Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"

Автор книги: Сербский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 29

Глава двадцать девятая, в которой нашего полку прибыло снова

После обеда Катя улеглась на диван. Хлебнув компота, она царственным жестом сняла трубку. Телефонный аппарат цвета слоновой кости обладал не только золотым гербом в центре наборного круга. Еще он имел и отличный динамик – разговор прослушивался легко. Впрочем, тихо разговаривать по телефону в это время еще не научились.

– Барышня, соедини меня с Гюльнарой, – непреклонным тоном потребовала Катя. – Гюльнара? Мне срочно надо переговорить с капитаном Захаровой. Понятное дело, это в Ялте. Не знаю я, в каком они санатории! Ялта большая, верю. Понимаю, дело секретное. Ты уж постарайся, милая. И девочкам своим объясни: найти надо быстренько. Да, сижу здесь, никуда не ухожу.

Через полчаса солидно звякнул зуммер. Радостно прокричав приветствия, Катя надолго замолчала: она внимала рассказу о чудесном бирюзовом море, прозрачных медузах и теплом желтом песочке. Восторженный доклад заставил Катю скрипнуть зубами от зависти. Точно так же, как и меня. Туристы, блин…

В конце концов, наша воспитательница медленно отчеканила:

– Слушай сюда, Нина Ивановна. Тебе там плохо.

– Чего?

Катя молвила терпеливо, как обычно повторяют непонятливому ребенку:

– Тебе очень плохо там, на черноморском солнце.

– Думаешь? – поразилась Захарова. – Но…

– Тебе очень плохо, понятно? – Катя не позволяла ей и слова вставить. – Голова болит и кружится. Слабость. Ты хочешь оформить отпуск по состоянию здоровья. И ты мечтаешь вернуться сюда, чтобы отдохнуть и набраться сил.

– Катя, послушай…

Создавалось впечатление, что наша воспитательница командует начальницей:

– Это ты послушай! Без тебя там справятся?

– Конечно, все воспитатели здесь. Все до одного, кроме тебя. Но…

– Чтобы тебя точно отпустили, скажи начальству: здесь надо организовать ремонт в казарме.

– Какой еще ремонт? Здание только отстроили. Катя…

Наша воспитательница продолжала чеканить:

– А кто об этом знает? Даже не сомневайся. Ты будешь отдыхать здесь, и гонять маляров. Ты любишь всех строить, это тебе прибавит еще сил. Короче: вылетай срочно. Жду. А нас ждет ремонт. Это важно. Конец связи.

Нина Ивановна появилась на следующий день. У калитки нашего дома остановился зеленый «газик» роты охраны, из кабины которого вылезла капитан Захарова. Загорелая и румяная, она прибыла в военной форме. Да не просто в форме, а при полном параде – с орденами, медалями и в шикарной фуражке ручной работы. Водитель-солдатик поставил на веранду два чемодана, получил от Кати пирожок, и понятливо усвистал по своим делам.

– Какая вы красивая, Нина Ивановна! – восхитилась Настя, задирая голову. – Никогда не видела столько медалей.

Начальница рассмеялась своим чудесным смехом. Потрепав девочку по голове, она повернулась к Кате:

– Пришлось вырядиться, как на праздник. И знаешь зачем? Чтобы на борт военного транспортника без билета пустили. Глупость полная, только я согласилась на все. Даже стоя лететь, представляешь?

– Я понимаю так, что пустили, – усмехнулась Катя.

– А куда они денутся? И на борт пустили, и коньячком напоили, и порулить дали.

У Насти открылся рот:

– Вы управляли настоящим самолетом? Как я вам завидую!

– А вот я вам не завидую, – Нина Ивановна стерла улыбку с лица. – Рассказывай, Катя.

– Конечно, – воскликнула наша воспитательница. – Но что это мы на пороге стоим? Снимай китель и дуй в душ. Жара вон какая, вода в баке наверняка прогрелась. Полотенце и халат туда принесу.

