Текст книги "Ретро Бит 3 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

Недолго самым смелым из школьников улыбалась удача видеть Пенни Смит в нижнем белье. Эдди подошел к своей подружке и отдал ей косуху, за счет чего вырос в моих глазах. Остальные не упали в них, кстати. Гарри все еще ходит с трудом и не успел бы никому на помощь, а мясник Билли из-за ударной установки по минуте выползает.

В общем, не в обиде на ребят, что затупили, я и сам тот еще идиот. Какие, во имя Ктулху, подтяжки, когда мог взять ремень от бас-гитары, отброшенной раненым? Но не снимать же импровизированный жгут теперь? Ненормальная теща меня со света сживет за испачканный кровью ценный костюм. Или с пониманием отнесется?

Копы, вооруженные дробовиками, ворвались в спортзал с таким энтузиазмом, будто здесь притон с террористами, а не зашуганный ботаник сорвался. Я, надо сказать, отнюдь не смельчак. Случившееся здорово выбило меня из колеи. В подкорке появился липкий страх и за себя, и за близких.

– Полиция! Всем оставаться на своих местах! Руки так, чтобы я их видел! – прокричал красномордый усатый дядька, выставив перед собой пистолет. Как-то много в моей жизни стало оружия. Чертов же Пендехостан, где у каждого бомжа пушка и никого это не волнует.

– Сюда, мать вашу! – заорал с пола Бак, не переставая вдавливать лицо Стива в паркет. Несмотря на залитую кровью голову, голос у ветерана звучал на удивление бодро. – Оружие у меня! Стрелок обезврежен!

Я, может быть, плохой человек, но не очень расстроился бы, если бы садиста, доведшего пацана до срыва, сейчас немножко пристрелили. Но копы быстро разобрались в ситуации, заковали беднягу Стива в наручники и вызвали-таки бригаду медиков. Две. Пока одни бинтовали Баку голову, вторая команда подоспела к нам.

– Огнестрельное в руку. Ладонь в хлам, – деловито сообщил коллегам латинос-парамедик. – Кто накладывал жгут?

– Я, сэр, – чего уж тут скрывать.

– Молодец, пацан, ты ему руку, а может быть, и жизнь спас. Давайте, на носилки.

– Мы поедем с ним! – по-киношному вызвались другие музыканты.

– Нет-нет, вы поедете с нами и ответите на вопросы, – возразил красномордый коп. – Как так вышло, что ваша музыка провоцирует приличного белого мальчика на школьную стрельбу?

Вот и нашли виноватых.

– Это не они! – воскликнула Линда.

– Разберемся, мисс, – не стал спорить полицейский. – Боб, этих пока в участок и блондинку тоже. Как минимум, непристойное поведение…

– Сэр, позвольте мне позвонить опекуну и связаться с адвокатом, – помощь Лео, похоже, потребуется не мне, а группе. Хотя, кто знает, может быть, и меня самого рикошетом зацепит, как автора «сатанинских песнопений».

– Конечно, мы уведомим твоего опекуна, как только завершим первичный опрос, – не стал спорить коп, – ты повел себя как герой, сынок. И вы тоже очень смелая, юная леди. А сейчас дождитесь детектива, вон там, в стороне, и ответьте на его вопросы.

– Мне шестнадцать, меня разве можно допрашивать без опекуна и адвоката?

– Сынок, ты не понял, о допросе речь не идет. Детектив просто запишет показания у тебя и остальных. Тебя никто ни в чем не обвиняет, но если ты будешь запираться и отказываться говорить, мы можем подумать, что тебе есть что скрывать.

– ТВ-шоу научили меня тому, что не стоит открывать рот без адвоката.

– Хорошо, продиктуй имя и номер телефона, опекуну позвонят. А пока присядь вон там, за стол. И вы тоже, юная мисс.

На столе, за который я сел, осталось два десятка канапе. Напротив устроилась Линда.

– Знаешь, у нас очень необычный романтический ужин, – сказал я ей и съел закуску.

– Зачем ты ешь улики⁈ – нервно хихикнула девушка и тоже съела, руки ее срегка подрагивали. Ей сейчас тяжелее, чем мне, и нужна поддержка. Не сказать, что я привычен к стрессовым ситуациям и стрельбе, но с восемнадцатилетней перепуганной девчонкой не сравнить.

