Текст книги "Игра Канарейки (СИ)"
Автор книги: Solongoy
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
Эльфка замерла, прислушалась.
Мужчин было трое. Все они были в доспехах Ордена Пылающей Розы. Канарейка сжала кинжал в руке.
Один рыцарь ломился в дверь, осыпая её и её хозяина первосортной солдатской руганью, а ещё двое бродили вокруг, заглядывали в окна и размахивали в воздухе факелами.
– И понесла же нас, блять, неловкая в эку темнотень по лесам валандаться! – высказал всеобщее мнение тот, что был помоложе и похудее. Он особенно рьяно размахивал факелом в воздухе, надеясь этим отвадить всю опасную фауну здешних лесов.
– Не хочешь золота – чеши обратно в город, мы твою долю на двоих поделим! – едко отозвался второй.
– Живо отворяй! – орал третий, колотя по двери кулаком.
– С какого вообще он взял, что она здесь? – протянул молодой, вглядываясь в темноту. Что-то только что шевелилось за кустом, в темноте больше походившим на сгорбившегося, прижавшегося к земле громадного зверя.
– Да мне насрать. Главное, чтоб платил. Я вот всё спущу на баб. А ты, Матеуш?
Старший рыцарь стоял к нему спиной, а поэтому не видел, как Матеуш вдруг замер, а затем беззвучно рухнул на землю.
Через мгновение на другой край поляны выскочил ведьмак, в тусклом отсвете факелов похожий на очередное порождение Сопряжения Сфер. Блестнуло железное лезвие, рыцарь вскрикнул перед тем, как упасть наземь с наискось распоротым животом.
Рыцарь, ломившийся в дверь, резко развернулся, услышав вскрик, махнул факелом в воздухе и потянулся за оружием. Не успел он вытащить ржавенький старый меч из ножен, как из густой темноты ему прямо в сонную артерию прилетел маленький, но очень острый нож. Рыцарь булькнул и повалился на землю к своим коллегам.
Геральт со своим ведьмачьим зрением, конечно, уже давно увидел Канарейку, затаившуюся среди корней и листвы не хуже какого-нибудь хищника.
Эльфка встала, приподнимая подол, подошла к первому убитому и стала флегматично выдирать нож из его горла.
– Играешь на преимуществах? – хмыкнул Геральт.
– Ну, не я же стою ночью в лесу на открытой поляне и для пущей верности размахиваю факелом.
Ведьмак неопределённо хмыкнул, наклонился к рыцарю, лежащему у двери.
– Зато я не перепачкалась в чужой крови.
– Тебя учили где-то? – спросил Геральт, вытряхивая на ладонь несколько монет из кошеля рыцаря.
– Да, конечно. В далёкой крепости на севере, скрытой горами и непроходимыми тропами. Нас было всего несколько, мудрый старый наставник учил нас секретным техникам и поил… – Канарейка прервала поток иронии, умолкла на мгновение, сдавленно закончила:
– …снадобьями.
Геральт поднял на эльфку взгляд. Она замерла над трупом рыцаря, держа в руках замусоленный клочок пергамента.
Ведьмак подошёл ближе, заглянул ей через плечо.
– Руны. Hen Llinge?
Канарейка помотала головой.
– Нильфгаардский диалект.
И она только что язвила по поводу своего обучения.
– Итак, ты учила нильфгаардский диалект…
– Я просто знаю Старшую речь.
Канарейка сложила пергамент, запихнула его в сумку. Поймав внимательный взгляд ведьмака, эльфка пояснила:
– Меня растил бывший скоя’таэль.
– Не замечал за белками каких-то знаний помимо врождённых ста способов убить d’hoine, не слезая с дерева.
Канарейка проигнорировала вполне справедливое замечание ведьмака и присела возле второго убитого ею рыцаря. Достала нож, вытерла кровь о землю.
– Это письмо человека, который меня заказал.
Эльфка встала.
– За мной и раньше охотились, но этим никогда не занимался целый орден.
– За мной они тоже охотятся. Я пару лет назад убил их главу.
Канарейка скользнула по Геральту каким-то заинтересованно-насмешливым взглядом.
– Надо привести коня. А то Ольгерд мне голову за него снесёт.
