Текст книги "Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ)"

Автор книги: Сербский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 46

Глава сорок шестая, в которой вдруг вспоминается крылатая фраза: «эй, птичка, летим со мной, там столько вкусного!»

В чистеньком коридоре народу не прибавилось, гулкая пустота сопровождала нас до выхода. Часовой с автоматом, дернув кадыком, оценил походку Кати глазами больной собаки, а дежурный по части, наоборот, продолжал витать в благодати. Ничего не поделаешь, нирвана – штука коварная, вроде алкоголизма. Войти туда легко, соскочить сложно.

Пока выходили из штабного офиса, Настя мучительно сочиняла убедительную речь. То есть подбирала последовательность правильных слов, которые должны были склонить Катю к согласию – и насчет появления новой гостьи, и насчет лояльности к ней. От подготовки к брифингу по легализации барабашки я самоустранился. Не вмешивался, потому что такой легкости не испытывал.

Ладно, сахар в доме начнет пропадать, черт с ним. Переживем, в конце концов, варенья на кухне полно. А если мебель станет скрипеть всю ночь? От шуршания тоже радости мало. Или вот еще: «посуда бьется, жди удач». Ага, разденься и жди. А уж как дребезжит ложка в стакане, я терпеть ненавижу.

Как там однажды заметил Леонид Агутин?

Это что-то, это звук под крышей, это то, что никому не слышно.

Это голос высокой травы с той стороны.

Это что-то, это звук под крышей, это то, что никому не слышно.

Это время прихода луны с той стороны.

На штабном крыльце нас дожидался Пес. Слоняясь у входа, наш охранник внимательно обозревал окрестности и тщательно бдел обстановку. С первого взгляда было понятно, что мимо боевого духа муха не пролетит. А если пролетит, то сильно пожалеет.

– Слава богу, с делами разделались, – бросила Катя мимоходом. – Пошли в магазин, Жорик.

С самого начала Пес сделал исключение для Кати, представляясь ей слегка видимым только ей. Для Насти такие настройки режима невидимости проблемой не были. Ну и мне вместе с ней. Нам, хакерам в мире духов, любой прозрачный камуфляж по плечу.

К сожалению, фея тоже оказалась глазастой.

– Ой, какая славная лошадка! – воскликнула она. – Лошадка, прокати!

Фея выскочила из кармана как пробка из бутылки, чтобы в мгновенье ока перелететь на спину Пса. Только крылья, рыкнув мотоциклетный звуком, сверкнули прозрачным перламутром. И как только волосы в них не путаются? Пес ошалел от внезапности, сопровождаемой странным жужжанием.

– Что это сейчас было? – промотал он растерянно.

Такая непосредственность барабашки смутила даже меня. Жорик присел, выворачивая шею в попытке оглянуться, а Катя остановилась в недоумении. Видеть невидимое она не умела, и возгласов феи не слышала. А вот реплика Пса девушку озадачила.

Настя мигом подскочила, и принялась наглаживать собачий загривок:

– Жорик, ну ты чего? Что тебе стоит прокатить? Она маленькая и легкая, совсем ничего не весит!

Слабый аргумент, как и массаж, собачку убедили мало:

– Что значит «она легкая», боярышня? Я вам не лошадь, я боевой дух!

Высказав твердое мнение, Пес набычился. Он смотрел волком, то есть исподлобья. А потом встряхнулся и замотал головой, как после дождя. Не помогло, наездница сидела крепко. И пугаться даже не подумала.

– А я тебе сахарок дам, – сладким голосом пообещала она. – Хочешь?

– Хм, – засомневался Пес. – Я же на работе…

И тут же прекратил сопротивление, потому что вслед за феей получил сахарок от Насти.

– Только не надо меня за уши хватать, ладно? Это вам не вожжи, – пробурчал он вполне миролюбиво, хрустя лакомством. – Ты кто такая?

– Не знаю, – беззаботно сообщила фея. – Я из Ленинграда приехала, теперь у вас буду жить.

Этого диалога Катя не поняла, потому что слышала только одного оппонента – Пса. Она прищурилась, поглаживая овчарку за ухом.

– В чем дело, товарищи? Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – вопросила она тоном строгой учительницы. – А, Настя?

Девочка вздохнула и принялась рассказывать. Ничего не поделаешь, прямой вопрос воспитательницы требует честного ответа. А врать Кате нельзя, нехорошо это.

