Текст книги "Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога (СИ)"

Автор книги: Ника Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

41

Герцог склонился надо мной, его лицо посуровело. Он схватил змею, потянул её с моей шеи. Давление на горло стало невыносимым, и я захрипела. Дышать стало совершенно нечем. Я забилась, хватая Валентайна за руки и одежду. У меня закатились глаза.

– Терпите, – требовал он невозможного, а я умирала без воздуха.

Наконец он сорвал змею с моей шеи, и я смогла вдохнуть, кашляя от напряжения.

Герцог резко встал с кровати и направился к камину, неся извивающуюся змею на вытянутых руках. Швырнул её в огонь, и языки рыжего пламени дружно взметнулись, принимая необычную пищу. Спустя миг от змеи не осталось следа.

– Её больше нет и не будет? – прохрипела я тихо.

Герцог повернулся ко мне. Чёрные блестящие глаза казались опасными, будто у разбойника или пирата. Губы кривились в мрачной усмешке.

– Смотрю, вы склонны всё упрощать. Если бы избавиться от проклятья было так легко, я сделал бы это ещё в первый вечер. Или думаете, ваше присутствие в моей жизни доставляет мне удовольствие?

Какое спорное утверждение.

– Издеваться надо мной явно доставляет вам удовольствие, так что, почему нет?

– Издеваться над вами? – Он гневно прищурился. – А чем вы, простите, занимаетесь? Может, делаете мою жизнь приятней и легче? Вы мешаете моим планам, грубите, хамите, позволяете себе судить о вещах, к которым не имеете никакого отношения. Вы иномирянка, но забыли об этом.

Он прав, я судила их всех со своей колокольни. С другой стороны, он абсолютно неправ, ведь мой взгляд более современный и объективный, чем его, основанный на архаичных, замшелых представлениях и понятиях.

– Я не могу молчать, когда при мне губят судьбы. А вы это делаете. Признайте, что Аделаида будет несчастлива с вами. Как и вы несчастливы с нею. Откройте глаза, увидьте правду такой, какая она есть.

– Ваша твердолобость не знает пределов.

– Как и ваша. Мне больно на всё это смотреть.

Валентайн подошёл ко мне и сел на кровать. Потянул меня за руку, вынуждая сесть.

– Вы ведь понимаете, Лина, что на самом деле никакой змеи нет? Это магия питается вашими эмоциями, а они настолько разрушительны, что готовы вас уничтожить. Я уже говорил вам: возьмите себя в руки, не умножайте число случаев, когда я буду вынужден вас лечить.

– Я не могу перестать чувствовать. Я не знаю, как перестать возмущаться и ненавидеть то, что вы творите.

Он шумно выдохнул.

– Я не понял, Аделаида – ваша дочь? Откуда в вас такое рьяное желание её защищать?

– Отец к ней равнодушен, мачехе нет дела ни до чего, кроме будущего наследника Андерсонов. И все молчат, даже сама эта девочка. Несчастная, забитая, она даже не может постоять за себя. Так кто выскажет всё, если не я?

Герцог схватил меня за плечи и ощутимо потряс.

– Не ваше дело, понимаете? Всё это не ваше дело!

Какой же он сильный! Но нельзя поддаваться ему.

– Всё это не моё дело, вы правы. Но я не могу быть равнодушной к той несправедливости, которую вы творите. Если бы вы хотя бы немного любили Аделаиду, я бы и слова против не произнесла. А вы...

– Я что?

Его глаза пугали меня. Он выглядел будто одержимый.

Прикусить бы язык. И почему у меня это вечно не получается?

– Вы неспособны любить. Вы даже сопереживать бедной девочке неспособны. Сейчас она испугана и несчастна, травмирована и податлива, будто воск. Став старше, приобретя опыт семейной жизни, она возненавидит вас за сломанную судьбу, равнодушие и нелюбовь.

– Как вы возненавидели, да? – неожиданно сказал он.