Ведьмак промолчал, но подумал, что голову скорее снесут ему – если с Канарейкой что-то случится. Атаман, ясное дело, этого не говорил, но это и так было предельно ясно. А закончит дело, Гюнтер, видимо, строящий на эльфку какие-то планы.
Канарейка вернулась, ведя под уздцы чубарую кобылу. Только эльфка потянулась к жерди, чтобы привязать лошадь, как дверь хижины шумно распахнулась и на порог вывалился травник – низушек в шляпе с дурацким пером. Вид травника отчего-то очень напугал реданскую кобылу-аристократку, и та словно взбеленилась, встала на дыбы, заставив Канарейку отскочить и повалиться на землю, протяжно и громко заржала.
Ведьмак быстро сложил руку в знак Аксий, прошептал заклинание и тряхнул ладонью рядом с мордой кобылы. Та вдруг застыла, сделала пару шагов словно одеревеневшими ногами, остановилась у стены дома.
– Как мы их! – воскликнул низушек, очевидно, имея в виду рыцарей.
– Мы? – с сомнением переспросила Канарейка, отряхивая юбку.
– Ну да, а ты что думала? – усмехнулся Геральт. – Будет непобедимое трио. Ты нападаешь сзади из тени, я – сбоку с мечом и знаками, а он – в лоб и, желательно, в доме.
Низушек явно обиделся, поджал губы, ядовито спросил:
– Чего вы ночью тут валандаетесь?
– Мы пришли за вытяжкой из кровавника, – серьёзно ответил ведьмак.
Канарейка сзади прыснула, прикрыла рот ладонью.
Её серьёзно подмывало прямо сейчас заржать в голос – настолько это выглядело комично и отвечало всем её представлениям о хреновых шпионах.
Травник вдруг тоже посерьёзнел, кивнул и важно протянул:
– Идите за мной.
Он вошёл в дом, Геральт последовал за ним, Канарейка наспех завязала узел на поводьях и юркнула в хижину травника, пока какой-нибудь очередной рыцарь не решил её убить.
Травник откинул дверцу подвала, указал рукой на хлипкую лестницу и, сделав вид, будто ничего не произошло и ни в каком заговоре он не замешан, зашагал восвояси.
Геральт спустился первым. Канарейка не знала, чего ожидать, поэтому надела капюшон и развязала узел на подоле юбки.
Квинто уже порядком надоело коротать время за выцарапыванием своего имени на бочке, на которой он сидел. Хмурый и строгий Незнакомец, не вызывающий у взломщика решительно никакого доверия, всё пялился в свои карты и чертежи, время от времени хмыкал и проводил рукой по волосам.
Если бы не куш, который он мог сорвать с этого дела, Квинто давно бы уже здесь не было. Квинто действительно не было никакого дела ни до этого Незнакомца, ни даже до ведьмака, с чего-то повадившегося чистить чужие сокровищницы.
Через пару самых скучных и нудных часов в жизни Квинто сверху послышалась возня, грохот, кто-то стал спускаться по ступеням. Взломщик бросил беглый взгляд на Незнакомца – тот оторвался от своих бумажек и твёрдо смотрел вперёд, уперевшись ладонями в стол. Из-за его плеча выглядывал паршивый портрет самого Квинто с гончего листа.
В комнатку шагнул ведьмак. Он коротко кивнул присутствующим и сделал шаг в сторону, пропуская своего спутника.
Спутницу.
Квинто понял это сразу даже несмотря на то, что фигура её была замотана дорожным плащом, а на голову наброшен большой глубокий капюшон.
– Это не Ласочка. И точно не Гуго Хофф, – заметил Незнакомец.
– А ты смышлёный, – съязвил ведьмак.
Канарейка быстро оглядела всех присутствующих и пришла к выводу, что здесь ей ничего не угрожает. А морду того мужчины, сидящего на бочке, она, кажется, даже видела на каком-то гончем листе.
Эльфка откинула капюшон.
Незнакомец несколько мгновений внимательно разглядывал её, потом его брови скакнули вверх, но быстро вернулись на место – этот тип определённо умел держать лицо.
– Канарейка? – предположил Квинто. Ему внешность этой особы чрезвычайно понравилась, он сам даже не заметил, как выпрямил спину, а на его лице родилась дурацкая ухмылка.
– Убийцы нам не нужны, – сухо сказал Незнакомец.
