Текст книги "Игра Канарейки (СИ)"
Автор книги: Solongoy
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
Ломонд услужливо вывел уже знакомого эльфке жеребца, на котором она ездила на свадьбу в Броновицы. Канарейка запрыгнула на него, конь фыркнул, лениво отмахиваясь хвостом от назойливых мух.
Эльфка развернула жеребца к калитке, обернулась словно невзначай. Атаман всё так же стоял на пороге, молчал и смотрел прямо, куда-то мимо неё.
Канарейка выдохнула, ударила коня пятками по бокам. Впереди был долгий путь.
Корчму, находившуюся в семи милях от фамильного имения фон Эвереков, нельзя было найти ни на одной карте. Это было связано не с потусторонними силами и мистикой, а скорее с бесконечными тёрками здешнего хозяина с местным управленцем, уже который год настаивающим, что земля под корчму была занята незаконно и принадлежит ему. Поскольку бумаг, которые могли бы подтвердить его правоту, не было, этот спор затянулся на пару десятилетий. Кажется, обе стороны успели уже даже привыкнуть к этому и даже распробовать состояние вечной вражды: то один другому сарай подожжёт, то второй откажется кормить его людей. Впрочем, несмотря на все злоключения хозяина, «Золотой дракон» так и стоял на месте, принимая путников и насыщая местных жителей.
Канарейка растерянно оглядела корчму. Всё здесь было как везде – царапанные столы, дымная вонь и три с половиной пьяницы, ведущие невнятные разговоры с корчмарём, имевшим пунцовое лицо пропойцы и огромный уродливый нос. Эльфка видела множество таких забегаловок, они все уже давно смешались в её голове в одну противную зловонную картинку. И единственного, что её здесь интересовало, нигде не было.
Канарейка подошла к стойке корчмаря, села на высокий стул. Тот угрожающе скрипнул и заметно накренился. Корчмарь отвлёкся от разговора с пьяным кметом, перевёл взгляд на эльфку, поморщился.
– Где ведьмак? – спросила Канарейка.
– Я жо тебе говорил, одно страховидло другое приведёт, – авторитетно заявил кмет с редкими рыжими усиками. – А потом наберётся целая корчма уродов, и будешь ты только их кормить.
– Уткнись, Малек. Ты чтоль хочешь энту бестию свалить? Ты смотри, я бы тебе заплатил.
– Не, с уродами разбираться – дело уродов.
– Бестия? – вклинилась в разговор эльфка. – Вы дали ведьмаку заказ?
– Да, тут повадилось какое-то чудище на мои повозки с харчами и спиртом нападать…
– И брата моего, сука, загрызла! – крикнул дед, сидевший за столом в углу.
– И вот видели его только со спины. Громадное, воет жутко, убивает когтями как сабли острыми, а потом печёнку сжирает.
Канарейка подпёрла голову рукой. В монстрах она не разбиралась от слова совсем, могла только отличить гнильца от утопца. Но только ей всё никак было не запомнить, с кем ещё можно подраться, а от кого из них сразу стоит бежать.
– И когда ведьмак ушёл?
– Третьего дня как нет…
– Да сдох твой седой, сдох! – воскликнул кмет.
Корчмарь почесал переносицу, оценивающе посмотрел на эльфку.
– А ты что, может, ты бестию зарежешь?
Канарейка дёрнула за тесёмку, на которой висела лютня, инструмент оказался у неё в руках.
– Я не боец, – невинно улыбнулась она. – Просто бард.
Когда Геральт принимал заказ, ему про этого монстра не сказали только, что он плюётся огнём. Всех прочих достоинств со слов корчмаря и его усатого дружка у бестии было навалом.
Ведьмак готовился встретить как минимум беса, но вместо этого нашёл в зарослях свежую просторную землянку и её хозяина, к сожалению, уже знакомого.
– Они сами проложили дорогу через мой дом, ведьмак. А я, получается, крайний? Пусть харчами делятся тогда, я тоже жрать хочу.
Этот разговор повторялся уже пару дюжин раз и каждый – заходил в тупик, когда Геральт предъявлял главный аргумент.
– Ну а мужика-то ты зачем убил?
Жирный сильван, расплывшийся на бревне напротив ведьмака, поджал губы.