– О чём вы?

– Вы ненавидите того, кто сломал вам жизнь.

– О. – Я позволила себе улыбнуться. – Вы пытаетесь ответить мне той же монетой. Не стоит. Вы ничего не знаете обо мне.

– Как и вы обо мне.

– Но о вашей истории легко догадаться. Анжела говорила мне, что в Азарии нет разводов. Вы обрекаете себя и эту молоденькую девушку на несчастливый брак до конца ваших дней.

– Замолчите. У неё будет прекрасная жизнь. Она выносит мне детей, остальное меня не волнует.

Бедная Аделаида. Герцог пожелал повторить успех Августа как многодетного отца. Всё так просто и при этом на все сто процентов расчётливо и равнодушно.

Змея вернулась, укусив меня в шею. Герцог это заметил.

– Что, больше ничего не скажете, а, ядовитая женщина?

– Мне нечего вам сказать, – ответила я, отводя взгляд. – Как вы верно заметили, всё это не моё дело. Если вы не слышите меня, то как докричаться до вас?

– Как и вы меня совершенно не слышите. – Он покачал головой. – Вы глухи, когда раз за разом я повторяю, что ненависть ко мне вас убивает.

– Но что делать, если вы вызываете во мне лишь негативные чувства?

С минуту он молча смотрел на меня, затем придвинулся ближе.

– Надо убрать из вас этот яд. Терпите.

Я отвернула голову, когда он коснулся изгиба плеча своим ртом. Ждала болезненный укус, а герцог вдруг принялся ласкать измученную кожу губами. Лечение продлилось намного дольше обычного. Это был поцелуй – долгий, мучительно нежный, соблазняющий. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сохранять тишину. Это не имело большого значения, ведь герцог легко мог услышать безумное биение моего сердца.

Когда он остановился, у меня горело лицо. Он вытер рот, и на украшенном кружевами платке появились страшные чёрные пятна.

– Вам лучше, Лина? – спросил он низким голосом, вызывающим дрожь.

Я могла бы поклясться: он знал, что делал, и поступал так специально. И правда, если его проблема – ненавидящая его женщина, то почему бы не приложить немного усилий и превратить её во влюблённое, со всем согласное существо?

42

Глава 14. Несчастье своими руками

Как я и боялась, всё попытки вразумить и спасти двух людей от несчастливого брака ни к чему не привели.

Злые вести принесла Макария. Она появилась в моей комнате со слезами, дрожащими на ресницах, красным лицом и сжатыми кулаками. Она забыла о необходимости постучать в дверь, не спросила, в состоянии ли я уделить ей время – ворвалась и принялась говорить, задыхаясь от гнева:

– Представляете, леди Лина, – глотая окончания слов, частила она, стремительно расхаживая вдоль окон, – Аделаида всё же решилась и откровенно поговорила с отцом. Он не захотел её слушать. Сказал, что если она ещё хоть слово произнесёт о браке с Зигфридом, то навлечёт на себя родовое проклятье. Отец приказал Аде готовиться к помолвке. Они даже гостей звать не будут. Всё случится сегодня, сразу после обеда.

– Так сразу? Сегодня?

– Да! Ада думала: у нас есть время. Все мы так думали. Мы надеялись, что нас выслушают и услышат. А теперь всё кончено. Её отдают замуж, словно она кобыла, а герцог приехал к нам лошадь купить. Убедился своими глазами, что она не кривая, не хромая, не бессильная, и берёт её даже без торжества.

Она резко остановилась и повернулась ко мне лицом. Прижала руки к груди.

– Что нам делать, миледи? Как это остановить?

Власть отца над детьми – непреложный закон. Об этом мне успели рассказать на занятиях по этикету. Архаичное общество не доверяло женщинам и детям что-то решать, незамужние дочери находились в полной зависимости от родителей.

