Текст книги "Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога (СИ)"

Автор книги: Ника Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

57

Валентайн взял меня за руку, поцеловал, как прошлый раз. Кожу согрело его дыхание, лёгкое касание губ. След на руке остался, даже когда он меня отпустил.

– Ваша страстность впечатляет, миледи.

– Перестаньте издеваться. – Я отступила на шаг. – Понимаю, вас это всё развлекает. Но я не игрушка в ваших руках, и эта девушка тоже человек, и хотя бы потому заслуживает уважения.

Я подошла к Инес и забрала у неё кошку. Местная служанка подала мне шубу, пришлось повозиться с застёжками.

Проходя мимо Макарии, я сказала:

– Вы даже не представляете, как глупо выглядит ваше молчание и овечья покорность. Или вы поговорите с герцогом, или никогда не заслужите его уважения. Имейте гордость, в конце-то концов.

Кипя от гнева, я вышла на крыльцо и уставилась прямо перед собой. Как раз закончили запрягать лошадей, к отъезду всё было готово. Вот только стоит ли ехать? Может, остаться? Рискнуть?

Горло сжалось изнутри и снаружи. На шею кто-то словно удавку набросил.

Мне стало обидно до слёз. Всего одна ошибка, тщеславное желание покрасоваться на балу, и вот, до каких глубин унижения оно меня довело.

И зачем я только так сильно разнервничалась?

Герцог вышел на крыльцо, встал рядом со мной.

– Ну как, Лина, вы успокоились? Любуетесь видами?

Он посмотрел мне в глаза.

– Понятно. У вас лицо покраснело, и эти слёзы. Вы в состоянии говорить?

Я покачала головой, и он взял меня за руку.

– Идёмте за мной.

Мы дошли до кареты, и он помог мне подняться по ступенькам. Зашёл внутрь сам и попросил следовавших за нами девушек обождать снаружи.

Когда едва удаётся дышать, не до чужих чувств и переживаний. Мне стало всё безразлично. И что герцог подумает обо мне, и какую боль это причинит глупой девчонке, неспособной даже на то, чтобы сказать «нет».

Я устала бороться и физически тоже устала. Кое-как опустилась на сидение. Дышала медленно, пытаясь с толком использовать те крохи воздуха, которые получала через всё сильней затягивающуюся удавку проклятья.

Валентайн сел рядом со мной и начал расстёгивать на мне одежду. Я не сопротивлялась, но и не помогала.

– Потерпите немного. – Он стёр слезу с моей щеки. – Скоро сможете снова кричать на меня.

Здесь было так же холодно, как на улице. Я дрожала. Света из окон не хватало, внутри кареты стоял интимный полумрак. Как и прошлый раз герцог принялся меня целовать. Он действовал медленно, будто наслаждаясь тем, что делает. Прижимал меня к себе, и то, что творил с моей шеей иначе, чем затянувшейся чувственной лаской, нельзя было назвать. Поцелуи перетекали один в другой, боли не ощущалось. Только забота и нежность.

В голове билось одно: он не должен быть таким со мной, мне нельзя этого дозволять.

Когда он отстранился, когда вытер испачканный чёрным рот, разумные соображения оставили меня. Я полностью лишилась способности к сопротивлению. Валентайн наклонился надо мной и принялся целовать уже в губы. Также медленно и чувственно, как целовал в шею недавно.

Я словно оказалась в раю с идеальным любовником, вот только он демон, а эта карета, да и вся эта ситуация – вовсе не рай.

– Вы ужасный человек, – сказала я, когда он меня отпустил.

– Приму за комплимент.

– Я ненавижу вас.

Он усмехнулся. В полумраке ярко блеснули его чёрные глаза.

– А вот с этим поспорю. Но не здесь, позже, когда мы окажемся в более благоприятных для такой беседы условиях.

Он поправил на мне одежду и пригласил девушек садиться в карету. Люська, всё это время прятавшаяся где-то в углу, прыгнула ко мне на колени. Рука привычным жестом легла на её пушистую спинку.

– Мы с Макарией поговорили, кстати, – сообщил Валентайн.

По издевательским ноткам в голосе стало понятно, что ничего приятного он не скажет.

– Моя невеста любезно сообщила мне, что совершенно не против вашего присутствия в нашем доме, Лина.

Я взглянула на Макарию. Та, как обычно при герцоге, сидела, уставившись на свои руки, сложенные на коленях.

