Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"
Автор книги: Сербский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Глава 24
Глава двадцать четвертая, в которой домовой читает лекцию о домовых
Вечером мы вкушали шикарный ужин. Такого я раньше и в элитном санатории не видел. Вроде бы простое блюдо – мелкорубленая телятина, тушеная в сметанном соусе. К ней шла вареная картошка и салат из помидоров. Назвать это пиршеством я мог по двум причинам: все было очень вкусно, это раз, Катя даже попросила добавки. И второе – еды было много, бойцов на пять. Настя еле дотащила два комплекта судков. Тем не менее хватило всем, включая боевых духов. После телятины, да картошки в масле, Ворон с Котом свою похлебку есть не стали. Зато Пес и с этой кастрюлей справился. Кидать как за себя он не переставал.
Сегодня в столовой Настя раздала все оздоровительные препараты, что бабушка наварили за день. Кикиморы предполагали, что поварихи выпадут в осадок, а официантки позеленеют от зависти. Так оно и оказалось. Конечно, зелий хватило не всем, пришлось открывать запись. Проверенный фейк насчет дружбы с полковником Гриб, хоть и запущенный туманно, прошел на ура – никто и ухом не повел. Мало ли какие общие дела могут быть у странной девочки из детдома с Бабой Ягой? Обе ненормальные, что с них взять.
Позже я узнал, что нас кормят из отдельного котла, что предназначен для начальника гарнизона и ее приближенных. Раз так, моя совесть сразу успокоилась – этих объедать не стыдно. Но, главное, перед нами открывались широкие перспективы. Если еще охватить магазин с продавщицами… и узел связи с телефонными барышнями… получится тотальная коррупция.
Да через неделю из этого военного городка можно будет веревки вить и узлы вязать! Еще две тысячи лет назад великий Сунь Цзы учил, что война есть путь обмана. И у войны может быть только одна цель – разграбление противника. В первую очередь я тайно намекаю на жадную Зину.
После ужина Катя задремала, кикиморы тоже наладились на боковую. А Настя с домовым пошли в сад – пить чай. На Севере день длинный, летнее солнце долго не заходит. И в лучах его света на столе обнаружились четыре сережки и колечко. Дамские украшения прямо-таки сверкали, привлекая внимание.
– Это мне? – с неявной улыбкой девочка оглянулась на ворона.
Расхаживая по коньку крыши, тот чего-то каркнул, и Федор перевел:
– Маленькой хозяйке подарок.
Я пригляделся. Кольцо с ярким рубином выглядело таким большим, что Насте на два пальца можно одевать. А все сережки опять непарные. Ничего не поделаешь, женщины еще не научились терять обе серьги разом.
Кот запрыгнул на скамейку, вытянул шею, и буркнул:
– А, побрякушки. Наш Ворон, цыганская душа, любит все блестящее. И тянет к себе в закрома, и тянет… Нет чтобы в общак положить.
Он вдруг заткнулся, потому что Пес рявкнул грозно.
Федор перевел:
– Болтун – находка для шпиона.
– Что за общак? – нейтральным тоном вопросил я. – Все, что нажито непосильным трудом?
– Заначка на черный день, – Федор перевел реплику Пса. – В бою всякое бывает. А колдуны бесплатно не лечат, знаете ли.
– Хлеб наемника горек, мы платим за него здоровьем, – нехотя пояснил Кот.
– Ну, предположим, Настя тебя бесплатно лечит, – протянул я. – И курочкой втихаря подкармливает. И паштетом гусиным делится…
– Костян! – шикнула Настя. – Как не стыдно? Это наши дела!
– Вот именно, – важно кивнул Кот. – Я отработаю.
С бинтом на задней лапе он изображал великомученика. Словно Паниковский, который «старый и больной человек».
– Надо отдариться! – Настя метнулась на кухню, чтобы вернуться с горстью грецких орехов.
Домовой шустро полущил их в блюдечко, а Настя тихо позвала Ворона:
– Ну чего сидишь? Готово. Иди сюда.
Ворон слетел на стол, принялся выбирать кусочки лакомства из блюдца. Федор перевел ворчанье Пса:
– А это вкусно?
Кот продублировал вопрос, обозначая свой интерес:
– Понравились орехи из Греции, Весло? – усы его активно шевелились.