– Они виновны в том, что хочется мне кушать.

– Твои опекун и адвокат уже едут, пацан, – подошедший полицейский не удержался и тоже стащил с подноса закуску. Между прочим, вкусную, и я сам к ней присматривался.

Минут через пятнадцать, когда я уже планировал ограбление соседнего стола, в спортзал ворвался Перри Мейсон. Точнее, Лео Больцман, вернувший себе видимость лоска дорогого адвоката. Так сразу и не скажешь, что дорогостоящие костюм и галстук у него в единственном экземпляре и стрелки ему Глория в дешевом алюминиевом трейлере наглаживает.

– Леонард Больцман, адвокатская фирма «Больцман и партнеры». Офицеры, пожалуйста, потрудитесь ответить, на каком основании вы удерживаете моих клиентов, один из которых несовершеннолетний? Я про Кристобаля Колона и Линду Ким, но и по другим задержанным тоже есть вопросы. Трейси Фармер и Эдвард Галлоуэй также получают юридическую защиту от моей конторы.

Оказывается, у Трейси и Эдди есть фамилии. Не то, чтобы внезапное открытие, но раньше обходились без них. Гитарист – прямо аристократ. Или вампир из «Сумерек». Он, к слову, будет достаточно смазливым, если причесать и одеть с иголочки. Мог бы сыграть кровопийцу в кино.

– Ваши клиенты отказываются давать показания.

– И это их законное право.

– Мистер Колон, мисс Ким, давайте покончим с формальностями и позволим вам поехать по домам прежде, чем появится повод для иска к полицейскому управлению. Налицо злоупотребления и попытка выбить показания под давлением…

Лицо усатого сержанта сделалось таким, будто он скушал лимон. Нас отпустили после совсем уж краткого опроса в духе «подтвердите, что все происходило именно так и записано верно».

– По моему опыту, полиция попытается сделать группу виноватой, но шансов на то у них нет, – рассказывал по пути юрист. – Выезжаю в участок прямо сейчас и вытащу их. Задерживать мисс Фармер за то, что сняла с себя блузку, чтобы перевязать пострадавшего – и вовсе верх цинизма. Полиция не отмоется, если вбросить инфоповод в прессу.

– Лео? Откуда ты вообще про это знаешь? – удивился я.

– Офицер Кастильо позвонил из участка миссис Колон и рассказал. Предупредил, что моя помощь вам понадобится. Хвалю за разумное поведение, пацан. Запомните главное правило для всех ситуаций – ни слова властям без присутствия адвоката. Свою машину с парковки забирать даже не пытайтесь, всё оцеплено. К школе уже половина таксистов округа съехала. Не разоритесь за одну поездку.

– Тобалито, Линда! – у ворот школы бросилась нас обнимать заплаканная Елена. – Как же я за вас испугалась! Мадре де Диос! Это что, кровь? Ты цел?

– Мы перевязывали Томми, у него ранена рука, – объяснил я. – Не думал, что школа – такое опасное место.

Линда просто всхлипнула и прижалась ко мне всем телом. Ну за что ей такой стресс? Тут меня, взрослого мужика, вовсю колотит, на остатках морально-волевых качеств держусь.

– У нас есть повод для коллективного иска из-за недостаточного обеспечения безопасности, – сказал Лео, – но, скорее всего, нас опередят. Слишком громкий случай. Миссис Флорес, заводите машину, нам в участок!

Глория уже находилась за рулем малолитражки и адвокат поспешил к ней присоединиться.

Мы же, цепляясь друг за друга, как утопающие за спасательный круг, пошли к цепочке желтых такси. Наверное, даже хорошо, что так сложилось. Не уверен, что после всего адреналина я стал бы хорошим водителем.

Сели втроем на заднее сиденье к усатому латиносу. Елена, как самая взрослая, назвала адрес. В машине радио работало.

'Добрый вечер, Лос-Анджелес! Вот только такой ли он добрый? С вами Ричард Скиттер и у нас для вас шокирующие новости из долины Сан-Фернандо.