– Мои соболезнования, – ответила я.

– Чему вы соболезнуете?

– Безвременно почившим любви и доверию в вашем браке.

Он хмыкнул, будто мой ответ его повеселил.

Боже, когда же я научусь молчать! Но не смогла выдержать, сказала прямо:

– Вы совершаете ошибку. Как и я, соглашаясь ехать с вами дальше. Но моя ошибка вынужденная, и когда-нибудь я её исправлю. Вы же связываете себя узами брака до конца ваших дней. Больно видеть столь грандиозную глупость, но вы продолжайте и дальше, раз таков ваш осознанный выбор.

Никто мне ничего не ответил, и я тут же пожалела, что вновь подняла эту тему. Обещала же, что буду молчать!

58

Карета тронулась с места.

– Держитесь за поручни, поначалу может трясти, – посоветовал герцог.

Первые минуты мы катились по утоптанному снегу. Скорость росла, будто лошадей пустили галопом. Затем нас тряхнуло раз, другой, и это случилось – мы оторвались от земли. Прижавшись лицом к окну, я следила за удаляющимися от нас деревьями.

Лошади не самолёт, мы не поднялись слишком высоко, так что леса, поля и маленькие деревеньки было легко разглядеть. Лунная ночь и лежащий повсюду снег сделали зрелище проносящейся под нами земли фантастическим. Не думала, кстати, что мы будем лететь с такой скоростью. Она казалась пугающей, а вот высота полёта – опасно малой.

– Отдохните, Лина, – посоветовал Валентайн, когда я отвернулась от окна.

Всё это время он, оказывается, разглядывал меня.

– Спасибо, но я не устала.

– Вы плохо спали прошлой ночью. Да и день выдался тяжёлым. Вам следует поспать.

Всё это ему следовало говорить своей невесте, не мне. Но в этот раз я промолчала. Обещала ему, что больше не стану говорить о его браке с Макарией. И пусть несколько раз нарушила обещание, наконец-то смогла удержаться.

– А вы как же? – спросила я. Помнится, прошлой ночью и он долго ворочался не в силах заснуть.

– Неразумно спать рядом с кошмарами. Но ваш сон я постерегу.

Он щёлкнул пальцами, и число мотыльков под потолком кареты заметно уменьшилось. С их исчезновением стало намного темней.

Макария и Инес притворялись дремлющими, герцог выглядел бодрым и смотрел прямо на меня.

– Если не хотите спать, Лина, можете мне что-нибудь рассказать. Нескучное по возможности.

«Ну конечно, бегу и падаю поиграть с тобой в скучающего шаха и прекрасную Шахерезаду».

Валентайн прав, минувший день выдался крайне тяжёлым. Я и правда устала, пусть и больше морально. Не грузила навоз, не управляла асфальтоукладчиком и даже не общалась с налоговой, но, честно, предпочла бы эти занятия наблюдению за тем, как двое людей губят друг друга и свои шансы на счастливую жизнь.

Предложение побыть Шахерезадой я отвергла. Несостоявшийся шах сам подсказал мне достойный выход из ситуации.

– Спасибо за доверие, герцог, но я плохая рассказчица. Попытаюсь заснуть с вашего позволения.

– Мудрое решение, – ответил он мягким тоном. Его чёрные глаза поблескивали в полумраке кареты. – Поспите, Лина, завтра вас ждёт ещё один утомительный день. Спите спокойно, а я посторожу от кошмаров ваш сон.

Идеально, не правда ли? Такие слова, будто из любовного романа, мечтает услышать каждая женщина. Вот только забота и мягкость этого мужчины – иллюзия.

Неплохо устроился, да? Женится на молоденькой, планирует завести с ней кучу детей, а для постели, собственного развлечения у него есть другая. И всё б ничего, только я эта другая. И отказаться от общения с ним, сбежать далеко-далеко мне не грозит. Без его умения убирать последствия проклятья я умру. Одну несчастную он приобрёл у равнодушных родителей, другая сама попала в зависимость. И что с этим делать?

Закрыв глаза, я крутила сложившуюся ситуацию так и этак. Пыталась найти решение, но его как будто бы не было. Говорят, всегда есть выход, даже из самой безвыходной ситуации, но я не видела его здесь, хоть убей.

59

До сих пор подобное ощущение беспомощности владело мной лишь однажды.

