Текст книги "Сказание о второстепенном злодее (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 52
Классификация злодеев

Я – злодей. Но что это значит на самом деле?

Что значит быть злодеем? Это не самый простой вопрос. Если спросить: «Кто такой зверь?», в голове сразу возникает абстрактный образ мохнатого и хвостатого существа на четырёх лапах. Так и здесь: можно вспомнить великое множество злодеев, которые вместе сливаются в единый мрачный, напыщенный образ, однако этого недостаточно, чтобы дать прямой ответ – для этого следует копнуть немного глубже.

Злодей – это тот, кто творит злодеяния: дурные поступки, от которых страдают невинные люди. Зачем он это делает? Потому что ему это нравится? Потому что он садист и получает удовольствие, причиняя страдания окружающим? Иногда это действительно так, но не всегда. Гораздо чаще встречаются не садисты, а эгоисты. Они готовы ранить невинных не потому, что хотят, а потому что это приносит им выгоду – пользу.

Изначально Антон был злодеем первого типа. Надменный аристократ, который искренне презирал простолюдинов и издевался над ними ради собственного удовольствия. Типичный раздражающий персонаж, которого приятно было поставить на место (и сломать ему нос).

В общем, он был неприятным, раздражающим злодеем, которого приятно было поставить на место и сломать ему нос.

Первое время после того, как я занял его место, я тоже принял эту эстафету, однако постепенно это становилось всё сложнее и сложнее. Система требовала, чтобы я совершал злодейские поступки, чернил свою репутацию, однако у всего есть пределы. В последнее время, сколько бы я ни кричал на прислугу, это не приносило результата – к этому привыкли. Инцидент на корабле, когда я попытался ударить повара, оказался прибыльными только потому, что разыгрался на глазах у главных героев.

Второй раз так сделать у меня не получится. Все привыкли считать меня вспыльчивым садистом. Теперь этого было недостаточно, а значит, у меня есть два варианта:

Стать настоящим монстром – тем, кто пытает и даже убивает невинных просто ради собственного удовольствия, кровожадным безумцем.

Или стать злодеем другого типа.

Во время Полевого экзамена я не получил ни одного штрафного балла, хотя из последних сил заботился о Саше и даже пронёс её до финишной черты. Почему? Потому что девушка была уверена: всё, что я делаю, я делаю ради собственной выгоды. Я использовал карту эгоизма.

Следовательно, я могу сделать это снова. Я могу вывести это в Абсолют и даже совершать добрые поступки, если все будут уверены, что делаю я их ради самого себя.

Многие, в том числе Саша, и так видели во мне напыщенного, но эгоистичного аристократа, у которого есть некая тайная цель, по-видимому связанная с Академией Лапласа и саморазвитием. Ради этого «новый» Савин был готов на всё – даже сделать своим репетитором маленькую девочку.

– Ты решила эту задачу, верно? – спросил я сухим голосом, протягивая девочке тетрадь.

– Д-да, – виновато ответила растерянная Таня.

– Как?

– Мне показалось, что это правильный ответ. Извините, я…

– Он правильный.

– А?

– Это правильный ответ… Хм. Теперь я понимаю, почему Гаспар сделал тебя своей ученицей, несмотря на твоё низменное происхождение и дрянной характер.

Таня быстро замигала своими большими голубыми глазами – словно лампочка, которая вот-вот перегорит. На мгновение я засомневался, понимает ли она, что именно я пытаюсь ей сказать, но Савин, которого я отыгрывал, был не из тех людей, которых заботят такие вещи.

Если он говорит – Он говорит.

– В данный момент мне требуется некоторая, – я покосился в сторону, – помощь в учёбе. Я бы потребовал её у самого Гаспара, но тот занят. И не только пьянством, но и раскопками, и при всём желании не сможет выделить мне достаточно времени. Поэтому моим репетитором станешь ты. И меня не волнует, как это отразится на твоём собственном образовательном процессе.

Постепенно Таня пришла в себя и затараторила тревожным голосом:

– Господин Савин, вы… вы ошиблись. На самом деле я совсем не умная. Наверное, мне просто повезло получить правильный ответ. Хотя, хотя, скорее всего, он даже сейчас неправильный, и учитель взял меня только потому, что я… ах!

Я приподнялся с кровати, бросая на неё свою мрачную тень – специально встал так, чтобы окно было у меня за спиной. Таня сразу замолчала.