– И вам добрый вечер, милсдари, – хмыкнула Канарейка и нарочито расстегнула плащ так, чтобы были видны ножи и кинжалы, прикреплённые к портупее.
– Я же тебе говорил, Гуго или Эвелина, они бы подошли для нашего плана, – выдохнул Незнакомец с таким видом, будто отчитывал не Геральта, а пятилетнего нашкодившего сопляка.
– Гуго мёртв. А Эвелина поставила мне условия, которые я не мог выполнить из-за травмы.
Геральта вообще злила эта ситуация с Ласочкой и её выступлением. Суммы, которую она просила, у него просто не было, так что пришлось стрелять. Ему вручили какой-то арбалет и сказали стрелять в эльфа с яблоками на плечах.
Ведьмаку – арбалет. Даже смешно.
Мало того, что Геральт держал арбалет в руках если не впервые, то уж точно не больше десятого раза в жизни, так ещё и рабочая правая рука у него была ранена теми стражниками, охранявшими аукцион Борсоди. Рука зажила, но всё же порядочно тряслась, и Геральт предпочёл попасть в стену позади, нежели в эльфа, и намеренно скосил.
Эвелина потом покачала головой и отказалась участвовать в авантюре. Даже после упоминания о больших деньгах.
– И чем она нам поможет? – спросил незнакомец, повернувшись к доске позади него. На ней висели гончие листы на одноглазого краснолюда, ухмыляющуюся эльфку – Ласочку, низушка – очевидно, Гуго, на мужчину, сидящего на бочке в этой комнате (оказывается, его зовут Квинто и за него дают золота немногим меньше самой убийцы), а также на какую-то симпатичную магичку, подписанную «Меригольд» и, собственно, на саму Канарейку.
– Полагаю, и на тебя гончая найдётся? – спросила эльфка Незнакомца. Тот даже не шелохнулся.
– Думаю, что такому милому созданию мы найдём применение, – сказал Квинто. Поймав взгляд Канарейки, он поднял руки перед собой и улыбнулся: – Прощу прощения, если это прозвучало двусмысленно. Я имел в виду исключительно твои профессиональные способности.
– Ты Квинто, так?
Взломщик соскользнул с бочки на пол, сделал полупоклон с лёгкой улыбкой на губах:
– Рад с тобой познакомиться, Канарейка.
– А ты не представишься? – эльфка снова обратилась к Незнакомцу. Геральт в углу кашлянул в кулак.
– Воздержусь, – сказал мужчина и поджал тонкие губы. Канарейке он неуловимо напоминал громадную крысу своими блестящими чёрными глазками.
– Ведьмак, ты сделал то, о чём я тебя просил?
– Да. Стражников сегодня ночью будет определённо меньше.
Канарейка взглянула на ведьмака, Квинто хмыкнул.
– Хорошо. Обсудим наш план, – строго сказал Незнакомец. Канрейка поймала на себе взгляд маслянистых глазок Квинто и пожалела, что согласилась на просьбу ведьмака.
Комментарий к XVIII. Детали
Я не люблю арбалеты в третьей части. Если кто не понял. Все поняли, да? Я не люблю арбалеты. Ведьмаки не стреляют из арбалетов. Арбалеты – кака. Ну вдруг кто не понял.
========== XIX. Страх ==========
Трудно требовать от человека, чтобы он освободился от страхов. <…>
Психика, лишённая страха, была бы психикой ущербной. Увечной.
Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой
– Канарейка залезет здесь, сбросит нам верёвку, и мы перепрыгнем на крышу.
– Стой. – Эльфка одёрнула руку незнакомца, постучала ногтём по квадратику возле дома Борсоди. – Это колокольня?
– Да.
– И как я на неё залезу?
Незнакомец свёл брови, уставился на эльфку.
– Там неровная кладка. Будешь цепляться за стыки.
– По отвесной стене. Высотой шагов в сто.
Трое мужчин уставились на неё.
– Слушайте. Я убийца, а не древолаз. – Канарейка взяла с бочки сумку, развернулась к лестнице.
– Так птичка боится высоты? – протянул Квинто. – Может, всё же попробовать уговорить Эвелину?
– Нет времени, – отрезал Незнакомец.
– Я думаю, что знаю решение, – вдруг сказал ведьмак. Канарейка обернулась к нему.