Обломать Кота было несложно, причем чистой правдой:
– Орехи кошкам давать нельзя, это вредно, – злорадно заметил я, а потом заинтересовался. – Как ты его назвал? Весло?
Кот неохотно пояснил:
– У каждого есть позывной. Ну, это такое боевое прозвище. Ворона так прозвали, потому что он летит, как будто гребет.
– Красиво?
– Нет, натужно.
– Хм… Интересно, – протянул я. – Ты – Рыжий, это понятно. А Пес?
– А Пес у нас Жорик. Потому что жрать любит.
Настя предложила Псу оценить грецкое блюдо, и тот не отказался. Так же благосклонно он принял поглаживание за ухом.
– А почему вы боевые духи? – между делом поинтересовалась девочка. – Чем вы от обычных духов отличаетесь?
– Мы, духи, разные. Разве среди людей не так? Как и мы, вы делитесь на нормальных и ненормальных, – фыркнул Кот. – А еще у вас есть неправильные люди. И среди духов тоже хватает отморозков… Таких вы называете злыми духами.
– Злые духи – это отверженные? – Настя расширила глаза.
– Можно и так сказать, – буркнул Кот. – Неправильные, отверженные, не такие как все… Другие.
Этот разговор мне не понравился. Лучше его свернуть. Рано еще ребенку думать о социализации личности и вытекающих отсюда различных проблемах. Поэтому обратился к домовому с нейтральным вопросом:
– А правду говорят, будто жильцы могут видеть домового, но только два раза в сутки, в полночь и в полдень?
Федор перестал смаковать кусочек ореха:
– Ну ты даешь, боярин! Как в той песне: «Опять по пятницам пойдут свидания»? Нет, глупости это. У каждого народа, знаете ли, свои сказки в ходу. Понавыдумывали всякого, даже книжки наплодили о наших повадках и привычках, – он хмыкнул с прищуром. – Фантазеры.
– Федор Кузьмич, расскажи, – взмолилась Настя. – Что люди придумали, а что есть на самом деле. Пожалуйста!
– Тогда надо начать с духов.
– А их много?
– Духов полно. Люди делят их на домашних и диких, – ножиком Федор ловко разломил орех на две половинки. – Для сравнения возьмем зайца и кролика. Вроде бы заяц дикий зверь, а кролик считается домашним.
– А это не так? – девочка заерзала.
– Конечно. От того что кролик сидит в клетке, он сильно домашним не стал. А домовой дух вообще не домашнее животное и не зверь – он член семьи. Люди иногда так не думают. Частенько не верят и не признают, но это неважно. Домовой живет с людьми, сопереживает их радостям и горестям. И если дом пустеет, домовой в одиночестве чахнет. Тогда ему плохо. И жене его тоже.
– А у домового есть братья, сестры… – Настя запнулась. – Мама?
Федор удивленно кашлянул:
– А чем мы хуже людей? Да, мы другие. Но в этом смысле такие же. Знаешь, откуда берутся дети, боярышня?
– Тоже мне, нашел секрет, – фыркнула Настя. – «Детей аист приносит» и «малышей находят в капусте» – это рассказы для маленьких!
– Думаешь? – Федор поперхнулся.
Девочка взглянула на него с победным видом:
– Дети в роддоме рождаются!
– Вот именно, – кашлянув, сообразительный Федор не стал углубляться в тему. – Домовые тоже рождаются, вырастают, и потом идут в новые дома.
Поток вопросов от Насти иссякать не собирался:
– А у тебя есть дети?
Федор помялся, но решил не юлить:
– И жена есть, и дочка. Малое дитё совсем, всего тридцать лет недавно стукнуло.
– Тридцать лет – это ребенок? – поражаться Настя не уставала.
– Ну да. Вроде тебя, боярышня.
– И где они?
– В Плесецке, у тещи. Как только Хозяин уехал, я их туда быстренько спровадил, от греха подальше. И правильно сделал. Видишь, как оно обернулось…
Домовой пригорюнился, но уйти в себя ему не позволила Настя:
– Как же так⁈ Ты здесь, они там. Непорядок, Федор Кузьмич!
