Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"

Автор книги: Сербский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 38

Глава тридцать восьмая, в которой сначала было хорошо, потом плохо. А потом лучше, чем плохо

Нина Ивановна будто накаркала – ночью у Насти разболелся зуб. Она ворочалась, скулила и плакала. В общем, места себе не находила. Причем эту противную боль я чувствовал так же остро, как и девочка. Ужасные ощущения, когда у тебя зубов, собственно, и нет. Еле дождался утра. От завтрака мы отказались, поэтому вместе с Катей в рот ребенку принялись заглядывать кикиморы и домовой Федор.

– Кариес молочного зуба, – авторитетно заявила Марфа. – К тому же десна воспалена. Вон как раздуло…

– Острая боль, – подтвердила Глафира. – Издалека чувствуется.

Блин! Конечно, острая. И конечно, чувствуется. Тоже мне, капитан Очевидность. Нашла, где собака зарыта!

– И что делать? – Катя болезненно скривилась, невольно дублируя мимику девочки.

– Можно сварганить микстуру от зубной боли, – доложил Федор. – Есть у меня пара рецептиков.

– Поможет? – с надеждой вопросила Катя.

– Конечно, сварить зелье несложно, – отмахнулась Глафира. – Можно пошептать слова заветные. Все это облегчит страдания, но временно. Зубная боль, гадюка такая, всегда возвращается.

– Тогда как? – Катя прикусила губу.

Глафира переглянулась с Марфой. Та кивнула и обломала нас – Катю и меня. Впрочем, Настю тоже.

– Такое рвать надо. Чем быстрее, тем лучше. Это пульпит.

– Рвать⁈ – Настя съежилась и побледнела.

Все когда-то происходит в первый раз, но о таком опыте мы даже не мечтали. Хотелось бы попозже.

– Молочный зуб не жалко, – Марфа пожала плечами. – Дело наживное, скоро новый вырастет.

– Нужны плоскогубцы и крепкий мужик, – деловито добавила Глафира. – Найдешь, хозяйка?

– Что за глупости, – нахмурилась девушка. – Вы серьезно?

Вот в этом месте я страдальчески сморщился, хотя был полностью согласен. Какой еще мужик с плоскогубцами? Не дамся!

– Можно без мужика обойтись, – попивая чаек, предложила с дивана Нина Ивановна, – Привяжите к больному зубу суровую нитку, а другой конец – к дверной ручке.

– И что? – Катя распахнула свои зеленые глазищи.

– Ты дернешь за дверь, и все, – Захарова развела руки, а потом звонко хлопнула ладошками. – Прощай, зубная боль.

– Нет! – вскричала наша воспитательница. Она даже ножкой топнула. – Что за варварство? Какая-то средневековая инквизиция у вас выходит. Между прочим, в медсанчасти сидит настоящий зубной врач!

Очень хорошая у нас воспитательница, умная. В подобной ситуации Владимир Ильич Ленин как-то заметил: «Верной дорогой идете, товарищи!».

Мы быстренько собрались и рванули в медпункт. Мигом долетели, но здесь нас ждал еще один облом. Объявление на двери зубоврачебного кабинета гласило: «Доктор Карцер заболел. С острой болью обращаться в гарнизонную поликлинику».

Блин, но это далеко, в городе Мирном! Пришлось возвращаться домой, чтобы переодеться. Город Мирный все-таки не наша деревня, женщины в культурном центре должны выглядеть достойно. У платяного шкафа Катя замерла, распахнув створки.

Что может быть прекрасней грациозной девушки, пребывающей в одних трусиках и затруднении при выборе наряда? Не знаю. Это картина, достойная кисти великого художника. Думая о прекрасном образе, я имел в виду гармонию – глубину мысли и напряжение, которое выражает изящная спина. Высказывать вслух эстетское соображение я не стал. Ибо некому, кроме меня, оценить высоту тонкого искусства.

Все эти мысли вертелись у меня в голове, пока домовой причесывал Настю, заплетал косы и наводил прочую красоту. Тем временем Нина Ивановна организовала нам автомобиль.

