Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"

Автор книги: Сербский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 32

Глава тридцать вторая, в которой, прости читатель, нашего полку опять прибыло

Домовой готовил стол к расширенному чаепитию, мы же с Настей начали ковать железо.

– Василий Иванович, грецкий орех будешь?– сделала она первый ход. – Говорят, полезная для здоровья штука.

Ястреб запрыгнул на лавку, девочка подсунула ему расколотую ножиком скорлупу. Линию мягкого давления продолжил я:

– А как ты себя чувствуешь, голубь мой?

– Нормально, боярин, – сторожко покосился он. – Дай бог здоровья бабушке Марфе.

– Очень хорошо. А заработать не хочешь?

– С работой сейчас напряженка, – вздохнул ястреб. – И я бы с радостью, боярин, да болею пока. Сегодня не готов.

– А сегодня и не надо, – успокоил я его. – Хочу предложить тебе охранную работу, как только выздоровеешь.

– Это можно. Воевать мне давно надоело… Кого надо охранять?

– А Настю. Вот эту девочку.

Подобного поворота Василий явно не ожидал. Даже клевать орех перестал.

– Девочку? Что-то я не пойму, боярин. У вас тут военный объект, везде солдаты. Какая может быть опасность для ребенка? Гуляй, не хочу. И потом, у девочки есть собственный ангел. В смысле, ты… Где подвох?

В этом месте в игру вступила Настя:

– Василий Иванович, ты на курорте бывал?

Ястреб завис на некоторое время, а потом пожал плечами:

– Не довелось.

– Мне тоже… – вздохнула она с сожалением. – Но тебе предлагаю курорт. Хочешь – на плече сиди, хочешь – в кармане. Условия будут просто санаторные, в тепле, с питанием и выходным днем.

– Как это⁈

– Один день в неделю у тебя будет выходной, как положено по трудовому кодексу.

Теперь ястреб завис надолго.

– И что я буду там делать, в этот день?

– Ничего не будешь делать. Гулять по дереву. Или не гулять. В смысле, спать.

Видимо, этот аргумент перевесил все остальные:

– Ничего себе… Очень заманчивое предложение. Какой срок контракта?

– Обычный, на год, – быстро ответил я. – А там посмотрим. Устроит все стороны – продлим.

Ястреб прикрыл глаза в раздумье. А потом, добив орех, кивнул:

– Предположим, в целом я согласен. Как поправлюсь, обсудим все детали сделки.

– Очень хорошо, – воскликнула Настя. – Василий Иванович, а ты в боевой форме тоже дракон? Ну, как Ворон?

– Весло дракон? – поразился ястреб. – Никогда не слышал… Ишь ты, не банда Ворона, а сплошные конспираторы! Нет, девочка, я не дракон. Я василиск.

Настя явно огорчилась:

– Не знаю, что такое василиск, извини. Покажешь?

Ястреб заклокотал задумчиво, а Настя спохватилась:

– Господи, что за глупости я несу! Тебе же сразу овца потребуется… Или пара гусей. А у нас ничего такого нет.

– Да не нужна мне овца, – пробормотал ястреб. – И гуся будет много! Я в боевой форме не большой, а такой же. Издалека не отличишь. Только глаза зеленеют, и гребень красный вырастает. А после боя мне достаточно обычной еды. Ну, можно еще пару яиц скушать.

– Ты любишь яйца? – обрадовалась девочка. – Сейчас принесу! Там кальций, это полезно.

Она мигом сгоняла на кухню, чтобы притащить три сырых яйца на блюдечке.

– Салфет вашей милости, – церемонно поблагодарил ястреб. – Только вот бабушка Глафира велела воздержаться от обращения в боевую форму. Потерпишь недельку, боярышня?

Настя явно расстроилась. Вокруг полно боевых духов, и ни на кого посмотреть не выходит! Обидно, честное слово. Мне тоже.

– А в чем твое оружие? – осторожно поинтересовался. – Клюв? Когти? Скорость?

– Да нет, – явно наслаждаясь, ястреб методично долбил яйцо вместо со скорлупой. – Все это важно, боярин, но в бою я взглядом убиваю.

– Взглядом? – Настя прикрыла рот рукой. – Насмерть?

