Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"
Автор книги: Сербский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
Глава 49
Глава сорок девятая, в которой Ворон машет крыльями и грозно щелкает клювом
Когда мы вышли из душа, солнце наполовину зашло. Свет в доме не горел, усталый народ отошел ко сну. Для барабашки тоже местечко нашлось, игрушечных кроваток у нас в достатке имелось, слава богу.
Боевой дух в полупрозрачном облике овчарки нес службу – бродил у дома по тропинке. И только мы уселись за стол под деревом, чтобы налить себе чаю, как прилетел Ворон. Плюхнулся на землю рядом с собачьей кормушкой, и принялся жадно хватать воду из тазика.
– Не нашли,– отдышавшись, прокаркал он.
Настя ахнула, прикрыв рот рукой. Все женщины таким образом выражают замешательство. А Ворон повторил печальную весть:
– Пропал с концами.
Ну что ж, коротко и ясно. Недаром говорят: ежели к вам неожиданно залетела ворона, это не к добру.
Однако огорченного возгласа мне сдержать не удалось:
– Почему?
– Дома его нет, – каркнул Ворон, – на работе тоже.
– Почуял гад, что жареным запахло, – процедил я огорченно. Даже захотелось рукой махнуть с досады. Ну, если бы она была.
Ворон кивнул:
– Так точно. Слинял, коллекционер чертов.
– У таких мерзавцев ушки на макушке! – снова не удержался я от возгласа. – По краю ходят постоянно, поэтому чутье на опасность острое, развитое тренировками.
– Среди разбойников есть такие, – снова согласился Ворон. – Неприятности одним местом чуют.
– Ладно,– подвел я черту, задавливая страсти. – Это все лирика.
– Извини, боярин, – виноватым тоном буркнул он.
– Извинения приняты! Давай по существу. Разговоры послушали? Что народ в кулуарах калякает?
– Разговоры послушали, и там и тут. Выходит так, будто директор Треста бытового обслуживания внезапно уехал по делам, в командировку. А в ресторане на вокзале братва гуторила иначе. Как ты сказал: мол, главарь с концами смылся.
– Если уехал, будем гада искать до морковина заговенья. Поезда в обе стороны постоянно идут, что на Москву, что на Архангельск, – мне оставалось лишь горько вздохнуть. – А ежели он ложный слух пустил, а сам на дно лег?
Ворон встрепенулся:
– Так мы лапки не сложили, боярин. Ищем. Подняли все силы!
– Это как?
– Мы Федора к поискам привлеки, а он следом тещу подпряг. У них же в Плесецке полно домовых, а теща их всех знает. Дали ориентировку с описанием словесного портрета… Если коллекционер в городе – найдем, никуда не денется. От домовых не спрячешься!
– Хорошее решение, – согласился я. – Что люди говорят о сапожнике с помощниками?
– Болтают глупости всякие. Страх разбойников мучает, боярин, – проклекотал Ворон. – Ничего понять не могут. А непонятное всегда пугает. Там же как выходит: все молотки и набойки на месте, даже кожаные передники. А сапожников нет, вроде куда-то вышли. Только нигде, где их ищут, их тоже нет.
Ворон забулькал, изображая зловещий смех. Настя поежилась, поэтому я его оборвал:
– Если кому-то нечего делать, пусть ищет. Что еще, Весло?
– Думаю Жорика туда отправить. У него нюх отменный, как у собаки. Будет вместе с Рыжим Котом супостата вынюхивать…
– Что, пора бежать в Плесецк? – встрепенулся Пес. – Разбойников гонять? Да со всей моей душой! Уж лучше ищейкой работать, чем лошадкой.
– Смена занятий – лучший отдых, – задумчиво заметил я.
– Так-так, – заинтересовался Ворон. – Ну-ка, Жорик, докладывай обстановку на базе.
– Все живы, – рыкнул Пес. – Раненых и больных нет! Враг не замечен, обстановка нормальная. За одним исключением: к нашим хозяйкам прибилась домовичка. Боярин зовет ее барабашкой Наташкой.
– Домовичка? – поразился Ворон. – Откуда она взялась?
– Из Ленинграда!
– Хм… Разберемся. Опасная?
– Не знаю, – честно доложил Пес. – Может быть. Мелкая и наглая девица. Безбашенная.