– Они должны бояться Всебога.
– Ну а теперь, Всебог, мне тебя заказали. Что будем с этим делать?
Сильван замолчал. Будь это кто другой, даже другой ведьмак, а не этот седой – он бы давно уже стукнул его хорошенько и выбросил на ближайшее болото. Но этого, с медальоном волка на шее, он уже встречал зиму назад. И тогда ведьмак оставил его в живых, кажется, только потому что куда-то жутко спешил. Он был сильный, зараза.
– Отпустил бы ты меня, – трусливо выдавило «страховидло».
– Один раз я тебя уже отпустил, – строго, как будто ребёнку, сказал Геральт. – Но тогда ты никого не убивал.
Ведьмак вытащил из-за спины серебряный меч и тряпицу, стал нарочито медленно протирать и так блестящее лезвие.
Сильван с минуту смотрел за этим маленькими маслянистыми глазками, всё больше и больше нервничая, наконец не выдержал и воскликнул:
– Да не я мужика убил! А хотел, чтобы думали, что я! Тогда эти мерзкие козявки больше не будут сюда ходить.
– А кто его убил?
Сильван нервно стукнул копытами по земле, понимая, что теперь ему придётся искать новый дом. Желательно, там, где этот жуткий ведьмак его не найдёт.
В «Золотого дракона» Геральт вернулся спустя два дня, через пару часов после прибытия Канарейки. Эльфка лениво перебирала струны и тянула мёд, когда дверь распахнулась, впуская в корчму измазанного в крови и грязи ведьмака.
Вся его одежда была порвана, на ноге не хватало одного сапога, а на лице застыла свинцовая злость. Геральт пересёк корчму и шумно бросил на стойку хозяина отсечённую уродливую голову с остроконечными ушами, бородавчатой кожей и огромными острыми зубами.
– Это страховидло? – спросил корчмарь, нахмурившись. Он пытался подавить в себе инстинктивный страх к этой голове, чтобы не пнуть его со стойки.
– Упырь, – с видом знатока заявил его дружок. Он навис над головой, потрогал её переносицу и даже зачем-то принюхался.
– Упырица. Низший вампир, – устало сказал ведьмак. – Брукса. Как договаривались, четыреста золотых.
– Ну вампир же низший, так? – уточнил корчмарь. – Так может, скинешь сотенку?
Геральт и так был зол, но теперь он просто не смог сдержаться. Стукнул кулаком по стойке, холодно и с расстановкой произнёс:
– Чтобы добраться до бруксы, которая жрала ваших людей, мне пришлось говорить с тупым и алчным сильваном, который ещё и выиграл у меня сильную карту. А потом я два дня шатался по окрестным болотам в поисках кладбища, потому что никто не мог показать мне, где оно находится на карте, только примерное нахождение, местность, величиной две на две мили.
– Так ты ещё и с чудищами якшаешься?! – нашёлся усатый. – Сильван энтот жив остался?
– Ни кроны тебе не заплачу, покуда в моих лесах страховидлы подлые в карты играитюся!
Геральт бессильно зверел, сжимая зубы. В его голову невольно пришла мысль, что глупый сильван оказался мудрее этих мужиков.
Канарейка, наблюдавшая эту сцену и видевшая состояние ведьмака, встала, накинула на лицо капюшон и сняла с портупеи кинжал. Ей захотелось устроить маленькое представление.
– Вас что, в ваших ведьмачьих школах учат дружбу водить с уродами всякими? – продолжал распыляться корчмарь.
– Если б учили, я бы с тобой сговорился, – пытаясь сохранять спокойствие, ответил Геральт.
– Ты что это, нарываешься, хуй седой?! – крикнул усатый кмет.
– Он только что убил вампира. Ты думаешь, ты не по зубам ведьмаку? – Канарейка возникла возле стойки, подбрасывая кинжал в руке.
Корчмарь даже как-то растерялся, видимо, не ожидая, что сразу два нелюдя, пущенных им в «Золотого дракона», окажутся вооружёнными и вооружёнными очень хорошо. А вот его друг, усатый Малек, похоже, всерьёз был готов дать им отпор голыми руками – пальцы его исходили мелкой дрожью, а верхняя губа собралась в складку. Корчмарь придержал друга за плечо.
