Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"
Автор книги: Сербский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 17
Глава семнадцатая, в которой количество персонажей растет
Край солнечного диска выглянул из-за горизонта. Лужайка осветилась косыми лучами солнца, и сероватый сумрак разом сменился блеском – разноцветные полевые цветы вспыхнули на свету алмазными каплями росы. Туман не стал сопротивляться, он на глазах растаял. Следом за ним куда-то делись комары. Произошла рокировка, тонкое комариное зудение плавно сменилось солидным гулом лесных пчел. Они сновали быстро и деловито, спеша собрать свой сладкий урожай до дневной жаркой поры.
Старушка, затормозившая напротив пенька, подбоченилась. Лицо у нее было подстать наряду – загорелое, землистого цвета, как картошка печеная. Старушка зыркнула исподлобья, и Федор вздрогнул.
– Господи, Кикимора болотная, – невнятно всхлипнул он.
А когда спутница лешего хищно улыбнулась, домовой заерзал. А потом плотнее прижался к девочке, и схватил ее за руку. Чего это Федор так в лице переменился? Странно. Пришлось шепнуть ему парочку ободряющих слов. Что-то вроде «Спи спокойно, дорогой друг. Мы будем хорошо учиться на твоих ошибках». Катя, наоборот, сидела невозмутимо, с интересом поглядывая на визитеров.
– Федька, ты ли это? – с деланной радостью вскрикнула старушка. – Глазам своим не верю. Раскабанел-то как! Мамочка моя родная… Живот пузырем торчит, а щеки брылястые висят – ушей не видно. А зачем они тебе? Ты же не слушаешь, что тебе говорят… Иди ко мне, мой мальчик, я вот тебе сейчас ушки пообрываю!
Федор шустро перелез к Насте на колени со словами:
– Держите меня семеро, не то драка щас будет!
А старушка не унималась.
– Что ж ты не бежишь к своей Дульцинее, паршивец этакий? Я тебя, паразита, так обниму, что шея хрустнет!
– Так, успокоились все, – властно бросил лесовик, демонстрируя сжатый кулачек. – Смотрите у меня оба!
Старушка моментально заткнулась и замерла – как фильм, застывшей по команде «пауза». Тем не менее, Федор задрожал сильнее. Оглядев собрание, леший выдержал драматическую паузу. И лишь затем поставил к ногам Кати корзинку, крытую листьями лопуха.
– Травки все собрал, как написано. И корешки, и ягоды, и цветы.
Катя кивнула, а Настя широко улыбнулась:
– Спасибо, Лесовик! Выручил.
– Листья дикой смородины и малины положил для чая. Что делать дальше, Федор знает. Но лучше тебе, добра девица, с бабушкой Марфой потолковать. Правда, вредная она, не хотела идти. Еле уговорил.
Щека у лешего бугрилась – там он катал конфету, причмокивая и постанывая. И смотрел на Катю мужичок с неким намеком, хитро прищурив глаз.
– Так может, сначала перекусим? – понятливо подскочила Катя. – Солнце вон взошло, а у меня росинки маковой во рту не было.
– Да уж, – проворчал домовой. – В брюхе волки воют…
– Федор Кузьмич, не сочти за труд, – Катя двинула к нему свой рюкзак. – Что есть в печи, все на стол мечи!
Домовой кочевряжиться не стал. Снова постелил тряпицу, разложил вилки-ложки и накрыл стол. Тарелок не было, их заменяли листья лопуха. Катиным перочинным ножом он шустро вскрыл тушенку и банку лосося, порезал колбасу, выложил горку пирожков. Довольно крякнув, отошел в сторону, подальше от Кикиморы. Для сервировки стола хитрый жук использовал исключительно рюкзак Кати, свой и Настин сидор поберег до лучших времен. И правильно, мой завет Федор запомнил четко – запас еды надо иметь на три дня.
– Послушай, Федор Кузьмич, – задумчиво произнесла девочка. – Вчера от ужина оставалась половина пирога. Еще на кухонном столе лежала куча хот-догов.
– И что? – буркнул он.
– А утром, когда мы уходили, там было пусто, – Настя требовательно уставилась в глаза Федору. – Я специально посмотрела.
