Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"
Автор книги: Сербский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Глава 26
Глава двадцать шестая, в которой речь пойдет о медицине и технике
Бытовые хлопоты схлынули. Катя начала вставать, и у нас появилась масса свободного времени. И на погулять, и на почитать, и на порисовать. А гимнастикой мы и так не прекращали заниматься. Разминаться можно в хозяйственных паузах, а рондат и фляк крутануть – просто на ходу. Мы с Настей даже поспать днем успевали, потому что полночи читали секретные документы.
Точнее, читал я. Настя просто переворачивала страницы. О том, чтобы она вникала в тексты, речи нет. Мне и самому многое было непонятно. Медицинские термины перемежались техническими – «юстировка», «калибровка», «блокировка гармонических искажений» и «стабилизация синхронизации».
Генетические маркеры, психические волны… Не знаю. Медицинские проблемы меня всегда интересовали мало, особенно психическая физиология и биохимия головного мозга. Как ни крути, но нейробиология – не мой конек. А здесь сплав всех мыслимых наук и техники. Но основное я понял, включая термин «пополнение базы данных». И мои догадки полностью подтвердились. Как это ни бредово звучит, но группа военных медиков разработала прибор, способный измерить уровень одаренности человека. Свое изобретение они так и назвали: «Регистратор таланта».
Более удивительно, что главную мысль из моих рассуждений Настя сумела вычленить сама: она не бракованная. Упрек в ущербности не каждый взрослый вынесет и, как бы девочка ни крепилась, «дефективность» ее сильно угнетала. А тут на тебе: благая весть. Если использовать терминологию капитана Захаровой, то среди детей этого детдома все-таки она оказалось нормальной. Просто талант ребенка выявился настолько редкий, что в базе данных аналога не нашлось.
Видимо, не каждой ведьме дано умение видеть нечистую силу. И не просто видеть, а общаться и находить с ней общий язык. Почему так, я догадывался – кроме магических способностей, необходимо иметь доброе сердце. И душу, лишенную злых помыслов.
Не характерная для ведьмы штука, ведь домашние и дикие духи чуют издалека эмоции людей. Для питания духов все эмоциональные импульсы подходят, однако искренняя доброта им слаще меда. Ясное дело, не каждый человек способен делиться своим душевным теплом. Мне припомнились слова кикиморы Марфы сказанные недавно:
– Мне нравится твое тепло, Настя, – пробурчала тогда она, попивая чаёк со сгущенкой. – Нальешь еще?
И не горячей чай она имела в виду.
Сейчас скажу крамольную вещь: все дети талантливы. Ходить, говорить и проявлять таланты ребенок способен буквально через несколько месяцев после рождения. Да, есть более смышленые малыши, есть менее. Но подспудно талантливы абсолютно все. Это утверждение выглядит странным, если не понять – не всем детям повезло в начале жизни с родителями. Так часто бывает. Иногда у родителей нет времени на детей, а найти толковых учителей – нет ума. А ведь маленький человек, при правильном подходе, легко учится петь, танцевать, рисовать, лепить и шпарить на разных языках. Развивается воображение, и это дает новый толчок для новых вершин. Появляются другие интересы, которые следует поощрять и направлять. За примером далеко ходить не буду, это моя Настя.
* * *
Домовой Федор под руководством Кати накрывал садовый столик к ужину, когда явился лесной хозяин Лёха. В калитку он вошел внезапно, без приглашения. В руках леший тащил две корзинки, покрытые лопухами.
– Ух ты! – от удивления Настя бросила возню с самоваром.
Еще более удивительным мне показалось поведение охраны домового – она и ухом не повела. Пес, косанув взглядом по лохматому костюму, продолжил грызть косточку, Кот намывал мордочку перед приемом пищи, а Ворон невозмутимо дремал на коньке крыши.
– Доброго здоровьица, – молвил Лёха, выставляя груз на стол. – Вот, мимо проходил. Как поживаете?
– И вам не хворать, – хором ответили Катя с Настей.