В тот день Анжела не вернулась в обычное время домой. Дочка уже взрослая девушка, закончила институт, работает, мало ли где могла задержаться. Сначала я даже не волновалась. Думала, вдруг она встретилась с девочками, а может, молодой человек пригласил её на свидание. Вероятней, конечно, что начальник задержал после работы, он у Анжелы редкостный идиот.

Время шло, приготовленный ужин давно остыл. Сериал закончился, и волнение стало расти. Я старалась не паниковать, оттягивала звонок как могла. Проверила её соцсети, вдруг увижу там фотографии из ресторана или кафе. Не хотелось выглядеть в глазах дочери контролирующей каждый шаг матерью. Набирая её номер, помню, готовилась вместе с моей девочкой посмеяться над паранойей.

– Абонент вне зоны доступа, – сообщил механический голос. И у меня внутри как замерло всё. Стало так холодно, страшно и одиноко.

Я сразу поняла: что-то произошло. Разум подсказывал: мало ли, у неё сел телефон, или она его потеряла. А сердце знало, чувствовало, как она от меня далеко.

Тем вечером Анжела домой так и не пришла. Я обзвонила всех её подруг, начальника её подняла. Он что-то мямлил невообразимое, мол, моя Анжела ушла из офиса посреди рабочего дня, прям взяла и как испарилась. Всё вещи бросила, даже компьютер не выключила. Выговаривал ещё мне, идиот, мол, плохо я свою дочь воспитала.

Сорвалась на него, жабу склизкую, так словами вмазала, чтобы больше не смел на меня и мою девочку рот открывать.

Ходила из угла в угол, её бывшему позвонила. Тот моему звонку, разумеется, удивился. После последнего с ним разговора он у меня отправился в вечный бан. А тут пришлось достать номер из чёрного списка. Хорошо ещё полностью не удалила.

– Нет, Галина Аркадьевна, я не видел Анжелы с тех пор, как мы, ну, в общем, расстались. А что случилось?

– Она видела твою фотографию с новой девушкой. Сегодня утром ссылку прислали. А сейчас её телефон не отвечает и дома её нет. И я подумала, вдруг она тебе звонила или приходила.

Неприятно, конечно, что своим рассказом я подтверждала его прежние обвинения, что, мол, вырастила не дочь, а тепличный цветок, прячущийся от реальной жизни под крылом у матери-наседки.

– Я её правда не видел, – повторил он другим тоном. – Она ведь такая послушная, организованная, она домой по часам всегда возвращалась.

– Хорошо, что ты понимаешь, почему я волнуюсь. Если что-то узнаешь о ней, немедленно мне позвони. Я тебя очень прошу.

Потом его в правоохранительные органы вызывали, он по делу о пропаже Анжелы показания давал. Его от и до проверяли, я настояла. Ведь, кроме бывшего, моя девочка и не ссорилась ни с кем никогда. Никаких следов не нашли. И частные детективы не помогли, они только в книжках великие Шерлоки Холмсы.

Больше года я ждала, что однажды откроется дверь, и мой ангелочек окажется на пороге. Столько ужасов передумала. Отчаялась настолько, чтобы к гадалкам и бабкам-шептухам ходить. Похудела килограмм на пятнадцать, фигура стала, как в юности, тонкой и звонкой. Комплиментов от мужчин не получала. Потухшие глаза и серое из-за постоянной бессонницы лицо потенциальных ухажёров не вдохновляли.

Каждый следующий день походил на предыдущий. Ничто не радовало. Все мысли были лишь о том, что случилось с Анжелой, где она, жива ли или увидимся лишь на том свете?

Пережить этот кошмар я не пожелаю даже врагу...

– Лина, ну давайте же. Прошу, просыпайтесь.

Низкий мужской голос звал меня, вырывал из прошлого, о котором никогда не забыть.

– Ну же, Лина! – Кто-то хлопал меня по щекам, тряс за плечи, не давал до конца погрузиться в не такие уж давние переживания.

Хмурясь, я отвернула лицо.

– Вот, уже хорошо. Ты меня слышишь. А теперь давай, просыпайся!

Ощущения были, как когда выныриваешь из глубины. Раз, и оказываешься на поверхности, хлопаешь ладонями по воде и хватаешь воздух, а лёгкие горят, и вода течёт по лицу, и окружающий мир расплывается цветными пятнами.

– Ну вот, наконец.

Валентайн прижал меня к своей груди. Его глубокий вздох я ощутила собственным телом.