– Девочки, давайте на выход. Вас отвезут туда и привезут обратно, – объявила она, положив трубку телефона. – Только у них там небольшое дельце, своего человечка надо на вокзал Плесецка закинуть.

– Так-так, – сообразил я. – Плесецк… Раз такая оказия, тогда мы домового к семье на побывку отправим. Да, Федор Кузьмич?

Эту реплику я произнес вслух, не таясь – проверено. Ни Катя, ни Нина слышать меня не могли. Федор бросился собираться, а наша воспитательница, натянув ситцевое платьице в горошек, вспомнила вдруг другую оказию:

– Раз так, то в Плесецке навестим того безумного коллекционера, который жаждет получить десять копеек серебром. Продадим денежку, потом на рынке индюшку для Нины Ивановны купим. Ну-ка дайте мне телефон!

Несмотря на острую зубную боль, Катино платье я оценил. Гороховый принт во все времена смотрелся романтично, придавая образу женственность и утонченность. А вот телефонный разговор подслушать мне не удалось – срываясь в плач, Настя постоянно ныла и подвывала. Ну да ладно, невелика информационная потеря. Потом все узнаем.

Автомобиль нам подали знакомый, зеленый ГАЗ-69 роты охраны. Переднее сиденье «газика» оказалось занято бравым офицером, убывающим в отпуск. Хорошо поддатый лейтенант мирно дремал. Нарушать минорное настроение и беспокоить парня не стали – лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Безо всяких возражений мы с охраной разместились на боковых скамейках кузова, Пес разлегся на полу. Приняв невидимость, поехали все, включая раненых бойцов, Рыжего Кота и ястреба Белого.

И то ли таблетка цитрамона помогла, то ли полоскание рта зельем с ромашкой, что приготовил Федор, но Настя уснула, привалившись к Кате. Так что красоты пейзажа прошли мимо моего внимания, я тоже неплохо вздремнул.

В гарнизонной поликлинике толпился народ. Однако ребенка пропустили без очереди, слава богу. Федор с нами не пошел, и правильно сделал. Стоматологический кабинет мало кто выносить может, а домовой, видимо, кое-что знал о пыточной камере. Я тоже не герой: что запахи специфические, что звук бормашины, что звон инструментов – все мимо кассы. Не доставляет. И особенно страшно сидеть в кресле, впитывая в себя весь этот антураж и ожидая кульминации казни.

Однако зуб рванули мгновенно. Умелая докторица нам попалась: запудрила мозги посторонним разговором, и дернула внезапно. Девочка только собралась бояться, а окровавленный зуб уже вот он, в тарелочке лежит. Реветь Настя начала на выходе, от счастливого понимания, что боль ушла вместе с плохим зубом.

Глава 39

Глава тридцать девятая, в которой все просто, как на войне: либо побеждаешь, либо погибаешь

Из «газика» мы вылезли у плесецкого рынка. Автомобиль повез спящего лейтенанта на вокзал, а наша компания разделилась. Домовой отправился к теще, в сопровождении Ворона и Кота, воспитательница с Настей принялись оглядываться. Мимо нас активно двигался народ – кто на рынок, кто в обратном направлении, груженый покупками. Невидимый Пес контролировал периметр, Ястреб Белый устроился на плече девочки. Зареванная Настя счастливо улыбалась, лишь временами сплевывая кровавую слюну в бумажный кулек. Да, жизнь явно налаживается!

– Где-то здесь, – пробормотала Катя.

Катины размышления вслух мало волновали Настю. Она изучала языком пустое место в ряду и цыкала зубом. А я прислушался. И если правильно понял оратора, то безумный коллекционер сегодня был занят другими важными делами. Но от сделки не отказался, поэтому отправил нас к своему приятелю, обувных дел мастеру.

– Он сказал, что Степан Ашотович в теме. В смысле, разбирается. И монету нашу примет, и сполна рассчитается, – вслух сообщила Катя, закончив озираться. – Нам сюда!

