Текст книги "Сказание о второстепенном злодее (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18
Упс

Время пришло.

– Агх! – вскрикнул я после девятого по счёту удара, и в ту же секунду шпага выскочила из моей руки и звякнула о каменную арену.

Некоторые продолжали битву даже после того, как теряли оружие, сражаясь голыми руками, однако Антон – человек высокомерный, но трусливый – явно был на такое неспособен, а значит теперь у меня наконец было полное право признать поражение.

Я приготовился вскинуть руки и побледнеть от страха… как вдруг меня пронзил мороз.

Глаза Алекса приоткрылись – в них промелькнуло красное пламя. Несмотря на очевидную победу, он не стал опускать оружие и предлагать мне сдаться. Напротив, словно заранее дожидаясь этого момента, он шагнул вперёд и со всей силы замахнулся мечом, целясь прямо в мою голову.

Я немедленно отпрянул, но Алекс оказался быстрее. Он сбил меня с ног, и я свалился на каменную плитку.

Раскалённый клинок неумолимо приближался. Краем глаза я увидел, как переменились многочисленные лица наблюдающих за битвой: судьи, который немедля вскинул руку, чтобы остановить сражение, Саши, которая вскочила и с тревогой посмотрела на Алекса, и Адель де ла Крус, которая застыла на месте.

Я видел Алекса и его глаза. В них не было тревоги, не было ярости – не было ничего. В этом заключалась последняя, самая страшная степень его праведного гнева: в бесконечном спокойствии, с которым он совершал самые безумные вещи. С которым он планировал… меня убить.

Осознание происходящего было подобно удару молнии, пронзившей моё тело и заставившей его действовать быстрее, чем я успел обдумать и понять, что именно делаю. Всё произошло моментально:

Я вскинул правую руку, применяя Зуз на полную мощь. Алекс приблизился, замахнулся, и вдруг золотистая молния ударила его прямо в грудь и приподняла над землёй. Примерно долю секунды юноша напоминал тряпичную куклу, брошенную недовольным ребёнком: пролетел за пределы арены – как раз в этот момент судья дёрнул за рубильник защитного барьера – и распластался на песке.

Немедленно воцарилась тишина.

Зрители на трибунах, судья, Саша, которая испуганно приоткрыла губы, застывшая Адель… на мгновение все они притихли. Даже грохот и звон других сражений отошли на второй план.

Я посмотрел на Алекса, который лежал плашмя на земле, вздрагивая от конвульсий каждый раз, когда по его дымящемуся покрасневшему телу пробегали золотистые молнии, и сглотнул.

…Как я и говорил.

Зуз – имба…

…

…

…

Историю пишут победители. Иногда. А иногда история сама пишется на основании того, кто в итоге стал победителем.

– Господин Савин сделал всё правильно. Это была военная хитрость!

– Именно так! Ха! Плебей показал себя идиотом, когда попался на такой простой… в смысле, гениальный трюк.

– Кто смеет называть господина Савина подлецом? Покажись! Я тебя… ну… это… Того!

Я сидел на скамейке возле трибун, повесив голову, и уныло слушал подхалимов, которые сами не верили в то, что говорили, и глаза которых лоснились жирным, как сало, лизоблюдством. По крайней мере они заглушали пересуды учеников Факультета Синей Розы, которые называли меня коварным мерзавцем, а мою победу – совершенно несправедливой.

С моей точки зрения время будто бы остановилось, когда Алекс замахнулся, чтобы размозжить мой череп, но для зрителей на трибунах всё произошло моментально. Сперва они увидели, как я выбросил оружие и упал на колени, словно намереваясь признать поражение, а затем золотистую молнию, которая ударила моего противника в грудь и отбросила на дюжину метров.

Закономерно, что теперь все были уверены, что Антон Савин схитрил. Намеренно сделал вид, что хочет сдаться, чтобы застать противника врасплох и нанести ему удар под дых. Ведь как ещё объяснить, что всё это время он (я) даже не пытался использовать свой кристалл?