Желанию Августа Андерсона выдать дочь замуж за герцога Валентайна мог воспрепятствовать только король. Дарьян – прекрасный человек, но его власть не абсолютна. Он на троне всего ничего, и ему не нужны обиженные его самоуправством вельможи. Он не станет рисковать добрыми отношениями с Андерсонами и Блэквудом из-за незнакомой ему юной девушки.

Дарьян даже не станет слушать: «Он не любит её, а она боится его». А я не стану говорить об этом зятю. Да и возможности такой нет, когда с помолвкой уже всё решено.

В моих силах лишь написать дочери, чтобы она по возможности пригласила подрастающих девочек Андерсонов в королевский дворец, дала им шанс найти женихов по вкусу. Аделаиде уже не помочь, к сожалению. Валентайн закусил удила, его уже не остановишь. Да и столь внешне обаятельный Андерсон оказался чёрствым жестоким отцом.

Мне следовало признать поражение.

– Я не знаю, что с этим делать, Макария. В любом случае, тебе лучше успокоиться. Переживаниями за сестру делу не поможешь. Подумай о том, что у тебя ещё есть время найти подходящего человека. Тебя ведь не завтра замуж выдают.

Она встряхнула растрепавшимися тёмными волосами. Облизнула пересохшие губы – слишком яркие на юном лице.

– Могли и сегодня выдать. Мне уже исполнилось восемнадцать. Старше меня только Аделаида и Ольга. Если бы они были младше или уже замужем, то сегодня я стала бы очередной невестой Чёрного герцога.

– Я думала, что ты младше.

Она бросила взгляд на себя – стройное тело, маленькую грудь – и вздохнула.

– Знаю, я выгляжу как ребёнок. Надеюсь, ещё подрасту. Хотя бы вот здесь, – она указала на лиф платья и смутилась.

Восемнадцать ей или нет – по внешности и поведению она ребёнок ребёнком. Ищет помощи у взрослых и считает, что этого достаточно, чтобы всё изменить.

– Леди Лина, поговорите с герцогом, умоляю.

– Уже говорила, он не желает слышать меня.

– Ещё разочек поговорите, пожалуйста, хотя бы разочек, – взмолилась Макария. – Если кто его и переубедит, так это только вы.

– Ну что вы. Я не тот человек, чьё мнение герцогу интересно.

– Вовсе нет! Ему важно, что вы о нём думаете. Он ведь так сильно увлечён вами.

– Герцог мной? – Я приподняла брови.

– Ну конечно. И ведёт он себя прямо скандально. – Девушка встряхнула волосами и подняла подбородок. Заговорила, будто учителю на уроке отвечала: – Когда мужчина позволяет себе при всех оказывать леди знаки особого внимания и намекать о близких отношениях с ней, как честный человек он обязан жениться.

Сказав это, Макария прикрыла рот рукой. Её глаза округлились.

Я знала, что она скажет, ещё до того, как она открыла рот. Несомненно, озарившую её идею Макария считала конгениальной.

– Леди Лина, – затараторила она, – вы имеете право требовать, чтобы герцог женился на вас. Я видела, что он делает, как именно лечит вас. Прошлым вечером в гостиной он сделал это при всех. Он обнимал вас и касался вашего тела губами. Одного этого достаточно, чтобы требовать заключения брака. – Она резко выдохнула и молитвенно прижала руки к груди. – Пожалуйста, миледи. Мы будем вечность вам благодарны.

Захотелось спросить у Макарии: «Ты так сильно ненавидишь меня?» Бесполезно, ведь я знала ответ: сестру она любит больше. Если я переключу внимание герцога на себя, все, кроме Андерсонов-старших, будут счастливы. А когда я уеду из замка, карета ещё не успеет скрыться из вида, как сёстры забудут меня и свою так называемую вечную благодарность.

– Герцог Валентайн не согласится на такую замену. Жена ему нужна магически одарённая, молодая, здоровая, из старинного знатного рода. Как ты понимаешь, ни по одному пункту это не я. А вот твоя сестра, как он считает, подходит ему идеально.

