Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"
Автор книги: Сербский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Глава 15
Глава пятнадцатая, в которой происходит рейд на природу
Домовой разбудил нас затемно.
– Боярышня, просыпайся, – шептал он, прихватив за пятку. – Пора. Катину ножку я уже заговорил, мазью намазал, бинт намотал. И в дорогу все приготовил: рюкзаки собрал, воды во фляги налил. Газ выключил, воду перекрыл.
– Ишь, какой хозяйственный… – подумал я. – Отличная замена любимой теще. Сейчас напомнит об экономии света, и чтобы дверь за собой тщательно закрыли, да на все обороты ключа.
Настя подскочила, будто по тревоге. И оделась пулей.
– А покушать? – возмутился было я.
Домовой отмахнулся:
– Время дорого, боярин! Хот-доги разогрел, по дороге перекусим. Отличная вещь, я тебе скажу! Не хуже пирога с рыбой. Особенно, когда с сыром, майонезом и горчицей…
– Значит так, рядовой Домовой, – голос со сна сипел, я откашлялся. – Принимаю командование на себя! Приказываю: назначить рядового Домового в разведку. В рейде не дремать, смотреть по сторонам, усилить бдительность. Вопросы?
– Ась? – Федор отшатнулся.
Пришлось повторить:
– Смотреть внимательно, понял? Главный объект заботы – Настя.
Девочка не спорила, она сноровисто заправляла постель. В дополнение к ночнику, полная луна ярко светила в окно, света вполне хватало. Приполярные белые ночи здесь такие – слегка темнело лишь под утро, как сейчас. В соседней комнате Катя шуршала одеждой.
– А как же кормилица? – настырный домовой вытаращил глаза. В синеватом сумраке зрачки сверкали, как у кошки.
Я добавил в голос стали:
– Запомни, Кузьмич: Настя! А если что, Катя костылем отобьется. Ну что, готовы? Выдвигаемся.
– О чем вы тут шепчетесь? – в комнату заглянула Катя. – Готовы, туристы? Пошли.
Наш путь освещала луна, усиленная редкими фонарями вдоль дороги. И почудилось мне, будто в свете фонарей мелькнуло черное воронье крыло. Нет, скорее всего, показалось. Ночью птицы не летают, они спят. Сон требуется всем: и слонам, и белкам. Птицы спят на ветке, спрятав голову в перья на спине. И не падают, крепко сидят. Некоторые животные могут спать до пятнадцати часов сутки. Не то что мы, ненормальные…
В рейд Катя оделась правильно, по-походному: старая солдатская форма без знаков различия, куртка, рюкзак, сапоги, пилотка. Костыли она несла подмышкой. Настя облачилась подстать – плотные штаны, рубашка с длинным рукавом, ботинки и ветровка. На голове панама, за спиной рюкзачок.
Замыкал строй домовой. Другой одежды у Федора в гардеробе не нашлось, поэтому шел, в чем пришел. Только рюкзак надел и котомку через плечо перекинул – для трав. За порогом он подхватил увесистую клюку. Верно, в саду ветку выломал. Вот вандал, Гринписа на него нет! И сразу за калиткой Федор включил режим «стелс». В свете тусклых фонарей он стал блеклым и будто вылинявшим.
До КПП дошли быстрым шагом, а внутри проходной путь преградил вооруженный сержант. Он стоял, привалившись к вертушке турникета. Крупная овчарка серой масти сидела у его ног.
– Куда собрались, красавицы? – сержант поправил ремень автомата. – Пропуск!
– По грибы да по ягоды, – Катя улыбнулась. – Не узнаешь, что ли? Старший сержант Сурикова.
– Узнаю, Катя, – кивнул сержант. – Между прочим, хорошо выглядишь. Пропуск давай.
– Да ты чего, Семен? – нахмурилась Катя. – На солнце перегрелся? Раньше никогда такого не требовал.
Бдительный постовой насупился в свою очередь:
– А ты раньше по ночам не ходила! Вот и не требовал.