– Отдал бы ты ведьмаку деньги, – спокойно продолжила Канарейка. – И мы сразу же уйдём.
Остальные посетители корчмы усиленно делали вид, что не замечают происходящего, жались по углам и глядели в тарелки. Хмеля в крови было или недостаточно для героической храбрости, или слишком много.
– Я убил бруксу. Сильван сам уйдёт из этого леса, он не хочет, чтобы его нашли. Люди больше не будут пропадать.
– Да хер вам с маслом, а не деньги! Валите отсюда, уроды! – снова закричал Малек.
– Эй, а ты слышал о Канарейке? – вдруг спросила эльфка.
– Какая, в жопу, канарейка? Срать мне на ваших птиц!
Зато судя по выражению лица корчмаря, ему доводилось слышать. Он побледнел, перевёл взгляд на эльфку и замер, увидев жуткую, плотоядную улыбку.
– Это беспощадная убийца, – медленно и тихо заговорила Канарейка, наклонившись к мужчинам. – Знаете, говорят, маленькая эльфочка, а сама оставляет после себя пустые деревни и горы мертвецов. Награда за неё в половину реданской казны, но никто никогда её ещё не ловил.
Ведьмак покосился на эльфку, пытаясь удержать суровое выражение лица. Она строила из себя беспощадную и кровожадную убийцу, и это было почти так же смешно, как когда Лютик вдруг решал быть серьёзным философом и писал не о женских грудях и ложбинках, а о Высокой Материи, Времени и Сущем.
– И чё? Срать мне на неё! – снова крикнул Малек и тут же получил сильный подзатыльник от корчмаря.
– Кретин ты! Она это! Извините, милсдарня эльфка и милсдарь ведьмак! Вот! Держите!
– Мне нужно только четыреста, – сказал Геральт. Но корчмарь упрямо продолжал протягивать всё, что было у него в кармане.
– Возьмите, милсдарь ведьмак, если нужно, и вы возьмите, милсдарыня эльфка. Я ещё заработаю… А вы люди… Э-э-э… Нелюди путешествующие, вам нужнее.
Канарейка взяла деньги из его рук, отсчитала четыреста крон и протянула их ведьмаку. Остальное положила на стойку перед корчмарём. Полезла в свой карман, чем чуть не довела обоих мужчин до нервного срыва, достала оттуда горсть монет и высыпала её сверху.
– Это за мёд. Спасибо. – Эльфка кокетливо улыбнулась и, подхватив ведьмака под локоть, потащила его к выходу.
На улице она стала быстро отвязывать своего коня, посоветовала Геральту сделать то же самое. Он сложил пальцы у рта, свистнул, и его вороная Плотва выскочила из ближайших кустов. Путники быстро забрались на коней и приспустили на запад, к фамильному имению фон Эвереков.
– А что это за небылицы про горы мертвецов и пустые деревни? – не выдержал ведьмак, улыбнувшись.
– Хрен его знает, Геральт. Я слышала, что обо мне по корчмам всякий бред говорят, но этот придумала только что.
– Хорошая о тебе слава, раз уж «маленькой эльфочки» боятся больше, чем ведьмака.
– Да не просто ведьмака, а Белого Волка, уничтожившего Дикую Охоту.
Геральт покачал головой, отстегнул пряжку на седельной сумке, пытаясь найти там запасной доспех.
– Я им не говорил, кто я. Ведьмак и ведьмак. Для них – всё равно урод и бестия.
– Да мы оба бестии, Геральт. И Ольгерд тоже.
Ведьмак достал из сумки чистую рубаху, принялся менять её на ходу.
– А О’Дим тогда кто?
– Настоящий урод, – безапелляционно заявила Канарейка и засмеялась.
Комментарий к XXX. Бестии
Медленно и верно в тридцатой главе мы таки начинаем приступать к третьему желанию.
Пятьдесят сердечек тем, кто поставил мне плюсики! От каждого пускаюсь в пляс :)
========== XXXI. Двор ==========
Купленному покупатель платит по собственному усмотрению,
а оказывающий услугу цену назначает сам.
Калантэ, королева Цинтры
Спустя час езды из-за деревьев показалась каменная стена, окружавшая фамильное имение фон Эвереков.