– Вооружена?
– В кармане держит кинжал, вроде бы. Сам не видел. Но, судя по размеру домовички, один мой зуб будет больше этого ножичка.
– Тогда не опасная, – решил Ворон. – Ладно, я за ней присмотрю.
– А ты что, здесь останешься? – Пес вывалил язык.
Ворон расправил крылья:
– Ну, если покормят… Должен же кто-то хозяйский дом охранять?
Он остро глянул на Настю, чтобы еще раз убедиться – все ли в порядке, цел ли дом?
– Стой здесь, никуда не уходи! Жорика тоже на дорожку подкормить не помешает, – «дом» бегом сорвался с места, чтобы распахнуть холодильник на кухне.
И это правильно, подумал я. А нам придется обождать. Бесконечным кажется путь ожидания, и хуже нет, чем ждать и догонять. Но никуда не денешься, надо продолжать поиски коллекционера. Жадный человек – такая скотина, которой все мало. И мы эту хотелку укоротим…
– Чего? – не поняла девочка.
– Ничего, – буркнул я. – Думаю о своем.
А думал я вот о чем: моя Настя вам не предмет для нарезания ленточек! И Катя не лохушка, которая подогрев принесла! А если с небес ударит молния и обратит в пыль какого-нибудь грешника, горевать не стану. Разбойники должны помнить, что на их выкрутасы всегда найдется карающая длань. Не желай зла ближнему своему, ибо воздастся плачем за это. Руки у нас длинные, а разговор будет короткий!
Неожиданно мои воинственные мысли перебил Пес:
– Боярин, а если эти искатели мне под руку случайно попадутся, можно их… того?
Он прекратил глотать сырые котлеты и уставился на Настю. Та сидела тихой мышкой, а сейчас затаилась еще больше. Поэтому детализировать я не стал. Незачем травмировать ребенка лишний раз.
– Для полицейских функций, Жорик, существует государство. Не надо отнимать их хлеб.
– А если случится?
– Ну, если так выйдет… – протянул я уклончиво. – Что ж поделаешь? Жизнь разбойника коротка. А иногда очень коротка. Так что церемониться с ними не стоит, встречные жулики – расходный материал. Не мы их заставили встать на кривую дорожку, сами напросились. Но смотри там, за лесом деревьев не потеряй.
– Чего?
– Действуй по обстановке, вот чего. Аккуратно и без фанатизма! На скандал не нарывайся, держи ухо востро. Наша цель – злобный коллекционер. Понял?
Пес молча щелкнул зубами, и вдруг поднял глаза. В ясном небе сверкнула вспышка, а затем донесся низкий глухой гул. Вслед за Жориком задрала голову и Настя – косые лучи заходящего солнца освещали яркую огненную точку.
– Ух, ты! – воскликнула она. – Какая красотища!
Глядя на падающую звезду, надо загадать желание. Но здесь такое зрелище не в диковинку – стартовых комплексов десятки, пуски идут часто. Через две минуты после старта отделяется первая ступень ракеты, и падающая звезда видна очень хорошо. При желании можно загадать все мыслимые желания, замучаешься список черкать…
Плесецкий космодром отличался от Байконура кардинально, отсюда космонавтов не запускали. Так говорили в мое время, а в это время не говорят вообще – режим секретности запрещает. «Не болтай!» – это не фигура речи, за разговоры можно реально пострадать. Слово не воробей, вылетит – и посадят.
На орбиту отсюда выводят непилотируемые аппараты, в основном спутники связи. Бывают пуски с белыми мышами, в научных целях. Ну, это так называется. И секретом полишинеля были боевые баллистические «семерки», способные нести шеститонную термоядерную «голову». Именно с плесецких стартовых столов взлетают межконтинентальные ракеты, чтобы поразить условные учебные цели на камчатском полигоне.
Ничего не поделаешь, военные люди во все времена умели запрягать и седлать научный прогресс. А новейшие научные исследования всегда работают на войну. Уж я-то знаю: война вообще дорогое удовольствие. Стоимость одного пуска МБР безумная, но только когда профессиональные военные считали деньги? Какой бы ни был бюджет, генералы знают одно слово: «мало».
– Вот бы туда полететь, – мечтательно протянула Настя, – выше неба!