Обычный выпускной бал в политехнической школе имени Джона Фрэнсиса обернулся кровавой бойней, когда один из учеников открыл стрельбу из отцовского револьвера. По пока еще не подтвержденным сведениям, у нас четверо погибших, включая учителя физкультуры, пожертвовавшего собой, дабы обезвредить опасного безумца.

Что же стало причиной трагедии? По нашим источникам из полицейского участка, во всем виновата музыка! Деструктивное творчество группы с провокационным названием «Бесконечность тьмы» самым негативным образом повлияло на примерного отличника и вынудило его расстрелять членов музыкального коллектива вместе с композитором, создавшим те самые разрушительные мелодии и его парой на этот вечер.

Музыканты уже задержаны полицией и дают показания.'

– Орале! Карамба! Что за миерду нам пытался налить в уши этот пендехо⁈ – воскликнула Елена.

Жаль, мои прекрасные леди не знакомы с мемом «Ученый изнасиловал журналиста», основанный на том, как пресса раз за разом выворачивает наизнанку и доводит до абсурда фразы, сказанные в интервью. Да само понятие «мем» пока не существует!

– Что, чикита, не так там всё было? – усмехнулся водитель.

– Там никто не погиб, – пояснила Линда, – журналисты ошиблись.

– Хвала Господу, что так! Это же школа! – обрадовался водитель. – А музыканты на самом деле пели сатанинские гимны?

– Нет, у них нормальные песни. Про «Синий трактор» и то, как важно говорить «Спасибо».

Остаток вечера мы провели у телевизора, выискивая локальные новости в компании пришедшей в гости Кармен. О том, чтобы работать или тем более спать, речь не шла. Не уверен, что я и завтра сумею сосредоточиться на коде. Да и Эппл 2 остался в задней комнате Аркадии.

«Член городского совета Арчибальд Пендлтон требует жестких мер,» – гласила бегущая строка под выступлением толстого холеного блондина лет пятидесяти с аккуратной бородкой.

– Задайте себе вопрос – как вышло, что прилежный ученик, мальчик из хорошей семьи, внезапно взял в руки оружие? Я назову вам главных подозреваемых. Это музыкальная группа, чье название говорит само за себя – «Бесконечность тьмы»! Они принесли тьму на школьный бал – туда, где дети должны были праздновать вступление во взрослую жизнь! Прямо сейчас я смотрел полицейские отчеты и в них сказано, что менеджер группы начала раздеваться посреди устроенной кровавой бойни.

В понедельник я официально вношу на рассмотрение городского совета экстренный законопроект со следующими пунктами: Полный и безоговорочный запрет на любые публичные выступления группы «Бесконечность тьмы» в пределах округа Лос-Анджелес. Изъятие всех аудиозаписей данного коллектива из музыкальных магазинов до проведения полной государственной экспертизы на предмет призывов к насилию. Введение обязательного контроля за репертуаром на всех школьных мероприятиях.

Я призываю каждого родителя проверить комнаты своих детей. Если вы найдете кассеты с записями этой группы – выбросьте их! Сожгите их! Защитите семьи, пока «тьма» не поглотила и ваших сыновей и дочерей. Боже, храни Америку!

– Мне стыдно, что я за него голосовала, – шмыгнула носом Линда, тесно прижавшаяся ко мне. Платье она сменила на повседневные футболку и шортики. Да и я переоделся в привычное.

А я даже поаплодировал политику.

– Тобалито, ты чего хлопаешь этому пендехо? – не поняла Елена. – Он же несет чушь! Мальчики Трейси – не сатанисты!

– Все, что пытаются запретить, становится только популярнее, – пояснил я. – Завтра ребята проснутся знаменитыми. Надеюсь, парни уже успели записать свою первую кассету, а лейблу хватит ума выбросить ее в продажу.

– Политики не идиоты, они специально запугивают людей, чтобы утаить от них реальные проблемы, – сказала Кармен. – Вы думаете, почему подростки в последнее время такие бешеные? Парнишка не из-за музыки за ствол схватился! Это правительственные эксперименты! Они до усрачки боятся, что мы тут устроим коммунистическую революцию, как на Кубе. Поэтому ЦРУ добавляет в воду фторид и тестирует радиочастоты, подавляющие волю. А когда у людей от этого едет крыша, на кого проще всего свалить? На волосатых парней с гитарами, поющих мрачные песни!