– Ты за секунду решила задачу, над которой я бился несколько часов, и после этого смеешь называть себя дурой? Кто тогда по твоему я?

– Нет, я вовсе не это имела в виду, просто…

– Чтобы больше я этого не слышал. Тебе ясно?

Девочка часто и испуганно закивала.

– Хорошо. Приступим к занятиям после ужина. Жду тебя на первом этаже. И только попробуй опоздать – тогда я лично возьмусь за твоё воспитание.

После этих слов я выпрямил спину и, не обращая на девочку ни малейшего внимания, вышел за дверь…

…Затем вспомнил, что комната была моей, вернулся и выставил растерянную Таню прочь.

…

…

…

Когда Алекс, Саша и все остальные вернулись в гостиницу – а случилось это поздно вечером, так как днём их затянуло в одно волнительное приключение, для разрешения которого им потребовался целый день, – им предстала удивительная картина.

Возле окна стояли два кресла. В одном расположился Антон Савин, а прямо против него ютилась тощая девочка с золотистыми волосами, небрежно ниспадавшими на её светлое кукольное личико. Пара, казалось, даже не заметила их появления. Наклонив, как страусы, шеи, они с головой были погружены в работу, перебирая тетрадки и учебники.

Сцена была настолько удивительной, что на мгновение все собравшиеся потеряли дар речи.

И только Альфирия при виде этой пары – Савина и маленькой девочки, расположенных на расстоянии вытянутой руки, – почувствовала, как её пробрал мороз…

…

Следующий день пролетел в мгновение ока, как выходные, что было немного парадоксально, поскольку с утра до вечера я только и делал, что учился. Проснувшись с первыми лучами солнца и под крики петухов, доносившиеся прямо из-под окна, я умылся, спустился на первый этаж, позавтракал, сел в кресло у окна и до самого вечера изучал основы электрической маны со своим новым репетитором – Таней.

С наступлением темноты мы зажгли – методом проб и ошибок – старинную по меркам этого мира масляную лампу. Примерно тогда же вернулись Алекс и остальные. То и дело они бросали в нашу сторону встревоженные и подозрительные взгляды, пока мы не ретировались в мою комнату.

У меня была репутация не самого общительного человека, а потому первое время никто не смел спросить, чем именно мы занимаемся. Затем система предупредила меня, что герои начинают подозревать, будто это я пытаюсь учить девочку – по доброте душевной или по какой-то иной причине, – и что мне срочно необходимо прояснить недопонимание, иначе я получу штрафные баллы.

Благо, я заранее ожидал подобного и подготовил план. В конце урока, но ещё до наступления ночи, я громко заявил: «На сегодня всё!» – и выставил Таню за дверь.

Затем прислушался.

Через несколько секунд раздались неуверенные шаги Альфирии, а затем прозвучал вопрос:

– Эм… Таня, верно?..

Я триумфально сжал кулак.

Во время наших уроков я то и дело расспрашивал Таню о том, что именно представляют собой исследования Гаспара. И теперь, когда герои попытались выяснить, что между нами происходит, она наверняка должна была рассказать им об этих обстоятельствах.

На данный момент свои исследования учёный хранил за семью печатями. Все знали, что он добился неслыханных результатов, но как и каким образом – никому неизвестно. Если Гаспар действительно добьётся успеха, он станет едва ли не самым ценным человеком в мире. Ключом, который откроет для человечества тайны древних.

Именно поэтому в городе собрались представители как Центрального правительства, так и дворянской фракции. Все они хотели переманить его на свою сторону, чтобы секрет стал доступен именно им. Поэтому, когда Адель пригласила его посетить Федерацию, это едва не спровоцировало международный скандал.

И вдруг я, наследник могущественного северного герцога, одного из столпов дворянской фракции, сделал ученицу Гаспара своим «репетитором». Зачем? Неужели я действительно решил учиться у маленькой девочки?

Вообще-то да, но ни один здравомыслящий человек в это не поверит.

'+1 балл!

Текущие: 1,1'

Нет, все решили, что я использую девочку, чтобы выведать тайну исследований Гаспара. Репетиторство – не более чем ширма. В глазах окружающих наши долгие учебные сессии представляли собой изнурительные допросы, после которых Таня, бледная и растерянная, едва держалась на ногах (настоящая причина была в том, что её голова, как губка, впитывала огромное количество информации и Таня после этого пребывала в состоянии лёгкой дезориентации, не замечая ничего вокруг – все её мысли занимали формулы и прочие расчёты).