– Зачем спешить? – буркнул Ворон, взъерошивая перья. – Рано или поздно все там будем.
Что ж, логично, хмыкнул я.
– Кикиморы говорят, что этими ракетами уже все небо уже истыкали, – вбросил Пес свои пять копеек. – Пуляют и пуляют, сплошные дыры на небесах. А сколько отработанных ступеней по лесу валяется? Ужас.
Конечно, веселого мало. Полет ракеты в атмосфере сопровождается оптическими эффектами – радужными кольцами. Вместе с грозными звуками это пугает, заставляя неокрепшие умы думать об НЛО и прочей чертовщине.
Неожиданно мне припомнилась старая мудрость: когда будет срублено последнее дерево, когда будет отравлена последняя река, когда будет поймана последняя птица – только тогда вы поймете, что деньги нельзя есть.
Ворон взглянул на сосновую ветку, и я его поддержал:
– Ладно, утро вечера мудрее. Пора и отдохнуть.
Птиц взлетел на дерево, и уже оттуда выдал последние указания:
– Жорик, на рассвете выдвигаешься, по холодку. Поступаешь в распоряжение Белого. А я здесь за порядком присмотрю.
Что ж, нет возражений. Нам тоже пора падать в койку. А будет день – и будет пища.
Глава 50
Глава пятидесятая, в которой тяжела и неказиста жизнь военного юриста. А что делать?
Несколько дней наша жизнь текла плавно и мирно, без особых новостей. Старушки-кикиморы активно искали новые пути в зельеварении и алхимии, всю кухню провоняли. Нина Ивановна физкультурила с переменным успехом – «шаг вперед, два шага назад». А барабашка Наташка, высунув язык, рисовала эскизы нарядов и заготавливала выкройки. Что удивительно, вела себя она примерно – ночью соль не рассыпала, и скрипеть мебелью не думала. Просто честно спала в своей игрушечной кроватке. А днем совала нос в бабушкины эксперименты и давала им советы. В охотку занималась с Настей гимнастикой, и даже выучила фляк, рондат и сальто назад прогнувшись.
И все они, вместе с Катей, шуршали секретными страницами и обменивались мнениями, то есть проводили мозговой штурм. Эти раскопки в секретных материалах меня зело радовало, позволяя гордиться собой.
Ведь мудрый руководитель отличается не громким голосом, а умением озадачить подчиненных. И что делать начальнику после того, как процессы налажены? Правильно, отдыхать от тяжких дум и дышать свежим воздухом. Особенно это полезно ребенку, хоть ребенок и не руководитель.
Никакие события не могли отменить обязательные прогулки на природе, сразу после чтения художественной литературы. Для растущего организма важно развитие и движение, и мы старались делать это чаще. Домашние хлопоты давно легли на Катю, так что начинать гулять было можно с утра, пока не жарко. А что? Кто в поле не гулял, тот жизни не видал!
Летнее утро дышало свежестью, даже пыль на дороге прибило утренней росой. Но счастье прохлады продлится недолго – теплый ветерок явно напитывался солнцем. Это сейчас оно пригревает ласково, а днем будет жарить вовсю. Не Приполярье, а центр Африки, ей богу. Не менее знойную погоду синоптики обещали в областном городе Архангельске. А ведь там Белое море, белые песцы и белые айсберги! Именно здесь поэт сказал: «Наша родина тайга, Дед Морозу мы соседи. Нас боится и пурга, и лохматые медведи». Настя считала иначе: пар костей не ломит. И если солнце щедро делится теплом, надо брать.
Ворон прикрывал нас сверху, перелетая со столба на столб. И только мы вернулись с прогулки, как в калитку вошла Любаша с мешком на плече. Пыхтя, румяная продавщица сбросила тяжелый груз.
– Ну и жара! С утра уже дышать нечем, – сообщила она, и пихнула ногой мешок. – Вот, индюшка, как ты заказывала. Потрошки внутри, в отдельном пакете.
– Здоровски! – обрадовалась девочка. – Моим женщинам будет полезно для поправки здоровья. Сколько денег?
– Денег не надо, – Любаша слегка порозовела. – Индюшка домашняя, девчата с продуктовой базы передали. И еще обещали.
– А что надо?
Настя прозорливо прищурилась, а продавщица таиться не стала:
– Лосьон от прыщей.