Формально я никаких правил не нарушил. Даже Адель не смогла переспорить по этому поводу судью – хотя пыталась, пока я сам рассеянно стоял на месте и теребил пуговицы на своём жилете; неформально же моя репутация, которая и без того оставляла желать лучшего, совершила прилюдное самоубийство.

Мне даже зачислили за это 2 балла (Текущие: 2,1)…

Я кисло улыбнулся и краем глаза посмотрел на черноволосого юношу, который лежал среди прочих раненных под надзором врачей. У некоторых были сломаны руки, другие получили ссадины или ушибы. Воины были намного крепче, чем простые люди, а потому все эти ранения не считались особенно серьёзными, и некоторые студенты даже собирались продолжать сражаться в следующих раундах, но только не Алекс.

Сперва над ним хлопотала целая медицинская бригада, в то время как Саша наблюдала за происходящим со стороны, бледная как утопленница – собственно, как и я в эту минуту; когда же стало понятно, что юноша отделался лёгкими ожогами и кратковременным параличом, его оставили приходить в себя, и мы одновременно вздохнули.

Саша, впрочем, так и осталась сидеть возле него на коленях, кусая губы.

Вдруг, словно чувствуя взгляд у себя на затылке, она посмотрела прямо на меня. Её голубые глаза немедленно расширились, после чего девушка сразу отвернулась, как напуганный зверёк.

Кажется, она меня боится.

Ха…

Даже не знаю, что хуже, это или взгляд Адель, которым она прямо сейчас старательно пытается прожечь дыру в моей черепушке.

Не желая встречаться ни с тем, ни с другим, я опустил голову и серьёзно задумался.

Главная проблема была не в том, что я ещё немного подпортил свою репутацию – это мне на руку, – а в том, что у меня не было выбора. Алекс действительно пытался если не убить меня, то хотя бы серьёзно покалечить. Но почему? Неужели Мая пострадала сильнее, чем я думал?

При мысли об этом моё сердце словно сжали незримые тиски; я едва не вскочил, чтобы броситься к Саше и разузнать у неё, что произошло, но, к счастью, сумел удержаться.

Нет, она не могла погибнуть – тогда бы об этом уже говорила вся школа. Формально ученикам Факультета Пурпурной Акации разрешалось обращаться со своими слугами как нам угодно, они представляли нашу собственность, однако законы Лапланда всё равно запрещали смертоубийство, пускай даже иностранных подданных. Если ещё не было скандала, значит, девочка была жива.

Выходит, Алекс просто так свихнулся? Не знаю – ни это, ни что мне теперь делать.

До сих пор я старался придерживаться оригинального сюжета Сказания о Храбрых Душах. Я был не против вносить некоторые коррективы – чтобы не оказаться в желудке крокодила, например, – но делал это лишь в случае крайней необходимости. К тому же Антон Савин изначально был второстепенным персонажем, а значит, его судьба не имела особого влияния на глобальную историю.

…За исключением турнира.

Я должен был проиграть. Не потому что я обязан проиграть, а потому что герой, Алекс, обязан победить, пройти в третий раунд, зачем в четвёртый и наконец встретиться с Адель де ла Крус. В битве с ней он потерпит поражение, но героическое, и произведёт тем самым впечатление на сотни зрителей, которые будут пристально следить за последними схватками турнира. Это, а также его блестящее выступление на Полевом экзамене, обеспечит ему и Саше место в особенном элитном классе, полностью состоящем из ключевых персонажей.

Сперва они будут его одноклассниками, потом – соратниками, затем – верными друзьями. Именно с ними он завершит гражданскую войну, спасёт имперскую столицу в кульминации второй части Сказания о Храбрых Душах и прославится на весь мир. Даже в третьей части, после таймскипа, когда появятся новые персонажи, бывшие одноклассники героя всё равно будут оставаться важными действующими лицами как в игре, так и на мировой арене.

– Битва на пятой арене закончена! Победитель – Эмиль Макри. Следующим противникам, Алексу Кляйну и Крису Норвичу, следует немедленно занять места…

Я приподнялся и механически побрёл на арену, пока в голове у меня мелькали обрывочные мысли.