– Нихрена себе, – вырвалось у Канарейки. – Эти фон Эвереки были такими богатыми, а я о них даже не слышала.
Ведьмак не ответил, задумавшись о чём-то.
Лошади завернули за угол, но ворот нигде не было видно. Высокая стена, увитая плющом, возвышалась над ведьмаком и эльфкой, старинное имение будто бы дышало. Канарейка очень надеялась, что это ей только кажется, и по коридорам просторного дома просто гуляет ветер.
– Сколько же лет здесь никто не живёт? – спросил Геральт негромко. Обычно так он спрашивал что-нибудь у самого себя, но эльфка, не знавшая о причуде ведьмака, растерянно протянула:
– Не знаю… Ольгерд никогда не говорил, сколько он бессмертен.
За следующим поворотом показались высокие чугунные ворота с витой решёткой.
Канарейка и Геральт спешились, ведьмак на ходу накинул куртку от новёхонького доспеха и подошёл к воротам. Дёрнул створку, но та в ответ только пронзительно заскрипела.
– Заросло. Нужно поискать другой вход.
Эльфка хотела что-то ответить, но ведьмак вскинул руку, жестом указывая ей замолчать, прислушался. В пышных зарослях кустарника, почти переваливающихся через стену, кто-то затаился.
Он был буквально в двадцати шагах, достаточно близко, чтобы услышать сердцебиение. Быстрое, суетливое.
Человек.
Геральт вытащил из ножен железный меч, бесшумно ступая, направился к кустам. Канарейка последовала за ним, украдкой схватившись за кинжал.
Квартчек или Могила, как его обычно называли близкие друзья, уже пару часов дожидался своего подельника. Тот ушёл вперёд, на разведку, должен был залезть в давно заброшенный дом и посмотреть, что можно оттуда вынести. Только вот он что-то всё никак не возвращался. Сначала Могила думал, что его подельник нашёл какой-нибудь сундук с золотом и смылся с ним, чтобы не делить добычу. Вдвоём они работали в первый раз, и от этого урода можно было ожидать всего чего угодно. Но потом Квартчек вспомнил, что, обойдя всю каменную стену по кругу, они нашли только этот вход. То есть мимо него никто не мог пройти. И Могила счёл своим долгом дождаться своего подельника у входа.
По правде говоря, Квартчек смертельно трусил, иногда слышал какие-то жуткие звуки со стороны дома, замечал в тумане чью-то фигуру или просто тень. Или это шалило его воображение? В любом случае заходить внутрь было стрёмно, поэтому Могила оставался на месте, бессмысленно выкрикивая имя своего подельника.
Когда из кустов, скрывающих дыру в стене, вышел плечистый седой мужик с одним мечом в руках и вторым за спиной и сухо спросил, кто он, Квартчек даже немного растерялся. Залепетал что-то, сердце ушло в пятки.
– У меня друг там… Ушёл и не воротается…
– Он – мародёр, – догадалась не пойми откуда взявшаяся дамочка. Она была в плаще, лицо скрывал большой капюшон. Поэтому всё, что Квартчек мог сказать о ней, так это то, что она – дамочка. И то – только по голосу.
– И когда твой друг ушёл?
– Часа два назад… – промямлил Могила, вглядываясь в мужика. У него вертикальные золотистые зрачки. Как у кошки. Неужто ведьмак? Ведьмаков Квартчек раньше никогда не встречал.
– Я видел, в тумане что-то шевелилось, звал его, – торопливо выкладывал Могила, – а он не отвечает. Подох уже, что ли…
– Мы поищем твоего друга. Всё равно туда идём, – сказала дамочка.
– Похоже, это туманник, – проговорил ведьмак, всматриваясь в явно неестественный по происхождению густой зеленоватый туман.
– Что ещё за хрень? – спросил Квартчек. – Чудище его сожрало?
– Иди пока в «Золотого дракона», на восток шесть или семь миль. Если найдём твоего друга, встретим тебя там.
Могиле совсем не хотелось сводить близкого знакомства со смертью, поэтому он, мгновенно позабыв про сокровища, спрятанные в этом доме, и про своего подельника, послушно кивнул и рванул куда-то на запад. «Золотой дракон» был не совсем там, но Канарейка, наблюдая за тем, как мародёр смешно убегает, решила его не останавливать. Тем более, что-то ей подсказывало, что его друга живым они не найдут.