Домовой тяжко вздохнул, лилово-красным языком облизывая губы. Они были такими же яркими – знатно поработал краситель киселя. Федор помялся, а потом принялся показывать чудеса. По крайней мере, я это воспринял именно так. Из кармана, одним за другим, он начал доставать свертки – целую кучу. Точно так делает фокусник в цирке. А напоследок Федор извлек завернутую в полотенце сковороду. Огромную, с деревянной ручкой. У Кати на кухне одна такая была. Господи, вот это ни в какие ворота! Что за карман такой бездонный?
Домовой развернул полотенце, и от сковороды пахнуло кухней – уютным теплом, свежей выпечкой и корицей. Там оказалась та самая пропавшая половина пирога с рыбой, явно еще горячая. У него в кармане что, микроволновка? От этого открытия меня посетила неожиданная мысль – если там склад и кухонное оборудование, то в нашем хозяйстве такое может пригодиться.
– Вот, – сказал Федор. – Кушать подано. Прошу к столу, дорогие гости и хозяева. Ты, Марфа, тоже подходи.
На его лице читалось огорченье. Видимо, кормить кикимору в планы домового не входило. Ничего не поделаешь, законы гостеприимства диктуют свои правила.
– Не побрезгуйте, попробуйте мою стряпню, – поведя рукой, Катя взяла со стола пирожок. – Откушайте, чем бог послал.
Ела она мало, зато Настя с аппетитом хватала все: и пирог, и колбасу, и пирожки. И это правильно, который час ребенок на ногах. Лесовик ничем не брезговал, но особенно не забывал приобщиться к лососю в масле. Кикимора отдавала должное тушенке. С пирожком, конечно. Было видно, что хозяева отощали тут на растительных кормах.
А Федор налегал на хот-дог. Он щедро мазал булочку томатной пастой, горчицей и майонезом – со всех сторон, при этом полную ложку продукта через раз отправлял прямиком в рот.
– Так, гости дорогие, спасибо за угощенье, – с сожалением вздохнула Кикимора, отряхивая руки. – Побаловали бабушку. Но делу время, а потехе час. Да и не лезет в меня больше… Отойдем в сторонку, добра девица. Потолкуем о нашем, о женском.
Они с Катей пошли в одну сторону, а Настя, отхватив приличный ломоть пирога, рванула к елке. В другой руке она зажала хот-дог, а в зубах тащила кусок колбасы. Овчарка сидела на прежнем месте, с интересом наблюдая за приближением тяжелогруженой девочки. Мне очень хотелось подслушать женский разговор, но Настя была неумолима. Вот медом ей намазали место возле этой животинки!
– Бедная собачка, – с ходу начала сюсюкать она. – Вон как ребра торчат! Кожа и кости. Никто тебя не любит, никто не жалеет… Ты тоже бездомная, как и я?
Бедная собачка не могла ответить ничего – она энергично поглощала пирог. И из глаз ее текли крупные слезы, будто не выпечку ела, а едкий репчатый лук.
Ворон на верхушке дерева захлопал крыльями. Настя отошла в сторону, положила на землю хот-дог и, не поднимая головы, сказала:
– Иди уже, не шуми. Это тебе.
Ворон резко спланировал вниз. Важно подошел, чтобы придавить булочку лапой. Потом, поглядывая по сторонам, начал клевать добычу. Целился точно в средину, где выглядывал розовый бок сосиски.
– Что, Пес, отощал? – сзади неслышно приблизился домовой. – Покрутила тебя жизнь, покрутила. Но не поломала.
Овчарка чего-то рыкнула, мне послышалось слово «отвали».
– Вы знакомы? – осторожно предположил я.
– Знакомы, как же, – покладисто согласился домовой. – Работала на моего Хозяина такая банда – Ворон, Пес и Кот.
– Банда? – не понял я.
– Натуральная ватага. Мультик «Бременские музыканты» видел? – хмыкнул Федор.
– Я-то видел, а ты почем знаешь?
– Из кино! Когда в вашем клубе новый фильм показывают, я всегда хожу. Тайно, конечно, без билета. Но интересно же.
– А при чем здесь «Бременские музыканты»? – удивилась Настя.
– Эта троица, – Ворон, Пес и Кот, – точно как те артисты из мультика. Сначала бродили по свету, а потом нанялись к моему Хозяину.