Василий Иванович кивнул:

– Могу врага испепелить. Могу высушить. А могу в камень обратить. Ну, это как пойдет. От рисунка боя зависит.

На память мне пришла старая легенда, когда-то вычитанная в интернете:

– А говорят, будто василиск боится крика петуха. Вроде как петушиный крик его поражает. Поэтому на рассвете василиск прячется в глубокую пещеру.

Ястреб распушил перья, задрожал и заклокотал. Видимо, так смеялся.

– Так вот оно в чем дело, – успокоился, наконец, он. – А я все понять не мог, зачем они на поле боя приносят клетки с петухами? Выходит, многие верят в сказки.

– И что? – вскинулась Настя.

– Не знал, зачем они это делают – у мертвых особенно не спросишь. В общем, не уважаю я петушатину. И курицу не очень люблю, мне больше по душе рябчик. Хотя и вальдшнеп бывает неплох, – Белый снова захохотал. – Что еще люди говорят?

Покопавшись в памяти, я добавил:

– Легенды утверждают, будто василиск – опасная и неприятная сущность. Якобы это чудовище имеет черты дракона, петуха и жабы, а хвост у него змеиный. И убивает василиск не взглядом, а запахом, поскольку его выдох страшно ядовит.

– Да что ты говоришь? – забулькал ястреб. – Давненько я так не веселился, боярин. Порадовал байками на старости лет!

– А как же так вышло, что тебя охотник подстрелил? – Настя никак не могла успокоиться. – Ты же боевой дух?

– Кирпич мне в лоб навстречу! – крякнул Белый раздосадовано. Ястребу самому было неудобно. Понимал, видимо, что косяка упорол. – Понимаешь, не в боевой форме я летел! Опасности вроде не было, а обычном состоянии мы потребляем мало энергии.

– Экономный режим? – уточнил я.

– Хорошее слово, – согласился ястреб. – Доэкономилась моя жаба…

– Выходит, на работе экономить нельзя? – предположил я.

– Нельзя, – вздохнул он. – Ведь так поразить духа легче. Невидимость, конечно, хороша, но она требует больше сил.

– А боевой режим?

– Жрет прорву энергии! И перед боем надо хорошо покушать, и потом требуется перекусить.

– А с кем вы воюете? – снова влезла Настя.

– Так с такими же наемниками.

– Да?

– Мир устроен так, что колдуны всегда враждовали. И сейчас враждуют. Они ссорятся, а в бою погибают простые духи. Разве у людей не так? Паны дерутся, а у холопов чубы трещат.

Да, тут здорово не поспоришь. Времена меняются, а люди остаются прежними.

Неожиданно ястреб спросил:

– Вот как думаешь, боярин, почему так мало осталось домовых?

– Не знаю, – честно ответил я.

– Я тебе скажу. Потому что люди придумали кошмарную штуку – взрывчатку. Самолеты, снаряды, ракеты, подводные лодки… Война страшное дело.Взрыв дома и гибель жильцов вызывает настолько мощный энергетический удар, что домовой умирает мгновенно. А ведь люди воюют постоянно, по всему миру. Ладно, что друг дружку убивают, это их дело. А невинные духи при чем?

– Печально, – согласился я. – И спорить не о чем.

– Сладкие у тебя орехи, хозяйка. А таких вкусных яиц я никогда не едал, – Василий Иванович запрыгнул на ветку. – Но время уже позднее, спать пора.

– Да ладно тебе, – Настя махнула рукой, скрывая улыбку.

Светлый ястреб сверху проклекотал:

– Красота вашей чести! Всем спокойной ночи.

Глава 33

Глава тридцать третья, в которой события восстановлены из показаний очевидцев

Тем временем внутри финского домика развивались события, подробности которых я узнал позже. Узнал, представил, и разложил по полочкам. Однако хронология истории требует этого рассказа сейчас. Итак, кикиморы с лешим вошли в комнату, пошептались с Катей, и наша воспитательница направилась к дивану.

– Нина Ивановна, ну ты здорова спать, – с легкой улыбкой она присела на край.

– Ой, а который час? – разлепив глаза, потянулась Захарова.