– А что делать? – он пожал плечами. – К теще в примаки я не пойду, а здесь Баба Яга жизни не даст. Беда…
– И как же вы живете?
– Плохо живем. Конечно, я их навещаю, попутки ходят постоянно. Залез в кузов, два часа – и тама. Продукты часто возил, от Бабы Яги много еды оставалось. Не пропадать же добру? И рубль серебра в месяц, что Хозяин мне обещал, тоже отвозил. Из кубышки брал, и жене отдавал. Все в семью!
– Значит так, Федор Кузьмич, – решил я. – Это важная тема, и мы ее обсудим чуть позже. Ты начал сказки про домовых рассказывать. Закончишь?
Федор встрепенулся.
– Да этих баек мильон! Всех не переговоришь. Считается, что у домовых, как и у людей, есть свой праздник. Для них Новый год наступает в ночь с 10 на 11 февраля. В это время желательно поздравить домового и его семейство с праздником. Еще пишут, что все домовые зимой спят и только в новогоднюю ночь просыпаются, чтобы погулять да повеселится.
– А они не просыпаются?
– Боярышня, подумай сама: как можно спать, когда столько дел? Фигня полная. Тем более перед праздником. Тут только успевай поворачиваться! Еще пишут, что домового можно увидеть в полночь, заглянув в зеркало. Или вот: если в полнолуние посмотреть через хомут.
– Неправда?
– Полная чушь. Этих писателей не поймешь: то он спит, то его можно увидеть в полночь.
– Нелогично, – согласилась девочка.
– А я что говорю? – воскликнул Федор. – Вы уже там определитесь, господа писатели! Еще пишут, что домовой сидит за печкой. Глупые литераторы, а когда же он тогда работает? Он же домовой!
– А как насчет соли, которую домовой рассыпает? – осторожно вопросил я.
– Хоспади, да что вы к этой соли постоянно цепляетесь? – с глухой досадой воскликнул домовой. – Когда это было…
– Костя, не мешай, – встряла Настя. – Подумаешь, соль рассыпал! Большое дело, уже и побаловаться нельзя.
Домовой благодарно взглянул на девочку, а она нетерпеливо призвала:
– Федор Кузьмич, что дальше?
Тот согласно кивнул:
– Всяких небылиц полно. Вроде на Рождество домовой бесится, разбрасывает телеги и не узнает членов семьи.
– Да⁈ – изумилась девочка. – Как можно забыть членов семьи?
– Вот именно, полный бред. Якобы на праздник Иван Купалу домовой мучает лошадей. В ночь на Егория он путает лошадям гривы. А если кто умер, так на поминки домовой вылезает из подполья.
– Не вылезает?
– Выдумщики! Вот как он вылезет из подполья, если сам за печкой живет?
– А где он живет?
– Да где хочет, там и живет, – буркнул Федор. – За печкой тоже можно жить, нам личные палаты ни к чему. Еще эти мудрые писатели советы дают, как извести домового.
– Так-так, – заинтересовалась девочка. – И как же?
– Некоторые авторы считают, что домовые вредны. Мол, от домового нужно защищаться, потому что он часто злится. И даже может задушить.
– А он может? – прошептала Настя с почтительным ужасом.
– А зачем? – удивился Федор. – Ну вот скажи, зачем мне тебя душить? С какой стати? Глупости и домыслы. Способы защиты тоже смешные: оказывается, от домового могут помочь либо бранные слова, либо крест, либо молитва.
Кот фыркнул, Пес улыбнулся, вывалив язык, а Ворон захлопал крыльями, будто рукоплеща в театре.
– Федор тоже хмыкнул:
– Когда домовой мучает домашнюю скотину, то в хлев вводят медведя. Или вешают дохлую сороку.
– Зачем он мучает скотину? – замерла Настя.
– А он и не мучает. Животные иногда болеют, так бывает. И вместо того, чтобы лечить корову, люди находят крайнего – домового. Ну и как тут поможет медведь? Тьфу! Вот представьте, что советуют эти писатели: выгнать домового можно первого ноября, обмакнув помело в деготь, сев на нелюбимую домовым лошадь, скача по двору и размахивая этим помелом. Господи боже мой! Этот же надо было сочинить такую фигню! А ведь кто-то верит… И скачет по двору на коне! Ага.
