Текст книги "Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога (СИ)"

Автор книги: Ника Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

22

Глава 8. В недобрый путь!

Горничные укладывали вещи, когда в мои комнаты ворвалась Анжела. Взглянула на коробки и чемоданы, заполнившие спальню и гардеробную, и через миг уже оказалась рядом со мной. Порывисто обняла и так замерла.

Она старалась сдерживаться, но всё же всхлипнула, и я сама чуть не расплакалась. Мы так мало времени пробыли вместе, ну что за злая судьба.

Дала знак девушкам, и те тихо вышли.

Мы с Анжелой остались одни. Уселись на диванчике в гостиной. И даже Люська, наша пушистая королева, изволила проснуться и запрыгнуть ко мне на колени, подлезть под руки к Анжеле. И всё стало как раньше, когда-то давно: я и моя дочь, рыжая желтоглазая кошка.

Вот только наша маленькая семья уже выросла и скоро увеличится вновь.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я тихо.

Анжела стёрла слёзы решительным жестом, улыбнулась несмело.

– Штормит немного.

Судя по бледности – штормило сильно.

– А что целители говорят?

– Что наш второй ребёнок будет исключительно сильным магом. – Она вздохнула. – Прошлый раз тоже так было.

Анжела заглянула мне в глаза.

– Мне так жаль, что тебе придётся уехать. Я просила герцога остаться в столице, но легче уговорить небо, чтобы снег не шёл. Он ужасно упрямый и отказывается менять свои планы.

– Мы не вправе требовать, чтобы он менял свой образ жизни из-за меня. – Я сжала руку Анжелы. – Пусть Дарьян прикажет поскорей искать другого целителя. А Констанс, он же у нас такой умничка, пусть поищет в старых книгах – может, есть какой-то способ снять тёмное проклятье.

– Они уже это делают, они постараются.

Я поцеловала её в лоб.

– Молодые мужья не очень-то любят тёщ. – Ой, кажется, я это вслух сказала.

– Мам! – Анжела ещё крепче меня обняла. – Ну какая ты тёща?

– Королевская, – с преувеличенной гордостью ответила я. – Напоминай почаще о моём деле. Герцог не в восторге от идеи лечить меня. Пытался меня напугать, я еле-еле уговорила его согласиться.

– Серьёзно? – возмутилась Анжела. – Он ещё и заставил упрашивать себя? – Она шумно выдохнула. – С его стороны некрасиво так поступать. Дарьяну он дал честное слово, что не только поможет тебе, но и будет вести себя уважительно и достойно.

– Это случилось до разговора со мной? – уточнила я, почти не сомневаясь, что догадка верна. Мужчины коварны и любят издеваться над женщинами. – Так твой муж с ним говорил?

– Они всё утро потратили на переговоры. Торговались, будто два дьявола. Аж искры летели кругом. Я думала, подерутся, но как-то они всё же договорились.

– И что же герцог Валентайн посчитал достойной платой за моё спасение?

Анжела немного смутилась.

– Собственное имя. Он ведь воскрес, а это существенный юридический казус. Перед смертью пять сотен назад он обладал обширной собственностью, в том числе в столице, вкладами в банках, замком и прилегающими к нему землями. Так как он был последним в роду, всё отошло короне. Возвращать такие богатства, да с процентами, как понимаешь, сложно.

Даже с минимальной процентной ставкой за пять сотен лет могло набежать гигантское состояние. А ведь его вклады банк наверняка прикарманил. Для них возвращение такого клиента – полная катастрофа. Хотя кто его знает, может, тут воскресают через одного?

– Я думала, здесь так часто бывает. Ну, умер – воскрес, чему удивляться, это же мир с магией.

– Он единственный, кому это удалось сделать. Здесь прецедентное право, потому и суды затянулись.

– То есть он не мог официально вернуть свою собственность из-за долгих судов? Ему эта ситуация наверняка виделась несправедливой.

Анжела вздохнула.

– Я то же самое сказала Дарьяну. И он согласился со мной, что так нельзя поступать. Но понимаешь...