При этом никто не мог меня остановить. Формально – да и по факту – я просто брал у неё уроки.

Я не боялся, что Таня расскажет правду о Гаспаре. Она никогда не говорила дурного о своём учителе. Про меня, впрочем, она тоже ничего плохого не говорила, но у меня изначально была дурная репутация, а потому из её рассказа можно было сделать вывод, что я воспользовался своим положением и надавил на Гаспара, угрожая бедному учёному, чтобы забрать у него Таню.

Представляю себе, как засияли после этого откровения глаза Адель, которая наверняка подумала, что это была прекрасная возможность заманить Гаспара в Федерацию, где, разумеется, ни один нахальный аристократ не посмеет обращаться с ним таким образом. Она была уверена, что я совершил большую, глупую ошибку. Ведь, рассуждала Адель, девочка, даже его собственная ученица, всё равно не может разбираться в исследованиях знаменитого учёного.

В общем, всё прошло и-де-аль-но.

Давно мне так не везло. Приятное чувство, приятное…

Между тем город с каждым днём становился всё более оживлённым. Снова и снова в небесах за окном проносились корабли, доставляя очередные иностранные делегации, учёных из отдалённых университетов и репортёров. Руины древних представляли собой величайшую загадку мироздания, над которой величайшие умы человеческой расы бились уже почти тысячу лет. Для жителей этого мира их первое открытие было событием столь же значимым, как высадка на Луну.

Я знал, что это предприятие закончится оглушительным фиаско, но оживлённая атмосфера всё равно была заразительной, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться сосредоточенным на учёбе.

Несмотря на то, что сперва я использовал репетиторство просто как оправдание, чтобы спасти Таню от Гаспара, само по себе оно оказалось очень эффективным. Девочку нельзя было назвать хорошим преподавателем, временами у меня даже возникало ощущение, что это я – суровый учитель, который выжимает ответы из неуверенного ученика. И всё же иной раз в её словах, которые изобиловали «наверное», «эмм» и «к-кажется», проглядывала золотая ниточка настолько гениального мыслительного процесса, что даже эти редкие проблески заставляли мои характеристики расти с невероятной скоростью:

«Манипуляция электрической маной (Начинающий): 2,22/3»

…

«Манипуляция электрической маной (Начинающий): 2,48/3»

И это всего за пару дней.

С определённого момента я даже задумался о том, чтобы взять Таню в Академию и сделать её своим официальным репетитором. С каждым днём эта перспектива становилась всё более заманчивой, хотя и невозможной, учитывая, какую роль девочка должна была сыграть в будущем.

Наконец однажды утром служанка постучала в мою дверь и разбудила меня раньше обычного. Я, Алекс и все остальные спустились на первый этаж – там нас уже дожидалась делегация из Академии Лапласа. Профессор Гаспар тоже был здесь, как и Таня, на лице которой читалось крайнее волнение.

– Время пришло, – триумфально провозгласил учёный. – Сегодня, дамы и господа, свершится история!..

Глава 53
Темное прошлое и темные планы

Наш экипаж направился к центру города, минуя местную церковь, а затем стал подниматься в гору по старинному тракту.

Алекс и остальные уже видели место раскопок. Я – тоже, но только в игре, так что теперь с интересом разглядывал его своими глазами. Мы прибыли на обширный склон, который рабочие превратили в ровную площадку. Посреди неё располагались различные механизмы, лебёдки, краны и буровые установки, подпитанные кристаллами.

Прямо перед ними, врезаясь в толщу скалы, возвышались огромные ворота песчаного цвета.

– Сегодня, это случится именно сегодня! – снова провозгласил Гаспар. Профессор улыбался выверенной улыбкой, но в его глазах то и дело сверкали ледяные нотки, особенно когда он смотрел на Таню.

Перед воротами уже собралась толпа. В ней проглядывался борон с его свитой, властные представители дворянской фракции, чиновники, репортёры, учёные и многие другие. При появлении Гаспара зазвучали овации.

– Рано, ещё рано, – вскинул руку учёный. – Но уже совсем скоро! – добавил он с широкой улыбкой и направился к механизму, установленному прямо перед горой.

Устройство напоминало полутораметровый посох, на вершине которого крепился прозрачный кристалл, а в основании – пять других, разноцветных.