Он смотрел в глаза эльфке. Ей не было неудобно от его взгляда, от вертикальных зрачков, обычно свойственных хищникам, но сейчас смотревших на неё прямо и просто, даже, кажется, с теплотой.
Квинто тоже заметил этот взгляд, но трактовал его по-своему.
Эти двое пришли вместе и держали себя друг с другом спокойно. Ведьмак, спускаясь по лестнице, даже доверил Канарейке свою спину. Это по меркам Квинто была высшая степень доверия – он свою спину и стенам-то не всяким готов был доверить, не то что наёмным убийцам. Скорее всего, думал Квинто, между ними была какая-то связь – общее дело или путешествие, по итогам которого ведьмаку было чем шантажировать убийцу.
Убийц всегда есть чем шантажировать.
Незнакомцу было всё равно. Его интересовало только дело.
Эльфка сдержанно кивнула.
Геральт повернулся к Незнакомцу, сказал:
– Она сделает то, что нужно.
– Она сделает то, что нужно, – негромко передразнила Канарейка.
Вся компания была уже под Оксенфуртом, вязала коней у восточной стены.
Геральт ничего не сказал Канарейке, только присел на колени, достал из сумки баночку с какой-то жидкостью и залпом выпил её. Его тело свело внезапной и оттого жуткой на вид судорогой, он поморщился.
– О, это знаменитые ведьмачьи эликсиры, полагаю? – с интересом спросил Квинто.
– Навёл марафет? – буркнул Незнакомец. – Идём.
Геральт пружинисто поднялся с земли, сложил склянку в сумку и бодро зашагал за Незнакомцем.
Эльфка будто в нерешительности переминалась с ноги на ногу.
Квинто чуть склонил голову к плечу, протянул руку в приглашающем жесте. Канарейка последовала за мужчинами. Квинто пошёл последним. Лучше доверить свою спину оксенфуртским стражникам, чем этой компании.
– А я ведь узнал тебя, ведьмак, – вдруг сказал взломщик.
Геральт выдохнул.
– На тебя тоже с год-два назад висели повсюду гончие. А назван ты был “Убийца королей”.
Ну вот опять.
– Лишал хлеба милсдарыню Канарейку? – хитро протянул Квинто.
– Я никого не убивал, – устало ответил Геральт.
– Никто у меня хлеб не отбирал. За все богатства Севера не согласилась бы убить монарха.
– Сколько же тебе заплатили, ведьмак? – продолжил Квинто. – Чисто практический интерес.
– Я бы на твоём месте меньше пятидесяти тысяч новиградских не взяла.
– Я же говорю, я не убивал…
– Заткнитесь все. Мы на месте, – Незнакомец грубо прервал зарождающийся распил несуществующих денег.
Они подошли к дому Борсоди со стороны реки. Стражи действительно было значительно меньше обычного. Отсутствовал как минимум каждый второй-третий патруль.
Канарейке это жутко не нравилось.
Она видела ведьмака в бою и знала, что вырезание целой казармы для Геральта составило бы не так уж много проблем.
Эльфка поджала губы, инстинктивно схватилась за клинок.
– Оставайтесь здесь, – почти в приказном тоне сказал Незнакомец. – Мы сходим проверим, какие у этих патрулей маршруты.
Мужчина надел капюшон, и его лицо растворилось в темноте. Геральт молча последовал за ним, на мгновение задержав взгляд на взломщике и эльфке.
– Ты полезешь в этой юбке? – тихо спросил Квинто. Ему определённо хотелось о чём-то поговорить с Канарейкой, она заинтересовала его. И пусть взломщик никогда не страдал особой приязнью к нелюдям (особенно к эльфам), но не уважать или хотя бы не остерегаться этой конкретной эльфки было сродни слабоумию.
Канарейка только взглянула на него как-то странно, будто через пелену, и вдруг осела на землю. Взломщик успел подхватить её за плечи. Эльфка вцепилась ногтями в траву, задрожала всем телом. Она потянулась к сумке, достала из неё баночку с резко пахнущим содержимым. Квинто сел на колени возле эльфки. Что за бес в неё вдруг вселился?
Судя по тому, как прихватило ногу, когда эффект обезболивающего спал, дела были очень плохи.
Канарейка оторвала полосу от подола юбки, обильно смазала её мазью и замотала распухшее колено.
Квинто замер. Она собралась с такой ногой карабкаться на колокольню?