Пальчиком она решительно указала на невзрачную вывеску с надписью «Ремонт обуви», прилепленную над сараем типа киоска. Ну что ж, сюда, так сюда. Мастерская оказалась обычной сапожной будкой, а Степан Ашотович – типичным сапожником. В фартуке, прикрывающем голый торс, он восседал на низком стульчике. Чем-то этот сапожник напоминал нашего Федора. Такой же волосатый и бородатый, только крупный, будто надутый насосом домовой. И глаза такие же хитрющие.

В помещении остро пахло кожей и клеем. На приземистом рабочем столе мастера в художественном беспорядке валялись набойки, подметки, молотки и сапожные ножи. Низкорослая мебель в японском стиле толкала к мысли, что предками сапожников были японцы. Но это не так, в смысле исторической науки. Скорее всего, сапожники, как и граждане Японии, привыкли работать лежа на боку.

После ритуала взаимных приветствий Катя подала монетку, обувщик ее принял. Отодвинув в сторону свои инструменты, он вставил в глаз лупу. Таким приспособлением пользуются часовщики и ювелиры. Теперь оказалось, что лупа в ходу и у нумизматов.

– Так-так, – задумчиво произнес Степан Ашотович, с разных ракурсов обозревая серебряный кругляш.

Его скупые и выверенные жесты напоминали движения зубного врача. А затем нумизмат вооружился бокорезами, и произвел странное действие: откусил край монеты.

Кусачки звонко щелкнули, Катя охнула.

– Фальшак! – грозно сдвинул брови мастер, разглядывая срез. – Кого дурить вздумала, девка? Монета-то медная, едва крытая серебром! А ты знаешь, курица, что бывает за спекуляцию подделками?

Из подсобки показался еще один здоровяк в кожаном фартуке, такой же волосатый и лохматый. Он молча снял с полки фанерку с надписью «Перерыв на обед», и закрыл ею окошко. А затем в руках мужика появился солидный кривой нож, очень похожий на непальский кхукри. Тоже мне, нашелся самурай недоделанный…

И пока пораженная девушка разглядывала изуродованную монету, я принял решение.

– Это засада, – спокойно сообщил в пространство. – К бою! Пес, держишь сапожника. Белый, твой подсобник. При попытке нападения – мочить. Сапожника не убивать! У меня к нему вопросы появились.

Говорил я в голос. А что? Скрываться тут нечего, все равно никто меня не слышал, кроме Насти и боевых духов.

Тем временем ястреб встрепенулся. На голове вырос красный гребень, желтые глаза позеленели. А вот Пес трансформировался серьезно, из овчарки вымахал громадным полярным волком. Натуральный бычок, все свободное пространство занял! Настя восхищенно ойкнула – подняв руку, еле достала до холки. А я особенно не удивился, ведь именно такое зрелище обещал в своих рассказах Кот.

– Он все врет, – заявила Катя, прищурившись. Так делает снайпер, выцеливая жертву в прорезь прицела. – Не бойся, Настенька.

Девочка пожала плечами, а потом сплюнула очередную порцию слюны.

– А я не боюсь, – сообщила она. – Пусть сам боится, пока его Жорик не съел.

– Никшни, курица! – прошипел сапожник. – Сейчас же пойдешь, и принесешь остальные монеты, понятно? Все до одной. Вздумаешь крутить – мы тебя найдем. А когда найдем, мало не покажется.

Вот это зря он сказал…

А сапожник продолжал шипеть:

– Вместе с твоей прынцессой на ленты порежем!

Он что, идиот? Впрочем, так оно и есть, только об этом мир пока не знает. Когда случаются неприятности, у этих людей виноват кто угодно, только не они. Дураков не сеют и не пашут – они сами родятся. Только нам это зачем? В гробу я видал такой бизнес!

– А ты не охренел, дядя? – вскипел я очень громко.

Жаль, что сапожник меня не слышал. Впрочем, простых цезурных слов в голову не приходило. Лезли всякие словосочетания, которые при ребенке произносить негоже. Конечно, монету сапожник подменил, шустрый жучара. Уловка старая как мир.

