Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"
Автор книги: Сербский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Глава 44
Глава сорок четвертая, в которой первый отдел – всем ребятам пример
Очередной будний день разнообразием не блистал. Мы убрали со стола, помыли посуду, поставили тесто на пирог. А потом, как обычно, незаметно навалились домашние хлопоты. Приборка, стирка, глажка, готовка… В любом доме у хорошей хозяйки неотложных дел полно, они никогда не переводятся. И помощь ребенка лишней не стала. Это разумно, уж подмести пол и постирать собственные сорочки Насте несложно. Такое занятие само по себе неплохое развлечение, особенно когда в доме нет телевизора и компьютерных игр.
Нина Ивановна под руководством кикимор продолжала мучить физкультуру, не забывая при этом о мозговом штурме. Катать ногой мячик и читать документы – задача под силу не только многозадачному Цицерону, верно? Одно другому не мешает, прямо любо-дорого посмотреть! И вот эту сельскую идиллию нарушил телефонный звонок.
– В штаб вызывают, – сообщила Захарова, положив трубку. – Пришел секретный приказ, требуют явиться для ознакомления.
Катя охнула:
– Какой тебе, к чертям, штаб? На костылях ты не дойдешь, ползком добираться станешь?
– А я никуда не собираюсь, – Нина Ивановна улыбнулась, рассеяно поглаживая ёжик на макушке. – Капитан Захарова в отпуске, между прочим. И мои обязанности исполняет сержант Сурикова. Понятно? Так что давай, собирайся. Первый отдел ждать не любит.
– И почему я не удивлена? – улыбнувшись в ответ, Катя кивнула согласно. – Молока заодно куплю, и хлеба. Настя, прогуляться не хочешь?
Отказываться было бы глупо, девочка мигом натянула сарафан. Катя тоже переоделась в парадно-выходное платье и, наклонившись к зеркалу, легким мазком подкрасила губы.
– Глафира Гавриловна, а ведь за мной должок, – сообщила она между делом. – Пойдете со мной в магазин?
Неожиданно кикимора засмущалась:
– Да не стоит, наверно, хозяйка. У собачки оказался всего лишь ушиб грудной клетки, ничего особенного мы там не делали…
– Ну ведь лечили же?
– Мазью только помазали. Аппетит у него хороший, так что за день-два само заживет, как на собаке.
– Нет уж, – возразила Катя. – Я вам обещала, а мое слово твердое! Пошли-пошли.
Предстоящий шопинг возбудил бабушек невероятно. Они захлопотали и забегали. Как перед праздничным утренником засуетились, ей богу. А потом оккупировали Настины карманы, и велели трогаться. А нам что? Нам только панамку надеть да сандалии застегнуть, вот и все сборы.
Пес предпринял повышенные меры безопасности. Приняв невидимый вид, он затрусил рядом, настороженно вертя головой в режиме «стелс». Молодца! Сердце радуется от такой заботы. И вообще, когда Жорик рядом, на душе как-то спокойней.
Люди говорят, что все дороги ведут в Рим. Не знаю, в нашем случае асфальтированная дорога была одна, и вела она к гарнизонному штабу. Чтобы никто ничего не перепутал, об уровне этого органа напоминала большая красная вывеска на стене рядом с дверью. Средоточие власти, пуп земли… Это не географический термин, и не космология. Штаб – центр реальной силы.
Возле квадратной беседки, обвитой плющом, наблюдался чистый, будто просеянный песочек, а вот курящей толпы не виднелось. В предбаннике штаба тоже царила гулкая тишина. Впрочем, ничего странного, лето – пора отпусков. И мудрое начальство об этом никогда не забывает. Щупальца власти иногда надо лечить грязью и греть на солнышке, верно?
Часовой с автоматом на груди бдел у красного знамени, а напротив него в стеклянном аквариуме замер дежурный по части. Тихим голосом Настя вежливо поздоровалась. Но часовой глазом не повел. Устав запрещает разговаривать на посту, не положено. И дежурный по части приветствие пропустил – с открытыми глазами он явно пребывал в отлете.
По пустынному, чисто вымытому коридору мы дошли до конца, где оказались у цели. Об этом гласила строгая табличка на металлической двери. Катя нажала кнопку звонка под надписью «Первый отдел», через пару минут дверь открылась.