Пока начальница смывала дорожную пыль, в саду под навесом мы быстренько накрыли стол. Расставили закуски, разлили компот. Из летнего душа Нина Ивановна вышла в халате, с полотенцем на плечах и в вязаной шапочке. Оглядев строй тарелочек и блюдечек, кулинарную красоту оценила.

– Хоть в этом повезло. Отличный перекус! – начальница отправила в рот крохотный бутербродик с красной икрой. – Рассказывай, Катя.

Тянуть дальше воспитательница не стала:

– Понимаешь, Нина Ивановна, недавно наша Настя нашла на улице домового.

Девочка согласно кивнула.

– Так-так, – поощрила ее начальница, лаская языком ложку с гусиным паштетом. – И что?

– Домовой предложил мне вылечить ногу, – Катя продолжила отчет вместо Насти. – Мы пошли в лес, собирать травки.

Нина Ивановна хмыкнула, сморщила носик и прищурилась.

– Домовые не разговаривают, – она тихо зазвенела своим серебристым смехом. – Это раз. Во-вторых, домовых не бывает. Как не бывает Деда Мороза со Снежной королевой. Это сказки для маленьких детей, Катя.

– Нет, Нина, бывает, – воспитательница топнула ножкой. – Мы нашли в лесу болотную кикимору. Она помогла. И вот, полюбуйся!

Катя прошлась по дорожке модельной походкой.

– Вижу, – согласилась Нина. – Ты отдохнула от нас, ногу подлечила. А почему один тапок такой смешной? Пухлый и зеленый.

– Да это леший подарил, – отмахнулась Катя. – Лечебная обувь.

С чайной ложечкой наперевес Нина перешла к черной икре. В хрустальной розетке зернистая кучка прямо сверкала, притягивая взор.

– И после подарков лешего ты решила, будто я перегрелась на солнце? Что ж, логично.

– Послушай, Нина…

Та взмахнула ложкой:

– Погоди. Выходит, вы с кикиморой и домовым варили тут зелья из трав?

– Ну да!

– Понятно, – вздохнула Нина. – Вы варили травки, и ты надышалась. Так бывает, моя дорогая: угарный газ и все такое. Это называется галлюцинации.

– Вот это тоже галлюцинации? – на лавку Катя поставила ногу, лишенную тапка.

Нина наклонилась:

– Розовая ступня. А где шрамы?– она аккуратно провела по ноге пальцем. – Гладкая… Подошву покажи! Хм. Забавно. Запах какой приятный. Мята и малина?

– Ты пальцы считай, – велела Катя.

После паузы на вычисления начальница села, ложка выпала из рук.

– Ближе ногу поставь! – прошептала она хрипло. – Откуда здесь мизинец? Господи, почему он красный, а стопа розовая? И ноготок какой крохотный… Как у младенца.

– А он младенец и есть. Со временем потемнеет, ноготь отрастет.

– «Со временем», это когда?

– Позже, Нина. Не знаю. И не об этом речь. Ты скажи: хочешь новые ноги?

Нина Ивановна схватила кувшин с компотом и принялась гулко глотать, минуя стакан.

– Красные ноги, как твой мизинец? – после паузы она задышала носом. – Что-то мне поплохело, Катя. Голова кружится. Где здесь можно прилечь? Наверно, я перегрелась там, на черноморском солнце. Ты права, мне надо отдохнуть и набраться сил.

Обняв начальницу за плечи, Катя повела ее в дом. По пути Нина чего-то вскрикивала и невнятно бормотала. Домовой тут же вылез из кармана – помогать с наведением порядка на столе. Чтобы ничего не пропало, Настя доела икру, Федор слизнул остатки паштета. Вот и вся уборка, собственно говоря.

– Хотела котику оставить, – сообщила девочка, работая ложкой, – но ему такое вредно.

– Да, – подтвердил я авторитетно. – Икру кошкам нельзя. Сочетание белка и соли крайне опасно для почек.

Домовой махнул рукой.

– Да и ладно. Все равно более запасов у нас нет, – доложил он. – Сегодня последнее на стол выставили.