– Зачем?
– Так для охраны, – терпеливо пояснил Федор. – Внутри избы Хозяин сам обороняться мог. С моей помощью, конечно.
– Ты ему патроны подносил, что ли?
Я думал пошутить, но домовой кивнул с печальным видом:
– И патроны, и гранаты. Место-то глухое было, а лихие люди до чужого добра очень жадные.
Настя распахнула глаза:
– И чем занимались «артисты»?
– Во дворе сторожил Кот. Пес снаружи ходил, вокруг забора. Ну а Ворон прикрывал объекта сверху.
– Обеспечивал противовоздушную оборону? – хмыкнул я.
– Именно, – домовой подтвердил это совершенно серьезно. – Разведка и оборона.
– Так-так, – пробормотал я, переваривая свежую инфу. – Интересная организация охраны, необычная. А почему так сложно? Можно же было нанять специально обученных людей. Вроде не бедный человек, этот твой Хозяин.
– Можно, – кивнул Федор. – Раньше так и было. Но люди любят нарушать договор. Например, пить водку, спать на посту и предавать нанимателя.
– Да уж, – пробормотал я.
Возразить было нечего. За годы службы военным следователем мне пришлось повидать много всякой грязи. За всех людей говорить бы не стал, но иные из них хуже собаки. Хотя собака за такое сравнение должна обидеться.
Федор возражений и не ждал. Он продолжил пояснения:
– Хозяина уже несколько лет нет. Но артисты все здесь, возле избы крутятся.
– Надеются, что вернется?
– Он им должен, – домовой развел руками. – Поэтому они ждут и надеются. Срок контакта не истек, а духи договор блюдут до последней буквы.
– Они духи⁈ – обомлела Настя.
Впрочем, я тоже слегка опешил.
– Самые настоящие боевые духи, – поглаживая живот, Федор сыто икнул. – Я же вам говорю: банда.
Глава 18
Глава восемнадцатая, в которой выясняется: к огда видишь деньги – не теряй времени
В магазине было совершенно пусто. В таких случаях говорят: как в кармане у нищего. Даже миленькая продавщица Любаша куда-то задевалась. Гулкая тишина в рабочий полдень, заходи кто хочешь, бери чего хочешь… Ничего не мешало Федору изучать витрины, загадочно дребезжащие своими холодильниками. Но чего-то домовой притих в нагрудном кармане сарафана. Странно, обычно вопросы сыплются из него, будто крупа из мешка.
Выпорхнувшая из подсобки Люба быстро обслужила Настю, вручила конфету «Белочка» и убежала. Оказывается, она там принимает товар – грузчик вчера подрался и на работу не вышел. У всех свои заморочки… Но нам бы со своими битыми файлами разобраться.
Притихший домовой молчал до последнего, смакуя передаренное лакомство. Дождался, пока Настя не пересчитает сдачу, и уже на улице заметил:
– В кошельке на остатке восемь рублей сорок копеек.
– Точно, – подтвердила Настя.
Мне оставалось лишь кивнуть – вчера из заначки, что была устроена в томике Достоевского, Катя извлекла последние деньги. А зарплата только через неделю. По мнению Федора, это страшная история. Не наша, а та, что описана в романе «Преступление и наказание».
– И других запасов нет? – домовой вроде бы спрашивал. Хотя, по сути, он изрек утверждение.
– Катя говорила, можно с книжки снять, – задумчиво прищурилась Настя. – Но как она до сберкассы дойдет?
– Никак, – отрезал домовой. – Люди летать не могут.
– И у соседей не займешь. Все на пляже лежат, кверху пузом, – от зависти я чуть зубами не заскрипел. – Курортники…
Они там вареную кукурузу смакуют, с румяных пончиков сахарную пудру слизывают, и грызут мороженое «эскимо на палочке». На волнах качаются, а мы здесь, на хозяйстве пыхтим. Полный пансион на детских плечах… Если бы не Федор, Настя вряд ли бы управилась, потому что Катя пластом лежала. Наша воспитательница пребывала в сложном положении – не то что на улицу, в туалет выйти трудно. Марфа прописала ей диету и постельный режим. А против кикиморы не попрешь: сказала лежать, значит надо лежать.