– Опять⁈ – поразилась Настя. – Люба, я же тебе целый флакон давала недавно!
Ворон, с интересом наблюдавший с конька крыши, слетел на плечо Насте.
– Мне не послышалось? – проклокотал он, одним глазом заглядывая в мешок. – Индюшиные потрошки? Неплохо, неплохо. Мировой закусон.
Любаша его не слышала, а на удивление Насти засмущалась:
– Так на базе девушек полно, а флакон один. Вот и кончилось. Можешь большую бутылку сделать?
– Понятненько, – пробормотал я. – Девчата в девках ходят. Гормональный взрыв, низкий уровень андрогенов, и все такое. А ухажеров нет, нет, нет. А ухажеров нет… Тут не бутылка нужна, а ведро.
– Чего? – не поняла Настя.
– Да так, мысли вслух, – протянул я уклончиво. – Слушай, Настя, а поинтересуйся ты у Любаши, не хочет ли она похудеть?
Любаша хотела, и даже очень. Она даже подпрыгнула от такого желания.
– Ты не представляешь, какие я только диеты не пробовала! – воскликнула продавщица, махнув рукой. – Даже голодала натуральным образом. И все без толку! Кака была, така есть.
В подтверждение своих слов она хлопнула себя по крутому бедру.
– Скажи ей: сделаем лекарство для похудания, – решил я. – Но бесплатно только ей! Девки, что с базы, индюшками будут платить. Можно курочками и гусями.
Окрыленная Любаша убежала на трудовую вахту, а Настя задумалась:
– Послушай, курочки – это хорошо. Но у нас нет средства для похудания! Я точно помню.
– Пока нет, – согласился я. – Но будет. Я даже название знаю.
Какое?
Мы будем продвигать Гербалайф!
– Хм, звучит красиво, – Настя прищурилась. – «Жизнь трав»… А что такое Гербалайф?
– Ну, в моем мире известно средство. Не лекарство, это пищевая добавка. Выглядит как таблетка на основе трав.
– И оно помогает похудеть?
Я усмехнулся:
– Нет, конечно. Хотя реклама утверждает, что это средство как бы снижает тягу к жратве.
– Но если оно не помогает, зачем его продают?
Мысленно я развел руками:
– Это замануха. Пока принимаешь снадобье, кушаешь меньше. А потом все возвращается на круги своя! В мире полно людей, которые верят в великую силу лекарств. Гербалайф – это технология бессовестного обмана. С помощью таблеток ты обманываешь свой организм, который хочет есть. Организм хочет, а ты его уверяешь, что кушать не хочется. И главным здесь является не лекарство, а диета. Ведь прием таблеток сопровождается требование снизить потребление килокалорий. Каждый раз, когда садишься покушать, ты принимаешь таблетку и следишь за нормой потребления. Не переедать, понятно? Это вырабатывает привычку следить за собой. Но если сократить потребление еды, зачем платить деньги за таблетки? Однако люди платят…
– Обманывать нехорошо! – насупилась девочка.
– Конечно, нехорошо. И мы не будем никого обманывать.
– Да? – не поверила она.
– Закон Питерса гласит: нельзя с людей брать деньги даром, всегда нужно дать что-то взамен. И мы дадим! Напишем честную инструкцию насчет ограничения калорий, посоветуем комплекс упражнений и массаж против целлюлита. Мы научим правильно питаться, то есть не обжираться. Для усиления эффекта убеждения приготовим таблетки из лесных ягод. Чистый натуральный продукт, сплошные витамины. Пальчики оближут!
– А это такое целлюлит?
– Бугристая кожа на бедрах.
– Да? – Настя задрала подол в попытке приглядеться.
– Тебе это не грозит, не парься, – успокоил ее я. – Речь о взрослых девушках, которые пренебрегают физкультурой. Им мы пообещаем, что после курса лечения попа станет гладкая и крепкая, как камень. Куда они после этого денутся? Да все девки с базы будут наши!
Хм… Впрочем, не только с базы. Но это озвучивать пока не стал.
Настя волоком затащила мешок на кухню, и бросила его там. Дальше Катя сама разберется – или в суп, или запечь. Но, скорее всего, и то и другое.
Тем временем в комнате шел мозговой штурм. И пока Настя точила пирожки под стакан молока, градус разговора на совещании повысился.