– Ладно, – голос у нее заледенел. – Старшего позови.
– Дежурный отдыхает,– пальцем сержант указал на красную повязку с надписью «Помощник дежурного по КПП». – Я за него.
Насторожив уши, овчарка вдумчиво наблюдала за перепалкой, переводя взгляд с одного лица другое. Но удивило меня не это – минутой раньше собачка пристально осмотрела домового. С головы до ног, тот даже спрятался за Настю от такого внимания. А ведь его «какбэ» никто не видит! Хм…
Настя присела на корточки, чтобы погладить собаку за ухом. Бесстрашный ребенок! Я даже рявкнуть ничего не успел. А потом она протянула руку с остатками хот-дога:
– Будешь сосиску с хлебом?
Ответа Настя не дождалась. Но угощенье моментально исчезло в широкой пасти, как корова языком слизнула. Тем временем Катя вытащила из нагрудного кармана сложенный листок. Сделала она это царственным жестом:
– Ну, раз ты за старшего… Тогда читай.
Неподкупный постовой развернул листок, отступил к свету лампы и зашевелил губами:
– «В связи со служебной командировкой капитана Захаровой… назначить исполняющей обязанности начальника объекта „школа номер девять“ старшего сержанта Сурикову… с выплатой разницы в окладах… Военному коменданту и службам гарнизона обеспечить полное содействие… Подпись: начальник гарнизона полковник Гриб».
С чувством превосходства Катя смотрела на удивленного руководителя калитки, тот даже крякнул растерянно. С ним явно случился сенситивный шок.
– С выплатой разницы… – пробормотал он. – Это ж сколько денег выходит?
Дверь на свободу открылась без скрипа. Сразу за проходной, с левой стороны, замер бронетранспортер, замаскированный ветками. Видимо, изображал из себя большой куст. Возле боевой машины прохаживался часовой в противомоскитной шляпе. Он предостерегающе махнул рукой, но туда идти никто не собирался. Мы повернули направо, чтобы двинуться на восток.
Еле заметная тропинка прилично петляла. Под кронами деревьев нас ожидала полная темень, прохладная тишина и банда злобных комаров. В свете фонариков звенящий рой выглядел клубящимся облаком. Для Насти эта напасть была не страшна, а вот Катя сразу принялась хлестать себя по щекам. Звонко так, с чувством. А ведь намазалась по дороге специальным средством на основе лаванды! Да уж, от такой густой толпы врагов никакого спасения нет.
Настя оглянулась: если комары игнорировали ее, пролетая мимо, то вокруг Федора кровососов вообще не наблюдалось, причем в радиусе двух метров. Казалось, он двигается в пузыре безвоздушного пространства. Определенно это не домовой, а ходячий фумигатор неизвестного типа.
– Федор Кузьмич, выручай Катю, – тихо попросил я. – Стань с ней рядом – еще прибьет себя ненароком.
Домовой прибавил ходу, а через пару минут сообщил:
– Здесь, кажись.
– Чего? – не поняла Катя.
– Остановись, – громким шепотом заверещал Федор. – Стой, говорю! Пришли уже.
Рядом с тропинкой, за кустами, оказалась крохотная полянка, а посреди нее большущий пень. Вот на этот пенек домовой и пристроил угощенье. Только сначала смел мусор и постелил чистую тряпицу. Расправил аккуратно, и уже на нее в художественном беспорядке выложил из рюкзака гостиницы: хлеб, испеченный вечером, и две конфеты. Следом в дело вступила Катя. Она поклонилась на три стороны, и молвила речь, заранее выученную под диктовку домового:
– Уважаемый Лесовик, пришли мы сюда без злого умысла. Нам всего лишь надобно трав сорвать немного, чтобы рану мою полечить. Хоромы твои не потревожим, дело сделаем, и сразу уйдем. Прими дары наши справные! Не гневайся, и прости за беспокойство.
От кустов вдруг отделилась крайняя его часть. Помахивая листочками, кучка веточек двинулись в нашу сторону.