Жизнь штука переменчивая – с каждым новым днем осознаешь, что вчерашние проблемы при ближайшем обозрении оказываются мелкими пустяками. Дело в том, что Катя уговорила Марфу перебраться к нам. Временно, конечно, пока не истечет курс лечения. Долго торговалась, целый час, наверное. И согласилась почти на все условия – и кормить от пуза, и поить сгущенкой, и обновить гардероб. Это в общих чертах, были еще детали.
Одной из таких деталей оказался Федор. Кикимора требовала отдать ей домового на «воспитание», а Катя твердо возражала. В конце концов, вопрос повис в воздухе, на стадии под названием «требует дальнейшего обсуждения». Эта неопределенность сильно раздражала Федора, а временами пугала. Он даже порывался сбежать под свое крыльцо. В Катином доме Марфа вела себя по-хозяйски, поэтому наш домовой часто сиживал у Насти в кармане, а ночью спал под кроватью девочки.
Другой деталью явилось новое платье. Для Кикиморы, естественно, в качестве платы за лечение. И еще сарафан, как у девочки, со множеством крупных карманов. Фасон в стиле «милитари» придумал я, кутюрье со стажем. Настя изобразила идею на бумаге, Марфа одобрила. А «построить костюм», как говаривали мастера в старые времена, взялся домовой Федор.
Однако несколько дней нам было не до платьев, мы готовились к операции. Крутились, как белка в колесе. Обшарили детдомовский медпункт и навестили аптеку, чтобы найти фарфоровую и мраморную посуду. Кроме того, надо было также изыскать флаконы, баночки, ступки и пестики. Высушить, а затем измолоть травы, корешки и другие хитрые ингредиенты.
Но перед этим мы еще пару раз сходили в лес и на болото – за новыми травами. Потом варили зелья и мази, разливали их по баночкам и подписывали. Много чего еще делали, пока не началось само лечение. Впрочем, хлопот меньше не стало, они только прибавились. Настя старалась – вместе с Федором готовила диетические блюда для Кати, выносила утку, меняла белье, и бегала в столовую за обедом. Куча дел, все неотложные. А еще надо было помочь Марфе – варить свежие мази и зелья.
С самого начала, в первую нашу встречу, болотная Кикимора предложила Кате три варианта. Самый простой – это лечение ноги в один сеанс. То есть снятие боли здесь и сейчас. Бесплатно, в знак ответной благодарности за угощенье. Короче говоря, методика «проснись и пой». По этому поводу мне сразу припомнилась реклама «Уро-про», которая обещает избавить от простатита всего за один час.
Второй вариант – амбулаторное лечение. В течение трех дней надо ходить на болото для лечебных процедур. Причем два раза в день, утром и вечером. Этот вариант напомнил мне экспресс-лечение из прошлого мира – когда медицина душит симптомы, а не болезнь.
Третий вариант, самый кардинальный – операция в стационаре. В этом случае Кате надо было перебираться на болото и лежать там возле Кикиморы две недели. На травке, само собой. За это время старушка обещала провести капитальный ремонт. То есть полная разборка побитой осколками стопы на части, реставрация и восстановление поломанных деталей, наладка, на этапе финальной сборки. Ремонт поломанных пальцев входил в комплект услуг.
Катя выбрала третий вариант, только со своими поправками. Федор молодец, подсказал. Отбросив старую неприязнь, он буркнул комплимент: по сравнению с Кикиморой, его методика лечения болезней – детский сад. А вот здесь я вспомнил фильм о хилерах из прошлой жизни. Филиппинские целители проводят хирургические операции при помощи одних рук, без скальпеля. Буквально вставляют руки в тело больного, чтобы удалить опухоль. И все это без крови и шрамов на коже. Как утверждали хилеры, бескровные и бесшовные операции помогает делать бог. С помощью веры и бога они «режут» плоть потоками энергии, которую излучают пальцы.
Это спорная тема, дискуссионная. Да и Марфа лечила иначе. И не сразу, а частями. Она перебирала поломанные косточки на небольшом участке, обрабатывала зельями, шептала наговоры. И так по нескольку раз. Это было больно. Катя плакала, но держалась. Настя тоже иногда пускала слезу и, глядя на них, начинал шмыгать носом домовой. Тогда Марфа выгоняла нас в сад, играть мячом или кормить Ворона с Псом.