Все эти мысли пронеслись в голове за одно мгновенье. Команду на атаку подать я не успел – неожиданно Василий Иванович тоненько свистнул. Похоже на ястребиное «кик-кик», только нота очень высокая. Глаза его сверкнули яркими изумрудами, и кожаный передник подсобника зашуршал, опадая на пол. Ничего, кроме этого передника, от здоровенного мужичка не осталось.

– Эй, ты что сделал? – возмутился Пес.

– Врага испепелил, – спокойно ответил ястреб. – Он ножиком своим размахивать вздумал.

– А чем я буду обедать, ты подумал?

Белый огорченно заклокотал:

– Извини, друган. В следующий раз учту.

На это Пес рявкнул:

– Да? А просто руки укоротить слабо?

– Увидел опасность и завалил наверняка. Прости, – снова повинился ястреб. – Давно в команде не работал, отвык от партнеров.

Безмолвной рыбой Катя разевала рот, и так же молчаливо Настя сплюнула в свой кулек. Для реплик у них не нашлось подходящих слов. А я перебранку боевых духов слушал невнимательно – анализировал ситуацию и слово ястреба «испепелил». В прошлой жизни мне частенько попадались журналы типа «Военного обозрения». Там я читал о подобном вооружении. Давно не секрет: электромагнитное оружие поступает в армию и полицию демократического мира. Например, микроволновая пушка для разгона толпы, так называемая «система активного отпора».

Как утверждают эксперты, пушка посылает импульс высокой температуры настолько, что вызывает у жертвы ощущение ожога, сравнимое с помещением в разогретую духовку. А для военного применения в Израиле разработано «оружие вихревого кольца», когда химически опасный газ с помощью вихря высокой мощности доставляется к выбранной цели.

Другая эффектная штука – «генератор ударной волны». С расстояния в сто метров электромагнитная волна сбивает человека с ног, а при более близком расстоянии излучение действует летально. То есть ведет к смерти пациента.

Но что бы вот так, буквально испепелить… Хм… Однако серьезная у ястреба эта штука, встроенная микроволновка. В нашем арсенале лишней не будет. И еще я ожидал от Насти истерики или хотя бы испуга. Между тем ничего подобного не произошло. Девочка с любопытством взирала по сторонам. Видимо, все сильные эмоции забрала ночная зубная боль.

Сапожник же, наоборот, повел себя неадекватно. Откинувшись на спинку стула, он начал мычать чего-то непонятное. Глаза его светились белыми блюдцами, которые совсем не моргали. Интересно, что мы будем делать, если они выпадут?

Глава 40

Глава сороковая, в которой прости врага своего перед смертью его

Пауза не затянулась.

– Василий Иванович, покажись ему, – попросил я вежливо, но твердо. – Пора вопросы задать.

Ястреб замерцал знакомыми всполохами, продемонстрировав этакое северное сияние в мини-варианте. Белые перья, зеленые глаза, желтый клюв с черным кончиком… Красавчик. Глядя на это зрелище, сапожник застрадал еще неистовей. Мне показалось, что мы его теряем.

Между тем Василий Иванович начал транслировать мои вопросы:

– Я буду спрашивать, ты будешь отвечать. Коротко, четко, по существу. Понятно?

Вместо ответа сапожник снова замычал. Ястреб терпеливо повторил свою речь снова. Видимо, сказывался большой опыт общения с пленными.

– Станешь врать, убью, – добавил он. – Условия понятны?

В конце концов подпольный нумизмат яростно закивал головой, и ястреб продолжил:

– Ты подменил монету?

– Да…

– Твой друг, который нас сюда послал, об этом знает?

– Да…

– Вы часто кидаете здесь лохов?

– Да…

– На рынке твои люди есть?

– Да…

– Где они?

– В мясном павильоне.

Этот ответ заставил меня задуматься. Группа быстрого реагирования обитает не рядом с сапожной мастерской? Странно. Видимо, на рынке действуют несколько точек для развода лохов.

– За твоей будкой присматривают?