– Привет, – улыбнулась наша воспитательница. – Сантехника вызывали?
– Мне не до шуток, Сурикова, – поправляя очки, нахмурилась тощая дамочка с острым носиком и погонами старшины сверхсрочной службы. – Здесь серьезные дела. И не тебя я приглашала, а капитана Захарову!
Глядя на эту кислую физиономию, я припомнил ехидное стихотворение:
Отчего ты грустна, моя милая?
Отчего тебе, милая, больно?
Что ты снова такая унылая?
Чем ты вечно, овца, недовольна?
Наша воспитательница стихов не слышала. Она молча выудила из кармана грозный документ с полномочиями, и развернула перед секретчицей.
– Хм, – уважительно буркнула та. Естественно, после тщательного изучения. – Везет же некоторым, с выплатой разницы в окладах! А мой начальник в отпуск по-тихому слинял, как истинный джентльмен. Скотина лысая…
– Пойдет такая бумага? – уточнила Катя.
– Годная замена, – кивнула дамочка, – давай к делу подошью.
Однако Катя ловко выхватила документ, чтобы спрятать его обратно:
– Но-но, а мне что тогда останется? Нет уж, Галочка. Если кому надо – пусть в канцелярии полковника Гриб требует копию.
– Ладно, заходи, – старшина поджала губы. – Только с посторонними нельзя!
Она не кикимор имела в виду, что с любопытством вертели головами, а Настю. Кстати говоря, в секретный отдел нельзя заходить с вещами. Тут даже блокнот для записей выдают собственный, а на выходе забирают. Точнее, отсюда нельзя выходить с вещами. И если что-то вначале пронес, так потом уйдешь только со скандалом.
– Галя, это ребенок малый, – отмахнулась Катя. – Она здесь, у входа постоит.
– Хм, – засомневалась дамочка.
А Катя насела напористо:
– Показывай уже свой приказ. Хотя о предстоящей комиссии мы и без него знаем. Тоже мне, тайна мадридского двора… Давай, быстренько подмахну, и дело с концом.
Вслед за кикиморами я огляделся с интересом. Впрочем, одного взгляда было достаточно, чтобы понять: ничего нового для меня здесь нет. Все первые отделы устроены одинаково и гармонично. Так требует секретный фен-шуй, не подлежащий широкой огласке. В этом смысле местный первый отдел ничем не отличался от себе подобных.
Небольшая приемная, у дальней стены крепкая дверь с окошком, откуда, собственно, и выдают секретные документы. Мебели в предбаннике нет, даже стулья отсутствуют, вот и вся архитектура. Документы можно читать прямо здесь, на узеньком прилавочке под окошком, а можно пройти в узкий пенал за ширмой. Такие же тесные кабинки сооружают на избирательном участке.
Дамочка скрылась за крепкой дверью, а Катя никуда ходить не стала. Шагнула к окошку, и устроила локти на прилавок. Пробежав глазами текст, иронично хмыкнула:
– Ну что я говорила? «Углубленная медкомиссия», «обеспечить полную явку», «исключить болезни и травматизм»… Понятно. Не хватает только приписки «после прочтения сжечь».
Однако быстренько подмахнуть приказ не удалось.
– Это не все, – ядовитым тоном молвила секретчица. – Вот приложение к приказу, особо секретное.
Этот текст Катя изучала долго. Водила пальцем, шевеля губами. И добравшись до конца, недоуменно воскликнула:
– Что за дела⁈
– Что? – сухо поинтересовалась дамочка.
– «Капитану Захаровой подготовить группу старших девочек к выезду на учебно-боевые стрельбы», – процитировала Катя. – Они там что, с дуба рухнули?
– Хм, – ответила дамочка уклончиво.
Обсуждать богов Олимпа она явно не собиралась. Логично, уровень явно не тот.
А Катя продолжала бушевать:
– И к какой местности девочек готовить, не написано! Там юг или север? В смысле, тепло или холодно?
– Сие нам неведомо, – отрезала секретчица. – Думаю, капитану Захаровой подробности доведут отдельно.
– Дела, дела… как сажа бела, – пробурчала Катя, расписываясь на бумагах и в журнале. – Не было печали! А ты чего такая кислая?