Гаспар осмотрел их – скорее для вида – и после многочисленных церемоний и приветствий повернул нижнее деление. Кристаллы немедленно вспыхнули, раздался грохот, по земле прошла вибрация, и гигантские ворота начали медленно приоткрываться.

Вот и всё.

Начинается трагедия.

– Успех, дамы и господа! Грандиозный успех! – воскликнул Гаспар, когда ворота отворились, словно их сдвинул незримый великан.

Солнце поднималось с противоположной стороны горы, а потому на многолюдном собрании лежала густая утренняя тень. Её немного разгоняла кристальная башня Гаспара, пульсирующая разноцветным светом, но её было совершенно недостаточно, чтобы осветить просторный тёмный коридор, который начинался за воротами и простирался вглубь горы.

За ним таилась тысячелетняя загадка, о природе которой гадали миллионы людей на протяжении поколений. Закономерно, что после торжествующего крика Гаспара воцарилась мёртвая тишина.

Все мы стояли на пороге великого открытия.

Все кроме меня, который уже видел всё это в игре и знал, что внутри горы находился огромный человекоподобный робот.

Спойлер.

Впрочем, сейчас самое время для спойлеров. Кульминация арки первого Полевого задания неумолимо приближалась, а значит, пришла пора вспомнить, как именно эта история разворачивалась в игре. Я вздохнул и попытался восстановить в голове всю цепочку событий – от начала и до самого конца.

Для этого нужно было вернуться на пару лет назад, когда ворота действительно открылись в первый раз за тысячу лет. Открыл их Гаспар и его блестящий ученик, а заодно и отец Тани, по имени Жак.

Жак был гениальным учёным, но простолюдином. Несмотря на выдающиеся успехи на академическом поприще, законы Империи запрещали ему становиться профессором – в лучшем случае он мог рассчитывать на должность ассистента. При этом лишь полноценные профессора имели право претендовать на государственное финансирование своих исследований.

В этом правиле существовали исключения. Если бы Жак совершил открытие, способное поднять престиж всей гальварийской науки, особым указом императора ему могли даровать малый дворянский титул – а вместе с ним и привилегии, которыми обладали представители высшего сословия.

Впрочем, вовсе не поэтому, а потому, что он был настоящим учёным, Жак стремился раскрыть загадку руин. Он потратил на это много лет – и добился успеха. Именно он сделал первый прототип ключа, после чего немедленно отправил телеграмму своему наставнику Гаспару.

Жак прекрасно понимал, как сложно ему, «не профессору», будет получить финансирование – особенно в области, считавшейся безнадёжной. Открыть руины? Безумие. С тем же успехом он мог заявить, что создал вечный двигатель, машину времени или космический корабль.

Авторитет знаменитого учителя был ему необходим. Гаспар нехотя согласился оказать эту услугу, пускай и сам не верил в успех ученика. Скучая, он просмотрел его теории и чертежи, которые показались старому профессору бредовыми, проигнорировал маленькую Таню, которая смущённо пряталась от гостя, и уже собирался посоветовать Жаку попробовать себя на более «благородном» поприще, когда тот предложил, взмолил, провести совместное испытание первого опытного образца.

Учитель и ученик забрались на эту самую гору. Жак поднял «ключ» – намного более компактный, который помещался в одной руке, – и приступил к испытанию. Он хотел заставить врата хотя бы затрепетать, чтобы доказать учителю верность своих изысканий, – в итоге они открылись нараспашку.

Потрясённые, учитель и ученик целую минуту стояли неподвижно, после чего одновременно направились в руины. С их стороны было бы куда разумнее спуститься в деревню, разослать телеграммы, собрать исследовательскую группу, всё подготовить и так далее, но удержаться перед тысячелетней тайной, которая внезапно предстала прямо перед их глазами, оказалось невозможно.

Постепенно, по мере того как они бродили по тёмным коридорам, в Гаспаре стала разгораться жгучая зависть. Радостная улыбка на лице ученика стала ему ненавистна. Жак совершил открытие, благодаря которому его имя навсегда войдёт в историю. А его, Гаспара, забудут. Или, что ещё хуже, будут помнить как безымянную посредственность, которой просто повезло встретить одарённого ученика.

С каждым шагом в легендарные руины его ярость становилась всё сильнее. В глазах ученика блестели восторженные огоньки, в то время как лицо учителя накрывала мрачная тень. Наконец они вышли в просторный зал и увидели «это». Жак воскликнул от удивления – и тут же вскрикнул от боли, когда учитель ударил его заранее подобранным камнем по голове.