– Привет, Лёха, – с деланной развязностью воскликнул домовой. – Как поживешь?
При этом жаться к Кате он не забывал. Следом оживилась Настя:
– Ух ты, какой брутальный красавчик!
При ближайшем рассмотрении леший оказался таким же мелким мужичком, как и Федор. Был он кудлат, бородат, и одет в лохматый камуфляж, очень похожий на маскхалат Гилли. Название это пришло из Шотландии – в местной мифологии было такое существо, Гилли Ду. Оно жило в лесу и одевалось в одежду из листьев, травы и мха. А вот в моей прошлой жизни подобный военный наряд так и назывался: маскировочный костюм «Леший».
– Здравствуйте, люди добрые, – степенно поклонился лесовик. Потом покосился и добавил: – Ты, Федор, тоже здравствуй.
Недобрая интонация лешего вызвала у меня такое впечатление, что со многими своими знакомыми наш домовой выстроил непростые отношения. Эту мысль я не додумал до конца – Настя вдруг поступила своевольно. Шустро скинув рюкзак, она развязала узел и нырнула внутрь, чтобы выхватить оттуда собственный сверток. Опустив голову, положила рядом с гостинцами.
– Помоги, – прошептала еле слышно. – Очень надо, товарищ Леший.
Тем временем лесовик придирчиво оглядел накрытый стол. Удовлетворенно хмыкнув, он неуловимым жестом прибрал гостинцы, выложенные домовым. Хлеб и конфеты буквально исчезли под маскхалатом. А Настин узелок леший развернул, чтобы осмотреть скрытое. Там оказался медовый коржик, пирожок с рыбой и кофейный кубик. Когда девочка успела это заготовить? Не помню. Спал, наверное, без задних ног.
– Медовый пряник⁈ – сверкнув взглядом, леший ухватил коржик.
Видимо, он собирался лишь понюхать подношение. Вначале так и сделал, огладив носом со всех сторон. Тщательно исследовал, от чего сахарная пудра осела на усах. Однако потом лесовик не удержался – гулко сглотнул и откусил приличный кусок. Вращая глазами от удовольствия, лесной мужичок повел носом в сторону кофейного кубика.
– А это что, барышня? – невнятно буркнул он, энергично хрустя медовым подарком.
– Эх, темнота ты в буреломе, – покровительственным тоном изрек домовой. – Это кофе, напиток такой.
– Да что ты говоришь? – язвительно, даже нервно отреагировал леший. – Между прочим, знаю я кофе! Лет пять назад охотники таким угощали. Кофе жидкий и горячий. Его в стакане подают!
Домовой хмыкнул. Потом цапнул кубик и откусил от него уголок. Пожевал, мечтательно закатил глаза и выдохнул вполне зримое облачко. Воздух наполнился запахом свежесваренного кофе. Блин, ходячая кофеварка какая-то… Этот домовой полон сюрпризов.
– Отдай! – леший выхватил кубик. – Ишь чего удумал, мои гостинцы глодать!
– Уважаемый лесник, а как твоего отца звали? – тихим голосом спросила Катя.
– Да как и меня, – буркнул леший, продолжая вгрызаться в коржик.
– Значит, ты Алексей Алексеич?
– Ну да.
– Позволишь нам травы собрать, Алексей Алексеич?
Леший замер на мгновенье, посмотрел на луну, и перевел взгляд на Катю:
– Хм… Сейчас, добра девица, самое подходящее время для сбора трав. Да и цветов заодно. Июнь, понимаешь, летнее солнцестояние. И луна полная. Хм… Нынче лето раннее, теплое, корешки тоже сок набрали. И земляника в лесу поспела, а кое-где и голубика. В хорошее время вы пришли. Подгадали, или так вышло?
– Так вышло, – честно призналась Катя. – Нога покою не дает.
После паузы на прожёвывание лесовик кивнул сам себе:
– Давно такого вкусного пряника не едал. Вдвойне это приятно, когда с добром дадено. И конфеты правильные принесли, да еще этот кофе с молоком… Ох, ублажили мою жадность! Федор, гони сюда свой список, сам все сделаю. Ждите здесь! Не кричать, не бегать, не свистеть. Я скоро.