– Да замоталась на этой работе, – хмуро сообщила та. – Начальник в отпуске, а напарница моя загремела в больницу, с острым аппендицитом. Торчу здесь днем и ночью, никакой личной жизни! Представляешь?
– Бывает в жизни невезенье, – посочувствовала Катя. – Одной куковать тоскливо.
– Нервы стали ни к черту, – секретчица продолжила откровения. – Радио здесь нет, стены толстые, полная тишина. И вот в этой тишине чудится мне всякая фигня. То шуршит что-то, то стул скрипит, то ложка в стакане дребезжит. А иногда в ухе звенит. Отчетливо так…
– Да что ты говоришь! – понизив голос, Катя округлила глаза.
– И сахар постоянно пропадает. Я по одному кусочку в чай кладу, а целой пачки на неделю не хватает!
После этих слов я насторожился. Когда что-то шуршит, посудой дребезжит и мебелью скрипит – такое очень похоже на барабашку. Мистические явления с нарушением законов физики на Западе называют полтергейст, что в переводе означает «шумный дух». На эту тему Стивен Спилберг снял одноименный фильм ужасов, который номинировали на три премии Оскара. Что характерно, куча актеров умерла во время съемок франшизы. Мрачные истории сопровождают полтергейст…
– Костя, что такое барабашка? – шепнула Настя заговорщицким голосом.
Я задумался ненадолго, припоминая байки из интернета:
– Это такой домовой, только наоборот. От него не порядок, а беспорядок кругом, шум и головная боль. Выгнать барабашку трудно, уговоры и святая вода не помогают.
Бабушки оживленно зашушукались между собой, а затем Марфа вынесла вердикт.
– Ерунда! Откуда здесь возьмется домовой? – недоверчиво фыркнула она. – В этом доме ни печи, ни чердака, ни кроватей. Даже кухни нет! Понюхай: не человеческим духом пахнет, а пылью бумажной.
Мне оставалось лишь вздохнуть – логика непрошибаемая. А сама она откуда взялась в Катином доме? Аист принес?
Глафира товарку поддержала. Причем, она пошла еще дальше:
– И вообще, какая, к лешему, барабашка? Что за зверь такой? – кикимора иронично округлила глаза. – Или ты, боярин, сказок Андерсена начитался?
Ага, никогда такого не было, и вот опять. Спорить с упертыми я не стал. На свете полно людей, которые не могут контролировать некоторые вещи, поэтому предпочитают их игнорировать. Хоть кол на голове им теши, а они буду твердить: «нет такой буквы в этом слове»!
Критика моей позиции не мешала старушкам внимательно впитывать диалог девушек. А секретчица добавила жару в огонь подозрений:
– Каждый день со стола печенье пропадает. Веришь, голова кругом идет! Вчера купила вафель к чаю, и забыла на сейфе. К вечеру только половина осталась…
– Может, голуби? – предположила Катя.
Собеседница покачала головой:
– О чем ты говоришь? Это же первый отдел! У нас окон-то нет, не положено.
– Тогда мыши, – запустила Катя следующий вариант.
– Да нет, – с досадой отмахнулась дамочка. – От грызунов были бы следы жизнедеятельности, или крошки печенья. Они всегда остаются. И потом, мыши упаковку грызут, сразу видно. А здесь все целенькое!
– А если воры? – вслух задумалась наша воспитательница. – Документы хоть на месте?
– Точно! – мысленно воскликнул я. – Первый отдел, блин, самый что ни есть секретный. И в нем завелись воры! А секретчица эта – Маша-растеряша. Ни сном ни духом не ведает. Государственные тайны она блюдет, как же. Ей к доктору надо, стресс лечить! Истеричка с больным воображением. Не секретчица она в таком случае, а залетчица! Попадет под раздачу, и никто слушать не станет, что начальник в отпуске, часовой обучен только знамя охранять, а дежурный по части дрыхнет мертвым сном в своей берлоге, будто спящая красавица.
Секретчица на это обиделась. Не на мои слова, которых не слышала, на Катины.
– Сурикова, ты чего? Каждый вечер документы сверяю по описи, прежде чем домой пойти. Вот только… – она понизила голос. – Иногда документы в сейфе не так лежат.