Алекс должен попасть в особый класс. Иначе вся история развалится, и я потеряю своё главное преимущество: знание о том, что будет дальше. Но как это сделать, если он уже проиграл? Теоретически, если он хорошо проявит себя на Полевом экзамене, комиссия может рассмотреть его кандидатуру, но…

– Битва на арене номер пять…

…но этого явно будет недостаточно. Нужно повысить его общий балл, а это невозможно… Или возможно?

В голове у меня как будто вспыхнула молния, зажигая лампочку идеи.

На турнире оценивали не только то, как далеко ты прошёл, но и сами схватки с учётом силы твоих противников. Алекс меня «почти» победил – следовательно, если я теперь пройду в третий или четвёртый раунд, его оценка тоже поднимется!

– … Антон Савин против Криса Норвича…

Я опустил голову и поджал губы. Почти сразу на смену восторгу, который я почувствовал, когда увидел свет в конце туннеля, пришла давящая тяжесть ответственности, когда оказалось, что сияет он с вершины непреступного склона: чтобы Алекс действительно получил ту же оценку, что и в изначальной истории, мне нужно было победить Её.

Одну из Утренних Звёзд.

Сильнейшую ученицу первого курса в плане грубой физической силы.

Гениальную девушку с пронзительными голубыми глазами – Адель де ла Крус.

В своё время единственного человека, у которого получилось сделать это на турнире, окрестили читером. Логично, ведь сама игра не предусматривала подобное развитие событий. Это должно было быть невозможным.

Зачем же тогда он так старался? Изучал механики? Расписывал формулы? Экспериментировал десятки, сотни, тысячи раз, чтобы одолеть неодолимую вершину?

Не знаю… не помню. Просто захотелось.

– Начинайте!

Но теперь это был вопрос не спонтанного желания, а необходимости, а значит…

– Мне придётся сделать это ещё раз, – прошептал я и вскинул руку, выпуская в своего противника золотистую молнию.

Глава 19
Четвертьфинал

В отличие от прочих зрителей, Адель не удивилась, когда золотистая молния отбросила юношу, Криса Норвича, и распластала на поверхности защитного барьера – только прищурилась.

– Победитель – Антон Савин, – невозмутимо объявил судья.

Ещё в первом сражении Савин продемонстрировал не только чрезвычайно редкий кристалл электрического типа – сам факт наличия которого у простого студента говорил о бездонных карманах его семейства, нажитых, разумеется, на страданиях обыкновенных жителей Империи, – но и умение использовать его.

Теперь даже Адель не могла отрицать, у него него были некоторые способности. И дело было не только в кристалле, как считали многие зрители. Адель прекрасно понимала, как сложно освоить электрическую ману. Впрочем, его первую победу она всё равно считала несправедливой.

Если бы Савин не скрывал свои силы, Алекс Кляйн мог попробовать заблокировать его атаку. Не обязательно, что у него получилось бы это сделать – электрическая мана была в этом плане крайне проблематичной – но всё равно битва бы тогда развивалась совершенно иначе.

Коварная победа Савина была незаслуженной, хотя прямо сейчас это было скорее благом для Алекса, нежели проклятием.

Адель краем глаза посмотрела на юношу на больничной койке и вздохнула. Под конец сражения он действительно собирался серьёзно – может быть даже смертельно – ранить своего противника. Почему? Вероятно, причиной была пострадавшая служанка. Опасаясь, что Савин собирается «закончить начатое», Алекс Кляйн решил избавиться от него.

Адель тоже временами охватывали порывы праведной ярости, однако в её случае они были намного менее… продуманными. Теперь, вспоминая, как проходила вся битва, она понимала, что Алекс Кляйн с самого начала планировал нанести смертельный удар. Столь расчётливое и хладнокровное поведение так сильно контрастировало с его обыкновенной вежливой улыбкой, что по спине Адель невольно пробежала дрожь.

Что до Савина, то у него был уникальный кристалл, и он даже умел его использовать, но в остальном его способности не особенно выделялись на фоне других учеников Академии Лапласа, а своей шпагой он орудовал, как деревенский мальчишка – палкой. Любой, кто сможет заблокировать его молнию, победит его без особенных проблем. Собственно заблокировать её, впрочем, было непросто, но это уже другой разговор.