И вот сегодня нас накрыл финансовый кризис. Его костлявые пальцы тянулись к тонкому детскому горлу. Впрочем, горло домового Федора большой толщиной тоже не страдало.
– Когда денег нет, это нормально, – сообщил я. – А вот когда денег полно и ты не знаешь, что с ними делать – это проблема.
– Ну, не знаю. Пока что денег в обрез, – Настя начала загибать пальцы. Видимо, у домового научилась. – Чтобы пошить Марфе платья, надо купить материалы. Чтобы купить материалы, нужны деньги. Но на продукты деньги потратить важнее! Катя нуждается в диете – это сметана, творог, печенка, гранатовый сок и этот, как его, кальций! Витамина «Ц» мало, нужна семга. И говяжьи кости для собачки надо каждый день покупать.
– Пес похлебку глотает, будто мимо себя кидает… – пробормотал я.
– Жратва у всех на первом месте, – философски изрек Федор. – Как мы жить будем, если швейные материалы на последние деньги приобретем? Ноги протянем, вот и все.
– Какие есть предложения? – вмешался я, чувствуя какой-то подвох.
Домовой повозился в «своем» нагрудном кармане сарафана, чтобы выставить руку с крупной монетой:
– «Рыжик». Царский золотой червонец. Твердая валюта.
Настя принялась разглядывать профиль царя Николая, а я отвлекаться не стал. Что мы, червонцев не видели? Нет, я просто добавил в голос металла:
– Рассказывай, Федор Кузьмич. Откуда дровишки?
– Так мне таиться нечего, – обиженно воскликнул домовой. – Не украдено!
– А что?
– Когда Хозяин уезжал, большую кубышку забрал с собой. А малую копилку расколдовал, и разрешил мне на хозяйство тратить. Только куда я потрачу, если там баба Яга сидит? И всем нашим хозяйством заправляет. Новая хозяйка, чтоб ей пусто было…
– Ну какая она хозяйка? – воскликнула Настя. – Так, не пойми кто. Дом не покупала, никто ее сюда не звал. Даже не квартирантка! Пришла, вломилась, домового выгнала… Раньше это называлось оккупация.
– Вот именно! – часто кивая, поддакнул Федор. – Креста ни них нет!
Отмахнувшись от пересудов, я сосредоточился на главном:
– Значит, деньги есть, а тратить тебе некуда, – резюмировал я. – Именно та проблема, о которой предупреждали знающие люди! И большая ли копилка?
– Обычный горшок, на пару кило, – домовой насупился. – Там в основном серебро, золотых монет всего с десяток.
– Пара кило серебряных монет? – в моей голове бешено закрутились шарики и ролики. – И десяток золотых? Неплохо, неплохо…
– Только на улице показывать не стану! А вдруг кто отнимет? – Федор шмыгнул носом. – Я вот что подумал, боярин. Хозяин оставил мне денег на хозяйство. Так?
– Так.
– А я тоже хозяйство? – домовой ткнул себя пальцем в грудь.
Это его мнение, не мое. К терминологии придираться не будем.
– Ну, можно и так сказать, – пробормотал я. – Если с точки зрения Хозяина.
– А барыня Катя меня кормит, поит и жалеет. Значит, она заботится о хозяйстве Хозяина. И здоровая она будет заботиться лучше, чем больная. Так?
– Так.
Федор воодушевился:
– Значит, эти деньги можно потратить на ее лечение! Забота о хозяйстве выйдет, и никак иначе.
– Хм… Потратить, говоришь? – осторожно заметил я. – Золотые монеты? Во все времена за это сажают. Разве здесь не так?
– Да, в магазин к Любаше с таким идти нельзя. Не поймут-с, – ничуть не смутившись, Федор прищурил один глаз. – А вдругорядь? Вот мой Хозяин иногда ездил в Плесецк, и там менял золотые монеты на редкие книги. В букинистическом магазине. Втихаря, конечно, мимо кассы. Шуры-муры.