Попыталась отстраниться, и он меня отпустил. Подняла руки к лицу. Оно оказалось мокрым, словно я плакала во сне. Долго рыдала навзрыд и не могла остановиться.

– Видимо, проклятье делает вас особенно восприимчивой к магии кошмаров. Они чуть не свели вас с ума, я едва смог вас добудиться.

Я огляделась по сторонам. Макария и Инес смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

– Это было ужасно, миледи, – сказала Инес. – Мы боялись, Его Светлости не удастся освободить вас от кошмара. Слава богам, с вами всё хорошо.

Макария, как и всегда при герцоге, промолчала. Посмотрела на меня сочувствующим взглядом, а затем опустила голову. Ненормальность её поведения в который раз меня поразила.

Валентайн взял меня за руку.

– Мне очень жаль, но этой ночью вам не придётся спать. Даже не думайте закрывать глаза, а лучше что-нибудь говорите. Что угодно, даже ту нелепую книгу по этикету можете вслух почитать.

– Валентайн, вы по этой же причине не спите?

Он не ответил, но мне пришло в голову, что если я всего лишь из-за проклятья стала жертвой кошмаров, то обладателю чёрной магии, демону, воскресившему собственное давно истлевшее тело, человеку, которого обвиняют во множестве ужасающих преступлений, кошмары могли навредить гораздо сильней.

60

Глава 20. Вопрос этикета

Девушки спали, как мне кажется, по-настоящему. Мы с герцогом вынужденно бодрствовали. Книга по этикету – настоящее снотворное, в итоге читать её я отказалась.

Чего только ни делала, пытаясь взбодриться. И мочки ушей тёрла, и руки. Но Морфей будто рядом сидел и из вредности насылал на меня сон. Вот ведь ирония, когда нельзя спать, глаза закрываются сами собой, и наоборот, если надо заснуть, можно проворочаться до рассвета.

– Расскажите мне о себе, – попросила я герцога. – Поможем друг другу скоротать время?

Валентайн усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. Разумеется, я ответила ему тем же.

– Лучше вы расскажите о себе, Лина.

Он так смотрел на меня, будто мы договорились в гляделки играть. Я ему не поддавалась.

– А что рассказывать? Моя вторая жизнь началась пару недель назад. Самое её яркое событие случилось у вас на глазах. Прошлая жизнь теперь так далеко, что не имеет никакого значения.

Указательным пальцем он провёл по нижней губе, прищурился. Теперь мы словно играли во врача и пациента, и он готовился объявить мне диагноз. Неприятный, само собой разумеется.

Даже любопытно, сколько времени уйдёт на то, чтобы и в этот раз нам с ним разругаться?

– Ваша прежняя жизнь сделала вас той женщиной, которую я вижу перед собой. Потому я ею интересуюсь. Нередко вы безумно меня раздражаете нелогичными странными поступками и высказываниями. Это в тех случаях, когда вы не ведёте себя смешно и нелепо, будто шут в колпаке.

Да уж, с его умением вести светские беседы и говорить комплименты друзей не приобретёшь. Возможно, я не раз попадала впросак, но воспитанный человек не стал бы в это тыкать.

– И всё же не могу не признать: вы заинтересовали меня. – Он смотрел мне прямо в глаза. – Вы привлекательны, но в этом нет ничего уникального. Симпатичных женщин в Азарии хватает. Есть среди них и красивее вас, и, конечно, моложе, и с магией у большинства из них нет проблем. Но вот ваши поступки, характер – другой такой не найдёшь. Только вы осмеливаетесь смотреть мне прямо в глаза, да ещё и других подзуживаете спорить со мной. Любопытно, почему вы ведёте себя настолько дерзко?

Нет, ну какой же он хам!

– Вы видите моё поведение дерзким?

– О да, вы самая смелая, нахальная и искренняя женщина, которую я когда-либо видел.

Искренняя и смелая – звучит неплохо. Но нахальная? Он это серьёзно?

Чтобы сдержаться и не нахамить в ответ, пришлось приложить немало усилий. И всё же, думаю, он увидел не милую улыбочку, а злобный оскал.

– Какой же бедной была ваша жизнь, – притворно посочувствовала ему я.

– Я серьёзно. Вот даже сейчас, когда мы с вами наедине...

Не смогла сдержать удивление:

– Простите, а молодой леди рядом с вами и вот Инес рядом со мной, их здесь нет?