Жак был моложе, выше и сильнее своего преподавателя, но в этот миг он совершенно растерялся, в то время как Гаспар набросился на него, словно дикий зверь.

После первого удара последовал второй, сразу третий, а затем он стал колошматить его голову, пока Жак не потерял сознание, а затем и свою жизнь, и даже после этого Гаспар ещё некоторое время с бешенством дробил его череп, пока ученик смотрел на него пустыми и расстерянными глазами.

Он поднялся, отряхнулся, бросил в сторону окровавленный камень, подобрал «ключ» и направился к выходу из руин.

Гаспар намеревался сжечь тело ученика, а затем выдать ключ за собственное изобретение, но его планам не суждено было сбыться: ключ повредился во время перепалки, вызвал обвал и разлетелся на тысячи осколков, стоило Гаспару закрыть врата.

С минуту он стоял на месте, словно корабль, на который настилаются волны отчаяния, пытаясь затянуть в свою пучину, но затем взял себя в руки и вспомнил чертежи, которые показывал ему Жак.

Тогда Гаспар придумал план: сперва он заявил, что испытание оказалось безуспешным и ключ «испепелил» бедного Жака, а затем присвоил себе все его исследования и выдал за свои. Единственным возможным свидетелем была малолетняя дочь погибшего – Таня. Гаспар стал её опекуном, чтобы держать ребёнка при себе и контролировать. Со временем, однако, он заметил её талант и пропитался той же ядовитой завистью, которую когда-то пробудил в нём её отец.

Сегодня Гаспар намеревался поставить точку в этой истории. Ему необходимо было избавиться от останков Жака – последней улики, скрытой в глубине руин. Для этого взял с собой небольшое взрывное устройство.

Вместе с тем он собирался убить Таню, тоже в руинах, и своих телохранителей, которых намеревался сделать козлами отпущения и обвинить в случившемся «взрыве» – якобы своими неосторожными действиями они активировали защитные системы древних.

Так всё было в игре, и пока что события развивались в соответствии с её сюжетом:

– Господа, первым в руины отправлюсь я. Только я обладаю для этого достаточной компетенцией, – говорил учёный, сложив руки за спиной и гордо разглядывая собравшихся.

– И правом! – выкрикнул кто-то из толпы.

– И правом, верно. Однако мне не помешает некоторое сопровождение.

«Я отправлюсь в сопровождении своей ученицы».

– Я отправлюсь в сопровождении своей ученицы…

Да, прямо как в игре.

Я зевнул.

«И нескольких учеников из Академии Лапласа».

– … И одного ученика из Академии Лапласа.

…А?

Я подавил зевок, опустил голову и заметил, что сперва Гаспар, а затем и все остальные смотрели прямо на меня.

– Господин Савин, не соизволите составить мне компанию?.. – спросил учёный с вежливой улыбкой.

Глава 54
Талант

– … Очень занимательно, не правда ли, господин Савин?

– Очень, очень, – машинально отвечал я Гаспару, не имея ни малейшего понятия, о чём именно мы сейчас говорим.

Впрочем, думаю, что и сам профессор не придавал особого значения нашей беседе. Он болтал без умолку, но все его мысли, вероятно, были о том, как уже совсем скоро он избавится от меня и Тани – отсюда и неприятная улыбка, державшаяся у него на губах, пока мы шли по тёмному коридору, наполняя его гулким эхо наших шагов.

Таня молчала. Можно было списать это на природную скромность, но дело было в другом. В отличие от своего наставника, девочка впервые оказалась в руинах древних и с огромным интересом разглядывала идеально гладкие каменные стены.

В какой-то момент мне вспомнилось недовольное лицо Адель, когда она услышала, что Гаспар выбрал именно меня. За этот инцидент мне даже начислили 0,1 балла: девушка – и не только она – решила, будто я заранее пригрозил бедному учёному, чтобы вписать своё имя в историю в качестве его единственного сопровождающего.

На самом деле именно такая расстановка была выгодна Гаспару. Он собирался убить меня и Таню, как только мы обнаружим останки её отца, а затем устроить обвал, сбежать из гробницы и заявить, что это я, по собственной неосторожности, активировал защитную систему древних. Таким незамысловатым способом он планировал избавиться от улик, устранить назойливую ученицу, посмевшую превзойти учителя, и заодно найти козла отпущения, чтобы сохранить кристальную репутацию.