О правде и неправде мы с Настей беседовали много, за эти годы такой вопрос вставал неоднократно. Как-то раз даже притащили из библиотеки брошюру «Способы профилактики детской лжи», чтобы подробно разобрать виды и мотивы вранья. Непростая тема. Но мы изучили причины, связи и особенности. Распознали, чем отличаются детские фантазии от сознательного искажения фактов.

Несмотря на сложность материала, уготованного для педагогов и родителей, Настя идею уяснила. Она прекрасно поняла главное: дети – это повторение взрослых. И частенько малыши начинают врать, копируя взрослых, которые беззастенчиво врут друг другу в присутствии детей. А ведь маленькие люди чудесным образом чувствуют ложь…

– Так и знала, – сказала тогда девочка, – все проблемы от взрослых!

Тут не поспоришь. Если ребенок уверен в нашей любви и доброте, у него будет меньше поводов выдумывать небылицы и говорить неправду.

* * *

До магазина добирались молча – наша воспитательница обдумывала полученную информацию. Лишь одна барабашка издавала вопли восторга. Пес хмурился, однако сахарком хрустел исправно.

– Почему я ее не вижу? – отмерла, наконец, Катя. – И, между прочим, не слышу.

В манере старушек-кикимор Настя развела руками:

– Она в режиме «полный стелс».

Частенько девочка применяла мои словечки, и не всегда Катя их понимала.

– И что это значит?

– Обычные люди барабашку не видят. И не слышат. Кроме предметов, которыми они скрипят или шумят.

– Ну да, ну да, – пробормотала Катя. – Ничего не вижу, ничего слышу, ничего никому не скажу. Три обезьянки, и все такое.

Спорить мы не стали, хотя вообще-то древние латиняне продвигали другой девиз: «Услышь, узри и молчи». Недаром же человеку даны два глаза и два уха, а рот один.

После паузы Катя спохватилась:

– А ты, значит, не обычная?

– Катя, да не злись ты, – рассудительно заметила девочка. – Барабашка никогда не пробовала стать видимой, нужды в том не ощущала. Разве ж она виновата?

Я только хмыкнул – иногда Настя смотрела на вещи практичней старой бабки. И логические цепочки строила в таком же ключе, с железными аргументами.

Тем временем натоптанная дорожка довела нас до цели. Гарнизонный военторг, с одноименной рекламой на фасаде, в ближайшем приближении напоминал классический супермаркет. Весьма условно, конечно, как предельно упрощенный карликовый вариант. На деревне подобные заведения называют сельпо. Вдоль одной стены магазина располагались продуктовые отделы, напротив – бытовые и прочие хозтовары. В угловом закутке приткнулся кафетерий, а рядом со входом возвышался аптечный киоск. Чего здесь не было, так это тележек на колесиках и страховой компании. Но это дело нехитрое, голод пережили, переживем и изобилие. А так полный сервис, дополненный румяными щечками Любаши.

К прилавку змеилась небольшая очередь, и в первом ряду блистала мундиром старшина Зина. Помогая себе пухлым пальцем, она выбирала свежую выпечку. Серьезно так указывала, основательно. Создалось впечатление, что после ее выступления выбора у нас уже не останется.

Старушки-кикиморы шустро перебрались Кате на плечи, чтобы изложить ей на ухо свои предпочтения. Они принялись размахивать руками и указывать пальцем, копируя невоспитанную Зину. А когда Катя встала в очередь, мы с Настей осталась посредине зала. Не могли мы бросить Жорика, на которого вдруг накатила слабость. И не дизайн помещения сразил того, а ассортимент. С вытаращенными глазами и выпавшим языком, боевой дух бессильно осел на пол. Так бывает, когда первое впечатление оказывается самым сильным.

А мелкая фея теряться не стала.

– Дас ист шён! – воскликнула она. – С ума сойти, здесь настоящий храм еды… Филь глюк!

И стартовала немедля. Так рванула в сторону витрины с конфетами, что в воздухе появился белый инверсионный след. Не знаю, может мне так показалось, но фея из глаз пропала моментально. Да уж, нас не догонишь…

Придя в себя, Жорик начал медленно вращаться, изучая витрины одну за другой. Вместе со зрительными образами он впитывал запахи и ощущал ароматы. Затем его взгляд остановился на солидной горе костей. Сегодня мясная полка была украшена огромными мослами, то есть выглядела хорошо как никогда. Видимо, на забой мясной базы попал особенно крупный бык.