– Вечер уже. Соберись, Нина. Сейчас я тебе домовых покажу. Знакомься: это кикиморы Марфа Акимовна и Глафира Гавриловна, а это местный леший Алексей Алексеевич.

– Ничего не вижу. Или ты котика имела в виду? – Нина обвела глазами комнату, хихикнула, и процитировала: – «И кот ученый свои мне сказки говорил». Ага. Он не такой, случаем?

Пальчиком Захарова указала на Рыжего. Прикидываясь ветошью, тот клубком свернулся в углу дивана.

Поняв, что обнаружен, Кот поднял голову. Зевнул.

– «И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом», – по памяти продекламировал «не такой котик» знаменитые строки. – Говорящих котов не бывает, боярыня. Сказки Пушкина это.

– Да? – Захарова оглянулась.

Голос шел именно оттуда – из котика:

– Конечно. А я самый обычный боевой дух.

– Господи, – вздрогнула Нина, машинально запахивая халат на груди. – Я еще сплю… Катя, в этом доме коньяк есть?

– Домовой Федор тебе кофеек сварил, – на табуретку у дивана Катя поставила кофейник и чашку. – Вкусный. А коньяка нет. Зато есть клюква на коньяке, от простуды держу. Сколько добавить?

– Сколько влезет, столько и лей. Можно без кофе, – Нина задумчиво разглядывала Рыжего. После паузы, сделав пару глотков, она неожиданно спросила: – А тебя погладить можно?

Кот встал, потянулся. Перетек к ней под руку и предупредил:

– Только осторожно. Раненый я.

– А что случилось? – живо заинтересовалась Нина повеселевшим голосом. Видимо, клюква на коньяке начала снижать спазмы сосудов. – Раненый, это когда повязка на ноге?

– То длинная история, – буркнул Кот. – И не о моей лапе речь. Ты себе ноги будешь делать, боярыня?

Нина махнула еще одну чашку, и после этого согласилась:

– А почему нет? С ногами, знаете ли, как-то лучше, чем без ног. Ну и где этот ваш домовой Федор?

– А занят он, – сообщил Кот, нежась под ее рукой. – Слышишь, швейная машинка строчит? И вообще, Федор не по ногам. Для этого кикиморы есть. Бабушки, хватит стесняться! Покажитесь уже.

Сверкнули цветные сполохи, изображение в глазах Нины Ивановны моргнуло. И у дивана обнаружились лесные гости. Наклонившись, леший изучал протезы, стоящие на полу, а кикиморы рассматривали культи ног.

– Батюшки светы! – воскликнула Нина. – Какие славные старушки! Только маленькие очень.

– Здорово днявала, барыня, – кивнула Глафира. – Ноги будем делать?

– Будем, – Нина жахнула третью чашку. – Здравствуйте вам. И почем?

Глафира начала загибать пальцы:

– Ну смотри, хозяйка: культи надо подготовить. Мозоли срезать, шрамы сводить. Еще кое-что, посекло тебя знатно… Катя говорила, война постаралась?

– Война, – согласилась Нина. – Противопехотная мина, подлюка такая.

– Ту работу Марфа делать будет, она и цену свою скажет. А потом мои хлопоты пойдут, – выставив руки, Глафира растопырила пальцы. – За новые ноги возьму по пять золотых. Итого, значит, десять. И еще хочу бусы красивые. Что скажешь?

– Согласна, – Нина не раздумывала ни минуты. – Бусы отдам прямо сейчас, они в чемодане лежат. Хорошие бусы, жемчужные.

Марфа помрачнела, а Глафира, наоборот, расплылась в победной улыбке:

– Бусы из жемчуга мне подойдут. Это не какой-нибудь там янтарь!

– Только вот золотых денег у меня никогда не было, – Нина пожала плечами. – Может, тебе что-то надо из магазина? Я куплю, что скажешь.

Кочевряжиться Глафира не стала:

– Скажу. Хочу конфеты разные, еще сардины в масле. Коржики и пряники, ясное дело. Сгущенное молоко с какао, – остановившись, кикимора нахмурилась. – Ты чего не записываешь?

– А может, проще поступим? – Нина сделала очередной глоток. – Как только вырастут ноги, сразу пойдем в магазин. И ты сама выберешь себе продукты. Сколько унесешь, столько и возьмем. И так мы поступим десять раз. Что скажешь?