Занятый делом Федор кивнул, но в корзинки глянул.
– Малина – очень хорошо, белые грибочки – отлично, – пробормотал он на ходу.
Катя на правах хозяйки степенно добавила:
– А мы как раз ужинать собирались. Алексей Алексеич, милости просим к нашему столу.
– Спасибо, не откажусь, – леший шустро залез на лавку. Причем уселся рядом с Марфой на скамеечку, что наш домовой приготовил для себя. – А где Глафира?
– Домой пошла, – сообщила Настя. – Работу сделала и распрощалась.
Марфа поджала губы:
– Ага. Кикимора хитрая эта Глафира! К компоту из персиков получила гостинцев полную котомку. Так нет: еще мое новое платье выдурила. Такое красивое! Даже примерить не удалось, из-под руки у Федьки выхватила. Вот тут вытачки, тут приталено. На груди карманы с клапанами, а на плечах погончики красного цвета! Господи…
На ее глазах выступили слезы.
– Марфа Акимовна, да будет вам, – примирительно улыбнулась Настя. – Сошьем вам новое платье, еще лучше прежнего. Да, Федор Кузьмич? Такое классное, что Глафира позеленеет от зависти.
– Точно? Смотри, обещала.
Леший повернулся к Марфе:
– А ты, значит, свою работу не закончила?
– Какой там! – кикимора всплеснула руками. – Дел полно. Не знаю, за что хвататься. Маски для лица, мази для пяток… Присесть некогда. И вот это, как Настя говорит, тренд сезона: крем от загара и крем для загара. Ужас, сколько работы!
– Да я за девичью ногу речь веду, – отмахнулся леший. – Костыля не вижу. Больше не болит?
– Нормальная у нее нога, – хмыкнула Марфа. – Куда она денется?
Катя улыбкой подтвердила эту мысль. Леший пошарил в котомке, и вытащил оттуда тапок. Зеленый такой тапочек, вроде бы домашний. Только сотканный из трав и мха.
– Ну-ка примеряй, добра девица.
Катя немедленно надела обновку, покрутила ногой, потом прошлась.
– Невероятно! Чудо как хороша, – воскликнула она. – Славная обувка, мягче пуха. А где вторая?
Леший переменился в лице:
– Разве другая нога тоже больная?
– Сейчас у нее обе ноги здоровые, дурень, – вздохнула Марфа. – Я понимаю, сделать лечебные тапочки – это тяжелый труд. Но как женщина будет ходить в разных тапках, сам подумай? Она же женщина!
– Да ладно, похожу пока так, – Катя начала сглаживать углы. – На ужин у нас пюре, тушеный кролик, котлеты из минтая и филе хека в кляре. Еще вот гусиный паштет. Что тебе положить, Алексей Алексеич?
Леший потерял дар речи – Федор доставлял на стол все новые тарелочки и плошечки, не забывая при этом комментировать блюда.
– Вот это жизнь… – хозяин леса, наконец, родил резюме.
– Жизнь покрутила, – пробормотал Кот, принюхиваясь к своему блюдцу. – Покрутила жизнь гусиную печенку так, что получился очень пикантный паштет.
– А потом мы будем пить настоящий горячий шоколад, – добил лешего домовой, тоном заправского гурмана. – С заварными пирожными.
Как написали бы в газетах, ужин прошел в теплой дружественной атмосфере. Гости закусывали и хвалили хозяйку. А Насте удалось раскрутить лесного хозяина на рассказ о родном крае. Интересно было всем.
Когда-то здесь, на месте воинских частей, стояло множество старинных северных деревень. А в совсем уж давние годы здесь пролегал почтовый тракт, по которому Михаил Ломоносов шел в Москву с обозом. Но после войны деревни расселили, чтобы на их месте настроить дороги. А затем возвели стартовые площадки для межконтинентальных баллистических ракет. Были здесь и подвижные ракетные комплексы, и воздухобойные ракетные установки. Полигон получил индекс «Объект Ленинград-400», который позже переименовали в «Космодром Плесецк». Для военных построили закрытый город Мирный. Со станции туда так просто не проедешь, въезд ограничен пропусками.