Эльфка закончила с перевязкой и подняла глаза на взломщика. Он почувствовал, как холодок пробежал у него по спине. Этот взгляд был даже каким-то жутким.
Канарейка выхватила кинжал, приставила его к горлу Квинто.
– Если ведьмак или этот хмурый тип узнают об этом, я отрежу тебе кисти рук.
Ольгерд прав. Нужно срочно отдавать долги и уезжать. Канарейка и так достаточно вляпалась в не свою историю, в которой её вообще не должно было быть.
– Канарейка, я могу тебя спросить? – Квинто пришлось немного отклониться назад, чтобы лезвие не мешало говорить и не царапало кадык. Эльфка сместила лезвие ниже, подалась за взломщиком.
Хотелось спросить целую уйму всего. Начиная от бытовых вопросов о том, сколько берёт самая знаменитая убийца Оксенфурта, и заканчивая вопросами совсем уж личного характера, берущими своё начало из сугубо непрофессионального интереса к Канарейке.
– Ты ведь согласилась на это из личного интереса?
– Как и все, – сухо ответила эльфка. Обезболивающее ещё не до конца подействовало, нога тягуче ныла.
– Я имею в виду, у тебя интерес не денежный.
Канарейка изменилась в лице – с неё разом будто слетело лет сто. Квинто раньше не замечал за другими эльфами такого, его губы сложились в ухмылку.
Канарейка выдохнула.
– Я должна ведьмаку. Дважды. И не только ему. Не деньги. Вернее, не только деньги.
Взломщик отвёл рукой кинжал от своего горла. Эльфка посмотрела на него внимательно, убрала кинжал.
– Не думаю, что ты поймёшь.
Квинто не понимал. Вообще-то он был довольно практичным, если не сказать циничным мужчиной. Долги измеряются деньгами или не измеряются ничем. Благородство и гордость – красивые и важные вещи, но только не тогда, когда от этого может зависеть твоя жизнь. А загонять самого себя в ловушки, чтобы вернуть долги, о которых не помнят уже сами кредиторы по мнению Квинто – именно глупая благородная гордость. Ворам и убийцам их должны удалять при рождении.
– Потому что с такой ногой это более, чем самоубийственно, – наигранно равнодушно произнёс взломщик. Он встал с земли, отряхнул колени и протянул Канарейке руку.
– Впрочем, если это никак не повлияет на результат нашей работы, мне решительно всё равно.
Геральт и Незнакомец вернулись незаметно и абсолютно тихо.
– Я считаю до двадцати, и патрули разойдутся так, что у нас будет минута, – сказал Незнакомец.
Ведьмак быстро распахнул сумку и протянул всё ещё не очень уверенно стоящей на земле Канарейке верёвку и флягу.
– Сделай хороший глоток.
Эльфка послушно быстро открутила крышку, сделала большой глоток и, только когда горло внезапно обожгло, поняла, что ведьмак ей подсунул.
– Холера, Геральт, это что, спирт?!
Ведьмак в успокаивающем жесте положил руку ей на плечо.
– Ты видела, как работают мои знаки. Я сейчас наложу на тебя знак, подавляющий твою волю. Но поскольку у тебя сильная воля, я подумал, что тебе нужен спирт. У тебя будет мало времени, но какое-то время ты не будешь бояться. Готова?
Незнакомец нервно кашлянул, намекая на то, что уже пора. Канарейка несмело кивнула.
Геральт сложил пальцы в знак Аксий, прошептал что-то на Старшей речи. Эльфка не смогла расслышать ни единого слова, но вдруг почувствовала, словно её тело сковало.
– Ты не боишься высоты. Сейчас ты совершенно спокойно и быстро залезешь на башню по стене и скинешь нам верёвку.
Не было такого, что Канарейка не могла управлять своим телом. Напротив, очень даже могла. Но то, что сказал ей ведьмак, вдруг стало самой что ни на есть правдой, а высоты она никогда не боялась.
Эльфка ловко, так, будто всю жизнь только этим и занималась, поползла вверх по стене. Вот только чем выше она залезала, тем слабее становилось чувство внушения ведьмака. Даже больная нога почти не беспокоила.
Когда от кончиков пальцев до перекладины колокольни оставалось чуть меньше её собственного роста, она услышала сверху звон доспехов и чей-то кашель. Вдруг стало ужасно страшно. Канарейка отпустила одну руку и потянулась за кинжалом.