Она опустила глаза. Ей явно не хотелось признавать, что её драгоценный супруг мог повести себя несправедливо или неправильно.

– Дарьяна тоже можно понять, – наконец сказала она. – Герцог Валентайн обладает уникальными знаниями, они нам очень нужны, а он наотрез отказался сотрудничать. Дар с Констансом придумали такой способ заставить герцога взять учеников. В этот раз он приехал в столицу для окончательного решения вопроса. Кандидаты прошли строгий отбор, всё было готово к тому, чтобы отправить их в Чёрный замок до лета. Но теперь с герцогом поедешь ты и только пятеро учеников вместо тридцати. Он хотел полностью отказаться от них, но Дарьян сражался как лев и добился, чтобы пятеро лучших всё же получили возможность обучаться чёрной магии.

Откинувшись на спинку дивана, я скрестила руки на груди. Без привязки к справедливо-несправедливо герцог Валентайн находился в крайне уязвимой позиции по отношению к власти.

– Вам следовало рассказать мне об этом, я умею проводить переговоры. За возврат контроля над семейными богатствами герцог Валентайн и тысячу учеников согласился бы взять.

Анжела вздохнула.

– Я знаю, мама. Мужчины здесь такие дремучие, они даже мысли не допускают, что женщины могут делать что-то лучше их. Он твёрдо уверены в том, что женщины должны быть красивы, милы и говорить только тогда, когда к ним обращаются.

– И смотреть в пол, – напомнила я.

– Да, и строить из себя молчаливых скромниц. – Анжела вздохнула. – Одному человеку вековые обычаи не сломать. Когда я веду себя иначе, меня прощают, не более того. Я их милая королева, мне позволена некоторая эксцентричность.

– Буду иметь в виду, дорогая.

Герцогу Валентайну сегодняшний цирк с недовампиром я непременно припомню. С Дарьяном ругаться поздно, ведь я уезжаю, и вернуться мне хочется, а так бы популярно объяснила ему, какой он дурак.

23

Последний день в доме Анжелы и Дара я провела в детской. Не отходила от маленького Лео, даже когда он спал. Пыталась полностью погрузиться и запомнить ощущение безопасности, тихого счастья рядом с крохотным внуком.

Он такой милый в кроватке, такой забавный, немного смешной. Такой родной, и даже рожки не мешают видеть в нём маленькую копию Анжелы, моего ангелочка.

С дочерью и внуком я попрощалась вечером, попросила не приходить провожать. Она принялась спорить, пришлось признаться:

– Я боюсь, что расплачусь, увидев тебя. А этому мужчине нельзя показывать слабость. Мне будет тяжело держать удар, если перед этим я стану рыдать в три ручья.

– Ты боишься его? – спросила Анжела. – Может, поговорить с ним ещё раз?

– Нет, это он посчитает моей слабостью, да ещё и может воспринять как оскорбление. Твой муж, разумеется, исключение, но в основном мужчины такие, как Валентайн. Реальная власть, сила, а здесь ещё и магия дают им возможность принижать всех, кто слабей. Я слабее его, это очевидно.

– Лео таким никогда не вырастет.

– Если ты и другие не будете его баловать, потакать капризам и хвалить за, в том числе, дурные поступки.

Я взглянула на мирно посапывающего внука. Он выглядел таким милым, настоящим ангелочком с рожками. Но так будет не всегда. Скоро он начнёт ходить, разговаривать и слушать, что ему говорят. В том числе льстецы и негодяи, пытающиеся втереться в доверие.

– Будь осторожной, детка. Воспитывать принца намного сложней, чем обычного ребёнка. Ему будут льстить, его будут бояться наказывать. В такой обстановке легче лёгкого вырастить из милого мальчика настоящего монстра.

– Я это понимаю. – Анжела улыбнулась. – Когда в тысячный раз получаешь комплимент красоте, то легче лёгкого поверить в собственную неотразимость.

– Да, я это на себе уже ощутила. По словам некоторых, я прямо такая красавица, что пером не описать.

– Не поверила им?

– Нет, конечно. Я уже бабушка, в конце-то концов.