– Да, раньше бабы ко мне на болото бегали, пока военные тут космодром не устроили. Теперь баб нет. И военные не ко мне ходят, а на охоту. И никому я теперь не нужна, сижу одна-одинешенька, – вздохнув, Марфа пригорюнилась. – Бабам нужны были зелья от болезней, это перво-наперво. Потом зелья приворотные, что любовную страсть разжигают. Ну и зелья для смерти, чтоб недруга какого извести. Хотя в смертельных зельях люди сами большие мастера, взять хотя бы водку или табак.
Леший толковал о своем:
– Лес постоянно уменьшается. Военные, как муравьи, строят свои шахты. Окружают со всех сторон, болота осушают, землю роют… Куда катится этот мир? Как я буду защищать лес, если у них такая сила?
– Против лома нет приема, – согласился Федор. И процедил сквозь зубы: – Понаехали…
Марфа продолжала грустную линию:
– Бог судит просто, в чем застал. Зачем серебро мертвому телу? Плату я брала едой и вещами. Ну и благодарности, конечно, тоже впитывала. Однако давно это было, – кикимора захлюпала носом. – И куда деваться, не знаю.
– Марфа Акимовна, ты о чем? – воскликнула Катя. – Да живи в моем доме сколько хочешь, места полно. Девочка вон скоро в Архангельск уедет, я на работе буду весь день… Станешь тут хозяйничать, как хочешь.
Голос ее дрогнул. Неожиданно наша воспитательница всхлипнула и зарыдала. Глядя на них, пустила слезу и Настя.
Домовой вытер глаз:
– Так что, жильцы, горячий шоколад подавать?
Глава 27
Глава двадцать седьмая, в которой тайное становится явным
Неспешная жизнь в военном городке текла без заметных потрясений. Разве что местные женщины стали более внимательно приглядываться друг к другу при встрече, чтобы потом обменяться впечатлениями с подругой. Коко Шанель на эту тему как-то заметила: «Хочешь быть красивой – помой голову». А если к тому же умаститься на ночь чудесным кремом?
Военные дамы не только смотреть могут, они еще болтают. По гарнизону пошли слухи, будто Настя – внебрачная дочь полковника Гриб, и якобы та тайно учит девочку важным приемам ведьмы. Эту новость донесла до Кати знакомая телефонистка. Вот как тут возражать, если скелет фейка мы запустили сами, а дальше он оброс необычайными подробностями?
Но все это детали, проза жизни. Мне было не до того, поскольку работал чистым сканером. Ночами читал, а днем осмысливал – секретные документы просмотрел почти все. Раздобыл домовой и личное дело сержанта Суриковой. Эту папку мы изучили несколько раз, хотя информации там скопилось немного. Какая биография может быть у молоденькой девушки? Короткая, очень простая и поучительная.
Когда Катя училась в школе, у нее выявились способности к врачеванию. Сделала это открытие медицинская комиссия, приехавшая к ним в деревню. Здесь надо сказать, что волна «диспансеризации» уже тогда катилась по стране. С применением прибора под названием «Регистратор таланта» проверяли всех девочек. Таланты выявлялись и расправлялись по учебным заведениям. Почему только девочек, я раскопал несколько позже.
Катю из дома тогда забрали сразу. Перевели в специальный интернат, где она получила специальность медсестры. Завершение учебы совпало с учебно-боевой практикой, которую девушка проходила во Вьетнаме. В тропическом лесу Катин медсанбат обслуживал отряд боевых ведьм, работы хватало. И поползать ей пришлось, и обстрелы пережить. За год боевых действий заработала девчонка орден, две медали и убитую в хлам ногу.