Федор мелко затрясся, потом вытер слезу.
– По мнению этих авторов, усмирить своего домового можно, если помахать во дворе липовой палкой. А потом воткнуть под дверь нож. В общем, сказочники!
Наступила пауза, во время которой Настя усиленно впитывала совершенно бесполезную информацию. А я мысленно усмехнулся: Федор опять обвел нас вокруг пальца. Выдал длинный рассказ, где про себя сказал всего два слова. Хитер, бродяга…
Кот потянулся и громко зевнул:
– Марфа советовала Кате грецкие орехи, потому что там полно полезных веществ, – задумчиво высказался он, обращаясь в пространство. – Но если орехи котам вредны, может быть, надо выпить молока? Для излечения ран.
– Молоко полезно только котятам, – быстро возразил я. – В медицинской книжке читал. А у взрослых кошек от молока пучит живот. И иногда нападает диарея.
– Да? – поразился Кот, щупая себя лапой. – От простого молока? Никогда бы не подумал.
Ага, не подумал он. Была бы у меня голова, так я покачал бы. И подумал бы! У этого кота в последнее время живот торчит, как у беременной кошки. Землю на ходу цепляет. Это что, разве не пучит?
Настя подскочила. Она пулей метнулась на кухню, чтобы вернуться с банкой сметаны. Не полной, но что-то там точно белело.
– Вот, котик, доешь, – сказала она. – Поправь здоровье. Все равно Катя уже спит, завтра ей свеженькой купим.
Глава 25
Глава двадцать пятая, в которой открылась бездна, звезд полна
На следующий день в наш дом пришла слава. Говорят, чтобы взять власть, надо захватить почту, телеграф и вокзалы. Не знаю, не пробовал. Но к нам эти объекты явились сами. Первой ласточкой стала смуглая узбечка с погонами старшины сверхсрочной службы. Она пришла, но на порог веранды военную даму не пустил Пес. Собачка загородила проход и так рыкнула, что Настя пулей выскочила с кухни. Обняв овчарку за шею, она пробормотала несколько успокоительных слов.
– Катя дома? – смуглая старшина предусмотрительно отступила на пару шагов. – Пусть выйдет.
– Болеет Катя, – сообщила девочка. – Ты проходи, я держу.
Узбечка недоверчиво хмыкнула. Но прошла, боком и сторожко. В комнате огляделась. Ни домового, ни кикимор видеть она не могла, однако что-то чуяла. Все женщины немножко ведьмы… Катя махнула ей с дивана, приглашая сесть, и та настороженно кивнула:
– Привет. Одна здесь живешь?
– Совсем одна, – согласилась Катя. – Спасибо Насте. Есть кому стакан воды подать.
Догадливая девочка мигом притащила с кухни две чашки с компотом. Кот остался на кухне. Облизывая капли сметаны с усов, он готовился вступить в бой хитро, из укрытия. Если такая надобность возникнет, конечно.
Разглядывая повязку на Катиной стопе, гостья догадалась:
– Опять нога болит?
Старшина была тонка, изящна, и красива темными миндалевидными глазами. На вид узбечке можно было дать «слегка за тридцать», но этих восточных красавиц не поймешь. Форма выглядела чистенькой, подогнанной с иголочки. И на груди ее светился большой, размером с орден, знак «Отличный связист».
Катя кивнула, а старшина перешла к делу:
– Девочки просили меня узнать: а не продашь ли ты немного чудесного крема для лица?
– Да не вопрос, – усмехнулась Катя.
Такому заявлению связистки я не удивился. Уж кто-кто, а телефонные барышни новости узнают первыми. А что касается источника сплетен… Скорее всего, именно на узле связи все сплетни и рождаются.
– И еще одно дело, – гостья запнулась. – Капитан Карапетян вчера с велосипеда навернулся. Физкультурник хренов… Всю красоту свез: и нос, и лоб, и подбородок.
– Да, нос там знатный, – хмыкнула Катя. – А усы-то хоть остались?
– Не смешно, – строго возразила гостья. – Не дай бог, начальник гарнизона увидит. Представляешь, что Баба Яга подумает?
– А что она подумает?
– Видимо, ты не в курсе, Катя. У нас с ним сложные отношения, – хрупкая красавица потупила взор. – Иногда я его поколачиваю… За дело. А тут на тебе: велосипед. Зачем нам лишние разговоры?
