Текст книги "Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога (СИ)"

Автор книги: Ника Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

37

Спать сидя – такое себе удовольствие. Я проснулась от боли в спине, с затёкшими ногами и шеей. Голова немного кружилась, ныли виски и затылок. Смутно помнились неприятные сны – такие же серые, как небо за окнами замка. Зимой сложно определить время, по ощущениям я спала часа четыре.

Сон не принёс ни бодрости, ни прилива сил. Проснись и пой – сказано не про это утро.

Ноги, да и вся я, за ночь успели совершенно замёрзнуть. Огонь погас, оставив после себя золу и серые угли. От каменных стен и деревянных рам высоких окон тянуло холодом. По полу гуляли сквозняки, особенно сильные здесь, возле каминной трубы. Я зябко поёжилась и поджала пальцы в удобных домашних туфлях.

Вот Люське всё нипочём – свернулась клубком у меня на коленях и счастливо дрыхнет. Как и тот, кто предоставил мне великолепную в кавычках возможность провести в кресле всю ночь.

Судя по сонному дыханию, герцог всё ещё спал. Задёрнутый балдахин не позволял его видеть. Да и желания такого не было и быть не могло.

Вот такие они, местные рыцари. Благородные и галантные. Или ложись с ними в постель, или мучайся в кресле.

На моё «нет» герцог издевательски усмехнулся. Сказал, что, вообще говоря, мне следует быть польщённой его предложением. Мол, он делает такие не каждой желающей провести ночь в его спальне. Я ответила, что не вижу очереди у дверей. Напомнила, про девушек, разбегающихся и прячущихся по углам от одной лишь перспективы с ним встретиться.

Мои слова ему не понравилось, но он не выгнал меня, дал возможность отдохнуть хотя бы так. И что приятней всего, задёрнул занавеси балдахина, избавив меня от необходимости реагировать на его присутствие и возможные взгляды. Он долго ворочался с бока на бок, похоже, тоже страдал от бессонницы. А может, его мучила совесть? Ха-ха! Затем он затих, а дальше не знаю – я задремала сама.

Пригревшаяся на коленях Люська недовольно мяукнула, когда я встала. Ну надо же, сон Её Королевского Высочества потревожили. Вот кто способен спать двадцать часов кряду, а потом ещё недовольно ворчать, что разбудили.

Прижав кошку к себе, я пошла к выходу из спальни. Хотелось надеяться, что за ночь призрак угомонился. Я мечтала о том, чтобы вытянуться на кровати и ещё немного поспать.

Возле своей комнаты я встретила идущую по делам горничную. Кивнула ей, пусть и имени не знала. Белый передник, глухое тёмное платье, аккуратно убранные волосы, круглое лицо с большими глазами и ртом. Милая девушка, по прошлому опыту общения с ней – услужливая и любезная.

– Вам что-нибудь принести, госпожа? – спросила она, скромно опустив взгляд.

– Горячий чай и что-нибудь горячее на завтрак. Что угодно, я страшно замёрзла, не хочу заболеть.

Она поклонилась и собиралась уже уходить, когда я попросила её зайти в комнату вместе со мной.

За ночь свечи догорели дотла, камин погас, и я попросила его поскорее разжечь. Сама не умела так хорошо разводить огонь, да и спичек тут ни у кого не было. До производства спичек местный прогресс не дорос. Возможно, и никогда не дорастёт из-за повсеместного использования магии.

Не умеющие вызывать огонь щелчком пальцев пользовались огнивом. Я планировала научиться при случае, как и тысяче простейших вещей, незнакомым пришельцам из другого мира в этот, кажущийся примитивным, если бы не магия и прочее сверхъестественное.

Пока девушка ходила туда-сюда, убирая остывшие угли и золу, укладывая дрова, я сидела в кресле. Гладила Люську и всё ждала, покажется призрак или нет. Как пользоваться огнивом, я так и не поняла. Да и не присматривалась особо.

– Спасибо, дорогая. – Поленья наконец занялись, и от жёлтых языков пламени потянуло теплом.

– Чай и горячий завтрак я сейчас принесу. – Девушка улыбнулась. – Не взыщите, принесу то, что будет на кухне. Вы ранняя пташка. Господа ещё спят.