– Как? – поразился я. – Там же такая гора банок была…

– Котомку дали Марфе за работу, – начал перечислять Федор. – Котомку Глафире. Ну и мешок в семью отнес. Еще не забывай, что сами ели. Хорошо ели, за ветчину Кот готов был родину продать.

– Значит, завтра пойдем к жадной Зине, – решила Настя. – У нас Нина Ивановна добавилась к больному ястребу. А им нужен кальций!

И в это время с сосны посыпались иголки.

– Эй, – возмутился я. – Тише там, голуби мои, тише!

С ветки над головой слетел ворон, следом за ним спрыгнул ястреб.

– Сколько можно прятаться? – прокаркали они синхронно. – Надоело.

– А я устал за сараем сидеть, – заявил Пес, присаживаясь рядом.

– Вам хорошо, вы здесь, – вздохнула Настя. – А котик остался в доме. Бедный, как он там один?

Раненому боевому духу пришлось прятаться в очень опасном месте – на Катином диване. Считай, бедняга в самое пекло угодил. Оставалось лишь надеяться, что он как-то выкрутится.

Со ступенек крыльца легко спрыгнула Катя.

– Уснула как убитая, – сообщила она. – Настя, сбегаешь в магазин за лимонадом? И еще как обычно: молоко, кефир, творог, сметана. Да, возьми полкило свежей семги, Белому ястребу на ужин нужен кальций.

– Что-то у меня колено ломит, – пожаловался домовой. – Наверно, дождь собирается.

– Ладно, – решила Катя. – Бери два кило, запеку рыбу в сметане с овощами.

Глава 30

Глава тридцатая, в которой градус напряжения повышается

Мы почти дошли до военторга, когда у дверей магазина нарисовался местный особист. Взглянув в нашу сторону, он отвернулся. Интуиция у меня неплохая, и этот маневр чуйка отметила злобным шипеньем. Кого, интересно, военный чекист здесь поджидает? Конспираторы, блин, эти особисты. Да ни один нормальный человек никогда на солнцепеке торчать не станет! А про кабинетную крысу вообще разговора нет.

Старший лейтенант Наливайко мелькал в детдоме, где иногда общался с персоналом. Пару раз с Катей затевал разговоры на отвлеченные темы. Но чаще всего особист Наливайко пересекался с капитаном Захаровой. Настя никогда не обращала внимания на подобных посетителей, к детям их не допускали. И слава богу. А я многих запомнил – иных людей следует опасаться. Эту мысль и высказал вслух:

– Внимание, впереди очень нехороший тип! Федор Кузьмич, сидишь как мышка. Пес, гуляешь в сторонке! А Настя лупает глазами и строит из себя маленькую дурочку, ясно? Будем мутить.

– Чего? – не поняла девочка.

Пришлось пояснять:

– Делать ясное плохо видимым. Уводить ёжика в туман. То есть станешь говорить только то, что я тебе скажу.

Настя хотела еще чего-то спросить, но мы уже дошли.

– Здравствуй, девочка! – сладко улыбнулся особист. – Ты чья будешь?

– Я Настя Жмуркова, живу у Кати Суриковой. А тебя как звать?

– Семен Петрович, – особист добавил сладости во взгляд. – А почему ты гуляешь без сержанта Суриковой?

– Ножка у нее болит. Вот, за молочком иду.

Особист сдвинул брови:

– И поэтому ходишь одна?

– Так я же неопасная, Семен, – воскликнула Настя. – Бракованная. Меня и на море потому не взяли. Всех взяли, а меня оставили.

– Ну да, ну да, – к сладости в голосе добавилась кислость. – А говорят, будто ты мази лечебные продаешь?

– Кто говорит? Глупости, – отмахнулась Настя. – Не продаю. Подружкам пару раз подарила, и все.

– А где взяла?

– Так дома сварила, Семен! Рецепт в медпункте услышала, на медосмотре. Там врачи обсуждали.

– Что обсуждали?

– Все обсуждали. Это же врачи! Чистота и гигиена… Хочешь, научу, чем голову мыть? – Настя понизила голос. – Только это секрет, никто не знает. Волосы станут густые и пушистые.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался он. Интерес был искренним, волосики из-под фуражки особиста выглядывали реденькие. – Говори, запомню.