Шапочку из фольги в студию!

Снаружи послышался шум двигателя. Пару раз гавкнул Дюке, но это лай «хозяин, тут знакомые гости пришли», а не «дайте я откушу этому пендехо хуэвос». Неужто я собачий язык выучил? Выглянул – от малолитражки парикмахерш к нам шли уставшие Лео и Глория.

– Так и знал, что найду тут вас всех. Я добился освобождения ваших Дип Пёпл. Они сейчас все к товарищу в больницу отправились. Инструменты вернуть даже пытаться не стал – это вещдоки. Машину в понедельник утром заберете. Плесните мне… – уверенный в себе адвокат поёжился под тяжелым взглядом Глории, – кока-колы.

– Лео, а что-то насчет стрелка понятно? – спросил я. Несмотря на всё им устроенное, мне Стива Стивенсона хотелось пожалеть.

– Белый мальчик из религиозной семьи, круглый отличник. Его отец – инженер на бетонном заводе. В школе пацана доводили, а в крови, скорее всего, найдут алкоголь из праздничного пунша. Что, скажете, никто не подлил вина или рома в чашу?

Когда я в последний раз подходил освежиться, от компотика и правда слегка несло выпивкой, потому обошелся без напитка и Линде наливать не стал. Очень своевременно.

– Если мистер Стивенсон наймет хорошего адвоката, такого, как Леонард Больцман, его сын сможет отделаться несколькими годами даже не тюрьмы, а трудового лагеря или психушки. Главная его проблема в том, что он сознательно пришел в школу с пистолетом, то есть заранее готовился поквитаться с обидчиками. Вот окажись на его месте латинос из трейлерного парка – поехал бы в Сан-Квентин лет на тридцать. И ты, пацан, когда перевязал Томми, спас не только музыканта, но и стрелка. Отмазать от наказания за убийство даже мне стало бы проблемным.

– А школа? – спросила Линда – Это ведь они виноваты!

– Тех, кто гнобил парня, наверняка уволят. Скандалы школе не нужны.

– Я, если надо, дам показания! Мы с Крисом весь вечер видели, как Бак оскорблял Стива!

– Шепну прокурору при случае, если хочешь, – пообещал Лео, – но и без тебя найдутся свидетели.

Снаружи снова гавкнул Дюке. На этот раз к нам постучались Эдди и Трейси, всё ещё одетая в его косуху. Елена, увидев, сколько у нас собралось гостей, принялась накрывать на стол.

– Короче, чуваки, это полный трэш, – начал рассказывать лидер группы, уплетая чилакилес. – У Томми кисть раздолбана, неясно, сможет ли задницу себе ей сам вытирать еще года два, не то, что на басу играть или на мусоровозе работать. Мы с парнями посовещались – оставим его менеджером, не бросим. Но как музыкант – он спёкся. Такое вот дерьмо.

– Полная лошадиная задница, – подтвердила Трейси, – будем ему мамочками, сколько потребуется, но придется нового басиста искать. Кто-то знает хоть одного приличного?

– Рон Макговни? – предложил я. – Из Металлики. Помните, с концерта в экономическом колледже?

Я всё еще не знаю, когда парня отцепят из группы, но, скорее всего, уже скоро. Почему бы и не подобрать его?

– Устройте кастинг. У вас же лейбл есть, пусть позаботится, йеп? – посоветовала Трейси.

– Да! Кастинг, чуваки! – Эдди на эмоциях крепко поцеловал подругу.

В воскресенье мы были не вполне дееспособны, да еще и транспорта лишились, но парикмахерши подкинули Линду до работы, а я доехал на велосипеде.

– Хефе, привет! Расскажешь, что там было? – Рамон как будто специально меня дожидался. – Говорят, что музыка у приглашенной группы оказалась настолько сносящей крышу, что какой-то матадито гринго не выдержал и устроил пальбу. Это ведь те парни, что приходили на барбекю? Нормальные вато.

– Расскажу. Не знаешь, Мария и Мигель успешно выбрались?