Ждать пришлось около часа. Катя с Настей уселись на пенек, домового посадили меж собой. И момент зря не теряли – вопросов к Федору накопилось достаточно. Самое время было их задать, потому что вчера он ловко ушел от словесных ловушек. Прямо Штирлиц какой-то, ей богу. Весь вечер выкручивался! Скользкий да хитрый тип, чисто угорь речной.
Первой в игру вступила Катя:
– Федор Кузьмич, а не хочешь ли попробовать киселя из малины?
– Дык мы вроде в дорогу не брали, – промямлил тот. – Или я чего-то пропустил?
– Вы не брали, а у меня есть, – Катя улыбнулась, залезая в свой рюкзак.
В руках у нее оказался брикет сухого малинового киселя. Домовой принюхался:
– Запах чарующий… Что это?
– Просто откусывай, как от кофейного кубика.
– Бумажку только разверни, – подсказала Настя. И, не давая ему опомниться, вбросила главный вопрос: – А что ты знаешь о домовых?
Впитывая в себя аромат и вкус нового лакомства, домовой на вброс повелся:
– Ну, это такой дух, что живет в избе, – а потом спохватился: – Может, лучше тебе рассказать про Деда Мороза? Или про Змея Горыныча?
– Бабу Ягу для комплекта вспомни, – усмехнулась Катя. – Не ту, что в твоей избе живет, а настоящую.
– Ну, если у нас серьезный разговор, то настоящей Бабы Яги не бывает! – солидно изрек домовой. – Подумайте сами, какая история: одинокая старушка живет в лесной избушке и травки варит. Круглый год! А продукты? А поговорить, а посудачить? Она же женщина! Чушь собачья, сказки для маленьких детей.
– Думаешь? – Настя засунула палец в нос, но быстро исправилась. – Говорят, Баба Яга всяких разных прохожих ловит, и варит. В котле большом.
– И ты веришь в эти глупости? Какой навар от прохожих мужчин… Не знаю. Они же бродяги! Нет, нереально. Как и Дед Мороз. Это же надо было такое придумать: одинокий мужчина живет в ледяном доме на Северном полюсе. А что он там кушает? Холодильник пустой. Голодные олени во дворе, откуда корм на снегу? Так мало того, Дед Мороз каждый год подарки раздает. Где он их берет? Вот если бы Дед Мороз жил с одинокой женщиной бабой Ягой, и бегал в магазин…
– Хм… – призадумалась Катя, почесывая щеку.
– А что такого? – домовой шустро хрустел сухим киселем. – Она борщ варит, он бегает. Нормально. Так вот, если бы он бегал в магазин, и потом ей подарки дарил – я бы поверил.
– Слушай, почему так вышло, Федор Кузьмич? – поразилась Катя.
– Чего?
– Мы же о домовых говорили! А куда повернули?
Я быстренько нашептал Насте короткую речь, и она ее произнесла:
– Федор Кузьмич, торжественно обещаю: твои слова не будут использованы против тебя. Сделка со следствием поможет нам выстроить правильную линию защиты!
– Ась? – вытаращился домовой.
– Нет у нас плохих мыслей насчет тебя, – поддержала девочку Катя. – Гадости делать не обучены. Давай, колись уже.
Глава 16
Глава шестнадцатая, в которой обнажается тайна домовых
Дело пошло на лад, когда Катя вскрыла банку «бычков в томате». Она вручила всем по алюминиевой солдатской вилке, Федору тоже. И тот начал колоться. В смысле, не в банку, а натурально.
– Домовой – это дух, который живет в доме, – повторил он давно известную истину. – Отсюда и название. С давних времен считается, будто домовой есть нечистая сила.
– А он нечистая? – тут же встрепенулась Настя.
– Такие же глупости, как и Баба Яга, – хмыкнул Федор.
– А откуда он в доме взялся? – не унималась Настя.