– Вот это да! Редкая красота, – гулко сглотнув, Пес перевел взор на колбасы. – Боярин, а из чего делают телячью колбасу?

– Из телятины.

– Хм… А из чего тогда делают охотничьи колбаски?

– Хочешь, возьмем немного? – предложила Настя. – Для пробы.

– Нет-нет, – открестился Пес. – Давайте уж по старинке, говяжьих костей. Тех, что побольше.

Глава 47

Глава сорок седьмая, в которой остановите Вите, Вите надо выйти

Короткая очередь двигалась быстро. Она довела Катю до прилавка, где наша воспитательница приступила к покупкам. Управилась быстро и без пауз, там было кому подсказывать. Любаша только успевала крутить бумажные кулечки и заполнять их сладостями. Без промедления она бросала их на весы и лихо щелкала костяшками счет.

Тем временем фея приземлилась на спину Пса. Мягко спланировала, чисто вертолет.

– Зер гут! – воскликнула она радостно. – Отличное местечко. А я и не знала!

Настя быстренько заглянула ей за спину, но никаких крыльев мы снова не обнаружили. Чудеса, да и только! Как она это делает?

В одной руке фея держала желтый шарик драже, в другой – крохотный кусочек докторской колбаски. Причем колбаса была не вырвана, а ровненько срезана. Я не удержался от вопроса:

– Эй, как ты сумела поднять Любашин нож?

Помнится, рабочий инструмент продавщицы выглядел солидно, настоящий тесак.

– Пф, – фыркнула фея. – Зачем мне ихний зибель? У меня свой кинжал имеется.

Я поперхнулся. Вооружена и очень опасна? Хм… А потом продолжил, копируя строгие интонации воспитательницы:

– Стесняюсь спросить, чего еще вкусного натырила?

Не задумываясь, барабашка отбарабанила:

– Карамель «клубника со сливками», три шарика «морские камешки» и две ириски, – фея глядела честными глазами. – Еще дюшес, арахис в глазури и лимонные дольки. Очень вкусно. Дас конфект!

Несмотря на солидный список, юбка нигде не оттопыривалась. Но эта нелепица уже не удивляла, ведь хитрыми карманами мог обладать не только домовой. Удивляло поведение феи – оно резко отличалось от манер домового. Тот четко знал, что брать без спроса нехорошо. По правилам – только из рук Хозяина. Исключением стал молодильный эликсир полковника Гриб, который Федор выпил из любопытства. Впрочем, хозяйкой назвать Бабу Ягу можно лишь с большой натяжкой, да и тот случай был единичным. По крайней мере, в нашем доме у домового мыслей не возникало чего-нибудь прикарманить.

Но что делать, если хозяина нет, а воспитанием и не пахло? Вместе с феей оно потерялось… Ага. Одно слово, фея-хулиганка. Конечно, пропажу нескольких конфет Любаша даже не заметит. Сущий пустяк, урон для магазина невеликий. Но дело не в этом, дело в тенденции! Тренд, как говорится, тревожный.

– Значит так, барабашка Наташка, – сказала Настя, выуживая из кармана двадцатикопеечную монету. – Лети обратно, и брось эту денежку в тарелку с мелочью. Только тихо, чтоб Любаша не заметила!

– Как разовая мера пойдет, – мысленно согласился я. – А что делать дальше?

Печальные размышления прервала кладовщица Зина.

– Настя, как хорошо, что я тебя встретила! – затараторила она, подкравшись незаметно. – Твои заказы будут готовы ближе к вечеру. И один, и другой. Могу доставить прямо домой.

– Спасибо, Зина, – вежливо кивнула девочка. – Это было бы хорошо.

Мысленно я усмехнулся. Готовый заказ для домового, как и заказ для лешего – это не хорошо, это просто отлично! Хоть здесь процесс идет без катаклизмов.

– И мундир для твоей Кати практически построен, – добавила Зина, вытаскивая из кармана бумажку. – Это она в очереди стоит? Славная девочка. Завтра можно ехать в Плесецк на примерку, вот адрес.

Хм… Приятные вести пошли косяком? Были бы руки, потер бы с жаром обязательно.

– Спасибо, Зина, – снова кивнула девочка. – На днях приедем.

– Да не за что, – отмахнулась Зина.