– За полчаса до начала стрельбы на тачке Мигеля уехали. Ему отец пикап доверил. Скажи, им повезло?

До самого вечера общительный мексиканец вытягивал из меня все подробности, включая самые мелкие. Уверен, вскоре приключения «хефе» распространятся по округе в самом выгодном для меня свете.

В понедельник нам отдали машину. Вернее, Гарри ее выдали, как законному владельцу, но тот снова передал нам с Линдой, даже думать запретив о каких-то деньгах.

– Катайтесь, сколько влезет, у группы фургон есть, – сказал клавишник, а затем добавил, хитро прищурившись, – и радио включай пораньше.

Мы с Линдой сели в автомобиль и меня как будто кто-то под руку толкнул включить радио на рок-волну, послушавшись совета Гарри.

– Ночь, она зовет меня… – прозвучало из приемника голосом Эдди. С каким бы лейблом ребята ни работали – там знали своё дело и правильно сориентировались, начав выкачивать из ситуации все возможное. А ведь с каждого исполнения я получу свои авторские сколько-то центов.

Глава 26

У человеческого мозга есть свои защитные механизмы от всяких стрессовых моментов. Забыть яркие переживания невозможно, но можно вытеснить их на второй план, закопав в повседневной рутине. Какая там стрельба, если вкалываешь семь дней в неделю полный рабочий день. Ну и то, что никто не погиб, здорово помогает.

По соседству с Пальмовым Оазисом периодически кто-то устраивает стрельбу, а хомо сапиенс быстро ко всему привыкает. Уже на второй раз я перестал шугаться и просыпаться по ночам от громких хлопков.

Хотя, возможно, со мной дело в том, что это уже вторая жизнь и испугался я больше за окружающих. Но и остальные тоже пришли к относительной норме быстро. Разве что Линда окончательно и бесповоротно осталась ночевать у меня.

«Бесконечность тьмы» гремела из каждого утюга. Все наши с ними записанные к данному моменту композиции, включая «Синий трактор», плотно прописались в ротации на радио. С каждого исполнения мне полагается крошечная копеечка, которая аккумулируется на трастовом счете, аналогичном тому, что мне предлагал Кен Уильямс. Спасибо «дяде Лёне», «тете Глаше» и «дяде Тёме», то есть Томми. Лейбл «Метал Блейд Рекордс» громко объявил о поисках нового бас-гитариста, которого обязан одобрить героический Томас Анджело, закрывший группу своей гитарой и пострадавший ради товарищей.

Остаток июня пролетел совершенно незаметно, как один день. И 26 июня 1982 года я нарядился в свой самый приличный костюм «чистенького матадито», чтобы выдержать важное испытание.

– Всем встать, суд идет. Заседание Семейного суда округа Лос-Анджелес под председательством достопочтенного судьи Генри Харриса объявляется открытым, – громогласно зачитал пристав. Голос его эхом отразился от пустых стен зала заседаний. Права несовершеннолетнего, как объяснил дядя Лёня, предполагают неприкосновенность персональных данных и процесс ведется за закрытыми дверями.

Сам судья – тучный белый дядечка лет пятидесяти – ударил деревянным молотком по специальной подставке.

– Слушается дело номер D-145892, ходатайство об эмансипации Кристобаля Мануэля Колона, несовершеннолетнего возрастом шестнадцать полных лет, дата рождения – 25 августа 1965 года, – зачитал по бумажке сам судья. – Прошу стороны назвать себя.

– Доброе утро, Ваша честь. Леонард Больцман, представляю интересы заявителя, Кристобаля Колона, присутствующего здесь рядом со мной, – поднялся со скамьи Лео. Глория прыгнула выше головы, наводя ему сегодня марафет. Костюм – как только что сшитый, слегка подогнанный по фигуре Линдой. Идеальная прическа и воистину голливудская улыбка. Для образа Перри Мейсона не хватает лишь шляпы, но головные уборы прочно вышли из моды.