Я начал догадываться о ходе его мыслей. Первоначальный план предполагал использовать Катин кошелек. Все так делают – продавец называет цену за товар, покупатель платит. Здесь есть и швейная мастерская, и сапожная будка, договориться насчет материалов можно. Но если найти такого продавца, который возьмет царскую монету… От предвкушения я хмыкнул:
– Что предлагаешь? До Плесецка далеко, без Кати мы даже до Мирного не доберемся. А Катя лежит пластом.
– А зачем ехать в Плесецк? – домовой хитро улыбнулся. – Здесь армейские склады стоят. На военном складе все есть… Вот все, что нам надо.
– Хорошее слово: склад, – сказала Настя. – Ясное дело, там все есть.
Федор прищурил второй глаз, и они стали щелочками:
– А где ты видел честного приказчика, боярин? Мы пойдем на военный склад, где и поменяем мои монеты на нужные товары.
– Хм… – пробормотал я. – Логично. Помнится, полководец Суворов утверждал, что всякого интенданта можно расстреливать без суда, через несколько лет исполнения должности. Потому как всегда найдется за что. А чем эти кладовщики лучше?
Глава 19
Глава девятнадцатая, в которой происходит собрание обманутых вкладчиков
На кухне мы выложили продукты на стол, налили в кружку гранатового соку, и аккуратно понесли – поить Катю.
В комнате Марфа беседовала с девушкой:
– Пятку мы тебе перебрали, добра девица. Сейчас работаем над костями средней части стопы. И скоро доберемся до пальцев.
– Так, – сказала Катя. – Я вижу. И что с того?
Марфа прищурила левый глаз:
– Пальцы я тебе выправлю, не сомневайся. Но там не хватает мизинца… Хочешь, чтобы он появился?
– Чтобы вырос новый палец, да? – фыркнула девушка. – Если бы такое было возможно, да я бы за это что угодно…
Катя вдруг замолчала, вздрогнув. Это Федор больно щипнул ее за здоровую ногу.
– А что надо за то, чтобы выросло потерянное? – вкрадчиво вопросил домовой.
Марфа усмехнулась:
– Так это не со мной надо договариваться.
– А с кем?
– С Глафирой, что на соседнем болоте живет. Что она попросит – не знаю, а мне дадите долю малую.
– Ну, не знаю. Глафира могучая колдунья, – пробормотал Федор. – Хватит ли у нас серебра?
– Ты, Федька, вообще молчи, – в сердцах воскликнула кикимора, но без обычной злости. – Прошлый раз со своим Хозяином всю кавыку-траву на болоте извели. Все алы и сини цветки оборвали! Вандалы натуральные, ей богу. Кто ж так делает, а? А мне теперь на чужое болото идти, чужим цветкам кланяться. Так и прибила бы паршивца!
– Не надо никого бить, Марфа Акимовна. Ты руку на мою ногу положи, и говори. Рука у тебя легкая, так меньше болит, – поощрила ее Катя улыбкой. – Говори, а я подумаю.
– А что говорить? – кикимора пожала плечами. – Мне все равно на болото идти, за новыми травками. Каждый раз надо свежее зелье варить… Вот там с Глафирой и потолкую.
Настя взялась менять Кате белье, и между делом поинтересовалась:
– Скажите, бабушка, а почему вы говорите «добра девица»? Добрыми бывают только молодцы! А девицы – они все красные.
– Старая я уже, деточка, – вздохнула Марфа. – И не красная давно. Сто лет на болоте сижу, могла и перепутать чего в словах.
– А кикимора всегда на болоте сидит?
– Всегда сидит, – старушка задумалась. – А что еще на болоте делать?
– А не скучно?
– А было бы не скучно, разве я к вам пришла бы? – всплеснула она руками. – Конечно, скучно. А иногда и тоскливо.
Настя замерла:
– И чего хорошего сидеть на болоте? И пугать всех прохожих?
– Милая моя, жить захочешь, и не так раскорячишься, – старушка помолчала, и бросила взгляд на Катину кружку: – Это, значит, ваш гранатовый сок?
Настя моргнула Федору, и тот мигом метнулся на кухню. Обратно он вернулся с подносом, посреди которого красовалась маленькая рюмка с темно-бордовой жидкостью.
– Отведай, матушка, – поклонился домовой.