– Они крепко спят, – ответил человек, претендующий на то, чтобы считаться последовательным и логичным. – Так что можно считать, что мы с вами наедине. И вы смотрите мне прямо в глаза, позволяете себе спорить со мной и смеяться над тем, что я говорю.

– Но я не смеюсь.

Он шумно выдохнул через нос.

– Лина, вы очаровательная женщина, но лжи я не переношу. Ваши чувства будто огромными буквами горят у вас на лице.

Я похлопала себя по щекам.

– Не ощущаю здесь пылающих букв, вы уверены, что не ошибаетесь?

– Вы всё смеётесь.

– А что мне ещё делать, рыдать? – Вздохнув, я решила высказаться до конца: – Старую собаку новым трюкам не научишь. Я прожила долгую жизнь в другом мире, здесь начинаю всё заново, но подстраиваться под ваши обычаи, когда они настолько глупы и бессмысленны, не собираюсь. Пусть вы мужчина и маг, а я женщина и без магии – мы люди. Я такой же человек, как и вы. С какой стати мне притворяться безмолвной, смущённой, послушной? У меня есть своё мнение по любому вопросу, и я имею право его высказать, ведь я человек. И не собираюсь я никого слушаться беспрекословно. Вы мужчина, я женщина, мы равны по определению.

Валентайн покачал головой.

– Но мы не равны. В вашем мире, возможно, но у нас всё не так. Здесь женщина следует за мужчиной, у неё не может быть мнения, отличного от мнения мужа.

– Но я не замужем! Поводырь мне не нужен!

– Раз вы не замужем, значит, находитесь в поисках мужа или благодетеля. Если вы, к несчастью, пока что одни, то за вас отвечает глава вашей семьи. А именно, Дарьян как муж вашей дочери.

Боже, ну что за мир, что за дремучее средневековье!

– И не закатывайте глаза, – неласково посоветовал герцог.

Он прав, мне не следовало показывать раздражение. Но, все дьяволы ада, как же сильно меня раздражал его тупой шовинизм и привычка командовать. Он вёл себя так, будто моя святая обязанность – ему подчиняться. Причём, беспрекословно и в притворном послушании опуская глаза.

Не дождутся!

Глядя Валентайну в лицо, я заявила, возможно, чересчур громко и эмоционально:

– Дарьян слишком молод, ему пока не хватает мудрости и жизненного опыта, чтобы отвечать за меня. И он не здесь. Да и вообще, что значит «отвечать»? У меня свой ум есть. Моя жизнь – только моя, и я буду ею распоряжаться. И своим мнением, и своими поступками. Всем.

– Ваши убеждения ошибочны. Вы пытаетесь жить по правилам своего мира в чужом. Здесь вы, женщина, обязаны вступать в разговор, только если к вам обращаются напрямую. Вы не имеете права сами его начинать. И уж точно не имеете права что-то требовать. Не должны смотреть мужчинам в глаза. Вы женщина, и этим всё сказано.

Как же этот мужчина меня раздражал! Бесил, как никто в двух моих жизнях!

61

Подобное я слышала от него уже не раз, а тут подумала: может, в этом причина противоестественного поведения Макарии? Если ей всю жизнь вдалбливали в голову этот бред, она могла привыкнуть так думать. С женщинами она ведёт себя нормально, но в присутствии мужчин превращается в бессловесную тряпку. При мне она всего раз возразила мужчине, и то не Валентайну. Отец прикрикнул, и её протест немедленно захлебнулся. Хм.

– Знаете, какие женщины смотрят мужчинам в глаза и сами начинают беседу? – продолжил учить меня Валентайн.

– Не тряпки, – раздражённо ответила я.

– Я бы так не сказал, как раз таки тряпки, пользуясь вашим сравнением. Речь идёт о женщинах, готовых отдаться за деньги или покровительство. Это их способ показать, что они свободны от условностей общества. Глядя в глаза мужчинам, они обнажают свои души так, как готовы обнажить тела.

Ничего себе новость! Я скрестила руки на груди.

– Вы шутите.

– Абсолютно серьёзен. Я бы понял, если бы вы смотрели так только на меня. Вы и правда нуждаетесь в моей защите и покровительстве. И я нравлюсь вам, я вас привлекаю.

«Боже, этот несносный болван от скромности не умрёт».