Нельзя было только смотреть вниз.
Пальцы начинали соскальзывать, и эльфка каждой своей клеточкой ощущала, как далеко от неё находится холодная и влажная после вечернего дождя каменная брусчатка.
Внушение, кажется, уже прошло, Канарейка пыталась ползти вверх, понимая, что время на исходе.
Чудовищно остро ощущалась собственная смертность.
Становилось досадно за лёгкость, с которой люди, да и она в частности, забирают друг у друга жизни.
Она не чувствовала такого даже в той отвратительной пещере, переполненной рыцарями и фисштехом.
Если все её жертвы перед смертью ощущали что-то подобное, сейчас она готова была вымаливать прощение у каждой из них.
Канарейкой теперь попросту двигал страх. Она перемахнула через перила колокольни, готовая расправиться с двумя стражниками, которых вообще не должно было здесь быть. В последний момент эльфка передумала и резко перевернула кинжал, ударив сначала одного, а потом уже второго, задремавшего в углу, рукоятью кинжала, а не лезвием.
Мужчины глухо повалились на деревянный пол.
Канарейка была готова этот пол расцеловать.
Она сбросила вниз верёвку, обмотала второй конец о столб.
Эльфка рухнула на пол, утирая подолом юбки пот и слёзы.
Как раз к тому моменту, как снизу появилась голова Квинто, полезшего первым, эльфка сумела сделать вид, будто она в полном порядке, и даже нацепить на лицо выражение скучающего безразличия.
– Молодец, пташка, – улыбнулся взломщик и протянул руку подоспевшему ведьмаку. Тот при виде Канарейки молча протянул ей всё ту же флягу. Эльфка коротко мотнула головой, ведьмак пожал плечами и отхлебнул сам.
– Ты говорил, здесь не будет стражников, – грубо заметил Геральт, когда Незнакомец долез до колокольни и стал быстро поднимать верёвку наверх.
– Их не должно было здесь быть.
– Они могут очнуться, – заметила Канарейка. – Я их не убила.
Незнакомец и Квинто в явном недоумении посмотрели на убийцу, а та, сделав вид, будто этого не заметила, встала, поправила юбку и улыбнулась:
– Ну что, идём?
Ведьмак не был экспертом в определении эмоций Канарейки, но полумесячного знакомства с ней хватало, чтобы понять, что она всё ещё не пришла в себя.
========== XX. Убийцы ==========
– Много проблем в городе?
– Бандиты, монстры, чума… И ты ещё.
Геральт и Винсент Мейс
Квинто неловко перепрыгнул на крышу, издав больше шума, чем нужно было. Ведьмак тут же приподнял голову, прислушался, словно хищник на охоте.
Незнакомец чем-то был недоволен, и, пусть он и молчал, это чувствовали все.
Наконец самый сложный участок пути был преодолён, и вся компания оказалась на чердаке.
– Я надеюсь, сюрпризов больше не будет, – сухо сказал ведьмак.
– А уж я-то как надеюсь, – выдохнула Канарейка.
– Ты ведь помнишь моё условие?
Незнакомец повернулся к Геральту, сдержанно кивнул.
– Никто не должен умереть.
Квинто непроизвольно посмотрел на Канарейку. Она почти незаметно кивнула в ответ.
Ведьмак увидел лежащие на бочке бутафорские мечи, взял один, подбросил его в руке.
– Оставь, ведьмак. Твой идеализм не спасёт тебе шкуру в крайнем случае.
Незнакомец был серьёзен. Всем было понятно, что ведьмак был взят с собой не просто как исполнитель, но в первую очередь как охранник. А с бутафорским мечом его полезность значительно падала.
Геральт молча просунул деревянный меч под перевязь.
Канарейка тоже взяла оружие, с которым, видимо, игрался в детстве какой-нибудь Демавенд или Фольтест. Другого объяснения тому, что на чердаке самого знаменитого аукционного дома Севера лежала груда деревянных мечей, она придумать не могла.
– И ты, Канарейка? – почти с интересом спросил Незнакомец.
– Я бесплатно не работаю, – улыбнулась эльфка.
Конечно же, дело было не в этом. Совсем не в этом.
Незнакомец повернулся к взломщику, очевидно, ожидая и от него подобного выпада. Квинто только усмехнулся, скрестил руки на груди.