Глафира переглянулась с Марфой, та кивнула.

– Годится, – сказала она. – Если с Марфой считать, выходит одиннадцать раз. Смотри: ты обещала.

– Боишься, обману? – хмыкнула Нина.

– Не боюсь, – отрезала кикимора. – Обманешь, все обратно верну. Ломать, знаете ли, не строить.

Нина поперхнулась. Глафира тем временем обернулась к Лешему:

– Леха, давай на кухню. Начинай варить зелья по списку, как договаривались.

Подхватил лукошки, леший молча вышел. А Захарова, прокашлявшись, глотнула клюквы из чашки.

– Незачем мне вас обманывать, – сообщила она сипло. – Ты, бабушка, вот что скажи: новые ступни будут такие же красные, как Катин мизинец?

– Конечно. Только не красные, а сильно розовые.

– Но это же будет заметно! – возмущенно воскликнула Нина.

– Ничего, – Глафира развела руками. – Лучше так, чем никак.

– Логично… – сдала начальница назад. – А как быть на пляже?

Старушка зыркнула удивленно:

– Тапочки надень. Или носочки.

– Носки на пляже⁈ – Нина продолжала кипеть.

– Не нравится – не ходи на пляж, – отрезала кикимора.

– Да⁈

– Гуляй по парку. На своих ногах-то лучше гулять, чем на протезах, – выдала старушка железный аргумент.

– Хм… Логично,– Захаровой пришлось признать очевидное. – Ладно. А не получится так, что с одной стороны вырастет лапа сорок пятого размера, а с другой – крохотуля детская?

– Что вырастет, то вырастет, – притворно вздохнула Глафира.

– Чего⁈ – выдохнула Нина.

Стрекот швейной машинки в соседней комнате затих, а потом чего-то грохнуло. Видимо, утюг упал.

– Ты меня взглядом-то не сверли! – хмыкнула кикимора. – Уже и пошутить нельзя? Не боись, вырастет ровно то, что было.

– Почему так уверена? – сбавила тон Нина. И снова хлебнула из своей чашки.

– Так организм твой помнит, – уверенно заявила Глафира. – Бывало так, что пятка чешется?

Захарова недобро прищурилась:

– Всякое бывало, бабушка. А иногда пальцы ног ноют, вот как сейчас. А их нет!

Кикиморы переглянулись:

– У всех так бывает. Это называется фантомные боли. Болит стопа, а ее нет.

– И что?

– Природу, милая моя, не обманешь. Всегда вырастает именно то, что в бою потеряно.

– Но потом-то цвет выровняется? – с надеждой вопросила Захарова.

Старушки переглянулись.

– Ну, потом конечно.

– Когда?

– К старости точно. Все пальцы станут темные, корявые и сморщенные, как у меня. Показать?

– Не надо! Есть еще одно дело, – Нина стянула с головы вязаную шапочку, обнажив лысую голову. – С этим можно что-то сделать?

Марфа пригляделась, а Глафира принюхалась. Потом они переглянулись.

– Магический удар, – авторитетно заявила Марфа. – И проклятье сюда наложилось. Фигня вопрос.

– Чего? – Нина вытаращила глаза.

– Боярыня, еще раз в магазин сводишь, будут тебе волосы. Договор?

Лицо Захаровой просветлело:

– Два раза свожу! Каждую! – она вдруг спохватилась: – А чего сидим? Давайте уже делать.

На это Марфа усмехнулась:

– Что ты там глотаешь постоянно, боярыня? Коньячок? Еще пей. Сейчас больно будет, – помолчав, она повысила голос: – Федька, геть отсюда! И котика забери. У нас тут непростой женский разговор будет, особенный. А если крики услышите – не пугайтесь. В таких делах это нормально.

Глава 34

Глава тридцать четвертая, в которой речь пойдет о хлопотах

Несколько дней наш финский домик напоминал форменное общежитие, причем в пик курортного сезона. Кругом жильцы, их вещи и приторно-цветочный запах зелий. Ночью кикиморы отдыхали на игрушечных кроватках возле больной, Катя нашла себе место на раскладушке, а леший устроился под Настиной кроватью, рядом с домовым. Кот Рыжий почивал с девочкой, охраняя тело Федора.