– Ни черта не выходит, – воскликнула Нина Ивановна в сердцах. – По второму кругу уже пошли! Или по третьему?
– Послушай, Нина, – тихо сказала барабашка Наташка. – Не злись. Когда ничего не получается, надо вернуться к самому началу.
– Зачем?
– Чтобы понять, где застряли. Ферштейн?
Логично, подумал я. Иногда эта фея выглядела весьма рассудительной. Понимает, что сложную проблему следует дробить на несколько частей. А Наташка начала загибать пальцы:
– Организм человека излучает некие электрические сигналы, которые фиксирует секретный прибор. Так?
– Так, – согласилась Нина. – Многие люди живут не разбуженными. Технология военных медиков в этом и состоит: обнаруживать талант. А определив его суть – разбудить, чтобы потом обучить. Вот с обучением мне как раз все понятно…
Фея загнула второй палец:
– На бумажной ленте эти сигналы рисуются зубцами или волнистыми линиями, как пики и впадины?
– Да, – кивнула Нина. – Если у человека есть способности, то определенное положение этих кривых линий указывает на талант человека и его тип.
– Так я и думала, – кивнула фея. – И вы хотите обмануть прибор, чтобы он рисовал на ленте другие показания? То есть не показывал бы твой талант?
– Да! – вскричала Нина Ивановна. – Черт бы его побрал!
– Почему ты злишься?
– Так непонятно, как это сделать! Частотный состав волн на всех диаграммах разный. Даже в моей собственной истории болезни диаграммы год от года отличаются, каждый раз другая. Нет, четкая система есть, но как в этом разобраться?
– Нихт ферштейн. Ясное дело, тебе тяжело, – фея гнула свою линию. – Чтобы разобраться в этих диаграммах, что нарисованы вкривь и вкось, нужны определенные знания. Выходит, нам нужен медик. Читают же они как-то кардиограммы?
Нина Ивановна снизила пыл:
– В том и дело. Они читают, а я нет! Смотрю в книгу, вижу фигу, – внезапно она взглянула на фею с хитрецой во взгляде. – Ладно, я дура. А вот ты, Наташка, не такая глупая, как хочешь казаться!
– Блондинкой жить легче, майн шатц, – фея лукаво ухмыльнулась в ответ. – В других городах мне частенько встречались домовые. И все они такие злые! Никто конфетой не угостил, только и думают, как бы выгнать. Противные! Правда, глупую дурочку так легко не выпроводишь… Кстати, а ваш домовой Федор, когда вернется, не станет меня выгонять?
– Здесь я хозяйка, – веско бросила Катя. – И я тебя не гоню.
– Спасибо, – вежливо кивнула фея. – Данке шен.
– Я тоже не гоню! – быстро добавила Захарова.
– Спасибо. Значит, ты, Нина, совсем не медик… А бабушки?
– Не-не, – замахали те руками. – Ни бум-бум. Эти линии не для нас писаны!
– Меня учили управлять вертолетом, – извиняющим тоном сказала Нина. – И воевать. Вот это я хорошо умею.
– А Катя?
– А меня учили раненых перевязывать, – без радости в голосе поведала Катя. – На войне как: важно быстро оказать первую медицинскую помощь. Счет на минуты идет. Так что перевязала – и быстренько в медсанбат. На собственном горбу. Быстрая доставка очень важна… А до медицинского института я как-то не доросла. Хотела, но авиационная бомба на ногу не вовремя прилетела.
После паузы Нина Ивановна добавила:
– Из полезного образования у нас еще педагогическое училище, заочно. Но это делу не поможет.
– Аллес, – резюмировала фея. – Нихт гут. И если ваш любезный домовой сюда притащит прибор… это тоже делу не поможет?
Нина Ивановна пожевала губами и вздохнула:
– На прибор посмотреть надо, конечно. И мы посмотрим. Но это механика и электроника. Как включают, я видела. Как датчики подсоединяют. А остальное, что под крышкой, для нас закрытая книга. Темный лес.
– Ну что же, – бодрым голосом фея подвела итог. – Значит, здесь еще нужен инженер, который поможет разобраться. В этом приборе и вообще.
– Медик и инженер? – пробормотала Нина Ивановна. – Хорошая мысль, но где ж их брать-то?