«Опять это глупое благородство. Оно что, заразно?» – подумал взломщик.
– Убийца чудовищ и королей и наёмная убийца отказываются убивать. Какая прелесть. – Незнакомец достал из мешка маски, протянул их всем по очереди.
– Манипулируешь ты так себе, – сказала Канарейка, надевая маску.
Этот засранец будто знал, куда бить. Понятно, что она убила уже не один десяток людей, и от парочки стражников ничего не станется.
Но может быть, стоит остановиться?
Эта мысль не выходила у Канарейки из головы с тех пор, как её вынесли из той пещеры.
Из той пещеры, где, для того чтобы спасти её единственную жизнь, «кабаны» и ведьмак отняли не меньше двадцати других. Но и она сама при этом убила значительно больше сотни человек. Получалась какая-то очень неправильная арифметика.
А ведьмак вдруг просто взял и коряво, немного неловко улыбнулся. Вряд ли мимика его лица была способна на что-то более приветливое, но, во всяком случае, он искренне старался. И все сомнения и вычисления вылетели из головы Канарейки. В какой-то степени Геральт был идеалистом, и этот немного наивный для мужчины, которому почти полторы сотни лет, идеализм, нравился эльфке.
Меньшее зло, да?
Геральт как-то говорил об этом.
– А куда делась часть патрулей? – всё-таки спросила Канарейка. Если ведьмак и правда их всех вырезал, значит, все эти улыбки и деревянные мечи – одна большая бутафория. Во всех смыслах.
Незнакомец хмыкнул:
– Сегодня они в патруль точно не выйдут… Геральт, иди первым, – указал мужчина на лестницу.
Канарейка в упор посмотрела на ведьмака, но тот мотнул головой и стал спускаться.
«Геральт, зачем же ты меня так разочаровываешь?»
Квинто казалось, что он разобрался во взаимоотношениях этих двоих. Но только что он опять запутался.
А зачем он, собственно, вообще в это лезет?
Геральт услышал голоса ещё со второго этажа. Он остановился, приложил палец к губам и на грани слышимости сообщил своим спутникам:
– Там трое.
Канарейка надрывно выдохнула.
– Вооружены? – Незнакомец вытащил меч из ножен.
– Через стены не разглядел, – почти огрызнулся ведьмак.
– А жаль, – плотоядно улыбнулся Квинто.
Канарейка ведь уже залезла на эту шельмовскую колокольню, сбросила им верёвку. Зачем она здесь сейчас?
– Никого не убивать, – строго сказал ведьмак.
Какое лицемерие.
Геральт медленно ступал по летснице, прижавшись к стене. Канарейка последовала за ним, с силой сжимая в руке рукоять деревянного меча.
Трое мужчин стояли возле потрёпанного временем чучела единорога и обменивались угрозами, хорошо спрятанными за тяжеловесными преувеличенно вежливыми конструкциями.
Все были при оружии. Наверное, именно так заключаются сделки ночами в закрытых аукционных домах.
Вообще-то других вариантов, кроме того чтобы вступать с ними в бой, не было. Лестница спускалась с одной стены зала, единорог стоял возле противоположной. Сам зал был пуст, укрытий никаких не наблюдалось. А зелий невидимости ещё никто не изобрёл.
– Я отвлекаю, ты вырубаешь. Без смертей, – тихо прорычал Геральт. Канарейке захотелось ударить его по голове. Но она только кивнула, юркнула в островок тени, образовавшийся под погасшим канделябром.
Дальше всё происходило очень быстро. Один из мужчин крайне невовремя повернулся и увидел ведьмака, пытающегося подкрасться к компании сзади. Он протяжно заорал, с лестницы тут же выскочил Незнакомец, откуда-то появилось пять или шесть стражников. Канарейка и Геральт размахивали деревянными мечами, Незнакомец – железным. Это было похоже на сумасшедшую гонку, эльфку даже охватил азарт. Нужно было, чтобы стражники не умирали, а падали без сознания от удара под дых или в солнечное сплетение.
Вдруг один из мужчин, полный и в самых дорогих одеждах, рванул в сторону и побежал вниз.
– Хорст! – крикнул ведьмак и рванул за ним. А покупатель, который чудом ускользнул от ведьмачьего деревянного меча, бросился к верёвке колокола. Канарейка даже не успела среагировать, как Незнакомец сорвал с её портупеи нож и метнул его в мужчину. Тот упал на пол, всё же успев рвануть за верёвку.