– Ваша честь, интересы департамента социальных служб округа Лос-Анджелес представляет Брэдли Андерсон, помощник старшего окружного юрисконсульта, – адвокат возраста около тридцати напомнил мне молодого Дольфа Лундгрена. Истинный ариец, блондин, явно не пренебрегающий спортзалом, судя по ширине плеч. Костюм и галстук у него явно не дешевле, чем у Лео, но на запястье настоящий «ролекс», а в манжетах золотые запонки. Богатенький Буратино. Голос у него отлично поставлен. Я сам говорю примерно так, только хуже.

– В качестве истца со стороны департамента присутствует миссис Барбара Стриклэнд, – юрист указал на белую женщину лет пятидесяти, похожую на сухую жердь. Прямая, как у балерины, осанка, тугой пучок седеющих волос, крупные очки в роговой оправе, строгий серый костюм с широченными подплечниками, как будто ей завидно размаху плеч мистера Андерсона.

– Далее по протоколу представители сторон обязуются предоставить списки своих свидетелей.

– Миссис Елена Колон, мистер Джон Ковальски, миссис Маргарет Уайт, мистер Рауль Санчез, – прочитал Лео.

– Мистер Джон Скиннер, миссис Ханна Крэбтри, мистер Дональд Джонсон, мистер Герман Миллер, мисс Ингрид фон Штейн, – перечислил адвокат Андерсон.

И если Скиннер и Джонсон никогда со мной не ладили, то что приятная тетенька миссис Крэбтри на стороне противников забыла? Или от судебной повестки так просто не отказываются? Бака, видимо, не позвали из-за случая со стрельбой – так себе он свидетель.

– Если кто-то из перечисленных лиц находится в зале, пожалуйста, покиньте его, – потребовал пристав протокольным тоном у пустых скамеек. Уж мисс фон Чичис я бы не пропустил, она заметная. Вообще, странное ощущение. Все эти люди побросали свои дела и явились в суд ради меня? Им что, заняться больше нечем? А кто платит зарплату юристу от опеки? Почему бы эти деньги не отправить на улучшение быта сироток?

– Слово вам, мистер Больцман, рад снова встретиться с вами в зале суда, – с неожиданным благодушием произнес судья.

Лео поднялся со своего места и вышел к небольшой трибуне

– Для меня честь в очередной раз защищать клиента перед вами, Ваша честь. Сегодня мы здесь для того, чтобы юридически закрепить уже свершившийся факт. Моему клиенту шестнадцать лет, но де-факто он давно является самостоятельным гражданином. В ходе заседания защита предоставит неопровержимые доказательства того, что Кристобаль Колон обладает уникальными профессиональными навыками, ведет легальную деятельность и зарабатывает суммы, позволяющие ему полностью себя обеспечивать. Вы услышите показания его опекуна, его нанимателя и увидите документы, которые докажут, что этот молодой человек никогда не станет финансовым бременем для штата Калифорния. Мы просим суд признать его фактическую зрелость и удовлетворить ходатайство об эмансипации.

– Ваша очередь, мистер Андерсон.

Адвокат «системы» не стал подниматься на трибуну и зачитал речь с места, поднявшись и уперев длинные руки в стол.

– Ваша честь. Штат категорически возражает. То, что мой коллега называет «самостоятельностью», на деле является опасной безнадзорностью. Мальчику шестнадцать. Его родители мертвы, а старший брат в тюрьме за тяжкое преступление. Заявитель проживает в криминогенном трейлерном парке в печально известном районе Сан-Вэлли. Сегодня мы докажем суду, что его так называемые «доходы» – это случайная подработка, его социальное окружение опасно, а сам он проявляет агрессию и не способен подчиняться правилам в школе. Эмансипация в его случае – это не билет в успешную взрослую жизнь, а прямой путь в уличную банду, в которую мистер Колон давно мечтает вступить. Интересы ребенка требуют контроля системы опеки, а не безграничной свободы, к каковой он психологически не готов.

– Ваша честь, позвольте мне вызвать первого свидетеля, мистера Джон Ковальски, – начал Больцман, – работодателя моего подзащитного.

Начиналась работа с каждым новым лицом с присяги. Знаменитое «Клянетесь ли вы, что, будете говорить правду, только правду и ничего кроме правды?»

– Мистер Ковальски, сколько зарабатывает в неделю у вас Кристобаль Колон и чем занимается?