Остальные боевые духи располагались во дворе. Погода позволяла, теплынь держалась всю ночь. Даже упавший под утро дождь не остудил землю, а всего лишь нагнал влажную духоту. Блин, и это местность, приравненная к районам Крайнего Севера? Чудны дела твои, Господи…

Так вышло, что все домашние хлопоты свалились на домового. Он мыл полы, протирал пыль, накрывал на стол и стирал белье. Кикиморы занимались своими лекарскими делами, Катя ухаживала за больной начальницей. Насте выпала роль доставщика обедов из столовки и походы в магазин. Перед тем, как явиться к нам, Нина Ивановна отметилась в комендатуре и получила талоны на питание. Порций для доставки стало три, а реально – шесть.

И если у курьера «Яндекс-Еды» за спиной высился желтый ящик, то две стопки судков мы таскали в руках. А леший Алексей вообще остался не у дел. Но уходить в свой лес не спешил, очень уж ему понравился Настин карман и совместные прогулки. Лесовик полнился впечатлениями от новых образов, поэтому поход к жадной Зине воспринял с воодушевлением.

– Военный склад, где чего только нет? – воскликнул он. – Пошли туда скорей, добра девица!

За компанию напросился ястреб. Раненый птиц тоже любил прогулки, и каким-то образом прекрасно размещался в боковом кармане. Никаких возражений у меня эта компания не вызвала – шли мы с деньгами домового, а в таких делах охрана никому не повредит.

– Внимание, товарищи пассажиры, – объявил я. – Включаем режим невидимости! Во избежание, так сказать.

По пути мы заглянули в магазин, где приобрели три медовых коржика, попутчикам по одному, и себе заодно – чтоб не скучать в пути. Разглядывая магазинные полки, леший каждый раз млел от восторга. Он буквально тащился, запоминая все детали. И уже на улице у Лёхи прорезался голос:

– Добра девица, а если я дам тебе золотую денежку, ты купишь мне кофейных кубиков и коржиков?

– Монета Федора ушла за тыщу рублей, – напомнил я о прошлой сделке.

Девочка зашевелила губами. Сложные математические расчеты в уме для ее возраста – это хорошее достижение. Наконец, справившись с задачей, она сообщила:

– Алексей Алексич, за правильную золотую монету можно взять много – ведро кубиков, мешок коржиков и еще деньги останутся.

– А какая денежка, по твоему, «правильная»? – прекратив хрустеть коржиком, Лёха вцепился в свою бороду.

– Целенькая, чистенькая, вот такая, – Настя показала ему николаевскую десятку, точную сестру той, что Зине в прошлый раз сплавили.

А я прокомментировал:

– Это, батенька, антиквариат. Покупайте ценности, проверенные временем! По низкой цене с доставкой по России!

Леха повертел монету в руках, внимательно разглядывая, а потом начал шарить в кармане. Чуть ли не по локоть руку туда засунул.

– Щас… – пробормотал он, а затем выудил горсть золотых монет. И среди них выбрал одну: – Такая?

– Точно такая! – восхитилась Настя. – Полная копия. Да, Костя?

Пришлось мне вмешаться:

– Вопрос решаемый, годная монетка. И нам не жалко, купим тебе продукты. Только не съесть столько, Алексей Алексеич. Не успеешь, пропадет товар. Есть такая штука, называется она «срок годности».

С лукавым прищуром леший возразил:

– Это понятно, боярин. Однако на это есть другая штука: личный карман.

Хм… Загадочный карман домового меня давно интересовал, и этот вопрос я задал без промедления. Странно, только леший моему непониманию удивился:

– У каждого серьезного мужчины должен быть свой хитрый карман.

– Зачем?

– Ну, положить чего на всякий случай. Припрятать.

– Чего положить? – влезла девочка.

Лесовик терпеливо пояснил:

– То, что сейчас не нужно, но потом может пригодиться.

– Заначка, что ли? – хмыкнул я.

При упоминании этого слова ястреб перестал вращать головой и задумался.