Магазин жил своей жизнью, редкие клиенты бродили у витрин. Вдоль прилавков козочкой скакала Любаша, везде успевая. До нас никому не было дела. Однако кладовщица оглянулась, а потом вдруг нависла над Настей.

– Деточка, видишь у меня под носом усики? – вопросила она грудным трагическим контральто.

– Ну, есть такое, – ответила Настя. И деликатно добавила: – Маленькие усы, не очень заметно.

– Как они мне надоели! – кладовщица страдальчески скривилась. – Чего я только не делаю, и выщипываю, и брею… А они еще гуще становятся! Можешь чего-нибудь придумать?

– Чего? – Настя захлопала глазами.

Зина развила свою мысль:

– Ну, если у тебя есть крем от морщин… Должна же быть мазь от усов?

– Логично, – хмыкнул я мысленно. А потом воскликнул: – Вот оно! Ловись рыбка не простая, а золотая!

– Чего? – теперь Настя не поняла меня.

Пришлось пояснить. Рецепты простых зелий мы давно раздали, кому попало и бесплатно. Женщины народ понятливый, варят себе сами, и нахваливают. Но останавливаться нельзя, верно? И теперь настало время для снятия пенок!

– Так-так, – начала прозревать Настя. – И что, заставим Зину платить за усы?

Мысленно я кивнул:

– Ес оф кос! Будем пожинать плоды. В смысле, ковать железо, пока оно не вскипело.

– Дорого возьмем?

– Поторгуемся, – хмыкнул я. – Чем точней расчет, тем крепче дружба. Объясни ей так: вопрос решаемый, но надо время. Найти редкие ингредиенты, провести эксперименты… Короче, позвоним.

Зина терпеливо ждала ответа. И дождавшись, облегченно вздохнула.

Ничего постыдного в этом я не видел. Пусть богатые тоже платят! Мы подошли к той стадии, о которой говорил классик: «Сами придут, и сами все дадут». А мы должны подумать о бабушках. Они вылечили Катю и, нет сомнений, поставят на ноги Нину Ивановну. Теперь настало время помочь кикиморам, сам бог велел. Например, продуктов на зиму подкопить. Сухой паек, и все такое. А лекарство от усов они изобретут, тут я уверен. Если сумели новые волосы растить, значит, сумеют и обратные процессы наладить.

Окрыленная кладовщица Зина усвистала на свой склад, для новых трудовых свершений. А мы обернулись к боевому духу Жорику. Тот препирался с феей, успевшей смотаться туда и обратно.

– Лошадка, почему ты не умеешь скакать быстро? – наседала фея. – Все лошадки умеют. Цигель шнеллер!

– А я не умею, – вяло отгавкивался Пес. – И я не лошадка.

– А я тебе вкусного корма дам, – фея козырнула конфетой «Мишка косолапый», которая вдруг оказалась в ее руках. – Фауль! Если быстро поскачешь, дам еще клюкву в сахарной пудре!

Хм… Губа не дура – и наелась задарма, и карман набила. У этой барабашки карман точно бездонный, как и у Федора. Говорят, красиво жить не запретишь. Но воровать нехорошо, надо срочно провести с хулиганкой беседу! И лучше всего озадачить этой проблемой Нину Ивановну. У той большой педагогический опыт. Захаровой сам бог велел, а мы попросим. Да, Настя?

– Конечно, – кивнула она. – Х ельфен зи мир битте.

Однако сначала следовало спасти Пса от скачек по торговому залу.

– Жорик, сколько сахарку тебе уже скормили?

– Пять кусочков, – четко доложил он. – И одну конфету.

– Это плохо, – вздохнул я горестно.

– Почему? – прекратив хрустеть лакомством, Пес замер.

– От сахара страдает кишечник и разрушаются зубы. А с больными кишками, да без зубов, жить грустно.

– И что делать? – растерялся тот.

– Вот тут как раз ничего делать не надо! – буркнул я.

– Почему?

Пришлось добавить в голос убеждения:

– Хватит жрать сахар, вот почему. Иначе вкусные сахарные косточки станут тебе не по зубам!

Выдержав паузу, я перевел внимание на фею:

– Один вопрос, Наташка.

– Да? Загэн, битте.

– Хочешь новую юбку? Красивую, зеленую.

– Почему зеленую? – она мгновенно переключилась, забыв о лошадке. – Мне больше красный цвет по душе. Рот пинк!