– Как не так?
– Не в порядке, вот как! Я их складываю аккуратно, а они сдвинуты на полках!
Наша воспитательница почесала макушку. Ход мыслей Кати был понятен – а не наш ли домовой тут отметился? Задание ему было другое, таскать документы из домика Бабы Яги. Но может, его сюда каким ветром занесло? Исследовательский зуд, энтузиазм, и все такое.
Тоном психотерапевта Катя вопросила участливо:
– Галя, ты кому-нибудь говорила об этом?
– Что я, дура? – глаза секретчицы полыхнули возмущенным взором через стекла очков. – Что я им скажу? Что в первом отделе сахар пропадает? Ага, сразу в психушку заметут! А я хочу в отпуск, на Черное море… Блин, да я на Балтийское море согласна!
Катя оглянулась, подмигнула Насте, и заявила решительно:
– Знаешь что, Галочка? Я тебе капли принесу, успокоительные. А ты обязательно возьми выходной. Уж один день без тебя здесь точно не помрут. Поспи, погуляй… – она коснулась руки секретчицы. – Галя, у тебя все в порядке, ты просто немного устала. Поняла? Главное – все документы на месте. А что это у тебя за часики? Симпатичные. Вася подарил? Что ты говоришь! Это который из роты охраны?
Глава 45
Глава сорок пятая, в которой смотрю я на небо и думку гадаю: чего я не сокол, чего не летаю
Пока девушки шептались о своем, мы с Настей еще раз осмотрели унылое помещение. Со всем возможным вниманием, делать-то все равно больше нечего. Гладкие стены комнаты, крашенные зеленой краской, были увешаны важными плакатами. В центре композиции располагалась «Схема эвакуации при пожаре», выполненная красной тушью.
Схема, взятая в рамку, дополнялась известными репродукциями картин: «Не болтай», где красная серьезная женщина прижимала палец к губам, и «Ленин жив», с красным барельефом Ленина и соответствующей надписью для непонятливых. Однотипная композиция, господи прости, будто один художник творил. Помнится, Фаня Каплан исполнила Ленина именно за это: слишком много болтал. И мастер кисти, в назидание потомкам, важную мысль зашифровал.
Слева от входа размещалась настенная вешалка, по летнему времени пустая. На полке для головных уборов валялась пыльная коробка из-под шляпы, где на мятом боку неведомый шутник начертал: «при пожаре выносить в первую очередь». Рядом высилась кучка пустых картонных папок. И вот между ними мелькнула фигура мелкой куколки. Поймав наш взгляд, она спряталась на мгновенье за шляпную коробку, а потом выглянула снова.
Настя сразу сообразила, что надо делать. Она помахала рукой:
– Привет, как поживаешь?
Кикиморы ахнули, а девочка продолжила свою линию:
– Конфету хочешь?
Куколка вышла из-за коробки полностью, и замерла на краю полки в раздумьях. Она казалась совсем мелкой, не более ладони в высоту. Обряжена барабашка была в длинную красную юбку и белую шелковую блузу, расшитую серебряной канителью. На плечах красовался цветастый платок. Вышивка на одежде заметно светилась, впрочем, как и цветы на платке. Белокурые локоны падали на плечи и волнами бежали дальше, ниже лопаток. Прямо Барби с кукольным лицом и неоновой подсветкой, а не барабашка…
– Домовиха! – потрясенно прошептала Марфа.
– Да нет, домовичка, – поправила ее Глафира. – Гляди, она совсем маленькая.
Эту терминологию я знал от Федора. Домовиха в их понимании – это домовой в образе женщины, а домовичка, по этой же логике – домовой-девочка. Мелкая блондинка оказалась босой, что снова подтверждало гипотезу о явном родстве с домовыми.
– Эй, иди сюда, – предложил я куколке нейтральным тоном. – Ну чо ты там? Посидим, поокаем.
Создалось впечатление, что барабашка игнорирует меня, или не совсем понимает русский язык. Она переводила внимательный взгляд с девочки на бабушек в карманах, но на мои речи не реагировала.
– Ду ю спик инглиш? – пошел я дальше по пути мягкого допроса. – Парлеу франсе? Шпрехен зи дойч?