– А откуда взялись люди, ты сильно знаешь? – снова хмыкнул Федор. – Только вот не надо мне теорию Дарвина втирать. Тоже мне, нашелся пионер пути эволюции, господи прости.
– А как тогда правильно?
– Это только бог знает.
– Ты веришь в бога, Кузьмич? – Катя нахмурила брови.
– А то ты не веришь, кормилица… – домовой поднял серьезные глаза. – У вас, у большевиков, тоже есть своя религия. Ваш опиум для народа – это коммунизм.
– Хм… – задумалась Катя.
А Федор продолжил развивать интересную мысль:
– Христос, Аллах, Будда, Ленин, Золотой Телец, Верховный дух, Высший разум… Названий много, а суть одна. Бог есть, только он для каждого свой. Любой разумный должен верить и кому-то поклоняться, так устроен мир. Кстати, Дарвин отказался от христианства, поскольку полностью разочаровался в нем. Но он верил в Бога, как в высшую сущность.
Настя слушала, открыв рот. К замечательным бычкам она так и не притронулась. Зато домовой налегал на консервы, не забывая иногда откусывать от кисельного брикета.
– Откуда ты все знаешь? – выдохнула девочка.
– Долго живу, боярышня, – домовой пожал плечами. – Хозяин собрал большую библиотеку, иногда я читал книги. А что еще делать, когда все дела переделаны? Сейчас, небось, Баба Яга листает наши книжки… Чтоб ей пусто было.
Мне подумалось, что в этом момент полковник Гриб должна ворочаться и икать непрерывно. Уж очень проникновенно домовой ее проклинал. С большим чувством.
А Федор, передохнув, продолжил:
– Иногда зимними вечерами случалось так, что Хозяин баловался медовухой. Меня тоже угощал… Мы сидели на кухне, и он вел со мной разные беседы. Поэтому излагаю мнение не только мое, но и авторитетного человека.
Катя решила вставить свои пять копеек:
– В детстве бабушка мне рассказывала, что раньше в каждой избе жил домовой. А когда строился новый дом, домового приманивали.
– Как это? – заинтересовался Федор.
– Она говорила так: для привлечения домового надо привязать к старому ботинку веревку, и ночью выйти на улицу, волоча ботинок за собой.
– Это выходит рыбалка троллингом, – подумал я. – А ботинок выступает в роли живца.
Катя пояснила мысль:
– Главное здесь – не оглядываться. Если ботинок станет тяжелым – значит, одинокий домовой принял приглашение, и согласен жить в вашем доме.
Федор сморщился и мелко затрясся. Отсмеявшись, он вытер слезу:
– Вот выдумывают же люди, а?
Неожиданно он продекламировал:
Бродит Леший в огороде, собирает огурцы.
Бабка-Ёжка на болоте ловит синие трусы!
А следом серьезно добавил:
– Если есть такая нужда, домового в дом можно позвать. Всего-навсего пригласить. Присказок много разных придумано, но это неважно.
– А что важно?
– Важно уважение. Ведь домовой – живое существо.
– Это понятно, – сказала Настя. – Домовой тоже человек.
– Ну, не совсем человек… Вернее, совсем не человек… Но, по сути, верно сказано.
– А почему ты для людей невидимый?
– Не для всех я такой уж и невидимый, – Федор хитро ухмыльнулся, но сразу примолк, потому что Настя его ущипнула. – Так вот, домовой – это дух. Но он может стать плотским, то есть материальным, по своему желанию.
– Как ангел? – выдохнула Настя.
– Примерно так. Хотя ангел редко показывается на глаза, его мало кто видел.
– А ты?
– Я не видел.
– Жаль…
– И еще домовой может сделать так, что человек его увидит в любом состоянии, и духовном, и плотском. Это если домовой захочет.
– Живой дух, это как? – Настя расширила глаза. – Домовой питается святым духом?
– И духом, – кивнул Федор. – Энергией духа питается душа. А мирская пища наполняет желудок, чтобы гнать кровь по жилам. Это всем надо. Только в отличие от людей, духовная пища для нас основная.