– Нет.

– Почему?

Сапожник тяжко вздохнул. А затем выдавил из себя:

– Я думал, девка не опасна.

Думал он, видите ли! Ага, нашелся мыслитель современности…

Через десять минут картина стала полностью ясна даже Насте, которая слушала оратора с открытым ртом. На местном рынке работала обычная ОПГ – организованная преступная группировка. Основная деятельность – скупка краденого и изделий из золота. А параллельно, в угоду главарю – поиск антиквариата и редких штучек типа нашей монеты.

Состав бригады выглядел стандартно: на виду действовали интеллектуальные скупщики, вроде сапожного мастера Степана Ашотовича. Кроме стационарных, еще имелись передвижные группы, которые курсировали по рынку. Нумизматы, блин, передвижники… Далее боевики, что нацелены на охрану дельцов и острые акции. И наверху главарь, тот самый безумный коллекционер, что автомашину обещал. И он же, по совместительству – директор Треста бытового обслуживания населения. Прикрывала преступную группу крыша в лице рыночной милиции. В общем, рядовая банда, ничего особенного.

– Что будем делать? – спросил я духов для проформы.

Лично мне было все ясно и без разговоров. В такой ситуации возможно одно лишь кардинальное решение, ведь врага за спиной оставлять нельзя.

– Очень хочется кушать, – сообщил Жорик, плотоядно облизываясь на сапожника.

Тот, видимо, чего-то почуял:

– Вы меня убьете? – тихий ужас застыл в круглых глазах.

– Да, – ровно ответил ястреб. – Но не сейчас.

Сапожник гулко сглотнул, а Василий Иванович добавил:

– Позже, если будешь плохо себя вести. Тогда придет серенький волчок, и укусит за бочок!

Сапожник заворочался. Боевого духа в образе волка видеть он не мог, однако незримому голосу охотно поверил. Тем временем ястреб продолжил вещание:

– А сейчас ты позвонишь по телефону, и велишь доставить сюда два гуся.

– Маловато будет, – буркнул Жорик.

Белый поправился:

– Нет, три гуся. Впрочем, пусть будет четыре.

– Четыре гуся? – недоверчиво переспросил сапожник.

Тем не менее, достал из-под столика телефонный аппарат. Коротко отдав приказания, он осторожно положил трубку. Затем, изменив тон, заискивающе пробормотал:

– Дамочки, прощения просим. Был неправ, готов искупить, – не дождавшись ответа, вбросил лакомую, по его мнению, кость: – У меня есть деньги! Только не здесь, дома.

Ястреб не повелся на такой увод от темы.

– Ты, дядя, косяка упорол, – сообщил он. – Не тех надумал кинуть. И за «курицу» ответишь.

– Косякнул, – охотно согласился сапожник, переобуваясь на ходу. Из нагрудного кармана фартука он извлек нашу монету. А вместе с ней стопочку потертых купюр, в основном трояки и пятерки. – Все верну с лихвой! Вот, не взыщите строго.

Ага, мысленно хмыкнул я. Нашел лихву, морда лицемерная…

– Потрудись встать, когда с дамами разговариваешь! – гневно проклекотал ястреб.

В это время открылась дверь, и порог мастерской переступил грузчик в синей спецовке. Несмотря на рабочую форму, вид он имел совершенно разбойничий. В руках парень тащил два мешка.

– Жили у бабуси три веселых гуся, – выдохнул он, бросая мешки на пол. – И еще один индюк. Зачем это тебе, Степа?

Сапожник вопрос проигнорировал. Вместо ответа он, неожиданно для всех, выхватил пистолет. Рассчитывал, видимо, что гости отвлекутся на входящего. И ведь угадал! В самом деле, обернулись. Точно просчитал ходы, чертов психолог от нумизматики. Что он собирался делать дальше, никто так и не узнал. Ястреб тоненько пискнул, глаза его сверкнули зеленью. И от сапожника остался один лишь фартук, который зашуршал прощально, опадая на стол.