Анжела посмотрела на меня с укором.

– Но ты не выглядишь бабушкой, вообще на бабушку не похожа. Я как раз хотела тебе сказать, что Чёрный герцог – очень опасный мужчина. И если он начнёт ухаживать за тобой или приставать...

Боже, как же я смеялась.

– Милая, – я обняла свою девочку на прощанье, – поверь, Чёрный герцог не в моём вкусе. Я уже не так молода, чтобы мечтать о таинственных незнакомцах в чёрных одеждах и с печатью страданий на красивом лице.

Когда Анжела ушла, я всё ещё думала о герцоге. С таким человеком, как он, меня могло связать только проклятье. В противном случае я бежала бы от него со всех ног. Куда приятней было бы иметь дело с добродушным весельчаком, но нить моей жизни оказалась в руках человека совершенно другого типа.

– Вы опоздали, – первое, что он изволил мне сообщить утром, когда я спустилась к ожидающей меня карете. Оглядел мои вещи – уложенные в четыре больших чемодана – и принял страдальческий вид.

Герцог не поздоровался и не удосужился изобразить хотя бы подобие дружелюбия. Стал единственным мужчиной, встреченным мною сегодня, от которого мне не досталось ни единого комплимента. Не то чтобы я их ждала от него. Это лишь утвердило меня в мнении, что я хорошо поняла характер герцога Валентайна.

К слову, шёлковое дорожное платье винного цвета и шубка заслуживали и второго, и третьего, и десятого взгляда, восторгов и похвал. Шляпка тоже была хороша, как и тонкая вуаль, и муфта из пушистого чёрного меха, в которой так приятно греть руки.

Мне следовало ответить ему той же монетой.

– Я тоже не рада вас видеть, Ваша Светлость.

Забралась в карету, расправила юбки и уставилась на него, усевшегося напротив.

– Что это? – спросил он, когда мне подали переноску с Люськой.

– Моя кошка. Она поедет с нами.

Пришлось подождать, когда он перестанет бросаться суровыми словами и возмущёнными взглядами.

– Вы можете разорвать сделку с моим зятем, – спокойно заметила я, когда он наконец замолчал, – и потерять миллионы из-за какой-то кошки. Возможно, я умру из-за вашего решения отказать мне в помощи, но умирать я буду, смеясь.

– Где ваша горничная? – спросил он другим тоном.

Невольно вспомнилось, как молоденькая горничная, краснея, бледнея и дрожа всем телом, упала мне в ноги и молила не брать её с собой. «Позволить жить», – так она говорила, размазывая по лицу крокодиловые слёзы. Перед герцогом испытывала почти животный ужас, была уверена, что, если отправится со мной – никогда не вернётся назад. Рассказывала ужасы про его замок, про него самого.

– Думаю, справлюсь и без неё.

– Компаньонка?

– Аналогично.

Он приподнял брови, хмыкнул, внимательно разглядывая меня.

– Тогда ладно. Замена болтливой женщины на молчаливую кошку меня устроит.

Мужчина воспользовался тростью, чтобы стукнуть в потолок кареты, и приказал ехать.

24

– Почему мы не воспользовались порталом? – спросила я.

Он не ответил, погрузившись в изучение бумаг.

Ну что же. Помнится, он требовал не болтать. А я, слава местным богам, вовсе не стремилась становиться его развлечением.

Карета покатилась по двору, заметно подпрыгивая колёсами на брусчатке, и я уставилась в окно. Смотрела наружу, пока могла видеть королевский замок. Затем достала Люську из переноски, и та вскоре заурчала, пригревшись у меня на коленях. Виды за окном из городских сменились заснеженными полями.

С ним оказалось приятно молчать. Он не замечал меня, я его – ну прямо идиллия.

– Если вы проголодались, или вам нужно остановиться, скажите об этом, – внезапно произнёс герцог.

Я подняла голову, но он вновь изучал какие-то бумаги, и мой взгляд остался без ответа. Люська толкнулась головой в замершую ладонь, и я вновь начала её поглаживать.