– Берешь хозяйственное мыло, строгаешь в баночку. А лучше на терке потереть. Потом заливаешь отваром северных цветов. Можешь добавить ромашку, календулу и крапиву. Немного постоит – можно пользоваться.

– Хм… – задумался он. – Мыло дома есть… А цветы где брать?

Создавалось впечатление, что этот парень нигде, кроме своего кабинета, не бывает. И никаких цветов не видел, кроме герани на подоконнике. Настя ему напомнила:

– Так в чистом поле, Семен!

– Хм… Не разбираюсь я в цветочных породах, – признался он.

– Тогда идешь на рынок, – предложила Настя четкий выход. – Подходишь к бабушкам, и спрашиваешь цветы для отдушки.

– А может, ты мне сваришь? – вкрадчиво вопросил особист. – Ну, по дружбе?

Дружбан нашелся, ага. И Настя его мягко отшила. Прямо говоря, огорчила:

– Я скоро уеду, Семен, – пожала она плечами. – Мне полковник Гриб на днях так и сказала: «И ждет тебя, доченька, дальняя дорога. Ты уедешь, а я буду скучать».

Особист переменился в лице, будто его дубиной стукнули. Сладкая улыбочка сползла, а взгляд замутился, теряя фокусировку. Когда начальник гарнизона скучает, ей лучше на глаза не попадаться. А когда она не в духе – тем более лучше не попадаться. Если не хочешь дальней дороги, конечно. Это она может запросто устроить. У нас в Приполярье служить не так уж плохо, ведь есть еще гарнизоны и северней, вплоть до Новой Земли. Где много зимы, осадков и шквалистого ветра. Там лето длится две недели, если повезет.

Множество горестных мыслей промелькнули на лице особиста, таких ясных и понятных мне. Старший лейтенант Наливайко явно пожалел, что прицепился к ребенку.

– Так я пойду, девочка? – заторопился он. – У меня еще куча дел!

– Пока-пока, Семен, – Настя махнула рукой. – Пусть наш секрет мыла останется тебе на память.

* * *

Говорят, что один секрет дважды не продашь. Фигня! После беседы с особистом меня несло, и секрет новой шампуни мы немедленно притулили продавщице Любе. Она скушала это легко.

– Смотри, Люба, – Настя быстро писала рецепт на огрызке оберточной бумаги. – До кипения не доводить! Пена здесь наш враг. Мыло-то целебное.

– Да что ты говоришь! – шептала продавщица.

– У правильного средства к очищающему эффекту добавляется оздоровительный компонент. Понятно? Женское белье после стирки полоскать с отваром из северных цветов. Отдушка приятная, это раз. Второе – убирает запах пота. И наконец, кожа не преет и не дубеет.

– Офигеть! – Люба все глубже впадала в косметический экстаз.

– А главный секрет здесь в словах, – добила ее Настя. – Слова особенные надо сказать, как только сваришь состав. Вот текст.

Внимая каждому слову, Люба кивнула:

– Ясненько. Слушай, а вот бывают такие капли, чтобы мужчина на чужих девок не смотрел?

– Приворотное зелье, что ли? – воскликнула Настя с понимающей улыбкой.

– Ну да, – продавщица понизила голос. – Говорят так: капнешь ему в чаек, и он становится весь шелковый. И к дружкам не ходит водку пить, и к бабам не тянет.

– Эх, милая моя… – Настя вздохнула интонациями бабушки Марфы. – Если бы такие капли были, их бы в аптеке за большие деньги продавали. И разбирали бы в очередь… Хотя есть один рецепт.

– Запишешь?

– Конечно. Называется сие средство «борщ». Не обижайся, но это медицинский факт.

Глава 31

Глава тридцать первая, в которой возникает вопрос: а не пора ли нам пора?

Вечером мне удалось подслушать интересный разговор. Настя с домовым пили чай в саду, а ястреб с Вороном под сосной клевали синюю венгерскую курицу. И заодно вели свою беседу. Разговаривали тихо, но смысл я улавливал.