– Вы ее глотаете?
– Мы ее впитываем. Жизнь имеется везде – в воде, в лесу и в чистом поле. Букашки и растения, это тоже жизнь. Поэтому и жизненная энергия есть везде. А это для нас главное питание.
– А энергетика человека? – Катя перестала жевать.
– Это самое вкусное, – вздохнул Федор. – И полезное.
– Хм… – задумчивый звук мы выдали все и одновременно.
Шарики в голове Насти закрутились со страшной силой. В моей, впрочем, тоже. А Катя как замерла, так и зависла наглухо, закаменев с остекленевшим взглядом.
– Про сиамских близнецов слышала, кормилица? – пробудил ее домовой. – Вот. Человек без домового живет, но плохо, а домовой без человека жить не может. Натурально голодает. И чем больше в доме людей, тем слаще атмосфера. Семья – это радость не только для родителей, но и для домового праздник. Позитивные эмоции лучше леденца на палочке.
– Эмоции – это энергия? – догадалась Катя.
– Конечно. Самая энергия и есть. Основой разумного является душа, которую окружает духовная и телесная оболочка. Духовную оболочку еще называют аурой или энергетическим полем. Душа – бессмертная субстанция, убить ее невозможно. Она просто покидает тело в случае повреждения телесной оболочки или смертельной болезни. А домовых считают духами, потому что духовное начало у нас сильнее, в отличие от человека. Домового пулей не убьешь, и ножом не зарежешь.
В этом месте я про себя отметил, что домовой способен правильно и четко формулировать свои мысли, когда не придуривается. Чешет уверенно, как по писаному. Ох, хитер…
– Как все сложно, – прошептала Настя. – Но ты говори, Федор Кузьмич, я потом переспрошу.
– Сама еда, как источник энергии, для домового имеет мало значения. Более важным здесь является глубина эмоций человека от процесса еды и вкуса пищи. Например, ириска, редкое лакомство, вызывает у Насти массу позитивных эмоций. А когда она со мной делится, она дарит не только вкусную вещь, но и наслаждение от вкуса. Дареное с добром наполняет домового силой.
Федор погладил живот. Но банку с бычками в покое не оставил. Видимо, сил набрался недостаточно. Катя с Настей переглянулись.
– Вот ты сказал, что раньше домовой жил в каждом доме, – Настя закусила губу. – Куда же они делись?
Федор улыбнулся грустно:
– Раньше все было не так. Люди жили маленькими хуторами, зато большими семьями. И все жильцы знали имя домового. И никому не приходило в голову послать домового неизвестно куда, и принести неизвестно что. Страдать ерундой никому и в страшном сне не могло присниться.
– А домовой пошел бы?
– Конечно. Это же семья. Сказали – надо делать. В семье порядок простой: старших уважать, младших беречь.
– А домовой, значит, считался старшим?
– Конечно. Очень полезным старшим, который с нравоучениями не лез, зато за чистотой следил и мышей гонял. И потерянную вещь помогал найти, и злых духов отгонял. Раньше-то было как? Мужики с утра на заработки ушли, дома малые дети да бабы остались. Как по хозяйству одним управится? Без помощников никак. Поэтому были и домовые, и луговые, и банные.
– А в бане домовой зачем? – опешила Настя.
– А веником тебя парить! Кваску подлить. Ночью белье постирать. Да мало ли что еще? Мы служили людям, а люди платили нам добром. Не угощеньем и подарками, это само собой, а добротой. Эта та энергия, которой мы питаемся.
Неожиданным вопросом удивила Катя:
– Насчет добра я уже поняла… Так вы энергетические вампиры, что ли?
– Грубое сравнение, но по сути верное, – вроде бы согласился Федор. Но потом лукаво усмехнулся: – На первый взгляд. А если вникнуть, то и ошибочное.
– Да?
– Если хочешь брать, надо чего-то отдать. Круговорот вещей в природе. В доме, где царит порядок, доброй энергии так много, что польза домовому огромная. А надо этого добра кроху малую.