М-да… Знакомые все звуки. И легкий запашок паленой шерсти. Дубль-два, господи прости. Если такое выложить на ютубе, куча лайков с миллионом просмотров гарантирована. Вот только нам такая популярность в массах нафиг не нужна. Впрочем, судя по средствам массовой информации, в этом мире не скоро дойдет дело до интернета.

А доставщик гусей не растерялся. Шустрый малый… Из-под синей спецовки он ловко извлек обрез и, не медля, пальнул дуплетом. Метил в Катю, но на линии огня оказался невидимый волк. Он успел развернуться, приняв сдвоенный выстрел на грудь. Приложило зверя знатно – отбросило назад так, что Пес осел на задние лапы. Катя ахнула, машинально закрываясь руками, а Настя испуганно заверещала.

Ястреб времени зря не терял. То есть ворон ловить не стал – он повернул голову и снова пискнул тонким звуком. Зеленые глаза моргнули ярче стоп-сигнала лимузина. Меня уже не удивило, что разбойник в спецовке испарился вместе с обрезом. Вместо него осталось облачко пороховых газов и кучка пепла, поверх которой спланировала спецовка. Плавно так, будто листик опавший.

Осенний листопад ребенка взволновал мало, Настя бросилась к волку:

– Жорик, тебе больно?

– Очень, – простонал он. – Будто оглоблей саданули!

Зверь чуманел, сидя на полу. Раскрыв зубастую пасть, не хуже крокодильей, он тряс тяжелой лобастой головой. Девочку зубы не пугали, она шарила по груди волка:

– А пули⁈

– Ну какие это пули? – тяжело вздохнул Пес. – Так, крупная дробь. Мелочь.

Настя опустила взгляд. Пол был усеян кусками свинца. Ничего себе мелочь!

– Именно так выглядит свинцовая картечь, – подтвердил я очевидное.

Хм… Однако крепкая шерсть у боевых духов, натуральная броня.

Зайдя с другой стороны, Катя также двигалась по телу волка на ощупь:

– Ничего не вижу… Где кровь, Жорик?

На женских руках крови не наблюдалось. Зато поток жалости потек с двух сторон так интенсивно, что ястреб завистливо крякнул и встрепенулся. А страшного зверя, нежащегося в лучах доброты, волновал иной вопрос, и переключаться в видимый режим Пес не соизволил. Страдальческим тоном он заявил:

– Не от того я скоро помру, люди добрые…

– А от чего? – воскликнули они одновременно.

– От язвы желудка!

– Да? – озадачилась Катя. – А по виду так и не скажешь.

Здесь я согласен, язва коварная болезнь. Такую хворь попробуй угляди, руками не нащупать.

А Пес уточнил свою мысль:

– Покуда только изжога мучает. Пока не поздно, хозяйка, надо срочно червячка заморить. Развязывай мешок, не томи!

Содержимое одного мешка Катя вывалила на пол, и пока серенький волчок насыщался гусятиной, я попросил Настю выглянуть в окно. Присмотрелся внимательно: толпа двигалась хаотично, но спокойно, без паники. А репродуктор со столба добавлял джаза в шум и гам. Годная картинка – вроде как выстрел не привлек людского внимания к сапожной будке. Что ж, будем и мы собираться.

– Деньги со стола прибери, – ровным тоном предложил я девочке. – И больше ничего не трогай! Кате скажи, что пора валить. Спокойно и тихо выходим, понятно? Сначала Пес, потом мы.

Тем временем Жорик доел третьего гуся. Точнее сказать, доглодал зубатой мярорубкой.

– Больше не лезет, – он мрачно вздохнул. – Хозяйка, индейку заберем с собой? Вечером добью. А может, похлебку сварим?

– Конечно! – воскликнула Катя, энергично массируя волчий загривок. – Да я тебе, Песик, чего хочешь! Хоть каждый день индейку варить стану! А могу в духовке запечь. Как скажешь!

– Так, работаем, – прервал я обмен любезностями. – Выходим. Пес в авангарде, Белый прикрывает тыл. И ушки на макушке, всем понятно?