– А у нас полно обрезков офицерского сукна, – честно признался я. – Их много, целый мешок. Понимаешь, офицеры хоть и красные командиры, но мундиры на них зеленые. И очень кстати вчера пришел свежий журнал «Работница», с выкройками. Модные силуэты осени, и все такое…

– Тренд нового сезона – зеленый цвет, – солидно подтвердила Настя. – Особенно в нашей местности. Видела, какие платья на кикиморах? Там есть интересные решения. Вот тут вытачки, тут поясок, а здесь карманы! И пуговки с правого бока, сверху вниз. Классный лук, полный отпад!

Фея слушала, раскрыв рот.

– Так чего стоим? – подскочила она. – Лошадка, гебен зи мир битте! Скорее вези меня к вам домой. Нах хаус!

Глава 48

Глава сорок восьмая, в которой выясняется, что песец – не только ценный пушной зверек

Сообщение о невидимой гостье прошло гладко – Нина Ивановна восприняла новости спокойно. То есть без душевного волнения и громких звуков. Она только улыбнулась, заслушав доклад старушек. Что ж, логично. Если в этом мире нашлось место домовым и боевым духам, то почему бы не быть феям? Ну и что, что с хулиганскими наклонностями. Все мы не без греха…

И проблему барабашкиной невидимости Захарова сняла быстро. Что кикиморам не удалось за час, пока они поили фею горячим шоколадом и знакомили с обстановкой, решилось за одну минуту.

– Послушай, Наташка… Как же мы будем шить себе новые юбки, если я тебя не вижу? – вбросила Захарова резонный аргумент. – Напортачим сослепу, и косяков не заметим!

Здесь Нина Ивановна не лукавила. Идея новой юбки серьезно увлекла не только фею. А почему нет? Не собиралась Захарова вечно в форменных брюках ходить. Хватит, нафорсилась уже армейским стилем. Теперь жизнь, можно сказать, снова начинается. А с новыми ногами на пляже показаться не стыдно, не то что раньше. Ну какие теперь, к лешему, брюки? Все эти мысли ясно читались на ее лице.

– И что делать? – вопросила фея дрогнувшим голосом.

– Милая моя, сколько можно говорить? – рявкнула Глафира. – Надо захотеть! Именно тебе захотеть, а не кому-то иному. Представь себе, что Нине Ивановне важно тебя видеть. От этого не будет никакого убытка, одна лишь польза!

И барабашка Наташка захотела. Она проявилась со сверканьем, будто цветной телевизор в грозовую ночь. Только без грохота и прочих звуковых эффектов. Раньше она виделась мне как бы в тумане, а теперь стала четкой и контрастной. Молочно-белая блузка загорелась тысячей огненных линий разного цвета. Она оказалась расшита не только серебряной канителью, но и мелким бисером из жемчуга и агата. Такой же яркой мишурой заблестели цветочки на платке и заколка в светлых волосах. На этом красочном фоне глаза феи засияли голубыми топазами.

– Какая красивая! – воскликнули наши воспитательницы хором.

А кикиморы добавили хайпу:

– Господи боже мой!

– Но очень маленькая, – огорчилась Катя. – Заморыш какой-то астеничный. Надо подкормить…

– Наверно, в я детстве болела, – предположила фея. И от еды не отказалась.

Конечно, дураков нет. А ну-ка, даденное с добром угощенье! Из рук хозяйки – такого она никогда не видела. Кушала фея немного, всего по наперстку, но основательно. Перепробованными оказались салат, сыр, икра и рыбный пирог. Одновременно с этим проходила педагогическая беседа по поводу воровства. И завершилась она успешно.

– Без разрешения ничего не брать? – переспросила барабашка Наташка. – Яволь!

– Точно не будешь? – недоверчиво уточнила Настя. А потом добавила: – Если так, то гут.

– Не буду, – согласилась фея. – Брав гут.

Эта необычайная легкость поразила не только меня. На смутные подозрения натолкнулась и Нина Ивановна, она даже переглянулась с Катей. Но никто не успел рта раскрыть, как фея блеснула конфетой, извлеченной из складок юбки:

– Все будет абгемахт! Нина, хочешь «Кара-кум»? Смотри, какой фантик красивый, с верблюдами. Дас конфект!