В госпитале Катя сошлась и подружилась с Ниной Ивановной, для которой война закончилась ампутацией обоих ступней. Медики эта беду называют скупо: «минно-взрывная травма». Жизни такая гадость лишает редко, но жить с ней трудно. Железная воля не позволила капитану Захаровой упасть духом. Она встала на протезы и вернулась в строй, чтобы повести за собой команду таких же увечных ведьм. Не на войну, а в новый детский дом – учить подрастающее поколение.
В секретных документах я вычитал много интересного. Для себя, конечно, доклад под уровень понимания Насти пришлось упростить и сократить. Пусть ребенок и развитый, а все-таки семь лет. Итак, исследованием способностей необычных людей занимались многие ученые мира. И постепенно их достижения ложились под колпак военных. Везде, во всех странах. Россия в этом отношении исключением не стала. Но сначала английский ученый Майкл Фарадей открыл электромагнитную индукцию.
С тех пор теория утверждает, что пространство вокруг заряженного тела пронизано электрическими силовыми линиями, которые передают «силу». Точно так же энергия магнитного поля течёт вдоль магнитных силовых линий. Затем появилась теория света, а следом Максвелл сформулировал теорию «мирового эфира». Генрих Герц открыл радиоволны, а в конце концов дело дошло до психической энергии, или энергии жизни.
Дальше всех продвинулся Тесла, с простым, но гениальным утверждением: окружающий мир наполнен энергией. Атмосферу и твердь нашей планеты, небесные просторы, иные миры и звезды пронизывает светоносный электрический эфир, наполненный энергией. Мимоходом Тесла открыл новую область медицины – электрическую физиотерапию. Он создал ряд уникальных электротермических медицинских приборов, получивших впоследствии самое широкое распространение. Тесла обнаружил, что электротоком можно удалять с кожи человека мелкую сыпь, очищать поры и уничтожать микробов, а также залечивать язвы и нарывы. Его излучатель «электроэфирных колебаний» благотворно действовал на зрение и нервную систему человека.
Обобщив все эти достижения, медики приступили к изучению психических волн, излучаемых человеком. В нашей стране работу вели не только птенцы Дзержинского. Пионерами они не были – биоэнергетика головного мозга интересовала военных и обычных медиков. Кроме экстрасенсорики, ученые всех видов интересовались гипнозом и другим приемам психического воздействия на человека.
К успеху привели исследование мозговых волн колдуний, знахарок и ворожей. В результате был создан прибор, регистрирующий таланты. Вот только работал он исключительно на женщинах – чем моложе, тем лучше. Как ни бились военные медики, но на мужчинах прибор отдыхал. Вроде среди мужчин колдунов не бывает, ага. Медики это понимали, но решение не давалось.
Дальнейшие исследования слабого пола привели к созданию базы данных и системе классификации талантов – как чисто военных, которых собрали в нашей казарме, так и гражданских, вроде поэзии или искусства графики.
* * *
Как обычно, после завтрака наш финский домик преобразился в полевой госпиталь. Кикимора Марфа затеяла осмотр Катиной ноги, а Настя взялась мазать и бинтовать пятку Кота. Мне же делать было нечего, поэтому я просто подслушивал разговор в соседней комнате. Что интересно, домовой поступил аналогично. У него одно ухо даже стало больше.
А кикимора тем временем бормотала:
– Ну что я тебе скажу, добра девица, мизинец вырос что надо. И больше не растет.
– Этого кота девочка перевязывает по три раза в день, – тихим голосом воскликнула Катя. – Если такая тяжелая рана, почему ты не вмешиваешься, Марфа Акимовна?
– Тяжелая рана у боевого духа? Я тебя умоляю! – хмыкнула кикимора.
– В смысле? – удивилась девушка. – А что?
– Настя его жалеет и балует, вот что. А это очень сладкая пища для духа. Он млеет и тащится. Видела, как раскабанел? Толще Федьки уже, и лоснится весь. А был тощий и облезлый!
– Хм… Вот оно как, – поразилась Катя. – Так он выходит этот, симулянт?