Наша воспитательница посмотрела на нее новым, уважительным взглядом, а я же мысленно усмехнулся. В такой ситуации надо помочь, сам бог велел. Невидимая для гостьи кикимора Глафира принялась что-то нашептывать на ухо Кате, та транслировала эти указания девочке:
– Настя, принеси с кухни желтую баночку и зеленый пузырек, – дождавшись выполнения просьбы, наша воспитательница показала пальчиком: – Смотри, не перепутай, Гюльнара: вот этот крем для девочек. Умыться, наложить на ночь. А вот это заживляющая мазь для капитана. Намажешь на ссадину – будет чесаться. Пусть потерпит.
– Что я должна? – гостья полезла в карман.
– Перестань, – Катя махнула рукой. – Свои люди, сочтемся.
Старшина благодарно кивнула. Потом сняла телефонную трубку, чтобы властно бросить:
– Здесь Гюльнара! Пятая, соедини меня с Третьим. Петров? Скажи мне, друг мой, а что за антикварный аппарат ты водрузил в доме сержанта Суриковой? Никак из музея упер? Нет? Вы считаете, это нормально? Слушай сюда: берешь новый аппарат слоновой кости, что для полковника Гриб прислали, и дуешь с ним сюда. Ничего не знаю! Закажи еще. Что скажешь? Так и скажешь: этот поломался. Хватит болтать, выполняй!
Едва грозная старшина связистов вышла за калитку, как там появилась кладовщица Зина. И не одна, а с солдатиком, который тащил тачку на колесиках. Покрытая брезентом тележка двигалась тяжело, рикша пыхтел.
Настя выскочила навстречу, Зина просияла:
– Деточка, куда выгружать?
– А что это? – оторопела девочка.
– Так твой заказ! Или забыла?
Вместе с Настей я тоже прибалдел – консервов здесь был кубометр. Мы столько не заказывали! Кроме того, внизу оказался зеленый снарядный ящик, наполненный отрезами тканей и всякой всячиной. Изобилие фурнитуры и швейных инструментов поразило даже мой взыскательный вкус. Сюда запихнули те только то, что мы хотели, а гораздо больше!
Господи, как быстро жадная Зина преобразилась в добрую тетушку… За такое можно и наградить маленькими пузырьками. И подумать о следующем заказе: для кикимор и охраны домового. Мы скоро уедем в архангельский детдом, там обязательно накормят. А они здесь останутся. Как ни крути, но с запасами зимовать легче.
* * *
Продавщица Люба встретила Настю ласковой улыбкой. Прямо с порога, не дослушав приветствие, она сообщила тихим голосом:
– Только что привезли полуфабрикаты, котлеты разных видов.
– Котлеты? – задумалась девочка.
– Всякие, – продолжила нагнетать напряжение Люба. – Мясные котлеты трех видов. И рыбные: судак, щука, минтай. А еще панированное филе хека.
Настя заглянула в кошелек.
– Это здорово, – она не обрадовалась, а наоборот, опечалилась. – Но нам надо молоко, творог и сметану…
– И что?
Девочка повторила мою присказку:
– Денег в обрез, до первой звезды.
– Подумаешь, большая астрономия, – воскликнула продавщица. – Запишу в тетрадку, потом отдашь!
– А так можно?
– Свои люди, сочтемся, – Люба выжидательно уставилась на Настю. А потом шепнула: – Могу дать пару индюшиных котлет и полкило пельменей с осетриной. Себе отложила, ну да ладно. Пожаришь все вместе на сливочном масле – пальчики оближешь!
– Зарплата через три дня, – пробормотала девочка.
И хотя у меня не было сердца, оно заколотилось. Пришлось вмешиваться по внутренней связи:
– Эй, прочь печаль! На ловца и зверь бежит. Рыба сама лезет в сети. Будем брать! Давай-давай.
Настя вздохнула, и выложила на прилавок баночку:
– Крем от морщин, с функциями питания и увлажнения. Втирать на ночь, утром смыть.
Глаза Любы вспыхнули счастьем. Она птичкой запорхала по проходу между прилавками, а потом вручила девочке редкую конфету «Мишка косолапый»:
– Заходи завтра с утра, кролика привезут.