Царственным жестом Марфа взяла рюмку, чтобы пригубить:
– Кисло! – она покатала во рту напиток. – Но вкус пикантный. А компот из персиков в вашем сельпо будет?
Катя вопросительно взглянула на Настю, но та пожала плечами. Я тоже припомнить не смог, есть ли персиковый сок в нашем магазине.
– Нет такого, – авторитетно заявил Федор.
– Ну, тут проверять не надо, – подумал я ехидно. – Этот жук все знает.
– Жаль, – огорчилась кикимора. – Всего один раз в жизни такое едала. От охотников у костра осталось, когда они в болоте утопли. На банке так и было написано: «Консервированные персики». Невероятное лакомство.
Катя слегка кривилась, допивая свою кружку. У меня мелькнула мысль: в следующий раз надо будет сахар добавить, а то еще откажется от кислятины. Настя хлопотала вокруг нее, заменяя одну подушку другой, высушенной на солнце. Будто ненароком, Катя коснулась ее руки – погладила. Обычно она избегала телячьих нежностей, предпочитая ровный и мягкий стиль общения. Настя тоже не любила бурных проявлений чувств, скупо выказывая эмоции. Девочка просто улыбнулась в ответ.
– А зачем тебе компот? – Катя перевела взгляд на кикимору. – Скоро натуральные персики пойдут.
– А когда?
– Да на днях, наверное. Как в военторг завезут, так и возьму. Килограмма тебе хватит?
– Да мне одного персика – за глаза! – воскликнула Марфа. – Ты, главное, не забудь. Обещала!
– А почему охотники в болоте утопли, бабушка? – вкрадчиво вопросил Настя.
– А я почем знаю? Я их не звала. Сами приперлись со своими ружьями, начали шастать везде, где ни попадя. Водки напились… Вот и дошатались. А если видишь мою вину, так нет ее.
– А правду говорят, что кикимора людскими страхами питается?
– А что делать? – старушка пригорюнилась. – Кричали бы люди на болоте от радости, так я бы с удовольствием питалась радостью! Так нет, они всегда боятся умереть. Ни разу никто радость не выказал.
– А что лучше: сидеть на болоте и питаться страхами, или кушать пирожки от благодарной Кати? – вооружившись расческой, Настя пыхтела над Катиной головой. Даже язык высунула.
– Ну ты сравнила, милая! – усмехнулась кикимора. – Где дерево, и где бревно?
– В смысле? – Настя открыла рот.
– Там вода, а здесь молочко! И финский домик мне нравится. Собственная кровать с подушкой, опять же. Все здесь хорошо… Кроме этого паршивца Федьки! Да не шугайся ты, ирод, – хмыкнула она язвительно. – Лучше налей еще рюмочку.
* * *
Настя с Федором устроились рядком на лавке, у пыхтящего самовара в саду. Домовой подсуетился, все организовал. Варенье с кухни притащил, и мед. Маленькую скамеечку себе не забыл.
Катя спала после ужина. Кикимора Марфа прикорнула рядом с ней, притихла в игрушечной кроватке. Этот предмет мебели она приватизировала в первый же день, и возражения Федора были отметены с негодованием. Конфликт из-за спальных мест мы погасили легко – сбегали в детдом и притащили еще одну кроватку. Там такого добра хватает, с хорошим запасом. Заодно проверили противопожарную безопасность, Катя за это вечно переживает.
А сейчас Настя с Федором пили чай, наслаждаясь покоем и тихой беседой. К семи годам она начала задумываться о серьезных вещах – не почему качаются деревья, а отчего падают звезды. Эту важную тему она дискутировала с домовым, а я разглядывал боевых духов. Пес равномерно хлебал похлебку из полуведерной кастрюли, Ворон долбил кусок мяса, придерживая его когтями.
Как собеседники, эти духи никуда не годились. Понимать-то они понимали все, а вот разборчиво сказать у них не получалось. Пасть Пса изрыгала невнятное рычанье, которое напоминало мне панические выкрики Папанова из комедии «Бриллиантовая рука» – «Шеф, усе пропало! Гипс снимают!».
