне было непросто нести такую ношу, которая требовала к себе предельно бережного отношения, через всё более знойные и болотистые джунгли.

Примерно каждый час я останавливался, укладывал Сашу на жилет и проверял её самочувствие. В этом отношении немного пригодился мой медицинский опыт – если так можно назвать работу медбрата. Неспособный лечить пациентов, я кое-что смыслил в том, как следует за ними ухаживать.

Для этого я постоянно следил за температурой Саши. Многие люди её сбивают, принимая всевозможные жаропонижающие средства, хотя на самом деле именно высокая температура является природной реакцией организма на заразу – такой своеобразный напалм, выжигающий вредоносные бактерии. В случае отравления токсином, однако, всё немного не так.

У меня не было лекарств, так что приходилось обходиться мокрой тряпкой, которую я прикладывал на лоб Саше (благо, по дороге нам несколько раз попадались небольшие ручейки), вытирал руки, ноги и шею. Теоретически, следовало растирать всё тело, но зайти так далеко я был не в состоянии.

Работа в больнице немного притупляет стыд в отношении человеческого тела, но не настолько, чтобы я мог просто взять и раздеть шестнадцатилетнюю девочку без её разрешения, получить которое, пока она барахтается в лихорадочном состоянии, было, разумеется, невозможно.

Временами казалось, что Саша находится в сознании, у неё были открыты глаза, она смотрела перед собой, однако стоило мне осторожно спросить, как она себя чувствует, и она отвечала так, будто я был совершенно другим человеком. Иногда она принимала меня за Алекса, иногда за друзей из приюта, иногда – за его настоятельницу. Она дремала наяву, извиняясь за какую‑то украденную книжку или спрашивая, кто такие «родители», которых потеряли другие дети.

Мне это было на руку: если она не понимала, что происходит вокруг неё, значит, с высокой вероятностью не сможет вспомнить, как я за ней ухаживал – подумает, что это был обыкновенный сон. Таким образом, я смогу сохранить свой образ бесчувственного и высокомерного аристократа, который определённо треснет, если Саша узнает, что целых два дня после её отравления я непрестанно пёкся о её самочувствии, не смыкая глаз и накрывая собственным телом во время дождя.

На третий день, впрочем, у меня появилась новая причина быть настороже. Ещё ранним утром я заметил некую перемену в окружающем воздухе. Назвать её было непросто. Мне пришлось сосредоточиться и напрячь воспоминания, чтобы понять, что именно было не так.

Я смотрел на голубое небо, пробивавшееся сквозь сплетение древесных крон, на высокие ветви, содрогавшиеся в порывах утреннего ветра, на прорези в зелёном лабиринте, изрисованном лианами, – и вдруг заметил, что вокруг стояла тишина.

Прохладный, ещё не согретый утренним солнцем воздух оставался непоколебим, хотя обычно к этому часу его уже пронзали звонкие птичьи голоса.

У этого могло быть лишь одно объяснение…

Глава 33
Засада

Мы зашли на их территорию.

Полевой экзамен, предназначенный для учеников самой элитной в мире волшебной академии, принципиально не мог представлять собой обычную прогулку на природе. В игре отряд главного героя с определённого момента замечал подозрительную перемену посреди воздуха, после чего каждую ночь на привале на них нападали опасные – и разумные – монстры.

Если бы прямо сейчас мне не приходилось удерживать обеими руками тонкие и тёплые ноги Саши, которая особенно крепко обхватила мою шею, видимо воображая себе, что это её подушка, я бы невольно прощупал свой кристалл – Зуз.

Именно опасность чудовищ, встречавшихся во второй – территориально – половине экзамена, заставила меня поскорее заполучить его в свои руки. Но это была не панацея, и даже с ним на вооружении мне следовало быть предельно осторожным.

С другой стороны, если я правильно разыграю свои карты, то смогу заполучить ещё одно сокровище, даже более полезное, чем Зуз. Это было рискованно, но в данном случае риск был… БЫ оправдан, если бы не пациент, который висел, как ленивец, у меня на спине.