А леший согласился:

– Вроде того. Запас карман не тянет, знаете ли. А в моем кармане ничего не портится – какое положил, такое и вынешь.

– Так-так, – догадался я. – Пространственный карман, четвертое измерение, и все такое?

Леший, жучара такая, промолчал. Обижаться не стоит, у каждого свои профессиональные секреты. Ничего удивительного для мира, где живут ведьмы и нечистая сила. Если это принять за данность, то логическая цепочка выстаивается четкая.

– И какая у тебя грузоподъемность? – деловито уточнил я.

– Чего?

– Сколько добра в этот карман можно впихнуть?

– Так все что надо – все туда, – уклончиво ответил лесовик. – Я же тебе говорю: запас карман не тянет и не трет.

– А искать потом не запутаешься?

Леший хитро усмехнулся:

– Так это же не чужой карман, а мой. Как там можно запутаться?

Что ж, логично. Идем дальше.

* * *

На складском дворе, просвеченном солнцем, царила душная пустота. Ни посетителей, ни работников. А внутри нас встретила прохладная тишина во главе с кладовщицей. Нелюбезную Зину будто подменили – старшина приняла Настю лучше родной. Усадила, с улыбкой предложила чаю, и даже бутерброд с колбасой соорудила. Невидимый леший Алексей, вдохнув необычного запаха, отправился на экскурсию по сказочно богатому складу. А Настя принялась выкладывать из котомки пузырьки с баночками:

– Вот это крем для лица, вот это румяна. Это для губ, чтоб не трескались и блестели. Это мазь для тела, а это для пяток. А вот это новинка, крем «Бархатные ручки». Густо мазать не надо, втирать тоже. Тогда надолго хватит. Смотри, Зина, чтобы ничего не перепутала – вот инструкция. Учти: заветные слова надо обязательно произнести вслух.

Сверху она положила мелко исписанный листок в клеточку.

Разбирая неровный детский почерк, старшина долго шевелила губами. А потом подняла счастливые глаза:

– Усладила мою душу женскую. Что за это хочешь?

Зина не лукавила. Она щурилась довольной кошкой и обтекала. Что ж, будем брать, пока она тепленькая.

– Форма у тебя красивая, – сообщила Настя очевидную вещь. – И сапожки, и пилотка.

– Да уж, – самодовольно хмыкнула старшина, поправляя солидную грудь. – Мы тоже не лыком шиты.

– Хочу точно такую, – девочка выложила на стол еще один листочек, с эскизами и размерами.

К цифрам Зинаида пригляделась с дальнозорким прищуром:

– А не для сержанта ли Суриковой ты стараешься, милая?

– Ага, – легко согласилась девочка. – Только она не знает, это будет сюрприз.

Кладовщица понизила голос:

– Понятно. В строевой части по секрету мне сказали, что твоя Сурикова контракт продлила лишь до декабря, и дальше не хочет. Зачем ей военная форма на гражданке?

А вот тут Настя крепко стояла на своем:

– Ну, до декабря еще дожить надо. Сделаешь форму?

– Не вижу проблем, – кивнула Зина. – Сукно есть получше генеральского, тонкое и прочное «п/ш». И еще имеется у меня хороший портной, Ёся Натанзон. Только на примерку надо будет в Плесецк съездить.

– Надо будет – поедет, – тоном старшей пионервожатой сообщила Настя. А затем, после паузы на осмысление, продала секрет суперского мыла. В третий раз, и с полным успехом: – Настрогаешь мыла, заваришь травами, и этим голову мыть, а этим белье стирать.

Закрепляя победу, пока Зина пребывала в ступоре восторженного ужаса, девочка выложила очередной листок с эскизами и размерами:

– И еще мне нужна точно такая же форма, только для куклы Зины.

Это заявление тоже не вызвало сопротивления.

– Купили в магазине резиновую Зину, – улыбнулась кладовщица. – Она была разиней, резиновая Зина. А почему на рисунке вариант с галифе, а не с юбкой?

– Хороший вопрос, – спохватилась Настя. – Имей в виду: это мужской костюм. Так портному и передай.

Ястреб Белый, сидя на плече девочки, внимательно разглядывал эскизы. Грозная птица молча качала головой. И не поймешь – одобряет или осуждает.