Все гениальное просто, и все придумано до нас. Первое рекламное агентство называлось «Волшебное зеркальце». На простой прямой вопрос «я ль на свете всех милее?» зеркальце давало честный ответ: «Ты, царица, спору нет». Нам же оставалось одно: следовать верной технологии.
На улице Настя взглянула на усы Кота. Активными локаторами они торчали из котомки.
– Вот только не говори, что сырая котлета вкуснее, – понятливо прищурилась девочка.
– Есть вещи, о которых не спорят, – философски заметил тот. – Их едят!
– Мясная или рыбная? – предложила она тяжелый выбор. И задала этот же вопрос Псу.
Овчарка подбежала ближе. Принюхалась к пакету в руках девочки, и сообщила через переводчика Федора:
– Свинина, телятина, индюшатина, хек и минтай. Еще щука… Отличный набор, хозяйка! Ни одной стрелы мимо, все в цель. Откуда деньги?
– Дали без денег, – честно призналась она.
– А что, так можно было? – поразился Пес.
Да уж, старую собаку новым трюкам не научишь.
– Учись, Жорик, – невнятно произнес домовой, смакуя краюшек конфеты. – Учись, пока мы живы. Так что ты будешь брать, мясную или рыбную?
– А можно половину той, а потом половину другой? – задумчиво произнес Кот.
Все гениальное просто, но от неожиданного решения Пес остановился. У него открылась пасть, и выпал язык.
– А что, так можно⁈
Тем временем домовой, облизывая конфету, завернутую в фантик, задал странный вопрос:
– Выходит, боярин, Зинкин склад обносить мы не будем?
– А смысл? – хмыкнул я. – Пока что нас не обманули. Более того, принесли сами, и с лихвой.
– А вот скажи, боярин, такую вещь, – домовой довольно щурился. – Мой Хозяин бросил имущество, когда уезжал. Велел мне беречь. А новая хозяйка чужое имущество нагло присвоила, а меня выгнала. Это справедливо?
– Федор Кузьмич, не темни, – вздохнул я. – Говори прямо, чего ты хочешь?
– Хочу хозяйское имущество забрать. Там библиотека шикарная осталась, я и десятой части не прочитал!
– Так-так… Что еще?
– Сервиз. Полный столовый набор на шесть персон – фарфор, хрусталь, серебро. Парчовые скатерти. Пару раз только доставали! Ну и по мелочам: картины, кухонная утварь, подсвечники…
Мне пришлось крепко задуматься. С одной стороны, Федор имел полное право. Ему же велели беречь, верно? С другой стороны, там только тронь. Поднимется страшный шум, и иначе, чем кража, это называть не станут. Баба Яга непременно затеет расследование. Проблема… И тут у меня мелькнула шальная мысль. Додумать ее не дал настырный домовой:
– Так что скажешь, боярин? Имею право?
– Конечно, ты прав, Федор Кузьмич, – начал я психологический этюд, по новой прокручивая пришедшую мысль. – А унесешь? Нет, карман у тебя знатный… Очень вместительный. Влезет ли столько?
Домовой задумался.
– Столько носить не пробовал. Однако ночь у новой хозяйки долгая – с десяти вечера до шести утра. Как в армии, железно. Успею и пару ходок сделать.
Силен, бродяга! Какая же у него грузоподъемность? Вслух сказал иное:
– Федор Кузьмич, а у новой хозяйки сейф есть?
– Хм… – задумался он. – Два сейфа. Один обычный, на тумбочке. А второй – большая железная дура. И еще книжный шкаф с документами.
– Так-так, – меня накрыло предвкушение успеха. – Ты же можешь в любую щель пролезть? Были такие разговоры.
– Боярин, ты о чем? – замер домовой. – Смогу ли я залезть в сейф?
– Ага.
– Да запросто. Хоть в щель, хоть в замочную скважину. А зачем? – недоумевая, домовой и о конфете забыл. – Что интересного в бумажных папках?
– Очень интересно. Очень, – пробормотал я. – Мне нужны все папки. Вся эта куча документов!
– Погодь, боярин, – насупился Федор. – Это чужое имущество! Одно дело – свое взять. А тут воровство выходит. Нехорошо так, грех.