Геральт и Канарейка приняли решение разделиться. Они сошлись на том, что так они быстрее найдут эту несчастную розу и смоются из этого жуткого имения. Ведьмаку совсем не хотелось сегодня встречаться с туманником – его уже знатно потрепала брукса, он устал, да и был не в настроении.
Ну, в общем-то, что может случиться в уже много лет как заброшенном имении, где пропал человек, а ведьмак подозревает присутствие туманника? Сговорились на том, что, если что, Канарейка будет кричать и ретируется к выходу. Эльфка не сильно любила всяческих бестий и упырей, да и не особо знала, что с ними делать, поэтому и без всяких договорённостей сделала бы то же самое.
Хотя, то же самое хотелось сделать и без бестий. В имении фон Эвереков было смертельно тихо, собственные шаги Канарейка слышала так, будто им вторил гигантский барабан. Дом выглядел заброшенным и опустевшим, с провалами в кровле, трещинами на стенах и разбитыми стёклами. А вот за передним садом явно кто-то ухаживал – нежные холёные бутоны цвели в прополотых клумбах, дорожки посыпаны гравием, а весь перегной сметён в одну кучу у стены.
Канарейка растерянно осматривалась, нервно сжимала в руке рукоять кинжала и искала хоть какой-нибудь розовый куст. Кажется, это было самое простое из желаний Ольгерда – просто найти ту самую розу и принести её. Но сколько же лет прошло с тех пор, как атаман покинул дом? Свежие цветы не живут больше месяца, да и так – только со специальными гранулами, выдуманными какими-то магиками.
Эльфка отодвинула ветви кустов и невольно отшатнулась.
На земле, пропитанной кровью, лежало тело мужчины. Его конечности были неестественно вывернуты, раскинуты в стороны. Канарейка про себя поблагодарила Мелитэле за то, что он лежал лицом к земле. Видимо, друг того мародёра. Эльфке понадобилось много сил, чтобы охладить рассудок и заставить себя посмотреть на труп глазами убийцы.
Она присела рядом на колени, стянула с его головы дурацкий чепец, больше напоминавший мешок. Даже под слипшимся комком окровавленных волос была видна жуткая вмятина на черепе. Такую мог бы оставить только невероятной силы удар тупым предметом. Мародёр умер мгновенно.
И тварь, которая это сделала, где-то поблизости.
Откуда-то послышался грохот. Канарейка вскочила с земли, что-то чавкнуло под ногами. Совсем не хотелось знать, что.
Геральтом овладел исключительно профессиональный интерес. Жуткая высоченная тварь, вся собранная из лоскутов чужой кожи и частей тела, соштопанная, не имевшая на лице никаких отверстий, кроме жуткого зубастого рта, просто не могла быть живой.
Чудище замахнулось такой же гигантской, как и оно само, лопатой, вкладывая в удар всю свою мощь. Ведьмак подставил руки для кувырка, чтобы откатиться в сторону, но запнулся о камень, торчащий из земли. Это буквально на долю секунды, но задержало его, и теперь острый край лопаты этой человекоподобной твари в чёрном балахоне неумолимо приближался к груди Геральта. Такой удар мог бы если не убить ведьмака, то точно отключить на несколько мгновений, нанести тяжёлую травму и вызвать кровопотерю. Геральт отстранённо подумал о том, что тогда ему придётся полагаться только на закалку ведьмачьего организма. Выпить эликсиров он не успел, а во время боя сделать это было решительно невозможно – особо сильные отвары могли вызвать судороги и даже кратковременную потерю сознания и у опытного ведьмака.
Вдруг чудище резко отвело удар в сторону, упуская шанс ударить, будто растерянно развернулось, протягивая руку к затылку, наклонилось и что-то вытащило из него. Из переката Геральт мгновенно вскочил на ноги, выставив меч перед собой. Тварь бросила в сторону ножик, обернулась на Канарейку, стоявшую возле засохшего фонтана. Эльфка оскалилась, будто ощетинилась и была в каком-то боевом запале – подобное выражение лица Геральт замечал у Цири, когда она сражалась с виверной или ослиском. Азартный страх, неуёмное желание его преодолеть и не дать слабину, страсть к жизни. Вот только Канарейка не росла в Каэр Морхене, не бегала по мучильне, не воспитывалась ведьмачкой. Она была несомненно смертоносна, как однажды выразился о ней О’Дим, но смерть лёгкими движениями она несла только людям и представителям Старших рас.