При этом следует заметить, что Адель анализировала битву именно с точки зрения обычных студентов. Утренних звёзд, в том числе саму себя, как противников Савина она не рассматривала.

Против неё у этого дегенерата не было ни малейшего шанса.

– Ваш черёд, госпожа, – напомнил её слуга, Седрик.

– Я знаю, – сказала Адель, приподнимаясь с места и направляясь на арену, на которой её дожидался худощавый блондин, державший серебристый посох с тремя разноцветными кристаллами.

Заклинатель, подумала Адель. Значит, эта битва продлится меньше секунды. Она могла бы сражаться только вполсилы, чтобы избежать серьёзных ранений, но правила турнира и так запрещали использовать кристаллы 2-го Ранга. Если она будет ещё сильнее себя сдерживать, это будет неуважительно по отношению к противнику, который вышел на битву даже несмотря на то, что его ожидало неминуемое поражение.

Адель де ла Крус всегда сражалась в полную силу.

Восстановить потрёпанную гордость намного сложнее, чем сломанные кости…

…

…

…

После каждой битвы студентам давали полчаса, чтобы перевести дыхание и приготовиться к следующему поединку. Казалось бы, этого едва ли было достаточно даже для того, чтобы просто отдышаться, однако таковы были условия турнира, на котором оценивалась не только сила, но также выносливость и умение распоряжаться ресурсами своего организма.

Некоторые битвы длились всего несколько секунд, другие, особенно если сражались заклинатели, растягивались на пять и более минут. И всё же время не стоит на месте: на смену первому раунду пришёл второй, затем третий, четвёртый. Наконец зрители на трибунах проснулись и пристально посмотрели на немногочисленных оставшихся участников. В просторном зале повисла тишина, в которой стало неумолимо сгущаться напряжение.

Начиная с пятого раунда все дуэли проводились в индивидуальном порядке. Турнир поэтому обещал ещё немного затянуться, но не слишком, ведь к этому моменту на нём оставалось не так и много участников.

В том числе Утренние звезды:

Адель де ла Крус, прекрасная молодая девушка, золотистые кудри которой сияли в лучах осветительных кристаллов. Сильная, благородная… и совершенно беспощадная, судя по крикам, которые издавали её противники, прежде чем потерять сознание.

Зигфрид Бурген, сутулый худощавый юноша, на лицо которого ниспадали косматые чёрные волосы. Они бы прятали его глаза, если бы зрачки молодого охотника не сияли таким пронзительным и хищным блеском. Всех противников он побеждал единственным ударом своего разящего копья.

И наконец последний, самый сиятельный из этой троицы, потому что единственный, кто держал в руках не холодное оружие, но короткий посох, увенчанный сверкающими самоцветами.

Если человек становился Продвинутым воином до двадцати лет, его называли необыкновенным дарованием.

Если он становился Продвинутым заклинателем до двадцатилетнего возраста, никто не знал, как его называть, потому что ещё совсем недавно подобное считалось невозможным.

В то время как воины тренируют в первую очередь свои физические способности и умение обращаться с оружием, заклинателям для поднятия ранга приходится изучать сложнейшие формулы и волшебные материи. Хороший воин должен уметь размахивать мечом – заклинатель обязан переписывать законы мироздания, а потому в среднем они были на десять или двадцать лет старше Воинов на том же ранге.

Вот почему Фридрих Шульц, черноволосый кудрявый юноша с горбинкой на носу, на данный момент считался самым большим дарованием в Академии Лапласа. В свои семнадцать лет он уже стал Продвинутым заклинателем. Это было немыслимо, и темперамент юноши в полной мере отражал его особенное положение. Он смотрел как бы поверх своих сверстников; его тонкие губы изгибала самодовольная и пренебрежительная улыбка.

Благодаря продолжительным и кропотливым исследованиям заклинатели обретали возможность свободно использовать силу магических кристаллов: создавать барьеры или волшебные снаряды, менять их траекторию прямо в полёте, регулировать форму и концентрацию волшебной энергии и даже смешивать способности различных кристаллов, не просто складывая, но умножая их свойства.