Над безмолвным спящим Оксенфуртом колокол с башни прозвучал подобно грому.
Колокол услышал и Ольгерд фон Эверек, атаман «кабанов». Он стоял на крыльце «Алхимии» с бутылкой мёда в руке. Атаман увидел, как со всего города к аукционному дому начала сбегаться стража, сделал добрый глоток мёда и вошёл в корчму. Он был недостаточно пьян для того, чтобы рассчитывать риски и выдумывать планы по спасению. В конце концов, ему только и надо, чтобы ведьмак не смог исполнить его желание.
Ольгерд вошёл в зал, где на скамье тяжёлым взглядом его встретила Эльза. Очевидно, изнутри колокол тоже был слышен.
– Не смей ничего выкидывать. Все будьте здесь и грузите на телеги вещи. Завтра уходим.
Атаман поднялся в свою комнату, дверь за собой захлопнул ногой. Подошёл к столу, упёрся в него ладонями, пытаясь вернуть на место ускользающую из-под ног землю.
– Ты попал в двух или даже трёхсмысленную ситуацию. Не завидую тебе.
Этот голос.
– Проваливай, О’Дим.
– Ты очень невежлив со своими гостями. Где манеры, Ольгерд фон Эверек?
Атаман повернулся к самому ненавистному на свете существу. Господин Зеркало сделал глубокий поклон в лучших традициях придворного этикета.
– Для чего ты пришёл? – Ольгерд вцепился в эфес арабеллы. Лицо его оставалось бесстрастным.
Но чёрные, пугающе глубокие глаза Гюнтера видели его, знали.
– Лишь выразить сочувствие.
– Оно мне не нужно.
– Ошибаешься, – улыбнулся Господин Зеркало. – Правда, будет очень печально, если милсдарыня Канарейка не вернётся оттуда? Ведь это ты её не остановил.
Ольгерд ухмыльнулся, скрестил руки на груди, придавая своей позе расслабленности.
– С какой стати мне о ней волноваться?
– Но ведь мысли об Ирис уже не так болезненны? Ты её почти не помнишь. Помнишь только то, что должен её любить. Но кого ты пытаешься обмануть? У тебя каменное сердце. Об этом прекрасно знаем мы оба.
– При чём здесь Канарейка? – Ольгерд пытался выглядеть спокойным, но на самом деле был натянут как струна. О’Дим это видел.
– Могу ответить честно, – Гюнтер по-птичьи наклонил голову.
– Так говори.
– Мне надоело наблюдать. Вы копошитесь как мыши, Геральт выполняет твои желания, Канарейка играет на лютне… Уж не стал бы ты считать, что так будет всегда.
– У меня нет иллюзий на этот счёт. Завтра я скажу ведьмаку последнее желание, а Канарейка уедет.
Гюнтер подошёл к низенькому пузатому шкафу, прислонившемуся к стене в углу, взял с него маленький красивый нож с витой буквой «К» на рукоятке.
– У тебя слишком много иллюзий.
Гюнтер исчез, нож звякнул о пол. Атаман провёл пальцами по векам и так и замер, стоя у стола в своей комнате на втором этаже «Алхимии». В полной темноте.
– Я со всем справился, милости просим в сокровищницу.
Квинто был горд собою и улыбался как довольный кот, но неуловимо напоминал Канарейке какую-то крупную птицу с маленькими блестящими глазками.
Вообще, если не отвлекаться на схожесть её спутников с различными животными, ситуация пугала эльфку. Аукционный дом был окружён стражей, а они всё глубже спускались к сокровищнице, в которой незадолго до этого исчез Хорст Борсоди. Понятно, что он и там спрятался не один.
Значит, опасность и впереди, и позади, а они сейчас между двумя пчелиными ульями – только ждут, кто нападёт на них первым.
– Я могу как-то отсюда смыться? Чтобы не через дверь? – спросила Канарейка у Незнакомца, который уж должен был быть в курсе всех более или менее безопасных запасных отходов.
– Только если через трубу, по крыше.
– Я поняла. Думаю, мне стоит уйти. Дальше я буду только обузой.
– Ты заберёшься по трубе? – спросил ведьмак с недоверием.