Когда чудище бросилось в сторону Канарейки, Геральт сложил пальцы в знаке Игни и направил на него столб пламени. Балахон, который по всем правилам честных балахонов должен был загореться, этого не сделал. Из этого напрашивались два вывода. Первый – тварь была нематериальна, то есть не осталась на Континенте после Сопряжения Сфер, а была вызвана искусственно. Второй – бой с ней затянется и будем сложным. Труднее, чем схватка с утренней бруксой.
Балахон не загорелся, но зато ведьмак смог отвлечь чудище от эльфки. Оно обернулось, оскалилось своим отвратительным ртом с рядами мелких острых зубов и понеслось на ведьмака.
Из Канарейки и Геральта получился странный дуэт. Если к бою не в одиночку он успел уже кое-как привыкнуть, то ему ни разу не приходилось сражаться с союзником, метающим ножи. Было вполне очевидно, что эльфке не хватит сноровки и скорости противостоять этой твари в ближнем бою, поэтому она запускала в неё ножом, быстро перебегала на другое место, не давая чудовищу сориентироваться, и бросала снова. Ведьмаку же приходилось постоянно отвлекать тварь на себя, не давая ей догнать Канарейку и самому не подставляясь под удары.
Бой был долгий и мучительный. Иногда тварь создавала какие-то помехи в пространстве, полуисчезала, и лезвие серебряного меча проходило через неё насквозь. Временами чудище вовсе теряло вещественность, становилось неуязвимо и перемещалось в пространстве так, словно проходило через порталы. Только порталов не было. В один из таких разов оно вышло прямо рядом с Канарейкой и замахнулось для удара, когда ведьмак, среагировавший раньше, отбросил эльфку в сторону телекинетическим ударом Аарда.
Жуткое потустороннее существо успело потрепать нервы ведьмака и убийцы, оставить несколько царапин и ушибов, оторвать Геральту рукав куртки, отсечь Канарейке прядь волос у самого лица и просто знатно вымотать обоих, когда оно наконец скрючилось, повалилось на землю, издавая загробный крик, и исчезло.
– Холера, – выплюнул ведьмак, присел возле лежавшего на земле оружия твари. – Озоном несёт. Это чёрная магия.
Канарейка бессильно опустилась на землю, собирая разбросанные ножи.
– Такого дерьма я ещё не видела, Геральт.
Эльфка будто бы с интересом заметила, что рука, которой она потянулась к ножу, дрожит как у заправского пропойцы.
– Я тоже, – коротко ответил ведьмак. Достал из сумки на поясе какую-то склянку, залпом выпил её содержимое, осел на землю. На его лбу выступила синяя жилка, а кожа словно стала бледнее.
– Оно могло нас убить, я даже не выпил эликсир. Передай потом своему Ольгерду, что он уёбок.
Канарейка хохотнула.
– Думаешь, он знал об этом?
– Это Ольгред фон Эверек его сюда привёл, – произнёс мелодичный женский голос.
Геральт и Канарейка обернулись на говорившего. Перед ними на земле сидела чёрная кошка со странными, совсем не кошачьими глазами.
– Его звали Ключник, – невозмутимо продолжила она, не обращая внимания на хмурящихся собеседников. – Он был очень силён, вы первые, кто с ним справился.
– Магия дружбы, – съязвил ведьмак. – Кто ты?
– Мы ждали здесь только одного гостя. – На этот раз голос был мужским. С другой стороны к ведьмаку и эльфке подходил чёрный пёс с такими же странными глазами. Он остановился рядом с кошкой, внимательно посмотрел на Канарейку.
– Тебя не должно было быть здесь.
Эльфка напряглась.
– Гюнтер О’Дим сказал мне быть здесь. Может, вы его знаете.
– Мы давно не покидали этого имения, – сказала кошка. – Но его знаем.