– Нихт фирштейн, – сообщила куколка, и сделала шаг назад.
– А может, ты польска? – предположил я. – Матка боска ченстаховска, езус Мария?
– Сам ты польска! – сообщила она, и сделала шаг вперед.
Дерзкое заявление меня не смутило. Более того, ободренный успехом, я продолжил общение:
– Гуд лукинг, – в сладкий голос добавил патоки. – Выглядишь на миллион!
Неприкрытая лесть сработала. Куколка скромно потупилась, и присела в книксене.
– Какая красивая! – вслед за мной восхитилась Настя, протягивая руку с конфетой.
Еще один комплимент добавил барабашке решительности – без лишних слов она спрыгнула с полки. Технично вышло и изящно, как у мастеров роуп-джампинга. Только здесь без веревок обошлось. Настя приготовилась ее ловить, но неожиданно что-то зажужжало, и полет куклы явно замедлился. Блин, да у нее крылья за спиной! Не пропеллер сзади, как у Карлсона, а стрекозиные крылья, с прозрачным блеском перламутра.
– Ни фига себе, барабашка Наташка, – выдохнул я изумленно. – Ну ты даешь!
Перед посадкой куколка притормозила в воздухе. Плавно, вертолетным манером. А потом спланировала на руку Насте, где ловко выхватила конфету.
– Бери-бери, – прошептала девочка. – Хорошая ириска, долгоиграющая.
– Данке, – благодарно кивнула та.
Потрясенные кикиморы переглянулись, а потом принялись заглядывать за спину барабашки. Жужжание пропало, и никаких крыльев там не наблюдалось. Обычная узкая спинка, покрытая гривой белокурых волос.
– Чудеса, – пробормотала Марфа. – Боярин, ты крылья заметил?
– А то, – признался я. – Видел четко, и не одно. Там как бы ни две пары крыльев, на манер стрекозиных.
– У домовых не бывает крыльев, – авторитетно заявила Глафира. – Крылья, перья… Нет. Это у ворон. Зуб даю.
О том, что крыльями обладают не только пернатые, но и феи, вслух я сообщать не стал. Вредные старушки опять набросятся с критикой, и не дадут спокойно подумать. В моей памяти мифическое понятие «фея» перекликалась с «фейри», и надо было вспомнить все подробности.
Итак, феи. Это озорные существа, которые любят танцевать и шалить. Ругать их нежелательно, потому что они обидчивы, и могут отомстить – сбросить посуду со стола, припрятать деньги, спутать волосы или задуть свечи. Кроме фей, существуют другие сверхъестественные существа: эльфы, лепреконы и сиды. Здесь у меня полный туман, но всех вместе их называют «фейри». Как и люди, эти существа из тонкого мира могут быть добрыми и злыми. И, естественно, хитрыми. В меру, конечно, ведь хитрее человека зверя нет.
– Так это настоящая фея! – тихим голосом закричала Настя. – Господи боже мой!
Тем временем куколка ловко распотрошила фантик, и откусила кусочек ириски. Посмаковав, она кивнула одобрительно. Куснула снова, после чего вытащила из складок юбки белый кубик:
– Хочешь сахарок?
Девочка подарок приняла, но хотеть не стала. Настя вообще этой ерундой заморачиваться не собиралась – у нее накопились вопросы.
– А как тебя зовут? – вбросила она первый шар.
– Ихь хайсе… Не помню, – невнятно буркнула летунья. С видимым удовольствием она грызла конфету.
– Почему⁈ – опешила девочка.
Безмятежный ответ барабашки вызвал ступор не только у Насти. Кикиморы переглянулись.
– Головой ударилась? – сдвинула брови Глафира. – Предметы не двоятся? Черные мошки в глазах не мелькают?
Эта мысль мне тоже пришла в голову. А ну, с такой высоты без парашюта прыгать. Хотя крылья у нее вроде бы есть, сам видел. Но непонятно, куда они потом делись.
– Я не ударилась, я потерялась, – сообщила куколка. – Их хабэ мих фэррирт! Давно уже.
– Как это потерялась? – недоумение Насти нарастало.
– Случайно, – без всякой печали ответила та. – Так вышло.