– За бусы спасибо, выручил, – клекотал ястреб Василий.

– Ерунда, – каркал в ответ Ворон. – Схрон твой недалеко оказался, делов-то всего на пять минут.

Какое-то время стояла тишина, прерываемая мерным стуком клювов, а потом разговор продолжился.

– Буду должен, – между делом пробормотал светлый ястреб.

– Сочтемся, – добродушно буркнул Ворон.

Неожиданно Василий задал сакраментальный вопрос:

– Весло, хочешь заработать?

– Кто ж не хочет? – вполне ожидаемо хмыкнул, в смысле, каркнул Ворон. – Говори, где деньги лежат.

Небрежным тоном ястреб сделал предложение:

– Да тут надо слетать в одно место, весточку передать. И сразу обратно.

– И все? – не поверил Ворон. – А самому чего не слетать?

Ястреб встрепенулся:

– Так не могу я! Кикимора запретила.

– Она же сказала, что операция прошла успешно, – воскликнул Ворон. – Кости вроде срослись.

– Срастись-то срослись, только нагружать крыло нельзя. Вредно мне пока летать, понимаешь?

– Ну, не беда,– философски заметил Ворон. – Позже слетаешь.

Ястреб Василий продолжал настаивать, добавляя аргументов:

– Время не терпит, Весло! Плачу золотую монету.

На это Ворон поднял голову:

– Хм… Неплохо, неплохо. Только вот втемную я не играю. Легкие деньги развращают, знаешь ли. Выкладывай все карты.

– Братан, ну чего ты как неродной? – засуетился ястреб. – Я тебе верное дело говорю! Ты жесткий парень, но не дурак. Зачем тебе карты? Меньше знаешь, дольше живешь.

– В смысле, больше спишь?

– И спишь, – согласился ястреб.

В вопросе легких денег Ворон проявил скептицизм:

– Короче! Служить бы рад, прислуживаться тошно. Колись.

Помявшись, Белый раскололся:

– И не надо прислуживать, сам такой. В общем, подрядился я на работу для колдуна Никодима.

– С ума сошел? – поразился Ворон. – Он же ненормальный! Который год воюет со всеми подряд.

– Деваться было некуда, – грустно проклекотал Белый. – Я к нему весной попал весь израненный, а колдун вылечил. Правда, выдоил чуть ли не досуха… Но что поделаешь? И вот он предложил мне непыльную работенку: один месяц последить за здешним полигоном.

Ворон ахнул:

– Но ведь там никого нет!

– Я знаю, – ястреб хрипло заклокотал. Видимо, так смеялся. – Отличная работа: воевать не надо, сидишь на свежем воздухе. И никого на полигоне нет! Редкое везенье.

– Да уж…

– Завтра контракт кончается, надо лететь с докладом.

– И что говорить?

– Всю правду, какая есть – на полигоне никого нет.

– Слушай, а чего он этим полигоном заинтересовался? Это же военный объект, секретный. Как шарахнут баллистической ракетой – в пыль колдуна разнесет. Ни один наговор не поможет.

– Запретный плод сладок. Непонятно ему, что здесь происходит, – ястреб понизил голос. – Помнишь, в начале лета лесной пожар бушевал?

– Забудешь такое… Неделю дышать нечем было.

– Вот. И в это время здесь случился магический выброс. Очень мощный. Сечешь?

– Он думает, здесь мощный колдун появился? – догадался Ворон.

– Он не думает, – хмыкнул Белый. – Он уверен: здесь не один колдун, а несколько. Они работали в группе, очень хорошо работали. Непонятной силы Никодим опасается. А охота пуще неволи.

– Так-так, – протянул Ворон. – Значит, сказать Никодиму, что на полигоне пусто, и закрыть контракт?

– Именно! Доложишь, получишь деньги, и сразу обратно. За сутки управишься, а остальное нас не касается.

– Ладно, уговорил, – буркнул Ворон. – Два золотых.

– Эй, чего так дорого? – возмутился ястреб.