– Жулик – он и есть жулик, – припечатала Марфа. – Наглая рыжая морда. К похлебке уже не подходит, ему котлету подавай или гусиный паштет.
– Какая проницательная кикимора! – захотел я воскликнуть, но промолчал.
Раненый кот признаков жизни не подавал. Он лежал на кровати с видом красного командира, который умирает и просит ухи.
– Ладно, что с моей ногой? – встрепенулась Катя. – Неприятных ощущений нет. А тапочек от лешего такой ласковый – так будто гладит кто-то изнутри!
– Так он и гладит, – хмыкнула старушка. – Здоровая у тебя нога, вот что я тебе скажу. Бегать, конечно, еще рано, а ходить по улице можно.
– Спасибо, бабушка!
– Носи на здоровье, добра девица, – по голосу было слышно, что кикимора улыбается. – И вообще, обращайся. Чего хотела спросить? Говори.
– А что, так видно?
– Ага.
– Да вопрос простой: а можно вырастить не палец, а ногу?
Кикимора всплеснула руками:
– Во как тебя разобрало, милая! У кого это ноги не хватает?
– У хорошего человека, – буркнула Катя. – Обеих ступней нет, взрывом оторвало.
Марфа помолчала, а потом протянула:
– Тяжелый случай. Нет, я-то помогу… Только решать будет Глафира. И что она попросит за это, не знаю.
Мысленно я хмыкнул: на днях эту песню уже мне уже исполняли. Как что очень серьезное, так сразу Глафира.
А Катя наседала:
– Узнать можешь?
– Так все равно на болото идти, за травами. Опять мои запасы зелий кончаются, представляешь? И когда уже эти бабы ими наедятся…
– Хорошему предела нет, – усмехнулась Катя. И вдруг высказала дельную мысль: – В народе гуляет старая притча о пище. Зачем ежедневно давать человеку рыбу, если можно дать ему удочку?
– Думаешь?
– Я видела твой рецепт мази для лица, Марфа Акимовна. Ничего сложного там нет. Надо пустить его в массы, и пусть девки сами варят.
– Хорошее дело предлагаешь. Весь день у плиты стоять – уже сил нет, – после паузы согласилась бабушка. – Простой рецепт не жалко, а сложный они и с подсказкой не сварят. Запускай в народ крем для лица. Да пусть хоть с ног до головы обмажутся!
Эту идею я мысленно одобрил. Именно так я представлял себе завоевание власти: всеобщее ликование на всех фронтах. Дело в том, что настоящий революционер отличается дальновидностью. Вождь умеет организовать народ на подвиги, а потом все успехи забирает себе.
Глава 28
Глава двадцать восьмая, в которой нашего полку прибыло
Жаль, но дальнейший разговор мне послушать не удалось. Женские пересуды Настю интересовали мало и, закончив лечебные процедуры, она мигом выскочила на прогулку. Этот момент уже оговаривался за завтраком, так что задерживаться дома причин не было.
Схема движения практически не изменилась: домовой Федор восседал в нагрудном кармане, раненый кот обосновался в котомке, а собачка в свободном поиске рыскала то спереди, то сзади. Ворон остался дома. В смысле, заступил на боевое дежурство – принялся нарезать круги над крышей финского домика.
Июль в Приполярье считается пиком летнего сезона. Но в этом году солнце жарило особенно сильно, по южному стандарту. Теплая погода Настю смущала мало, пар костей не ломит. Наш путь лежал на заброшенный стадион у полигона, где можно было бегать, собирать цветы и, валяясь на травке, вязать венки. Однако к цели мы немного не дошли.
Внезапно Пес рявкнул чего-то тревожным голосом. Затем он бросился к Насте и загородил ее, перекрыв дорогу. Шерсть на холке овчарки встала дыбарем. Опустив глаза, мы обнаружили, что Кот каким-то образом оказался на земле. Изогнув спину, он стоял вполуоборот и зловеще шипел. Полосатый хвост яростно хлестал по таким же полосатым бокам. А в завершение всех неожиданностей на плечо девочки спикировал Ворон. Птиц прилетел откуда-то сзади и практически бесшумно. Настя покривилась, однако стерпела – вцепился Ворон прилично.