Она моё спасение от одиночества, вместе с ней мы пережили худшие часы осознания, что Анжела может никогда не вернуться. Сейчас я знала, где моя дочь, что с ней всё хорошо, и только это имело значение.

– Почему вы улыбаетесь?

В этот раз герцог смотрел на меня. Между густых бровей пролегла морщинка.

Я улыбнулась ещё шире.

– У меня всё хорошо. Вы согласились лечить меня, моя дочь в безопасности, внук растёт, а зятя и поругать толком не за что. Моя жизнь прекрасна.

Я резко выдохнула, ощутив укол в шею. Проклятье проснулось, но это не было болью, так – ерундой.

– Меньше врите себе, это бесполезно, проклятье всё равно чувствует ваше отчаяние, – посоветовал герцог. – Впрочем, ваше дело. В поместье Андерсонов мы будем участвовать в званом ужине и останемся на ночь.

– Как вы представите меня?

– Как свою спутницу. Оставить вас в карете на весь вечер и ночь кажется мне нерациональным. Ещё заболеете.

– Ваша предусмотрительность и любезность не знает пределов, – чётко проговаривая слова, заметила я.

– Меньше язвите, – посоветовал герцог и демонстративно уткнулся в бумаги. Надолго его не хватило. – До сих пор не понимаю, как позволил себя уговорить взять вас с собой.

– Вы заключили выгодную для себя сделку.

– Ох, перестаньте. – Он откинул письмо на сидение. – Я возвращаю своё и в любом случае добьюсь справедливости. Рано или поздно. А вот вы – это надолго. Вы – это навсегда.

– Дарьян пообещал найти другого целителя.

Герцог хрипло рассмеялся.

Вот что за человек! Временами я его ненавидела. И плевать, что шея горит как огнём – я его ненавидела .

«Успокойся, Лина. Это всего лишь неприятный мужчина. Ты можешь потерпеть его общество, ты сильней его желания вывести тебя из себя».

Спустя час ему пришлось меня укусить, или это сделала бы змея. Он приказал мне оголить шею и сел рядом со мной. Заставил повернуться, почти обнимая, склонился к плечу. По моему лицу скользнули кончики его распущенных сегодня волос, и в полумраке кареты укус показался не только болезненным, но и излишне интимным.

Отпустив меня, герцог вытер рот платком.

– Выглядите, будто ангел во плоти, а полны яда.

Покрывшийся чёрными пятнами платок он выбросил на снег. С пальцев сорвалась синяя молния, и от комка чёрной ткани ничего не осталось. А я всё сидела, приводила себя в порядок трясущимися руками.

И что же, теперь так будет всегда?

– Есть хоть что-то, что может избавить меня от проклятья?

– Смерть точно избавит. – Он не смотрел на меня. – Чем быстрей вы смиритесь со своим состоянием, тем будет лучше для вас.

Он не сказал, что ему меня жаль.

– Ваша жизнь изменилась безвозвратно. Примите это как данность.

Этот человек просидел рабом лампы или чего-то подобного пять сотен лет, так что знал, о чём говорил. Но всё равно я на него разозлилась.

25

Глава 9. Противоречия

Путь к поместью Андерсонов оказался неблизким. Мы ехали весь день. Зима, темнеет рано. Последнюю часть пути герцогу пришлось работать при свете. Из-за него я больше не могла смотреть в окно, ведь видела там лишь смазанные тени проплывающих мимо деревьев и своё отражение.

Немного понаблюдала за ползающими по крыше кареты ночными мотыльками. Магические создания источали яркий свет, смотреть на них утомляло глаза, и я почти с облегчением перевела взгляд на их создателя. Герцог всё это время работал с бумагами. В основном читал, остановки в пути использовал, чтобы написать несколько коротких писем.

У него оказался размашистый угловатый почерк и замысловатая подпись с множеством вензелей. Свернув подготовленную бумагу в форме конверта, герцог прижимал к краю листа большой палец и ждал несколько секунд. Когда убирал руку, на письме появлялась печать из красного сургуча – с короной в окружении дубовых листьев, как на дверце нашей кареты.