Я стоял на перепутье: если я хотел заполучить сокровище быстрее главного героя, действовать нужно было немедленно – но тогда я подвергну риску Сашу, так как мне придётся занести больную девушку на территорию, кишащую чудовищами.

Можно было подождать, пока она не поправится, но тогда потеряется драгоценное время. Да и о хорошей оценке по итогу экзамена в таком случае придётся забыть. Поддерживая нынешний темп, я вполне мог закончить в первой тройке, однако несколько дней промедления отбросят меня на середину таблицы.

Я посмотрел краем глаза на спящую девушку, уткнувшуюся белым носиком в моё плечо, затем на зелёный лабиринт, ветвящийся передо мной.

Придётся выбирать…

Ну или нет.

Без особых метаний я повернулся и направился назад.

Я прошёл по меньшей мере километр и только убедившись, что территория аборигенов осталась далеко позади, отыскал чистую площадку – посреди которой, как будто издеваясь надо мной, росли те самые грибы, Элинус Эребус, – и уложил Сашу.

Она не просыпалась – и хорошо. Не придётся ломать голову над оправданием, почему я сделал крюк.

Я не мог признаться, что беспокоился за её безопасность. Да и свою, если так подумать.

Я испытывал относительную уверенность в своих силах, и всё равно было, мягко говоря, чрезвычайно опасно прорываться через территорию противника в одиночку, без поддержки Заклинателя, с такой хрупкой ношей на плечах.

Немного неприятно было терять дополнительную награду и обрекать себя на посредственное место по итогу экзамена – но да ладно. Первую можно было уступить Алексу, так как именно ему по сюжету придётся сражаться с самыми опасными противниками, пока сам я, надеюсь, буду наблюдать за ним со стороны, а оценки и вовсе не имели особого значения. Савин был богат и не нуждался ни в стипендии, ни в престижном статусе «отличника».

Я посмотрел на Сашу, которая мирно, не ворочаясь – признак того, что лихорадка постепенно сходила на нет – лежала на покрывале из наших жилетов, и вздохнул.

Последующий день прошёл уныло. Пока мы пробирались через джунгли, время тоже тянулось не быстрее улитки, но тогда оно хотя бы двигалось вместе со мной. Теперь же мы с ним всё равно что встали на месте. Я даже не мог определить, который час, так как солнце пряталось за плотным слоем зелёных листьев, поблёскивающих в редких порывах ветра.

Прошла целая вечность, наполненная разнообразными размышлениями – о прошлом, будущем и настоящем – а также игрой в крестике-нолики, которые я чертил палочкой на земле, пока окружающий мир не приобрёл золотистые нотки. Я наполнил грудь воздухом, который уже начинала пронизывать вечерняя прохлада, снова бросил взгляд на Сашу и замер, когда увидел, что её карие глаза смотрели прямо на меня.

– С пробуждением, – сказал я, стараясь придать своему голосу рассерженную и презрительную интонацию.

Саша поджала губы. Не знаю почему, но этот жест убедил меня, что впервые за последние пару дней она полностью отдавала себе отчёт о происходящем. И действительно, девушка неторопливо приподнялась, отрываясь от земли и приобнимая плечи. Вдруг она неуверенно посмотрела вниз. Я проследил за её взглядом, и на сердце у меня загремела тревога.

Проклятье! Я не успел убрать свой жилет, который тоже использовал как подстилку. Я сразу прикусил губу, лихорадочно придумывая оправдание: «Ты уже к нему прикоснулась, так что забирай себе?» Или…

– Я сейчас… – неожиданно сказала Саша и встала на ноги, внимательно разглядывая землю. Что она делает? А, знаю: собирает сухие ветки для костра.

Значит… пронесло?

Держалась на ногах Саша немного неуверенно и всё равно усердно собирала хворост. К тому моменту, как мы приготовили костёр, золотистый свет, редкими каплями ниспадавший на землю сквозь прорехи в листве, совсем остыл и потемнел.

Я щёлкнул пальцами, и вспышка золотистой молнии разожгла дрова.

Саша присела напротив меня и опустила голову.

– Мы ещё успеваем? – произнесла она через некоторое время.