– Эй, ну-ка когти убрал! – процедил я. – В чем дело?
– Дальше не ходи, – прокаркал Ворон вполне отчетливо. Но когти спрятал.
– Да что случилось? – повторил вопрос я.
– Вот там, – выглянув из кармана, домовой пальцем указал направление опасности. И снова скрылся.
Настя повернула голову. Неподалеку, метрах в двадцати, на ветке кривой березки сидел белый ястреб. Одно крыло птицы было приспущено.
– Какой красавец! – удивленно воскликнула она. – Ты только посмотри: сам беленький, а глаза красные. Желтый изогнутый клюв, черный на конце. Костя, это светлый ястреб. Помнишь, мы с тобой книжку о хищных птицах смотрели?
Мы много разных книг прочитали, только я не был столь внимателен, как девочка.
– Это Васька Белый, – прошипел Кот предостерегающе. – Известный проходимец и лихой вояка. Всем стоять!
Ястреб встрепенулся, чтобы в ответ проклекотать вполне отчетливо:
– Сам ты проходимец, рыжая твоя морда! Идешь мимо, вот и проходи себе.
– Это моя территория, – неожиданно влез Пес со своим рыком. – Что тебе здесь надо?
– Ничего не надо, – снова взъершился ястреб. – Устал вот, сижу.
– Никогда не путай эмиграцию с туризмом, дружок, – сообщил Кот. – Тебе здесь не рады.
Ястреб явно осерчал:
– Что ты сказал, котяра? Вот щас как дам в глаз!
Домовой завозился в кармане. Вздохнув, он запричитал плачущим голосом:
– Господи, ну за что мне эти наказания? Чего плохого я сделал? Ой, что сейчас будет…
Опасений Федора Настя не приняла. Она смело встряла в бестолковый разговор, очень похожий на перепалку:
– А почему у тебя кровь на крыле? – общее напряжение девочки не коснулось, зато любопытство из нее так и лезло наружу: – Ты ранен?
Я присмотрелся и убедился, девочка права. В самом деле, на белом приспущенном крыле темнело крупное бурое пятно.
Буркнув обиженным тоном что-то вроде «кик-кик», ястреб хрипло отозвался:
– Представляешь, девочка, попал под выстрел.
– Как это может быть? – Настя всплеснула руками. – Ты же боевой дух?
– Не повезло, – признался ястреб. – Летел над лесом в своем обычном образе, на перекус себе чего-нибудь высматривал. И на тебе: какой-то идиот стрельнул. За рябчика принял, что ли? Не знаю. Ничего, дай срок. Найду этого охотничка недоделанного, легко не отделается. Руки точно пообрываю…
– Значит так, – категоричным тоном заявила девочка. – Что за глупые разговоры? Тебе надо к доктору. Кровь смыть, рану обработать. Иначе – воспалительный процесс и летальный исход. Так Катя говорит, а она умная!
– Случайно встретить покойника, это хорошая примета, – прищуренным взглядом Кот осматривал ястребы. – Значат, сам будешь жить долго.
Настя иронию не оценила, она давила свою линию:
– Слезай, пошли со мной.
– Да? – с подковыркой хохотнул ястреб. – А с чего это вдруг ватага Ворона станет кому-то помогать?
– Я сама по себе, меня зовут Настя Жмуркова. Живу в пятом доме, с сержантом Суриковой. А тебя как звать?
– Дык Белый я, – заклокототал ястреб. – Василий Иванович.
Девочка кивнула:
– Банда Ворона лечить не умеет, они охраняют моего домового.
– Охрана у домового? – не поверил ястреб. – Хм… Да ладно! Чудес в решете не бывает.
– Нет, а чё такого? – Федор выглянул из будки суфлера, где все это время успешно скрывался.