– Искать надо, – фея пожала плечами. – Думайте, хозяйки. Кому надо, тот и бегает. Нам нужен дер инжениер и нужен дер медицинер! Неужто у таких красавиц нет хороших людей на примете? Не может быть, кан нихт зайн!
Фея подмигнула Нине Ивановне, и они обе залились серебристым смехом.
Глава 51
Глава пятьдесят первая, в которой войны заканчиваются совсем не так, как планировали
Очередной день подходил к концу. Низкое солнце висело над лесом, а с другой стороны неба вылезла полная луна. В это время года такое бывает, только не очень часто. Поэтому Настя запаслась биноклем, дабы рассмотреть сие явление поближе. На кучу астрономических вопросов я ответил, как сумел, а ведь вечер только начинался! Между делом мы пили чай и беседовали с Веслом. Природные парадоксы ворона трогали мало, более серьезное внимание он уделял сладкому яблоку.
Ученый спор в саду под деревом протекал неспешно. И прервался внезапно, когда Нина Ивановна вдруг появилась на дворе. Не без труда вышла Захарова, шатаясь. И явление народу сопровождалось костылями. Но все-таки самостоятельно! Оказывается, тяжелая это наука, заново учиться ходить в таком возрасте.
– Красота среди бегущих, – Нина Ивановна шумно вдохнула носом. – И дым отечества нам сладок и приятен!
– Господи, иди уже, – воскликнула Наташка, сидящая у нее на плече. – Хуже малого ребенка, что почти ничего не может. Нина, вперед на баррикады! Форвардс, люс!
Катя страховала начальницу сбоку, а бабушки-кикиморы двигались следом.
– Ноги мы вырастили нормальные, а хозяйка никак толку дать не может, – поведала Марфе Глафира. А потом сменила печальный тон на приказной. – Давай, боярыня, шевелись! Хочешь есть калачи – иди, не сиди на печи.
Упражнение бабушки придумали несложное: покачиваться с пятки на носок. Потом сделать шаг вперед, и снова покачаться. Этот прием известен любому армейскому начальнику, и Захаровой тоже. Однако сейчас он давался с трудом.
– Слушай, Нина, – предложила фея задумчиво. – А давай мы тебе крылья вырастим?
– Зачем? – опешила та.
– Тебе же трудно ходить, майн либен фрау, – изображая птицу, Наташка замахала руками. – Будешь крыльями подруливать. Флюгель!
– Как ты себе это представляешь⁈ – возмутилась Марфа. – Взрослая тетка, в военной форме, и с крыльями? Так не бывает.
– Хм… – согласилась Захарова. – И товарищи не поймут.
Несмотря на текущие сложности, Нина Ивановна улыбалась. Костыли она держала в руках, но старалась ими не пользоваться. И помощь Кати отвергала с усмешкой.
Неожиданно ворон каркнул, привлекая внимание Насти – в калитку втягивался отряд боевых духов. Во главе, прихрамывая, шагал домовой Федор. За ним двигались Пес и Кот, замыкал шествие ястреб Белый. Без лишних разговоров Ворон подхватился и перелетел на столб у калитки, дабы отследить возможных преследователей. Правильное решение, техничное.
Настя кинулась навстречу процессии:
– Федор Кузьмич, привет! – подхватив домового на руки, она коснулась Кота, пребывающего в облике тигра. – Котик, какой ты полосатый красавец! Гладенький! И выше меня! Ой, а почему у тебя повязка на лапе?
– Нога поломалась, – простонал Кот голосом раненого героя.
А Катя взялась ощупывать Пса:
– Песик, почему у тебя кровь на боку?
Тот насторожил уши, прислушиваясь к своим ощущениям.
– Ничего страшного, – рявкнул он волчьим басом. – Уже засохла.
– Так-так, – заметила Марфа. – У ястреба-то снова крыло висит!
Белый только свистнул удрученно.
– Повоевали, – всплеснула костылями Нина Ивановна. – Бабушки, чего стоим?
– А кто платит? – прищурилась Глафира.
Поднялся невообразимый гвалт. Настя тянула руку к голове тигра, чтобы погладить и таким образом пожалеть. Катя рыдала, обняв волка. А Нина Ивановна, ввиду ограниченной подвижности, просто причитала вслух, изрекая стандартные речевки вроде «пора уже что-то делать». Барабашка Наташка, грызя дольку мармелада, молча взирала на стихийный митинг.