Макария шумно выдохнула. Её глаза опасно блеснули.

– Не так важно, что он считает. Если вы заявите права на него, на вашей стороне окажется вся Азария. Вы можете обратиться в суд и потребовать заключения брака по причине компрометации.

«А эта девочка далеко пойдёт», – подумала я, глядя на Макарию, победно вскинувшую сжатые кулаки.

43

Понятия не имею, как я оказалась у двери в комнату герцога. Ноги сами сюда принесли, хотя ни выходить за этого мужчину замуж, ни даже заводить с ним такой разговор я не планировала.

Но когда Макария ушла, вместо того чтобы почитать интересную книгу, поиграть с кошкой, принять горячую ванну – любым способом убить тягучее время – я принялась одеваться. С особой тщательностью выбрала платье, воспользовалась духами, надела лучшие драгоценности, подправила макияж. Не думала о том, что делаю, но при этом старалась нарядиться получше.

Внимательно рассмотрела отражение в зеркале и решила, что азарийские крема творят с моей кожей настоящие чудеса. Мелкие морщинки разгладились, тон лица стал на удивление ровный, кожа приобрела здоровый и, я бы даже сказала, сияющий вид. Больше тридцати, тридцати двух я бы себе не дала, даже если бы придиралась. И это при дневном свете. Вечером, в неверном свете горящих свечей и камина, мой возраст уменьшится ещё лет на пять-семь.

– Сегодня ты на диво хороша, Галина Аркадьевна. – Я игриво подмигнула собственному отражению.

И вот вся такая нарядная, благоухающая, свежая и красивая вышла из своей комнаты, дошла до чужой, подняла руку и негромко постучала. И только тогда осознала, что целый час потратила на подготовку к встрече, которую мне не назначали. Притом что сама я до того приняла решение держаться от герцога как можно дальше.

Уверена, это всё маленькая плутовка Макария и обещание помочь, которое я ей так непредусмотрительно дала. Как же она там говорила? Не помню точно. Что-то про сердце, в котором будет жить искреннее желание им помогать.

Ничего себе помощь! Это что же, я пришла сюда, чтобы герцога обольщать? Если вспомнить, чем я целый час занималась, получалось, что так и есть. Вот же девчонка наглющая! Так обвела меня вокруг пальца!

Дверь открылась, и дрожащим от гнева голосом я заявила:

– Простите, Ваша Светлость. Я не собиралась вас беспокоить. Это случайность.

Перед глазами мелькнуло изумлённое лицо Валентайна. Я развернулась и решительно пошагала к себе. Силы оставили меня на полдороги. Там идти-то всего ничего, но ноги вдруг стали совсем неподъёмными.

– Лина, что происходит? – раздалось из-за спины.

Мне показалось, герцог говорил уже из коридора. Я не оглядывалась, изо всех сил боролась с собой. Но ноги не шли. Да что ж такое!

– У меня неприятности, – призналась я и вздохнула.

Он фыркнул.

– Как предсказуемо, леди Несчастье. И вы тотчас бросились ко мне, чтобы я вам помог?

Я закатила глаза.

– Нет, вы и есть господин Неприятность, – ответила, глядя вглубь коридора.

Будь я в силах уйти – сбежала бы без объяснений. Но у меня не получалось, как я ни сражалась с собой.

Пришлось повернуться к герцогу.

– Как мило, – язвительно заметил он. – А я уж думал, что мне придётся общаться с вашей спиной.

– Вам показалось, – коротко ответила я. Как бы по-хамски он себя ни вёл, я не собиралась становиться грубиянкой.

Вгляделась в него. О, а герцог-то принарядился. Видимо, готовился к церемонии. Весь в чёрном, и даже рубашка тёмно-фиолетовая, будто ночь, и кружева чёрные, и даже брошь с чёрным камнем. В таком виде обычно ходят на похороны, а он так собирался на свадьбу.