– Куда успеваем? – спросил я машинально.

Саша виновато отвернулась.

Я нахмурился, подбирая свою следующую фразу, и вдруг поморщился от боли, чувствуя лёгкий прохладный укол у себя на затылке. Я немедленно попытался раздавить комара, клеща или другую тварь, которая меня укусила, однако нащупал нечто странное и деревянное. Я немедленно вырвал это из своей шеи и протянул перед костром: этим был маленький заострённый дротик, наконечник которого переливался красно-жёлтым блеском – смесью моей крови и смертельного яда

– Бере… кх… – попытался я прохрипеть, и в ту же секунду моё горло пересохло, и силы стремительно оставили моё тело. Я рухнул на землю возле костра. Раздался грохот, за ним последовал крик.

– Вы, вы в порядке⁈ – Перед моими темнеющими глазами зависла Саша, на её лице белела испуганная растерянность.

– З-захк… – хрипел я, но незримая сила сжимала моё горло, и язык мой, казалось, превратился в холодный кусок мяса у меня во рту, который блокировал дыхание.

Тогда я приподнял руку, дрожащие пальцы которой отчаянно сжимали деревянный дротик. Лицо Саши немедленно переменилось. Её карие глаза блеснули в сиянии костра. Она повернулась, но было поздно, ибо за её спиной уже нависала рослая мускулистая фигура. Резко протянув свою гигантскую чешуйчатую руку, которая, казалась, была толще самой Саши, она схватила испуганную девушку за горло, приподнимая над землёй.

Затем чудовище посмотрело на меня, и на его длинной зубастой морде промелькнула презрительная усмешка…

Глава 34
Ответный удар

Фигура наклонила голову, и свет от костра осветил её лицо… нет – морду. Передо мной возвышался рослый ящер с человеческим торсом и зубастой пастью. В его вертикальных зрачках сверкнула презрительная усмешка, когда они отразили меня, бессильно распластавшегося на земле и неспособного пошевелиться из-за яда, который стремительно распространялся по моему кровотоку и душил меня, как если бы могучие незримые руки сжимали моё горло.

Саша стала брыкаться; на фоне мускулистого чудовища девушка напоминала ребёнка, и вскоре монстр схватил её сильнее, выдавил болезненный крик, повернулся и направился прочь. На меня он больше не обращал внимания. Я был отравлен – мёртв.

Я попытался стиснуть зубы – не вышло. Тогда я зажмурился на мгновение, сделал глубокий вдох и, с огромным трудом ухватившись за последние проблески сознания, вызвал систему:

'Имя: Антон Савин

Возраст: 16

* * *

Сила: 8,18

ТБ: 1,5

…

Сила: 9,18

ТБ: 0,5'

Мои прошлые опыты показали, что, повышая физические способности, я одновременно исцеляю свои раны. Было неясно, поможет ли это против яда, но других вариантов у меня не было.

Стоило мне поднять показатель Силы, как в моём теле завихрился раскалённый ураган. На секунду все мои мышцы схватили болезненные спазмы, но уже вскоре в горло хлынула струйка чистого воздуха, и я понял, что могу пошевелиться.

Я приподнял голову и увидел зелёную фигуру, медленно исчезавшую в темноте ночного леса.

Притвориться мёртвым и подождать?

Нет.

– Эй! – крикнул я, с трудом поднимаясь на ноги, как ржавая кукла.

Монстр бросил на меня косой взгляд, в котором блеснуло презрение.

В ту же секунду я вскинул руку и выстрелил в него из пистоля.

Зрачки чудовища сузились, отражая ослепительную золотистую молнию; ящер рефлекторно заблокировал мой удар с помощью Саши. Девушка зажмурилась и приготовилась стерпеть неистовую боль… которой не было. Молния пронзила её, вызывая онемение в мышцах, но не более того, а затем охватила чудовище, державшее её обеими руками.

Зверь не успел даже вскрикнуть и рухнул на землю.

Амфибии плохо переносят электричество. Именно поэтому я постарался заполучить Зуз до Полевого экзамена.