Чтобы использовать все эти способности, однако, требовалось время и расстояние от противника, обеспечить которые в рамках турнира было затруднительно. Согласно научному консенсусу, на ранних этапах Продвинутого ранга в битве один на один Воины имели преимущество над Заклинателями. Сам факт, что Фридрих прошёл так далеко, служил неопровержимым доказательством его необычайных способностей, которые, однако, едва ли могли обеспечить ему чемпионство.

Люди были уверены, что победа достанется Адель или Зигфриду и с нетерпением ожидали битву блестящей мечницы и хладнокровного охотника.

Дочь Федерации и отпрыск Империи – кто же из них займёт первое место? Прежде чем зрители узнают ответ на этот вопрос, им придётся вытерпеть унылый четвертьфинал.

Изначально многие надеялись, что к этому времени себя проявит тёмная лошадка, которая бросит вызов Утренним звёздам – вместо этого на арену против Адель де ла Крус заползла склизкая чёрная змея.

– Битва на арене номер один, Адель де ла Крус против Антона Савина!

Что ж, пускай: приятно будет посмотреть на то, как прекрасная девушка раздавит её под своим каблуком.

– Начинайте!

…

…

…

Глава 20
Попытка

Поднимаясь на арену, я чувствовал на себе нетерпеливые и раздражённые взгляды. Никто не верил в мою победу; с точки зрения многочисленных зрителей, длинные официальные ритуалы перед началом поединка напоминали широкое блюдце, на котором лежала единственная граммовая конфетка, – другими словами, всем хотелось посмотреть на то, как меня побьют, но тратить на это целый раунд казалось более чем излишним.

Я перевёл дыхание, ощущая напряжение во всём теле, и продекламировал:

– Вот мы и встретились, плебейка! Извинись за свои слова, и тогда я, возможно, проявлю милосердие!

…Я ведь уже говорил, что не самый лучший актёр, когда волнуюсь?

Впрочем, фраза всё равно была под стать заурядному злодею.

'+0,1 балла!

(Текущие: 0,2)'

Адель ничего не ответила, но в глазах у неё появился острый блеск. К этому момента она, наверное, перестала воспринимать меня как человека, с которым в принципе можно было общаться или даже перекидываться оскорблениями; только её хватка на белой рукоятке длинного меча стала ещё крепче – выразительнее всякий слов.

– Начинайте! – велел судья.

В моё в лицо ударил ветер.

Между зрением и реакцией человека пролегает тонкая, но ощутимая граница. Я видел, как Адель замахнулась мечом и одним плавным движением приблизилась прямо ко мне, но совершенно не успел отреагировать. Собственное тело показалось мне вязким и неповоротливым, как ржавая марионетка на фоне стремительной девушки.

Как в замедленной съёмке, я вскинул правую руку – успел только потому, что планировал заранее – и выпустил золотистую молнию. Она была даже быстрее Адель… но цели не достигла.

Девушка заранее просчитала траекторию моего выстрела, поймала молнию мечом и направила в землю.

Не вышло, а в следующее мгновение Адель уже стояла в метре от меня, ударяя мечом прямо по плечу. Я почувствовал хруст, слабость и страшную, тупую боль, пронзившую меня до самых пяток. Я заранее стиснул зубы и теперь сжал их с такой силой, что на мгновение серьёзно испугался, что они треснут.

– Агх!..

Я не мог думать, не мог шевелиться – боль поглотила меня без остатка. Если бы её меч был настоящим, я не тупым, я бы потерял плечо и руку. Только титаническими усилиями я удержался за тонкую нить своего сознания и снова выпустил силу кристалла через наруч.

Между нами было меньше метра, меч Адель всё ещё касался моего плеча, но как только в моей руке загорелся электрический свет, она сразу отпрянула на пару шагов, без единого лишнего движения опустила сверкающий клинок и разрубила золотистую молнию.