А Ворон немузыкально каркал, резким и картавым голосом. Хриплая птица-говорун, а не оратор, господи прости. Как-то в клубе крутили кино «Ленин в октябре», старый и донельзя заезженный фильм. Пленку все время закусывало, изображение дергалось, звук плыл. И когда Ленин толкал решительную речь со словами: «Товарищи, власть мы берём всерьёз и надолго!», не все зрители понимали вождя. Только те, кто смотрел кино не первый раз.
В этой сложной ситуации неожиданным переводчиком оказался Федор. Удивительно, но иностранные языки, что собачий, что вороний, давались ему с полпинка. Он даже не напрягался! На вопрос, как это ему удается, Федор ответил убедительно:
– Ну я же не дурнее паровоза, верно?
Получалось так, что я дурнее…
Следить за Федором боевые духи начали, когда он впервые появился на улице. Это удивило их и насторожило. И в лес они пошли за нами в надежде, что домовой там встретит Хозяина. Собственно, именно пропавший Хозяин их и интересовал. Уехал он внезапно, адреса не оставил, а покинуть место службы охранники не могли. Пришлось выживать, кто как может. Компания разделилась – Пес подался к воротам КПП, где помогал дежурному наряду в карауле. За это подкармливали. Ну и Хозяина высматривал, конечно. Ворон бдел на столбе – воздушная разведка и контроль обстановки. А Кот пропал. По слухам, он пристроился к столовой, где на кухне ловил мышей. Питания там вроде хватало. Поэтому мышами не обедал, от щедрот своих носил добычу Ворону под столб. Не часто, но бывало.
Невеселая жизнь, даже печальная. Что больше всего меня удивляло, так это наивность духов. Не было у меня сомнений, что Хозяин сюда уже не вернется. Зачем? Что ему здесь делать? Как говорится, умерла – так умерла. Потому что с ротой охраны воевать глупо. Тут у них автоматы, танки и бронетранспортеры, любого колдуна раскатают в пыль.
Дождавшись, когда Пес устанет вылизывать пустую кастрюлю, я напомнил собеседникам вчерашний разговор, который тогда не задался:
– Значит, вы не слуги, как домовой, а наемные работники. Так?
– Так, – подтвердил переводчик Федор.
– Подряд на охрану предполагает срок. Срок контракта истек?
С минуту Федор слушал ворчанье Пса, однако перевел кратко:
– Нет.
– На каких условиях вы договаривались, не спрашиваю. Это ваша тайна, и она мне не нужна. Но скажите такую вещь: в условиях договора есть форс-мажор?
Ворон перестал теребить мясо, закатил глаз и завис.
– А это куда? – перевел на русский язык Федор.
Пришлось пояснить:
– События непреодолимой силы, которые мешают выполнению договора. Например, пожар. Или наводнение.
– Не было пожара, – после паузы сообщил Федор.
– Жаль, – буркнул я. – В вашем случае наблюдает именно форс-мажор. Хозяин, как сторона договора и объект охраны, внезапно уехал. При этом он не дал другой стороне никаких указаний, как им поступать. Более того, имущество Хозяина забрали военные люди.
– Как есть забрали, – закивал домовой. – А что не забрали, то поломали, ироды окаянные.
– Таким образом, вы не можете выполнять условия договора! – я победно оглядел собрание. – Поскольку отсутствует объект охраны, а его имущество отчуждено.
– И что? – перевел Федор.
– А то, что любой суд признает вашу сделку ничтожной, – продолжал распинаться я. – Ну посмотрите сами: Хозяин заключил с вами договор на свою охрану, но сам смылся. Ценное имущество забрал с собой, а остальное бросил. И самое главное – он вас с собой не позвал, хотя мог бы. И не сказал, что делать дальше. Будем называть вещи своими именами: Хозяин расторг договор в одностороннем порядке. Согласны?
Оглядев собрание, я вздохнул – согласия не наблюдалось. Пес глядел в одну сторону, Ворон в другую. Точно не согласны, все остались при своем мнении. Впрочем, удивительного мало: никто не хочет принимать правду, которая уничтожает собственный мир.
Настя поднялась, зевнула и потянулась до хруста в суставах. Потом разломила пополам последнюю печенюшку:
– Это вам на десерт, – отряхнув руки, она подхватила на руки Федора. – Завтра тяжелый день, Кате будут ломать среднюю часть стопы. Вы думайте пока, а мы спать пошли.