Уминая котлету, Кот фыркнул:
– А кто она такая, эта баба Яга? Сама воровка и захватчица. Ни стыда, ни совести! У такой последнее забрать – нет срама.
– Послушай, Федор Кузьмич, ты не так понял, – зачастил я. – Мне только почитать, воровать не надо! Ты влез, засунул папки в карман, принес. Я прочитал, ты сразу унес, положил на место. Понял? Все честно. А твое имущество мы заберем чуток погодя. Дай срок.
– Когда? – настырный домовой хотел ясности.
– Тебе ж не горит, верно? – взывая к разуму, я мягко давил заходом психотерапевта. – У тебя и так все в порядке. Подумай сам, где будем складывать? Ты же не будешь весь этот груз таскать в кармане?
– А почему нет? – буркнул Федор. – Своя ноша, знаете ли, не тянет.
Хм… Вот умеет он срезать! Ладно, будем сглаживать:
– Кстати, если ты возьмешь одну книгу почитать, никто и не заметит.
– Думаешь?
– Уверен. Даже если две возьмешь. Ты мне лучше вот что скажи: кто такой домовой? Чем он живет? Какие у него интересы?
– Да, Федор Кузьмич, – вклинилась Настя. – Рассказывал ты много, а насчет домового так и не поняла ничего.
– Ну, – начал Федор, – домовые, они разные.
– А ты общими словами, усреднено, – поощрил я его.
Федор поерзал, и выдал:
– Для начала – это любовь к порядку. В своем доме домовой соблюдает идеальную чистоту. Если не лентяй, конечно.
– А бывают лентяи? – тут же влезла Настя.
– Куда ж без них? Лодырей везде хватает, – философски заметил Федор. – Что касается нормального домового – он очень практичен. К выбору каждой вещи относится педантично. Домовой, рожденный зимой, очень любит спорить и доказывать свое. А летний домовой, напротив, легко идёт на уступки, жалеет окружающих. Некоторым жильцам бывает трудно беседовать с домовым из-за его вспыльчивости, в нём очень мало гибкости. Преданность своему дому толкает домового к спорам и передрягам. Хотя именно в домашнем кругу он любит строить планы и чувствовать себя действительно незаменимым.
– Как трудно домовому, – прошептала девочка. – Жильцы в казарме такие разные…
– Жильцы разные, – согласился Федор. – Всем не угодишь. Иногда домовой излишне доверчив, отчего и попадает в неприятные истории. Ему важно чувствовать себя защищенным, поскольку он занят важным делом по наведению порядка в доме. А это такая штука, которая в большой семье постоянно рушится. К женщинам домовой относится уважительно. Ну, за некоторым исключением…
– Понятно, – кивнула Настя.
– Для домового частенько существует только черное и белое, и порой он впадает в панику, оказываясь не в состоянии выбрать между чувствами и долгом.
– А что важнее? – Настя закусила губу.
– Долг, конечно, – хмыкнул Федор. – Но чувства тоже важны. Куда ж без них? Домовой долго выбирает себе супругу. По натуре он однолюб и, найдя свою вторую половинку, становится хорошим отцом и мужем. У домового развито чувство долга перед своей собственной семьей. Однако жене домового следует учитывать ревнивость и вспыльчивость своего супруга. От своей супруги он ждет понимания и искреннего выражения чувств.
– А она понимает?
– Конечно. Домовой всегда с ней. Он не любит где-то болтаться, ходить в гости, а предпочитает приглашать друзей к себе. Хотя друзей у него не так много. Ведь домовой часто молчит и мало говорит. При этом у домового хорошо развита интуиция, которая вместе с умением слушать помогает ему неплохо разбираться в собеседнике и подмечать любую неискренность. Пустые сборища домового не увлекают, он предпочитает интересные беседы с умным знакомцем.
Слушая Федора, мысленно я улыбнулся. Наконец-то мы его разговорили… Процесс пошел. Эх, лиха беда начало! Тем временем домовой опомнился:
– А чего это я тут распинаюсь, когда можно полезную книгу из избы принести?
– Какую книгу? – оживилась Настя.
– Хорошая книга, толстая, – солидно кивнул Федор. – «Мифы и легенды народов мира».