Бабушки-кикиморы подобрались к ястребу в попытке приглядеться к ране на крыле, но тот начал отбиваться:
– Целое у меня крыло! Только болит слегка.
– Значит так, Глафира Гавриловна, – вмешался я. – Раз я их на войну отправил, мне и отвечать. Лечить будем всех, прямо сейчас. Делайте, уважаемые. Оплачу сполна. Зуб даю!
– Та сказал, я услышала, – кивнула Глафира. А потом решительно отрезала: – Но сначала больных мыть! Сюда дошли – и до душа дойдут, не развалятся.
Катя побежала разматывать шланг, а Настя потащила домового к столу под навесом.
– Федор Кузьмич, чай будешь? Печенье бери, или вон, баранку в мед макай, – от вязки свежих баранок она отломила дольку.
– Благодарствую, – вежливо кивнул домовой. – Перекусить не помешает. А что за домовичка сидит на плече у Нины Ивановны?
– Это не домовичка, это барабашка. Маугли в юбке… В смысле, фея. У них порода такая мелкая,– не задумываясь, ответил я на автомате. Но спохватился, и сразу добавил в голос командирской стали: – Ладно, это потом. Докладывай, Кузьмич, как съездили. Почему бойцы ранены? И в честь чего кафтан на груди порезан?
Докладывал Федор степенно, по порядку. Из его рассказа складывалась печальная картина: коллекционера не нашли, а в стычках с разбойниками пострадали все. Да уж, разбомбило наш отряд капитально…
– Нет главаря в Плесецке, – начиная с главного, Федор развел руками. – Смылся, стервец… Жорик весь поселок оббежал, всё обнюхал.
– Так уж все? – задумался я. – Поселок не малый.
– Этот может, – заверил меня домовой. – Бешеной собаке семь верст не крюк.
По этому поводу в голову пришли стихи:
Мне себя совсем не жалко,
Окружающих – не жаль.
На плече – стальная палка,
И в глазах блистает сталь.
– Ладно, что дальше?
– Ночью залезли в дом, обшарили всесторонне, – Федор пригорюнился. – Ни коллекции монет, ни денег, ни коллекционера.
– Черт побери, – буркнул я. – А семья?
– На море они летом отдыхают, в санатории. Своего домового в доме нет, так что никто не мешал.
– Вообще ничего?
– В доме пусто. А во флигеле обнаружился сторож. Ну как сторож… Охранник коллекционера и еще помощник по всем темным делишкам.
– Расспросили?
– Ястреб его хорошо попытал. Божился подручный, что уехал коллекционер по делам, а куда не сказал. Не соврал покойник…
– Стоп, – пресек я разговоры, ограждая девочку от ненужных подробностей. – Как в драку влипли?
– Так ястреб многих разбойников допросил… и успокоил, – понятливый домовой углубляться не стал. – Коллекционера не нашли, зато наводку получили – вышли на его казначея.
– Вот это да! – мысленно воскликнул я.
В любом бандитском обществе имеется казна. Это аксиома. А если есть казна, значит, должен быть казначей, который хранит награбленное. Что партийная касса, что воровская – это мечта любого грабителя. После успешного дела можно жить припеваючи. Конечно, если потом не найдут. А вора найдут. Дело в том, что разбойники уважают лишь собственные интересы. Это циничный народ, они не любят сдавать в общак часть добычи. Но еще больше они не любят, когда этот общак у них крадут. Ищут так, что пыль столбом.
– Значит, вы вышли на казначея, – протянул я.
– Это который воровскую кассу держит, – охотно пояснил Федор.
– Ясен перец, – отмахнулся я. – И кассу вы прибрали?
– Не всё, – вздохнул домовой, отхлебнув чаю. Про баранку он тоже не забывал. – Перед тем как уехать, коллекционер деньги у казначея забрал, хитрая скотина… Два чемодана, якобы для дела. Нам только вот это досталось.
Он полез в карман, чтобы выставить на стол трехлитровую банку, полную золотых украшений. Вповалку, очень плотно, там лежали кольца, серьги, цепочки, кулоны… Сквозь стеклянный бок банки было отчетливо видно, что изделия новенькие, с пломбами, ценниками и бирками пробирной палаты. Сколько же их здесь?