– Вечно он смешивает все карты, что лежат на столе. Нашёл Aen Seidhe. Госпоже Ирис фон Эверек это может не понравиться. – Пёс оставался невозмутим, а его голос звучал необычно, как звучат песни, спетые хором. Словно он говорил свои слова не один.
– Ирис фон Эверек здесь? – спросил Геральт. – Мне нужно её увидеть.
– Она может быть решением проблем, которых ещё нет, – кошка обратилась к псу так, будто ведьмак не задавал вопроса.
– Или создать новые. Одно из двух. Он искусственно вплетает её в эту историю.
Кошка перевела взгляд на решительно ничего не понявших в их разговоре Геральта и Канарейку и произнесла:
– Следуйте за мной. Я покажу, где Ирис фон Эверек.
Комментарий к XXXI. Двор
Все заметили пару плевков в сторону игрового геймплея?:) Так они специально)))00)
========== XXXII. Дом ==========
Любить – значит не только брать, но и
уметь отказываться от чего-то, жертвовать собою.
Сирена Шъееназ
Кошка и пёс прошли сквозь одну из стен, растворились в чёрном дыму и оставили Геральта с Канарейкой одних.
Как только ведьмак и эльфка зашли в дом, горло будто бы сдавила огромная ледяная рука: Канарейку стало подташнивать от спёртого мёртвого воздуха, застывшего в просырелых комнатах. При каждом шаге дом будто бы вздыхал, все половицы перекликались между собой, что-то трепетало и звенело в воздухе.
Эльфка пыталась унять дрожь в руках. Ведьмак с виду сохранял хладнокровие, хмурился, прислушивался и всё больше убеждался в том, что кто бы ни обитал в этом доме, он явно не принадлежал к миру живых.
Геральт ступал в комнаты первым, был весь напряжён как струна, сложен и собран, чтобы одним неуловимым движением выхватить меч из-за спины. Эльфка не могла не заметить этого, следовала за ведьмаком и осознавала свою беспомощность.
Зачем, зачем Гюнтер сказал ей идти с Геральтом?! Ведь старинные заброшенные дома, наполненные призраками, безлицыми чудовищами и говорящими животными – это всё же по ведьмачьей части, и уставшая, замученная убийца ничем не сможет здесь помочь.
Когда дверь следующей комнаты распахнулась, Канарейка успела различить тень, метнувшуюся в сторону, исчезнувшую в каменной кладке со скрежетом и потусторонним шёпотом. Ведьмак вскинул руку, чтобы эльфка оставалась позади него, выхватил серебряный меч. Силуэт вылетел из стены, вскрикнул несколькими голосами сразу и метнулся в портрет, заключённый в богатую раму.
Геральт замер на несколько секунд, убеждаясь, что тварь не вернётся. Канарейка несмело подошла к столу, взяла с него богатый витой канделябр. Ведьмак зажёг огонь на свечах быстрым небрежным движением и перехватил у эльфки подсвечник.
– Зараза, – наконец выдавил ведьмак, осветив портрет. На полотне была изображена нежная и очень грустная женщина в трауре. Её глаза бледными пятнами светлели на лице, обильно накрашенном чёрными тенями и помадой. В них считалась непреодолимая, невыносимая грусть. Женщина на портрете была совсем живой: казалось, что она сейчас поднесёт к лицу лежащий на коленях платок, утрёт выбежавшую на щёку слезинку. Она была абсолютно другой, полной противоположностью Карины – не только внешним видом, но и характером, манерами, даже речью. Канарейка, конечно, ни разу не видела эту женщину вживую, но было готова поклясться в этом просто глядя на картину.
– Это его жена?.. – с придыханием спросила Канарейка. Почему-то именно сейчас эльфка целиком осознала то, что история Ольгерда, его жены, желания Стеклянному Человеку, вся громадная трагедия и годы, проведённые в глухом одиночестве, – это всё правда, это всё действительно было, случилось в реальности, а не на страницах какой-то книги.
Вот эта женщина. Ирис фон Эверек. Почти настоящая, написанная художником прямо с оригинала. Она когда-то дышала, смеялась, говорила, любила…
– Здесь сильный призрак. Будь осторожна.
– Сколько, по-твоему, прошло лет с тех пор, как здесь в последний раз прибирали?