Настя спорить не стала, просто отмахнулась:
– Рану можно засыпать стрептоцидом. Хотя лучше будет, если тебя посмотрит кикимора Марфа, – девочка упорно продвигала срочную лечебную идею. – Только она любит подарки. Но ты же придумаешь чего-нибудь? Да, Василий Иванович? Раз ты наемник, у тебя должны быть деньги. Найдешь монету ради своего здоровья?
Расценки кикиморы нам были известны из рассказов Федора. Обычно она брала едой и вещами, деньгами интересовалась редко.
– Марфа, говоришь? – задумался ястреб. – Девочка, откуда в твоем доме знаменитая болотная кикимора?
Мне надоело слушать бесполезную болтовню, и я рявкнул со сталью в голосе:
– Значит так, Белый. Слушай сюда: Минздрав больше не предупреждает! Или ты идешь с нами, или мы идем дальше.
Мое неожиданное выступление произвело неизгладимое впечатление – ястреб чуть с дерева не упал.
– Говорящий ангел-хранитель девочки? – поразился он. – Ну ни фига себе! Боярышня, а тогда зачем тебе охранная ватага?
На этом странном фоне Настя легко додавила потрясенного ястреба. Она уложила котомку под березой и коротко приказала моими строгими интонациями:
– Хватит болтать, больной. Прыгай сюда. Быстро!
В саду под сосной обнаружилась куча тазиков – пока никто не мешал, Катя затеяла стирку. Часть интимных деталей дамского гардероба уже висела на веревках, остальные она бережно терла руками. Домовой шустро выскочил из кармана, чтобы помочь прачке с водой. Ворчать при этом он не забывал – в таких ситуациях Федор считал, что у него отбирают его хлеб.
Кикимора Марфа восседала на скамеечке и вкушала сгущенку. Надо сказать, что нечистая сила потребляла лакомства весьма скромно. Одной конфеты или пряника было вполне достаточно для насыщения, а банки сгущенки хватало на несколько дней.
– Бабушка Марфа, это ястреб Белый, – сообщила Настя. – На улице нашла.
Находку она аккуратно выложила на стол, а кикимора удивленно буркнула:
– Чего только не валяется на вашей улице!
– У нас прострелено плечо, – добавила девочка.
– Так-так, – присматриваясь к пациенту, Марфа не забывала облизывать ложку. – Это Васька, что ли? Знаменитый наемник-одиночка?
– Доброго здоровьица, матушка, – буркнул ястреб. А потом косанул в сторону Кати: – Мир вашему дому, хозяйка.
– Ишь ты, вежливый какой, – восхитилась кикимора, разглядывая рану. – А ну-ка, добра девица, расправь орлу крыло.
– А он не клюнет? – опасливо нахмурилась Катя, вытирая мыльные руки. – Вон клюв какой острый…
– Будет драться, прокляну и выгоню, – пообещала кикимора. – Никто больше не поможет, даже Глафира.
– Здесь еще и сама Глафира? – круглые глаза ястреба стали в два раза больше.
– Надо будет – будет и Глафира. Ты, Васька, другое скажи: деньги у тебя есть?
Денежный вопрос ястреба явно напряг:
– А сколько надобно, матушка? Поиздержался я последнее время.
Кикимора задумалась, а потом объявила цену:
– Много денег не прошу. Просто рану полечить – серебряна монета.
– А серьезно?
– Ну, чтоб косточки правильно срослись, и летать потом мог – золотая. Что скажешь?
– Хм, – проклекотал ястреб. – А если я тебе, матушка, дам бусы из янтаря балтийского? Бусины крупные. Настоящие, лечебные.
– Янтарные бусы? – воскликнула Марфа. – Святые угодники! Так чего стоим, кого ждем? Федька, горячую воду сюда быстро, тазик и чистые тряпки! Настя, тащи мою котомку с кухни. Добра девица Катя, крыло расправь. А ты не дергайся, понял? Щас мы тебя, голубя, мигом на ноги поставим. Ты не только летать, ты у нас танцевать с песнями скоро будешь!