Я быстро осмотрел наш лагерь, взял шпагу и немедленно бросился в атаку. Однако спешить не было необходимости. Саша и монстр лежали на земле, содрогаясь в конвульсиях. Я схватил девушку и посмотрел на чудовище. Теперь в его красных глазах сверкал испуг.

Можно было перерезать ему горло здесь и сейчас – вместо этого я наклонился и взял дротики, крепившиеся к его набедренной повязке.

После этого я закинул Сашу себе на плечо, схватил ящера за руку и вернулся в лагерь, где бросил его возле костра и стал напряжённо смотреть по сторонам, в тёмную неизвестность, которую скрывали густые заросли.

Нужно собраться с мыслями и вспомнить, как это было в игре.

С определённого момента Алекс, его напарник и другие группы заходили на территорию аборигенов – разумных ящеров, обитавших в местных болотах и крайне недружелюбно относившихся ко чужакам. В игре это выражалось в регулярных схватках с противниками, которые устраивали засады на героев.

Если выиграть десять таких сражений, одновременно исследуя местность, можно было выманить вождя аборигенов – дополнительного Босса, за победу над которым давалась очень ценная награда.

У меня были мысли забрать её себе, но в итоге я пришёл к выводу, что это слишком опасно и лучше просто подождать, пока Саша поправится, чтобы затем пересечь земли ящеров одним рывком.

Именно поэтому вчера я сразу повернул назад, когда мы зашли на территорию их племени. Но это не помогло. Один из ящеров – я приставил лезвие шпаги, сверкающее пламенем костра, к его белому, словно брюхо крокодила, горлу – последовал за нами. А может, и не один. Вполне вероятно, что прямо сейчас десятки, если не сотни глаз следят за нами из непроглядных зарослей. Но почему?

Я перевёл дыхание.

На самом деле это было очевидно: реальный мир – не игра. Он перестал быть игрой и больше не подчинялся её правилам. Я и Саша показали себя прямо на границе охотничьих угодий аборигенов, а затем бежали. При других обстоятельствах они, возможно, не обратили бы на нас внимания и продолжили охоту на других студентов. Но Саша в тот момент ещё страдала от горячки и не могла ходить. Ящеры посчитали нас лёгкой добычей, и один из них отправился за нами.

И вот вопрос:

Что мне – нам – теперь делать?

Вариантов было немного. Я взглянул на ящера. В его красных глазах бурлила едкая смесь из гнева и страха. Я снова протянул руку и ударил его электричеством. Его тело забилось в конвульсиях, а веки медленно сомкнулись над опустевшими зрачками.

«+0,1 балла!»

Хм? Почему? Я удивлённо посмотрел на системное оповещение, а затем услышал вопрос:

– Это… обязательно?

Я повернулся к Саше. Девушка уже пришла в себя, и хотя её лицо было бледным от страха, она старалась держать себя в руках и с лёгкой жалостью смотрела на зверолюда.

Она что, решила, что я мучаю его ради забавы?

Ну и ладно: тем лучше для меня.

– Обязательно, – произнёс я суровым голосом, снова ударяя его током.

Мне самому стало не по себе, когда повеяло жареным мясом (с лёгкими рыбными нотками), но я сохранил спокойствие и довёл дело до конца. Ящеры обладают необычайной скоростью регенерации. Он не умрёт, но чтобы оправиться от этих ран, ему потребуется время, в течение которого он будет безобидным – как и подобает заложнику.

– Собирай вещи, – приказал я Саше.

Девушка, пошатываясь, поднялась на ноги. Исполняя мой приказ, она время от времени поглядывала на меня и широко раскрыла глаза от изумления, когда увидела, как я запросто поднимаю поверженного ящера себе на плечи. На вид он весил не меньше сотни килограммов, хотя мне казалось, что не больше двадцати.

Когда всё было готово, я сказал:

– Идём.

– Но сейчас ночь…

– Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем лучше. Есть возражения?

Девушка покачала головой и подняла посох, над которым вспыхнул яркий свет, разгоняя мрак в радиусе тридцати шагов. Я кивнул, и вместе мы направились в густые заросли…