Ведьмак придирчиво взглянул на ближайшую полку.
– В Каэр Морхене такая пылища в запертой библиотеке. Последним туда заходил чародей, который проводил Испытание Травами ещё мне.
– В общем, много?
– Очень.
Канарейка выдохнула, судорожно пытаясь вспомнить хотя бы одно упражнение из дыхательной гимнастики, которой в детстве её учил Каетан.
Геральт толкнул дверь в холл. Чёрная фигура повернулась к эльфке и ведьмаку и тут же растворилась в воздухе. Геральт негромко выругался, а Канарейка дёрнулась и едва остановила себя, чтобы не вцепиться в рукав ведьмака.
– А этого Ключника ты так не боялась.
– Он хотя бы выглядел живым. Ну, знаешь, его можно было проткнуть мечом или ножом. Он не мог раствориться в воздухе и исчезнуть.
– Очень сомневаюсь, что мы его убили. Это тёмная магия.
Геральт и Канарейка прошли через холл в столовую. Там была эта же сущность, сотканная из тумана. Она снова исчезла, но не произвела теперь такого впечатления – эльфка её ожидала.
– Ольгерд владеет тёмной магией? Кошка же сказала, что он вызвал этого штопанного урода.
Ведьмак окинул помещение внимательным и немного тревожным взглядом фосфорицирующих глаз, вышел обратно в холл. Лестница, ведущая на второй этаж, была вся разворочена и оседала под собственной тяжестью на пол.
– «Тёмная магия доступна каждому, как каждому доступно Зло и Ненависть», – процитировал ведьмак. – «Чтобы укротить её, не нужно иметь дара Старшей Крови, но нужно иметь, чем платить, и быть готовым, что цена будет неоплатна». Уже не помню, кто написал, но помню, что вскоре он испарился прямо из собственного кабинета. Довольно красноречивое доказательство его правоты.
Канарейка и Геральт стали осторожно подниматься, легонько ступая по лестнице. Она была более чем ненадёжна, но других способов попасть на второй этаж не наблюдалось.
– А почему так? – просто спросила эльфка. – У меня нет никакого образования по поводу магии. Чем тёмная отличается от остальной?
Нужно было говорить. Говорить, чтобы страх за жизнь, бьющийся в груди, не разорвал её. Новые знания нужно было обдумывать, и возможности держать в голове этот глупый страх не оставалось.
Геральт ощупал ногой ступеньку, та вдруг угрожающе заскрипела и стала проваливаться куда-то вниз. Ведьмак ухватился за перила, и те, загремев и затрещав, будто ударенное молнией дерево, повалились на пол. Геральт перепрыгнул ступеньку и наконец оказался на втором этаже, обернулся, протянул руку Канарейке.
– Магия чародеев упорядочивает Хаос, черпает силы из мира вокруг. Не очень в этом разбираюсь, но они находят Места Силы, каналы с энергией. Тёмная магия использует как топливо людскую злость, ненависть, отчаяние. Так по случайности и возникают всякие проклятия – человек, накопивший много энергии, придаёт словам силу. Призыв существ из иных Сфер – тоже тёмная магия.
– А все эти финты, которые Ольгерд выделывал, когда дрался с тобой? Исчезновения, скорость? Не думаю, что О’Дим оставил ему это как презент к бессмертию.
– Хрен его знает, Канарейка. Когда вернёмся, ты и спроси у него.
Очень хотелось поправить – «если», а не «когда».
Второй этаж имения фон Эвереков мог бы послужить образцом для многих других заброшенных домов: дюймовый слой пыли, дующие из всех щелей сквозняки, жуткие завывания из углов и полная разруха. Такая, будто лестничная площадка долго и верно служила ареной для боёв без правил каких-нибудь высших вампиров. Одним словом, едва ли верилось, что помещение может прийти в такое состояние просто с ходом времени, без вмешательства посторонних сил. Даже если прошло несколько десятков лет.
Канарейке меньше всего хотелось продолжать идти за ведьмаком через пустые мёртвые комнаты, но в этой ситуации мало кого интересовало, что она хотела. Геральт, судя по поджатым губам и сдвинутым на переносице бровям, тоже был не в восторге от здешней обстановки.