В разговор снова влезла Настя:
– И домовой не боялся говорить свое имя?
– Назвать свое истинное имя можно только другу. После того, как ты сам назвал свое имя, другу нельзя отказать в его просьбе. А люди постоянно называют свое имя! Кому ни попадя. И сразу после этого пытаются надуть друг друга, если не чего похуже. Странный вы народ… Жулик на жулике. И еще люди научились домовых подчинять, делать из них слуг. А быть подневольным худо. И зверю, и человеку. А домовой чем отличается? Ему тоже плохо.
– А в нашем военном городке есть еще домовые? В смысле, кроме тебя, – спросила вдруг Катя.
– Откуда? – удивился Федор. – Плохое место. Снаряды кругом, танки и ракеты. Самолеты с бомбами над головой летают. Это мне деваться некуда, а так ни один нормальный домовой тут жить не станет.
– Раньше не было ракет, – напомнила Настя.
– Раньше все было не так, – кивнул Федор. – Раньше вместо военных ракет летали драконы огнедышащие.
– Господи, еще и драконы… – охнула Настя. – Значит, Баба Яга с Кощеем Бессмертным тоже были?
– Нет, это сказки, – успокоил ее домовой. – Собирательный образ злых людей.
– А дракон, значит, не собирательный?
Федор всплеснул руками:
– Погоди, тебя же не удивляет, что раньше на Земле жили мамонты? А до них – динозавры. Научно доказанный факт, с раскопками в вечной мерзлоте. Жили они себе, жили, а потом вымерли.
– Точно, – подтвердила Катя. – Как есть вымерли все.
– Вот! Так и драконы пропали, – воодушевился Федор, – недостаток кормовой базы или эпидемия какая. А может, природный катаклизм. Не знаю.
В этом месте беседы меня слегка переклинило. А чем я отличаюсь от домового? Собственно, я и есть домовой, только мой дом – это тело девочки. Я дух, и у меня есть душа. Дух и душа Насти сами по себе, мой дух и душа с ней не сливается. Но мы общаемся, и она меня слышит. Но не видит. Домовой тоже меня не видит, хотя понимает… Хм… И если я научусь делать свой бесплотный дух видимым, тогда что получится? Ребенок женского пола с головой от взрослого мужика? Или двухголовая девочка?
Какая-то каша в мозгах, господи прости. Мне срочно следует отдохнуть от этой бессонной ночи, чтобы все осмыслить. Надо просто расслабиться. Я спокоен, я совершенно спокоен… Моя правая рука потеплела… Я чувствую приятную тяжесть ног… Глубоко вздохнув и выдохнув, я понял одно: мне надо полежать. Просто тихо полежать, черт меня побери!
Такое нехитрое желание заставило горько поморщиться. Ага, ляжешь тут. Попробуй Настю заставить! Ладно, пусть говорят, а я посижу тихонько. Кстати, светает. Дунул ветерок, нагоняя туман на кусты. Небо на востоке постепенно светлело, выдавливая под облака красную зарю. Со всех сторон зашелестели, загомонили птицы.
И тут из тумана гордо выступил Алексей Алексеич. Шел леший не один, рядом семенила такая же маленькая старушкой. Наряд ее яркими красками не блистал – длинное платье цвета хаки и платок зеленоватого оттенка, ближе к болотному. А на ногах у женщины красовались лапти, тоже зеленые. Бабушка из отставных военных, что ли? Камуфляжная расцветка явно намекала на милитаристские наклонности этой особы.
– Ваша собачка? – издали воскликнул леший, указывая куда-то в сторону.
Настя повернула голову, и мы одновременно ахнули. Внимательно поглядывая на нашу компанию, под елкой сидела серая овчарка. Уши у нее были насторожены. Подслушивает, что ли? Но это еще не все новости – на верхушке ёлки торчала ворона. Очень знакомая жирная ворона. Она вертела головой и делала вид, будто занята обзором окрестностей.