Ну, какая любовь, такая и свадьба. Всё справедливо, ведь, направляясь в дом Андерсонов с целью жениться, он не удосужился даже имя невесты узнать.

Красавчик, ну что тут скажешь. Сразу видно – счастливый жених. Ещё и смотрит, как голодный вампир. И злится, хотя ничего из этого я вслух не сказала.

– Так что случилось? – грубовато спросил он. Нахмурился, разглядывая меня. – Хотя нет, подождите. Не стоит обсуждать наши дела в коридоре. Проходите ко мне в комнату, там поговорим.

Я не стала отказываться, хотя моё пребывание с ним наедине усугубляло ту самую компрометацию, о которой, как считала Макария, мне следовало объявить во всеуслышание и так поймать Чёрного герцога на крючок.

Представив себя в маленькой лодке с удочкой для мальков, с леской, тянущейся к огромной злобной касатке, я невольно заулыбалась. Встретилась взглядом с герцогом – и улыбка тут же пропала. Этот человек не моей весовой категории. Аделаиде он тоже не по зубам, но молодой магессе хотя бы будет что ему предложить. Я же совершенно не то, что герцогу надо. И он уж точно мужчина не моей мечты. Мне такого мужа не надо.

– Так что с вами в очередной раз случилось?

План заключался в том, чтобы всё ему рассказать. Про слово, данное Макарии, про магию, запершую это обещание в сердце. Чего я точно не собиралась делать, так это навязываться герцогу в жёны.

Открыла рот и так и осталась стоять. Откашлялась, попробовала снова. Ни слова не произнесла. Потёрла горло, огляделась по сторонам. Взгляд упал на разложенные на столе бумаги, на письменные принадлежности и пустые листы. Бросилась к ним, взяла ручку – и застыла над чистым листом. Ни буквы так и не написала.

Я опустилась в кресло и закрыла ладонями горящее от стыда и гнева лицо. Ну и Макария, ну и кроткая овечка! А я ещё пожалела её!

44

Герцог подошёл ко мне. Встал рядом с креслом, опираясь бедром о край стола.

– Правильно ли я понял, что вы не можете рассказать о том, что вас так сильно волнует?

От его низкого голоса у меня по рукам побежали мурашки.

– Нет, разумеется, нет, я всё могу, – выдала я, хотя собиралась сказать «да».

Повернулась к нему, сжимая кулаки и бурно дыша. Он ободряюще мне улыбнулся.

– Всё хорошо, Лина. Я вас понимаю. Кто-то из Андерсонов взял с вас обещание что-то сделать, а вы по глупости дали его?

Как он это делал?!

– Нет, конечно, Андерсоны – исключительно благородные люди. Нет, нет, конечно же, нет! От меня никто ничего не требовал. Ничего не просил.

Я с усилием потёрла горящие щёки. Покачала головой и подняла на герцога умоляющий взгляд.

– То, что вы никому из Андерсонов не обещали, как-то связано с замужеством Аделаиды?

В этот раз, к своей радости, я смогла промолчать.

– Это она говорила с вами?

– Нет, – осторожно ответила я, удивляясь, что в этот раз получилось не быть патологической лгуньей.

– Тогда кто говорил – её отец? Мачеха? Сёстры?

– Нет-нет, девочки тут не при чём, – заявила я с излишней горячностью.

Он взял пачку писем, пересмотрел их и выбрал нужное. Прочитав, поднял взгляд на меня.

– Это была Ольга?

Я промолчала.

– Это была Макария?

– Нет-нет, Макария ни в чём не виновата, – пылко ответила я.

– Разумеется, Макария не виновата. – Валентайн вернул письмо на стол. – Виноваты вы, Лина, что позволили втянуть себя в историю, которая не имеет к вам ни малейшего отношения. Будет вам уроком.

Через прислугу он вызвал Августа Андерсона на разговор. Тот поспешил появиться. Известию о магическом воздействии на меня барон не обрадовался. Рассыпался в извинениях, от которых герцог лишь отмахнулся. Валентайна интересовало другое.