– Но на Андерсона вы смотрели точно так же, как на меня, прямо в глаза, – с возмущением добавил Валентайн. – И на других мужчин тоже смотрели. Совсем недавно, в гостинице, вы настолько смутили хозяина, что приём гостей он перепоручил дочерям, а сам отправился заниматься кошмарами.

«Ого, оказывается, и в этом я виновата».

– Вы всё смеётесь, а я пытаюсь вам показать, насколько скандально вы ведёте себя.

Моё терпение закончилось.

– Вы крайне неудачно шутите. – Я похлопала по лежащей рядом со мной сумке. – В книге, описывающей правила поведения в обществе, этого нет.

Он неприятно усмехнулся.

– В вашем мире нет неписаных правил? Уверен, в этой книге есть раздел, где описывается, куда лучше смотреть, беседуя с обладателями различных титулов. При встрече с королём, к примеру, дамы обязаны смотреть строго в пол у своих ног. И ни в коем случае не в его лицо, даже если он прямо к ним обратится.

Такой раздел в учебнике имелся. Я как раз недавно читала его, делясь с Люськой дурацкими перлами.

У меня всё клокотало внутри, но герцог молчал, не провоцировал больше.

Я достала книгу, нашла ту главу, принялась быстро проглядывать бесчисленные советы. Хмурилась всё сильней, но ничего обнадёживающего не находила.

– Не думала, что это настолько серьёзно, – призналась я. – Тогда почему мне этого никто не сказал?

Говорили, только не прямо, а уклончиво, витиевато как-то, словно бы извиняясь. Когда я доказывала, что такого быть не может и всё это ерунда – смущённо улыбались и ни на чём не настаивали. При этом я как раз смотрела мужчинам-преподавателям прямо в глаза.

Получается, когда я так делала, то это как если бы я вышла из дома в экстремально короткой юбке или накрашенная, как индеец на тропе войны.

– Дьявол, – выругалась я, отбрасывая в сторону проклятую книгу.

– Я рад, что теперь вы понимаете.

– Не понимаю, а принимаю как данность. – Шумно выдохнув, я закрыла глаза и запрокинула голову к потолку. – В моём мире есть страны, где женщины прячут волосы под платками, есть и те, кто скрывают волосы и лица, но не глаза. А есть страны с особо рьяными поборники морали, там женщины носят паранджу. Такое покрывало с головы до пят и плотная сеточка там, где глаза, чтобы женщина хотя бы могла видеть дорогу.

– Это странно.

– Не более странно, чем местное требование притворяться слепой бессловесной куклой. Ничего нового о положении женщин вы мне не открыли. Такое бывает в разных местах. Просто я думала, что этот мир – добрая сказка, а оказалась в месте, где люди делятся по сортам в соответствии со своим происхождением, силой магии и полом. И это не комплимент Азарии. Это плохо.

– Таковы правила нашего мира, вы должны их соблюдать. Или будете неверно поняты.

Я вновь посмотрела ему в лицо.

– Сделайте над собой усилие, очень прошу. Запомните, что, когда я смотрю на вас, то не пытаюсь привлечь вас или соблазнить, или продать себя вам подороже. Я всего лишь вижу в вас человека и хотела бы, чтобы вы видели во мне человека, не вещь.

– Вы злитесь? – спросил он растерянно.

Бог мой, как всё запущено. Это нервное, но я рассмеялась.

– А вы попробуйте представить себя на месте женщины. На моём месте или на месте Макарии. Попытайтесь прочувствовать то, что мы ощущаем, когда нас лишают права смотреть другому человеку в лицо. Для начала попробуйте продолжить наш разговор, но смотреть строго в пол.

Поступай с другими так, как хочешь, чтобы другие поступали с тобой. Это сказано вечность назад, но всегда будет актуально. Что на Земле, что на другом краю Вселенной.

– Я не буду этого делать, Лина.

– Вам неприятно даже на минуту поставить себя в подчинённое положение, но вы навсегда хотите поставить в это положение меня.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его.

– Знаете, когда я появилась в Азарии, то однажды после чудесного бала, танцев и комплиментов задумалась о том, чтобы попробовать вновь. Выйти замуж, дать себе второй шанс быть счастливой...

– И что изменилось?

– Иллюзии развеялись. Сегодня они ушли окончательно. – Я кивнула, не открывая глаз. – И это неплохо. Благодарю, что предупредили меня и заранее избавили от кошмара жизни с человеком, который видит в женщине исключительно вещь.