А потом они разложили журналы «Работница» и закопались там – с головой и живым обменом мнений. Что характерно, с одинаковым интересом.

* * *

Субботний вечер был тих и светел. Жара ушла, но теплынь осталась невероятная. Красный диск солнца тужился напоследок и, кажется, кряхтел – он висел над горизонтом и не собирался туда нырять. Летом солнце заходит поздно, в десять вечера, а восходит уже в три. Ничего не поделаешь, приполярная ночь коротка. Но тишина во дворе была относительной, потому что наблюдалась некоторая активность.

Редкий гость, леший Лёха, энергично занимался грузопогрузочными работами. Без лишних слов он вскрывал картонные ящики и, доставая оттуда банки, пакеты и свертки, запихивал их в складки своего хитрого костюма. Ящиков оказалось много, пара кубометров точно. Объемный вышел заказ, кладовщице Зине для доставки груза пришлось напрячь «буханку» УАЗ и двух солдатиков.

Наблюдение за лешим представлялось мне чисто познавательным: влезет или не влезет. В смысле, поместится все, или что-то останется? Поедая лесные ягоды из лукошка, Настя выражала сомнение. Это казалось логичным, однако я в этом парне был уверен. Так оно и вышло – загрузившись своим добром, Лёха в габаритах не изменился. Причем двигался без напряга. И сразу усвистал домой, ссылаясь на крайнюю занятость. Даже чаю не попил. Что ж, дело молодое. В лесу, небось, русалка Ленка на ветвях сидит, гостинцев ждет.

Остальные ящики, собственность домового Федора, мы оставили на веранде. Возле них крутились кикиморы. Изучая наклейки, они качали головой и цокали языками. Зависть не самое лучшее чувство, но понять их можно.

– Боярин, это же выходит… – вкрадчиво уточнила Марфа. – Значит, если сварганить лекарство от усов, можно получить такой же подарок от Зины?

– Ну, точно такой – это вряд ли, – честно признался я. – Здесь же на цельную золотую монету вышло.

– А если дать тебе такую монету?

– Не вопрос, – покладисто согласился я. – Договориться с кладовщицей всегда можно. Только зачем тратить монету, когда лето во дворе? Трав и ягод в лесу полно, руки у вас есть. Зина расскажет подружкам, пойдут заказы. А монеты пригодятся вам на черный день. Логично?

– Лапидарно глаголешь, боярин, – согласилась Марфа. – Значит, даром раздавать зелья больше не будешь?

– А зачем? – хмыкнул я. – Мы же всем желающим рецепты вручили, нехай сами трудятся. А нам надо подумать о более серьезных вещах.

– О чем же это? – подключилась Глафира. В руках она вертела маленькую, на сто грамм, баночку икры баклажанной. – О редких деликатесах?

– Нам нужен крепкий эксклюзив, – рубанул я правду-матку. – Что-то вроде молодильных капель, как умеет полковник Гриб. Насколько я понял, это универсальное лекарство. Оно не только омолаживает, но и укрепляет организм.

– Знамо дело, – кивнула Марфа. – И рецепт нам Федька принес. Но готовка снадобья того – дело сложное, полное неведомых хитростей.

– Нас трудностями не запугать, – пафосно воскликнул я. Хотел добавить «вперед, на пулеметы!», но удержался, ограничившись медовым лозунгом: – Мы же лучшие! И кто, если не мы?

В ситуациях, когда коллектив нужно нацелить на высокие цели, патетика и высокие слова лишними не бывают. Бабушки мотивацию увидели, осталось лишь вдохновить их на трудовые подвиги. А как иначе? Чтобы многого добиться, надо ставить перед собой сложные задачи. И потому не будет крепостей, которые кикиморы не могли бы взять!

Марфа на это хмыкнула:

– Кабы все было так просто, старухи с улицы давно пропали бы. Душу отдали бы за пару капель варева, что старость отгоняет. Да я сама бы отдала!

– Ваши души нам без надобности, – в ответ хмыкнул я, – за работу будем натурой брать: бакалеей и гастрономией.

– Да кто же против… – вздохнула Глафира. – Только надо много чего пробовать, и не один раз. И потом, на ком испытывать? Вокруг только девки молодые.

– Значит так, уважаемые, – построжал я, включая начальника. – Хочешь жить – умей вертеться. Проблема обозначена, думайте и пробуйте. А для начала сварите хотя бы мазь от усов!