Почему он выбрал именно меня? Потому что я слишком усердно изображал интригана, пытающегося выведать его секреты через Таню. В итоге мне удалось убедить в этом всех – включая самого Гаспара, который тут же решил от меня избавиться.

Своим «гениальным планом» я сам же подставил себе подножку. С одной стороны.

С другой, если я правильно разыграю свои карты то это, напротив, могла быть очень ценная возможность.

Победить Гаспара было несложно. В игре он сперва пытался угрожать героям пистолетом, а затем, валяясь на земле, использовал посох для активации титана. Мне просто нужно было не позволить ему этого сделать, а затем предъявить останки Жака в качестве доказательства его преступлений. Настоящий гений восстановит свою репутацию, шарлатан отправится за решётку, а Таня – в приличный государственный приют. Прекрасный финал, не правда ли?

Как сказать.

Первая проблема заключалась в том, что за такой поступок система задушит меня штрафными баллами, а вторая…

Второй проблемой был он.

Механический гигант высотой почти в тридцать этажей, который встретил нас в конце длинного коридора.

Это был исполинский человекоподобный робот, возвышавшийся посреди просторного зала в сердце горы. Мы видели лишь верхнюю половину его туловища – ноги уходили глубоко под землю, – но даже так титан поражал своими размерами. Одна его голова высотой была как три взрослых человека, которые стояли друг у друга на плечах. Глаз у него был только один и представлял собой массивный сверкающий рубин, отражающий пламя кристального посоха в руках Гаспара.

При виде титана профессор триумфально раскинул руки:

– Вот он! Вот! Оружие древних! Величайшее творение развитой цивилизации, которое они оставили своим потомкам. Ровесник нашего с вами континента, творцы которого видели Богиню ещё в те далёкие времена, когда она ходила среди людей! Сколько силы, сколько энергии необходимо, чтобы привести такую машину в движение? По сравнению с ним наши новейшие линкоры – просто детские игрушки!

Действительно, великан был силён. Даже сильнее, чем Гаспар представляет себе прямо сейчас – именно поэтому сценаристы Сказания о Храбрых Душах уничтожили его в этой же арке.

Достанься такое оружие Гальварийской империи, и вся гражданская война пошла бы по совершенно другому сценарию.

Поэтому в игре его уничтожили. Перед смертью Гаспар попытался использовать его, чтобы избавиться от свидетелей, но потерял контроль и погиб. Титан пришёл в бешенстве, но, благо, Таня смогла запустить протокол самоуничтожения.

Эпичная концовка, ничего не скажешь. Вопрос в том, как мне повторить её и не прослыть героем?

Между тем время было почти на исходе. Гаспар улыбнулся и сказал:

– Воистину, это величайшая находка за всю историю науки. Вам повезло, господин Савин, что вы умрёте, лицезрея столь потрясающее открытие, – заявил Гаспар, повернулся и направил на меня пистоль.

– Как это понимать? – спросил я усталым голосом.

– Ох? А сами вы до сих пор не догадались? Благородный господин Савин не может уместить в своей тщедушной голове, что происходит. Как это жалко… Не волнуйтесь, я всё вам расскажу. Я не допущу, чтобы вы погибли, не осознав и не признав свою ошибку.

– А?.. Что?.. – пролепетала Таня, метаясь взглядом между мной и своим учителем.

– Полагаю, это связано с мертвецом у вас под ногами? – спросил я и посмотрел на тело, в сторону которого Гаспар направился сразу после того, как мы вошли в зал с гигантом.

– Верно, верно, вы на правильном пути. Похвальная проницательность, господин Савин! И всё же вы идиот. Как я понимаю, что вы идиот? Вы, вероятно, думаете, что я просто хочу избавиться от почившего конкурента? Но это не так…

После этого Гаспар, по всем законам жанра, рассказал всю историю – про своего ученика, его дочь и свои планы.

Всё моё внимание было приковано к профессору и пистолю у него в руке, чёрное дуло которого напоминало туннель в преисподнюю, однако краем глаза я отметил, как на его рассказ отреагировала Таня.

Глаза девочки стали стеклянными. На секунду она сделалась похожа на куклу, совершенно отрешённую от происходящей реальности. Потребовалось время – много времени, целая вечность, – чтобы она пришла в себя и посмотрела на скелет, одетый в пальто и белую рубашку, который лежал под ногами Гаспара.