– А ты здесь живешь? – девочка повела рукой. К удивлению в голосе добавилось сочувствие.
Куколка пожала плечами:
– Пока здесь. Скучно, конечно, но делать нечего.
Да уж, веселого мало, мысленно согласился я. В пустом доме без окон чокнуться можно. Тут от скуки не только ложкой в стакане звенеть начнешь, тут волком завоешь…
– И что делать? – Настя выдвинула резонный вопрос.
– Там видно будет, – куколка снова пожала плечами.
Она постоянно прикладывалась к ириске. И это не удивительно, ведь дареное лакомство слаще вдвойне. Видимо, давненько фея добра не видела. Вон, тощая какая. И бледная, как капуста белокочанная.
А Настя времени зря не теряла, в течение пяти минут вытащила из барабашки ее печальную историю. Мигом распотрошила тайну, вот что значит моя школа! Историю потеряшки мы слушали, раскрыв рты.
Когда-то фея жила в зеленом лесу, большом и теплом. У нее были сестры и мама. Однажды в лес пришли военные, где самом высоком холме построили дома. Любопытная фея залезла в одно из зданий, и там заснула в коробке с документами. Тем временем коробку запечатали, а потом отправили фельдъегерской службой. Проснулась она в чужом городе – когда коробку вскрыли, чтобы вынуть документы. Посидела, погоревала. Потом перекусила, чем под руку попалось, и залезла в другую коробку. И начались ее путешествия. С тех пор так и мотает фею по свету, будто лист осенний. И ей это нравится.
Лягушка-путешественница, господи прости…
– Фея – это вымышленный персонаж из сказки, – веско и властно бросила Глафира.
Мысленно я вздохнул. Одно слово, упертая спорщица. На колу мочало, начинай сначала… Ага. А эта как начала, так и продолжает давить своим авторитетом.
– Фей не бывает! – настырная Глафира стояла на своем.
– Пф, – возразила куколка. – Как это не бывает? Я везде бываю. И в Москве была, и в Париже, и в Берлине. Да где меня только не было!
– А здесь что делаешь? – хмыкнула Марфа. – У нас, чай, не Париж. Деревня глухая.
– Вот именно, – поддакнул я. – Какими судьбами в наших краях?
– Так из Ленинграда приехала, – куколка снова пожала плечами. – В пакете с документами. Грюсс гот! Вон, ваша хозяйка их читает, никак не прочитает.
Направляя разговор в нужное русло, вмешалась Настя:
– А у нас дома есть кусок шоколада, – мечтательно закрыв глаза, она развела руками, будто заядлый рыбак. – Вот такенный!
Конечно, девочка преувеличивала. Этот кусок горькой сладости и в самом начале был не таким уж большим. А беспощадное время, как говорится, и камень точит.
– Шоколад с молоком называется какао! – оживилась фея. – Только здесь такого нет. Здесь вообще ничего нет! А Галя злая и жадная. Кусочка сахара ей жалко… Уйду я от нее.
– Уходи, – поддержала Настя такое решения. – Прямо сейчас.
– И уйду. Я ее не люблю, и скучать не буду! – фея на мгновенье оторвалась от тягучего лакомства. – А ваша хозяйка не станет ругаться, кричать и плакать?
Она почти решилась, оставалось ее додавить. И Настя это легко сделала:
– Катя добрая! Она никогда не ругается. А кричать она вообще не умеет. Ну что, пошли?
Вовремя подсуетилась Настя – наша воспитательница начала прощаться. Она давно везде все подмахнула, и даже рецепт хвойной ванны для Гали расписала. Наконец военные девушки закончили диалог. Тем временем кикиморы перебрались в нагрудный карман сарафана, чтобы запихнуть фею меж собой. И сразу зашептались, не ощущая тесноты.
Все эти хлопоты, конечно, интересны и любопытны. Но, по большому счету, волновали мало: есть дела важнее мира. Более всего меня беспокоил ястреб Белый, а точнее, отсутствие вестей от него. И домовой Федор пропал. Как уехал на побывку, так с тех пор и носа не кажет. Нет, семья это святое, и если домовой решил у тещи пожить, я буду только рад. А если с ними что-то случилось? Мрачные предчувствия терзали меня.