Последний факт я разглядела не сразу. Поначалу думала, что на сургуче остаётся отпечаток пальца.

– Любопытство до добра не доводит. Это даже вашей кошке должно быть известно, – выдал герцог скучающим тоном, не поднимая глаз.

– Простите, но здесь нет других людей, которым я могла бы уделить внимание. Только вы, и вполне естественно...

– ...для самоубийцы интересоваться моими делами, – с угрозой в голосе закончил герцог, и я невольно закатила глаза.

Вот что за человек ядовитый! И ни слова ему не скажи, и даже в его сторону не смотри – бесит! А ещё сильней бесит, когда из-за него у меня кожа на шее начинает зудеть.

Люся негромко мяукнула, и я вновь принялась её гладить. Идеальная компаньонка, она в очередной раз удержала меня от ссоры с врагом.

– Вы слишком порывисты и нетерпеливы, – заметил герцог спустя время, хотя я ни слова ему не сказала. Ни единого, чёрт возьми, слова! И даже не смотрела в его сторону – кипела от возмущения наедине сама с собой.

Сейчас тоже промолчала, а он продолжил менторским тоном:

– Вы злитесь, но даже от себя прячете злость. Вы не умеете принимать других людей такими, какие они есть. Хотите исправить их поступки, словно имеете право указывать на недостатки и требовать изменить поведение.

– Браво, Ваша Светлость. Вы непревзойдённый мастер – читаете в чужих душах, будто в открытых книгах. Или, – я сделала паузу, и он поднял на меня взгляд, – мните себя знающим, в то время как делаете выводы из ничего.

Он отложил работу в сторону и откинулся на спинку сидения. Уставился на меня с тем же вниманием, которое только что уделял бумагам и письмам. Побарабанил длинными пальцами по обивке, и я невольно заметила, что он совершенно не носит колец. Да и вообще одет слишком скромно, если вспомнить о высоком титуле и положении. Прямо кладбищенский ворон на фоне стаи павлинов. Весь в чёрном, и из украшений – всего одна скромная брошь, фиксирующая чёрный же шёлковый шарф.

– Вы претендуете на независимое поведение, хотя на деле нет человека, который сильнее, чем вы, зависел бы от моего расположения, – негромко заметил он.

– А вы уделяете мне слишком много внимания. Не хотите заняться своими делами? – я постаралась сгладить грубость слов мягким тоном.

– Вы – одно из моих дел. Не самое важное, но, к сожалению, неотложное. Если будете так раздражаться, то мне придётся ещё чаще прибегать к так не нравящейся вам процедуре. Вы этого хотите? Я – нет.

– И что же вы предлагаете?

– Хорошенько подумать, что вы делаете не так, и исправиться.

Фыркнув, я сказала:

– Я всё делаю так.

– Вы раздражаетесь, злитесь, умножаете ярость – и умираете прямо у меня на глазах. Вы называете это правильным поведением?

– Это всего лишь ваши фантазии, – ответила я ледяным тоном. – Откуда вы всё это взяли, когда я вам и слова не сказала до того, как вы начали этот разговор?

– Вас убивают собственные эмоции. Измените их ради собственной безопасности.

– Как?

– Поищите в глубине души благодарность, тёплое чувство к тому, кто взял на себя труд заботиться о вас. Разве это так сложно? – риторически спросил он и вернулся к бумагам.

Шею будто сжала огненная удавка.

– Вы это серьёзно? – не сдержалась я. – Может, ещё предложите влюбиться в вас?

– А вот этого делать точно не стоит. Ваша влюблённость лишь всё осложнит.

Моя влюблённость в самодовольного индюка?

Боже ж ты мой. Какие мы самовлюблённые!

26

Мне пришлось больно себя ущипнуть. Не хотелось бы рассмеяться или съязвить.

– Не беспокойтесь, Ваша Светлость. Подобных осложнений с моей стороны ждать не стоит.

Он мне не поверил. Ну надо же.