Я знал, что вороны любят все яркое и блестящее. Но полная трехлитровая банка золотых колец? Это выше любых фантазий. Такая любовь под силу только его подчиненному, Коту.
– Кубышку Кот нашел? – небрежно поинтересовался я.
И получил подтверждение своим подозрениям:
– Он, – кивнул Федор, грызя печенье. – За что и пострадал.
В очередной раз меня удивила легкость, с которой домовой поднимает тяжести. Три литра золота – это пятьдесят килограмм, не меньше. Хорошая прибавка к пенсии! Но от вопроса по грузоподъемности воздержался – потом разберемся. Зато Настя в очередной раз охнула, а Федор продолжил рассказ.
В дом к казначею они вломились со стрельбой – охрана резко возражала. Вот там ястреб и получил пулю в плечо. Именно в то крыло, что недавно пострадало. Закон подлости, черт его дери. После полевого допроса казначей начал охотно сотрудничать, и повел отряд на второй этаж, показывать захоронку. И там оказался еще охранник! Вот он в волка и засадил картечью, всю бочину порвал. И в это время казначей бросился на Федора.
– Ножик у него хитрый оказался, – печально поведал домовой, выкладывая на стол блестящую металлическую штучку.
– И что? – хмыкнул я на это. – Нож как нож. Ракладуха.
Уж в свое время нагляделся на подобные прибамбасы головорезов. Нож-бабочку в преступном мире называют плетью, а на Востоке такой нож зовется балисонг. Удобная вещь для тех, кто понимает – колбаску таким ножом резать не принято. «Орднунг унд дисциплинен», как сказала бы Наташка, порядок должен быть. Такой ножик – чистая киллер-фича.
– Обычная бандитская бабочка, – добавил я.
– Не скажи, – возразил Федор.– Это только на первый взгляд, боярин. Простым железом домового не убить. А тут колдунская работа вложена – лезвие зачаровано. Колдуны с таким оружием выходят против потусторонней силы, режет насмерть.
Настя тронуть нож побоялась, только пискнула.
– А может, у них и пули заговоренные? – задумчиво протянул я. – Раз ястреба с Жориком подранили?
– А я что говорю⁈ – домовой прерывисто вздохнул. – Явно колдунские дела, то ли главаря, то ли казначея. И спросить теперь не у кого.
Федор помолчал, а потом всхлипнул:
– Костлявая рук смерти просвистела у виска! Казначей бросился коршуном, как я отшатнуться успел, не знаю. Пронесло… Кафтан только попортил, гад такой.
Настя снова заверещала, по-бабьи прикрыв рот рукой. А Федор ее успокоил:
– Спасибо ястребу, выручил. На корню пресек хулиганские выходки, что одного разбойника, что другого. Как глянул недобро…
Ненужные подробности я оборвал:
– Ладно, что потом?
– А потом Кот полез в кладовку. Захоронку, значит, искать. А там капкан! Не простой, медвежий, – домовой широко развел руки, показывая размер капкана. – Клац!
Он лязгнул зубами весьма достоверно – мы с Настей вздрогнули.
– Тоже заговоренный? – предположил я.
– А то! – уверенно подтвердил Федор. – Хорошо, что тигр ему попался такой здоровенный. Был бы кто хлипкий – перерубило бы ногу пополам.
– И что? – шепотом вопросила девочка. – Что потом?
– Потом был крик. Рыжий разорался на всю ивановскую. Ястреб, конечно, подсобил, пружину капкана испепелил огнем. Но зубья сотворили приличную рану. Я сразу первую помощь оказал. И пошептал правильные слова как надо, и бинтом замотал. Но дело там серьезное.
– Федор Кузьмич, допил чаёк? – Настя решительно вскочила, подхватив домового на руки. – Пойдем, посмотрим.
Пса в образе овчарки мы обнаружили на веранде, тот без задних ног дрых на подстилке. Ястреб Белый приткнулся рядом, на спинке кресла. Птиц дремал, сидя с закрытыми глазами. Настя не стала их трогать, рванула в дом. Здесь кипела работа вокруг Кота. Вернее, огромного тигра, который лежал на боку посреди комнаты, заняв все свободное пространство.