– Я владелец прачечной и маленького зала аркадных автоматов. Кристобаль ремонтирует у меня стиральные и сушильные машины, а также аркады. В среднем выходит триста долларов в неделю. Хорошие деньги для взрослого, не то, что подростка.

– Имелись ли нарекания к работе моего подзащитного? Опоздания, выговоры, иные проступки?

– Нет, он лучший сотрудник, что у меня был за многие годы ведения бизнеса.

– Вы платите мистеру Колону наличными в конверте, на так ли? – спросил Андерсон, когда настала его очередь.

– Нет, не так, всё легально. Парнишка именно потому и пошел работать ко мне, что нуждался в чистом официальном заработке. Не верьте штампам о прачечных с телевидения.

– Как-то подозрительно много, не считаете? Не занимаетесь ли вы легализацией преступных денег, украденным старшим братом истца?

– Протестую! – очень по-киношному воскликнул Лео. – Адвокат ответчика не имея оснований обвинять уважаемого владельца частного бизнеса в отмывании денег.

– Протест принят. Мистер Андерсон, вы получаете предупреждение.

Следующей Лео позвал дать показания Елену и та рассказала, какой я хороший племянник. Я – самый взрослый человек из всех, кого жена Гектора знает. И на аренде более просторного трейлера настоял, и сам зарабатываю на ее оплату в прачечной, и школу закончил, и продукты на свои деньги покупаю, и в идеальном порядке дом содержу. Аж загордился собой слегка, тем более, что всё чистейшая правда.

– А что вы скажете насчет опасного бойцовского пса, питбуля, живущего у вас дома?

– Дюке – ласковый, как щеночек, он не опасен. Но мы все равно держим его в вольере и надеваем намордник – таков закон.

– Миссис Колон, позвольте спросить, а в чем же заключается ваша роль как опекуна? – задал каверзный вопрос Андерсон. – Вы заявили, что Кристобаль полностью оплачивает аренду нового трейлера. Скажите, а каков ваш личный вклад в семейный бюджет? Вы сейчас работаете? Верно ли, что ваш уровень жизни значительно вырос с тех пор, как брат вашего мужа начал приносить домой сотни долларов в неделю? Когда вы в последний раз покупали ему одежду или школьные принадлежности на свои собственные деньги? Если сегодня суд откажет в эмансипации и назначит государственного попечителя, который возьмет под контроль все доходы юноши, вы сможете и дальше оплачивать этот просторный трейлер в одиночку?

– Ах ты, пендехо гринго! Да ты и ногтя моего Тобалито не стоишь! – взорвалась Елена. – Я хорошо о нем забочусь!

– Протестую! – одновременно с ней выкрикнул Лео. – Ваша честь, имели место давление на свидетеля и составной вопрос! Миссис Колон, пожалуйста успокойтесь.

По лицу Елены я прочитал, что она готова драться с судебными приставами, лишь бы выцарапать глаза Андерсону, но каким-то чудом еще удерживается.

– Сторона ответчика, вы получаете второе предупреждение, – сурово стукнул молотком судья. – Миссис Колон, прошу вас, успокойтесь и покиньте зал. Приставы, помогите свидетелю.

– Вот видите, ваша честь, в насколько опасной и агрессивной среде вынужден существовать несчастный ребенок, – сказала социальный работник. – Наша задача спасти его!

Но ее заткнул удар молотка. К сожалению, по специальной колотушке на судейском столе, а не по голове.

Настала очередь учителей.

– Кристобаль Колон показал себя как ужасно невоспитанный грубиян. Я в буквальной степени опасалась за свои жизнь и здоровье в его обществе, – рассказала Ингрид, умело выпячивая твердые чичис. – Он прямо в классе ругался по-мексикански, комментируя решение задачи.

– Имел место академический спор, не так ли? – возразил Больцман.

– Грубая и нелепая попытка выставить меня некомпетентной. К счастью, мистер Джонсон и мистер Бак защитили меня.

– Как вы оцениваете знания моего клиента по вашим предметам?

– Как поверхностные и недостаточные. Удивляюсь, как он закрыл задолженность. Вероятно, дело в низких стандартах школы Фрэнсиса.