– Вы должны знать, что в самом скором времени я введу в свой дом молодую жену. А женщины слишком завистливы и ревнивы. Потому лучше по этой дорожке вообще не идти. Вам будет сложно справиться с чувствами, глядя на чужое счастье.

«Счастье», – мысленно повторила я и спросила вслух:

– И кто же счастливая избранница?

– Старшая дочь Андерсонов.

Несколько секунд я молчала, переваривая информацию, крутя её и этак, и так.

– И как же эту молодую даму зовут?

Герцог не ответил. Его губы сжались в плотную линию, а линия скул заострилась.

– Вы не знаете её имени, да? – уточнила я. Хотелось вскочить и воскликнуть: «Боже, да! Я так и знала!»

Будущий новобрачный перебрал стопку прочитанных писем, быстро проглядывая их содержание.

– Мою будущую жену зовут Аделаида.

– Какое красивое имя, – заметила я. – Жаль лишь, что влюблённый жених не сразу его вспомнил.

Мы недолго молчали. Наконец его прорвало:

– Кто сказал, что я влюблён в эту девушку?

Тон-то какой! Мне стоило неимоверных усилий не закатить глаза.

– Об этом мне намекнуло ваше намерение заключить с нею брак.

Внутри всё аж бурлило, хотя какое мне дело до его намерения жениться на безымянной, чёрт его возьми, невесте? Вот именно – никакого. И всё же за Аделаиду Андерсон стало обидно.

До недавних пор Азария казалась мне восхитительной сказкой. А в сказках юные девушки выходят замуж за принцев исключительно по любви.

– Полноте, Лина. Вы ведь взрослая женщина, должны понимать, с какой целью заключаются браки.

– С какой же? – Я расплылась в доброжелательной, надеюсь, улыбке и захлопала ресницами.

– Мне нужен наследник. Не один ребёнок – много детей, чтобы воскресить угасший род. А значит, нужна жена с соответствующим моему положению титулом и сильной магией. И вы верно догадались – мне безразличны её внешность, имя и прочие несущественные моменты.

– Вы понимаете, что с таким отношением лишаете невинную девушку надежд на взаимную любовь и счастливый брак?

– Подобные рассуждения я готов услышать от наивной простушки, но не от вас. Хотя, возможно, ваш брак был крайне счастливым.

– Я никогда не была замужем, – спокойно ответила я, и лицо у герцога Валентайна будто окаменело.

Он уставился на меня с таким осуждением, будто услышал признание, что я ем младенцев на завтрак.

– Буду считать, что вы пошутили.

Странноватое заявление. Я решила, что лучше прояснить всё сразу, а не гадать, по какой причине человек, преступлениями которого пугают детей, решил натянуть на себя сияющий нимб и сыграть роль судьи.

– Почему же, я сказала вам правду. Была наивна, влюблена, крайне молода, а отец Анжелы оказался подонком. Хотела добавить редким подонком, но, скорей, редкий мужчина берёт на себя ответственность, услышав, что его девушка беременна, чем наоборот. Так в чём же я виновата? Может, что не избавилась от ребёнка?

Брови Чёрного герцога поползли вверх, рот приоткрылся. Вид у всегда строгого и надменного мужчины стал презабавный. Мне удалось его поразить, хотя ну что такого уж я сказала? Америку не открыла, хотя про Америку и Землю вообще в моих обстоятельствах следовало бы забыть.

– В нашем мире женщины не козыряют отношениями до брака, – заявил он, аккуратно подбирая слова. – Подобное признание лишает вас титула леди, как и вашу дочь. Потому, – его тон стал угрожающим, – я буду считать, что вы пошутили. А в действительности вы, конечно же, были замужем за достойным человеком и, к сожалению, рано стали вдовой. Вам всё понятно, леди Лина ?

Я смотрела на него во все глаза. Ну надо же, какие новости. Архаичные порядки, обвинение жертвы во всех смертных грехах – это меня не удивляло. Поразило, что герцог встал на защиту моей Анжелы. Ну не меня же он бросился защищать, понятное дело.

– Спасибо за предупреждение.

– Не принимайте на свой счёт мою снисходительность к вашему недостойному поведению, – строго ответил он.