И всё же для этого ей пришлось на мгновение перейти в оборону. Из последних сил я схватился правой рукой за свою шпагу и ринулся вперёд, совершая простейший рубящий удар «Стиля Имперского Клинка», который вычитал в мануале. Для этого не просто нужно было замахнуться – требовалось задействовать всё тело, включая ноги, торс и плечи.

В голубых глазах Адель впервые промелькнуло удивление. Это был первый раз, когда я схватил шпагу правой рукой. Всё это время я держал её левой и размахивал, как палкой. Впрочем, вовсе не мои реальные умения, которые не самом деле тоже были довольно паршивыми, обескуражили девушку, но сам факт, что они у меня были, что я не был совершенно бездарным. Только фактор неожиданности позволил мне приблизиться к ней и ударить её прямо по…

…мечу, которым она без малейших усилий со своей стороны заблокировала мой удар.

Динь!

Мои мышцы напряглись от напряжения, пытаясь продавить её оборону, но это было бессмысленно. Мой клинок дрожал, как напуганный зверёк, в то время как её меч оставался неподвижным, как гигантская стальная стена.

Наши лица оказались так близко, что я мог пересчитать все ресницы над её ясными голубыми глазами. Сначала в них читалась лёгкая растерянность, но уже вскоре Адель взяла себя в руки, и её взгляд наполнило леденящее спокойствие.

Следующие действия девушки были такими стремительными, что я даже не понял, что она сделала. Просто шпага вдруг вылетела у меня из рук, и я оказался совершенно безоружным. Глаза Адель вспыхнули голубыми огоньками, её клинок устремился на моё правое плечо. Левую руку я уже не чувствовал, если потеряю правую – битве конец, ей уже конец, я проиграл, и в то же время я со всей своей силы стиснул зубы, чтобы сохранить сознание.

Раздался хруст, у меня потемнело в глазах; мне показалось, что мои руки стали чугунными и потянули размякшее тело к земле.

Это…

…был ключевой момент.

– Что ты?.. – удивилась Адель, но было поздно – для неё.

В тот же момент, когда меч Адель притронулся к моему правому плечу, я её пнул.

По ноге.

Это был слабый, совершенно незначительный удар, который в игре нанёс бы не больше пары единиц урона и который Адель, которая всегда сражалась предельно рациональным образом, не видела смысла блокировать– но именно поэтому он всё же достиг своей цели.

Прямо перед началом битвы я поднял свой уровень владения электрической маной на один балл; теперь я выпустил силу кристалла, но вовсе не в Адель – нет, я знал, что даже теперь она могла увернуться, наблюдая за моими действиями. Более того, я не мог поднять руку, чтобы направить в неё золотистую молнию из наруча – поэтому я направил её в себя.

Раскалённая вспышка пронзила меня изнутри, обжигая внутренности и вызывая дикие мышечные спазмы. В глазах у меня потемнело, но я всё равно держал их открытыми и смотрел прямо на Адель. Она вздрогнула и сразу бросилась назад, но было поздно, и когда молния пронзила мою ногу, она устремилась и в неё.

Благодаря многочисленным (и болезненным) тренировкам, к этому времени я выработал у себя определённую устойчивость к параличу, который вызывал Зуз. У Адель её не было. Следовательно, мы оба получим урон и ожоги, но девушка к тому же станет неповоротливой, я смогу воспользоваться этим и…

И.

Такой был план, однако в тот же момент, когда молния прошла в ногу Адель, она вдруг… погасла. Это оказалось неожиданностью не только для меня, но и для самой Адель, которая удивлённо сморгнула. Я задумался остатками сознания, которое, словно сгорающий листок, пожирала бешеная боль, и вспомнил, что сегодня уже использовал Зуз более шести раз. Даже стабильные кристаллы имели ограничение на количество применений в день.

У меня закончился боезапас.

Приоткрыв губы, я рассеянно посмотрел на Адель. Девушка перевела дыхание, вскинула руку, занесла кулак – и нанесла ослепительный удар мне прямо в нос. Я услышал хруст – очередной, – затем щелчок, и наконец тонкая нить, удерживающая моё сознание в рамках этого мира, лопнула, и я со свистом полетел в кромешный мрак…

…

…