– Папа?.. – прошептала девочка.

Между тем в ушах у меня до сих пор гремел Гаспар:

– Мне нужна справедливость, – говорил он напыщенным голосом. – Вот и всё. Научное сообщество не знает справедливости. Моему ученику просто повезло совершить своё открытие. Всеми своими знаниями он обязан мне. И тем не менее, если все узнают, что это он создал первый опытный образец открывающего механизма – несовершенный, хрупкий, – ему достанутся все лавры! Разве это позволительно? Позволительно, чтобы банальная удача решала, кто останется в истории⁈

Я не мог этого позволить. Я не мог допустить, чтобы науку – этот кропотливый, вдумчивый процесс, величайшее искусство – опорочили удачей! Лотереей! Поэтому, – сказал Гаспар, улыбаясь и выпрямляя спину, – я принял единственно верное решение: я убил своего ученика, чтобы спасти будущее науки, и теперь мне придётся избавиться от вас.

На этом моменте Гаспар, вероятно, ожидал, что я спрошу его, как именно он собирался оправдать мою смерть – вместо этого я задал ему другой вопрос:

– Так всему виной удача?

– Конечно! Как ещё объяснить, что мальчишка, которому едва исполнилось тридцать, совершил открытие, над которым величайшие умы трудились многие поколения?

– Он был талантливым, – просто ответил я.

В игре Гаспар тоже в подробностях расписывал свою философию – если это вообще можно было так назвать. Среди фанатов даже были люди, которые находили её разумной. В своё время я потратил немало времени, дисскусируя с ними в интернете (на форумах и под видео на YouTube под названием «Почему Гаспар на самом деле был прав? Анализ на 5 часов». Я был в этом деле мастер, и теперь у меня появились уникальная возможность поставить его на место самостоятельно. Грех будет её не использовать.

– Талантливым! Ха! – рявкнул Гаспар, и в его глазах вспыхнула чистая ненависть. – Именно поэтому я не мог оставить мальчишку в живых. Талант! Представьте, что станет с миром, если все учёные, все люди искусства, будут полагаться на «талант». Что это будет? Какой смысл учиться, какой смысл тратить жизнь на исследования, если любой выскочка, даже безродный простолюдин, может просто родиться талантливым? Если величайшую тайну в истории раскроет ребёнок⁈ – Гаспар перевёл взгляд на Таню. Девочка вздрогнула: в его глазах читалась уже не просто привычная неприязнь, а обжигающая жажда крови.

– Это будет смерть для учения как такового. Никто в здравом уме не будет становиться ученым, если его может обставить любая уличная дрянь. Всё, что я делаю, я делаю ради науки, ради научного сообщества. Я хочу показать, что лишь такие как Я, кто трудился всю свою жизнь, достойны совершать открытия.

– Вот как, – я кивнул.

– Ох? Вы меня понимаете, господин Савин? – улыбнулся Гаспар. – Прошу прощения, но даже если так, я всё равно не могу оставить вам вашу жизнь.

– Да, понимаю, – ответил я. – Понимаю, что вы идиот и нарцисс. Да ещё и бездарь.

Глаза Гаспара округлились.

– Мне надоело слушать ваши бредни ещё на середине. Очень надеюсь, что ваша ученица была слишком потрясена смертью своего отца, чтобы следить за вашей тирадой, иначе она могла буквально отупеть.

Таня сморгнула.

Гаспар рассвирепел, приподнял пистоль и воскликнул:

– Ты!..

Я шагнул навстречу ему и невозмутимо заявил:

– Талант существует. Можете сколько угодно отрицать это и прятать голову в песок, как страус, но это ничего не изменит.

– Стра… с? – наклонил голову Гаспар.

Хм? Кстати, в этом мире существуют страусы? Если нет, то метафора была странная… Но да не суть.

– Но является ли факт существования талантливых людей причиной, чтобы все остальные не занимались наукой? Или любым другим ремеслом или искусством? Разве что для честолюбивых глупцов с раздутым самомнением.

Настоящий учёный не будет ныть, если у него появится гениальный соратник. Он будет рад, потому что в первую очередь он любит не себя, а науку. Вам же на неё всё равно. Вам нужны почести, награды. Вот и всё.

– Молчать! – взревел Гаспар.

Прицелившись в моё сердце, он с бешеной улыбкой нажал на спусковой крючок.