– Нормально. Один золотой пойдет мне, а второй в общак. Пес с Котом будут бесплатно работать за меня, что ли?

– Ладно, договорились, – смирился ястреб. – На рассвете вылетаешь. Запоминай маршрут…

Пока птицы шушукались в отдалении, у меня созрел план. И я решил привлечь к нему домового Федора. Талант руководителя заключается не в умении работать самому, в искусстве организовать работу других. Именно так, хотя многие путают это с надуванием щек.

– Федор Кузьмич, есть разговор, – начал я плавно. – Вот смотри, ты нанял себе охрану.

– А то, – солидно кивнул он. – Разбойников везде хватает.

– Да, времена настали смутные, ухо надо держать востро. Дело ты придумал хорошее, очень даже разумное. Однако есть одна закавыка.

– Какая?

– Твой дом.

– А что с моим домом? – удивился Федор. – Косы заплетены, сарафан выстиран, сандалии начищены. Трусики на ночь будем менять. Нормальный у меня дом!

– Конечно, но есть проблема. Посуди сам: на днях ты ездил домой, семью повидать.

– Ну да!

– И в пути тебя охраняли Пес с Вороном. А Кот остался здесь, потому что болеет.

– Ну да.

– А если бы кто на Настю напал? Кот, считай, половина охранника.

– А ты на что?

– Это да, – свое беспомощное положение раскрывать я не стал. – А если мы твою жену в дом пригласим? Вот она будет здесь, а ты по делам вдруг уйдешь?

И тут очень удачно влезла Настя:

– Да я об этом постоянно талдычу! Семья там, Федор Кузьмич здесь. Непорядок!

– Безобразие, – поддакнул я. – Скрываешься, будто злостный алиментщик какой-то.

– Дык неудобно вроде, – засмущался домовой. – Сам напросился, а теперь жену с ребенком тянуть? Бессовестный поступок выходит.

Настя аж задохнулась:

– Вот именно что бессовестный! Да ты посмотри на меня!

– И что?

– Так пять карманов в доме! Пять! А занят один. Живи, не хочу.

Ухватив себя за бороду, Федор задумался. А потом неожиданно раскусил меня:

– Так что предлагаешь, боярин?

– Усиление, – твердо заявил я. – Считаю, что с охраной ты прав, но еще один охранник лишним не будет. А светлый ястреб, между прочим, с завтрашнего дня безработный.

– Белый Васька лихой вояка, – домовой снова ухватился за бороду. – Так он за это и плату затребует!

Мне пришлось включать самый укоризненный тон:

– Федор Кузьмич, ты забыл? Нам надо продать одну серебряную монетку. Одну! Теперь это прекрасно может сделать Катя. И продукты купим, и всей охране сполна заплатим.

Лицо домового просветлело:

– Точно! Боярышня, у нас полно денег…

И в этот же миг домовой сдулся – в калитку под ручку вошли две кикиморы. Позади них леший Лёха тащил большущие корзины.

– Хоспади, пропала моя головушка, – простонал Федор, съеживаясь. – Я же Марфе платье не закончил. Она меня без соли съест, и не поперхнется!

– Спокойно, Склифосовский, – хладнокровно осадил его я. – Пока они больную осмотрят, пока травки сварят, мы это время два раза успеем платье закончить.

– Да? – настроение Федора моментально вернулось к прежнему приподнятому состоянию. – Боярышня, ты лешего чаем напои, а я побег работу заканчивать.

Однако долго поработать домовому не довелось. Кикиморы выгнали из дома и его, и раненого Кота. А вот лешего забрали с собой. Так что самое интересное мы пропустили, ничего увидеть не удалось. Но картину происходящего восстановить удалось позже, ушлый Кот подглядывал за медицинским консилиумом. Федор тоже держал руку на пульсе – постоянно бегал на кухню и подслушивал.

А я решил бить клинья под ястреба. Ковать железо, так сказать, пока горячо. Раз духи говорят, что Васька известный проходимец и лихой вояка, надо брать. Боевые духи врать не станут.