– Ваша честь, обращаю внимание, что мой клиент сдал государственный тест по математике на высокий балл – 432 из 450, что говорит о предвзятом отношении миссис фон Штейн.

– В таком случае я хотел бы вызвать Германа Миллера, постоянного преподавателя математики из школы, где учился мистер Колон, – вступил в дискуссию Андерсон. – Мистер Миллер, дайте свою оценку знаниям истца.

– Мистер Колон обладает блестящим математическим умом, но его потенциалу необходима огранка при помощи строгой дисциплины. Представьте только, юноша полгода делал вид, что не способен перемножить два числа, чтобы затем начать решать сложнейшие уравнения.

– То есть, по вашему мнению, текущие опекуны мистера Колона не справляются?

– Протестую! Наводящие вопросы и оценочные суждения! – возразил Лео.

– Протест отклоняется. Свидетель, вы можете ответить на вопрос.

– По моим сведениям, мистер Колон находится под временной опекой некомпетентной парикмахерши, недавно вышедшей замуж за его брата, которая слишком молода, чтобы воспитывать трудного подростка. Но должен признать, что именно в последние месяцы поведение мистера Колона значительно улучшилось. Он перестал открыто грубить и начал честно получать высокие баллы на уроках. Причины мне неизвестны.

– Передаю свидетеля коллеге.

Лео подробно расспросил Миллера о шахматном кружке и турнире. Всё, чтобы выпятить мою «гениальность» не хуже, чем грудь мисс фон Чичис.

– Если бы не ошибка в протоколировании, Колон победил бы в матче и, возможно, в турнире. В академии Чатсворт Хилл высоко оценили его успехи и, по моим сведениям, собирались продолжить его обучение у них, – рассказал Миллер. – Увы, Колону пришлось уйти из школы.

– Успешно выпуститься, получив диплом государственного образца, вы хотели сказать? – поправил Миллера Лео.

– CHSPE, – простейший тест на умение читать, неудивительно, что талантливый ученик легко его сдал.

– Школьная программа – это не одна лишь математика. В гуманитарных предметах успехи истца не так велики. Послушаем показания учителя истории, мистера Джонсона.

– Колон? Он не патриот и имеет академическую задолженность по моему предмету, – ничуть не тушуясь, объявил пропагандист. – Эссе о важности патриотического воспитания, что он не сдал, получив диплом. Пошёл лёгким путём. Также замечу, что клятву флагу он приносил без должного патриотизма и старанию. Беззвучно открывал рот, думая, что я не вижу. Такие, как он, с радостью продадут нашу великую страну коммунистам. Его могла бы исправить армия. Отправьте в военную академию или кадетский корпус. Там любого малолетнего бандита научат любить Родину, вместо того, чтобы участвовать в антиправительственных митингах.

– Протестую! Ложное оценочное суждение!

– Ваша честь, следующий свидетель – миссис Маргарет Уайт. – вызвал Лео. – Оцените успеваемость моего подзащитного.

– Кристобаль – настоящий гений уровня современного Эдгара Аллана По! – выдала учитель литературы, когда ее попросили дать мне характеристику. Андерсон прямо-таки опешил.

– Но согласно табелю успеваемости, он был одним из худших в первом полугодии в вашем классе? – уточнил обвинитель.

– Глупости, юноша. Поэтов нельзя судить по общим меркам. Вы бы только слышали, сколь глубоки его стихи. Наверняка они встречались вам на радио. Мне не нравится современная музыка, но будет преступлением против Истины, если я не признаю, что рок-группа замечательно исполняет его песни. Кристобаль написал к ним и стихи, и музыку.

– Та самая сатанинская группа, спровоцировавшая стрельбу на выпускном балу, не так ли?

– Протестую! Очередные недоказанные обвинения в сторону третьих лиц!

– Вы ничего не смыслите в темном романтизме, юноша, если у вас язык поворачивается назвать гениальные строки Кристобаля, опубликованные в поэтическом вестнике Беркли, сатанинскими! То, что произошло на балу – трагедия. Бедный, бедный юный Стивенсон. Мистер Больцман обещал мне приложить к списку доказательств и сам вестник, и заключение профессора Кроуфорда, признанного эксперта в современной поэзии. Творчество юноши гениально и многогранно.