– Ментальная магия – редкий дар, – произнёс он.

– Но магия Макарии самая обычная – водная.

– Вы в этом уверены? – Герцог положил руку на моё плечо. – А вот леди Лина считает иначе. Макария, несомненно, подчинила себе волю матери нашей дражайшей королевы, и потому леди Лина так странно и вызывающе вела себя этим утром.

Андерсон развёл руками.

– Макария – обычная девочка, но если вы так утверждаете...

– Утверждаю. Я хочу увидеть эту девушку, проверить её способности. Лучше всего – прямо сейчас. И, разумеется, ваша дочь должна избавить леди Лину от всех следов своей магии.

– Если вы пожелаете заменить Адеалиду младшей сестрой, то это возможно. Макарии уже исполнилось восемнадцать лет.

Боже, этот человек торговал дочерьми, будто лошадьми на рынке.

– Вы обезумели? Вы понимаете, о чём говорите? Аделаида слишком молода, а Макария и вовсе ребёнок.

Герцог нежно похлопал меня по плечу.

– Не переживайте, дорогая Лина. Я всё понимаю. На самом деле вы не желаете вмешиваться в дела, которые вас совершенно не должны волновать. Да?

– Нет! Больше всего на свете я желаю остановить вас!

– Да-да. – Он притворялся, что мои слова – результат действия магии. Хотя понимал, что это не так.

Макарию ввели в комнату две рослых служанки. Они держали белую, как свежевыпавший снег, девушку под руки. Испуг на юном лице резал без ножа.

– Валентайн, опомнитесь, что вы делаете?

Герцог не пожелал меня слушать. Подошёл к Макарии и заставил поднять голову. Я заметила её перепуганный взгляд, брошенный в мою сторону. Удерживая подбородок пальцами, Чёрный герцог уставился девушке в глаза. Борьба взглядов продолжалась недолго. Из тела Макарии будто выдернули все кости, и она безвольно осела в руках держащих её крупных женщин.

Но по-настоящему я испугалась не из-за её обморока.

– Да, у этой девочки есть задатки ментальной магии, – с удовлетворением в голосе сказал Валентайн. – Вода намного лучше ей подчиняется, но развивать, разумеется, следует более редкий и ценный дар.

Андерсон даже не подошёл к дочери, хотя та висела на руках неподвижных служанок. Его волновали другие вопросы, более важные, чем его лишившаяся сознания дочь.

– Так какую из моих девочек вы выбираете, герцог? К ритуалу готовить Макарию? Или всё же Аделаиду?

Я вскочила с кресла, бросилась между мужчинами. Толкнула в грудь одного и другого.

– Вы вообще ополоумели? Этой девочке всего восемнадцать!

– И она достаточно взрослая для замужества, – отрезал Андерсон. – Стать женой герцога Валентайна – огромное счастье для любой из моих дочерей и, вообще, для любой девушки в королевстве. Породниться с Блэквудами – огромная, я бы даже сказал, королевская честь. – Он уважительно поклонился.

Герцог принимал подобострастие Андерсона как нечто естественное. Словно другого от барона не ждал.

– Она не знает его, боится его!

– Так узнает, – пожав плечами, спокойно ответил отец.

Уверена на двести процентов – мысленно он уже рисовал новую ветку в генеалогическом древе. Высокую толстую ветку, украшенную герцогской короной, и на ней множество новых листков с именами ещё не родившихся Блэквудов-Андерсонов.

– В вас нет ни капли жалости к собственным дочерям.

Андерсон ответил, хотя я не спрашивала:

– Я пекусь о счастье всех моих дочерей. Каждая девочка мечтает стать женой и матерью, спутницей и соратницей великого человека. Боюсь, магия Макарии сильно повлияла на вас, леди Лина, что вы белое стали объявлять чёрным и наоборот.