– А сколько сейчас?

– Шесть скоро будет.

Я кивнула и отпустила девушку. Хотелось спать, но чаю хотелось на порядок сильней. Люська довольно урчала, поленья потрескивали – красота. Вот только минут через пять вернулось ощущение неприятного взгляда.

– А я так надеялась, что призраки тоже спят, – сказала я вслух. – Давай-ка договоримся: отдохни пару часов, а потом уже приходи, если так хочешь меня попугать.

Немного странно разговаривать с пустой комнатой. Непонятно, куда смотреть, когда общаешься с заполнившим всё пространство серебристым туманом.

– Обещаю, что, выспавшись, обязательно начну бояться тебя. Могу даже покричать. А сейчас, ну честно, я очень устала. Ты не мог бы исчезнуть на время? Приходи позже, и я приму тебя со всем уважением.

Призрак, к сожалению, мне не ответил. Его давящий взгляд стал ощущаться сильней. Холодок пробежал по спине, я поёжилась. Люська тоже почувствовала чужое присутствие. Подняла голову и внимательно огляделась кругом. Я надеялась, что она поможет понять, где прячется опасный чужак. Но моя девочка, как и я недавно, крутила головой, а не смотрела в одном направлении.

– Вы так невежливы, – сказала я. – Некрасиво заходить в комнату без приглашения. Будьте любезны уйти, или мне придётся разбудить герцога.

Пустая угроза. Уж кого-кого, а герцога я ни за что не хотела сейчас к себе приглашать. Сначала будить, затем выслушивать предположения, что я всё выдумываю, чтобы привлечь к себе внимание. Представила его надменный взгляд и поёжилась.

Нет, уж лучше я призрака потерплю.

– Уходите отсюда. Будьте вежливым призраком. Сейчас у меня не приёмные часы.

38

– Это вы мне, госпожа? – раздалось от двери. Горничная с подносом застыла рядом с порогом, её лицо приобрело удивлённое выражение.

– Нет, это я с призраками разговариваю. – Я обвела комнату рукой, но тут же убедилась, что серебристый туман куда-то исчез. Мгновенно испарился, будто его тут и не было.

Горничная внимательно осмотрела комнату и уставилась на меня. Судя по неуверенной улыбке, она решила, что имеет дело с сумасшедшей.

– Он был здесь, поверьте, – сказала я. – Серебристый туман, который так неприятно смотрит и давит на нервы. Его не только я видела, моя кошка, смотрите, проснулась, а знаете, как она любит поспать? Он вечером появился. Из-за него мне пришлось ночевать в спальне герцога в кресле. Я так замёрзла и устала, думала, это кончилось, а он снова здесь появился.

– Да, я понимаю, госпожа. – Судя по голосу, горничная считала, что я рассказываю ей сказки.

Она подошла ближе, молча сервировала завтрак на маленьком столике, стоящем рядом с моим креслом.

Как же мне не нравилось играть роль дуры. А именно дурой я себя и ощутила после признания, что вижу то, что другие не замечают.

– В замке вообще призраки есть? – спросила я, беря в руки горячую чашку.

– Никогда не слышала о таком, госпожа, – ответила горничная. – Говорят, много призраков живёт в Чёрном замке. А про другие места с призраками я ни разу не слышала.

– Я думала, это местный призрак. Что их везде много.

– О нет, слава богам. Здесь никогда не жили чёрные маги, а значит, не было и призраков. Я слышала, призраками становятся, пройдя невообразимые пытки, когда ненависть к палачу закрывает страдающей душе двери в другой мир.

Девушка опустила глаза, её щёки порозовели.

– Все знают того единственного мага в Азарии, который умеет создавать призраков. Его жестокость, говорят, не знает пределов. – Окончательно смутившись, она замолчала.

Макария, когда рассказывала, что герцог превратил свою невесту в призрака, не описывала сам процесс. Она сказала, что, к счастью, не знает подробностей. И призналась, что плачет, думая о страданиях той девушки.

– Так этот призрак не ваш, – задумчиво сказала я и взглянула на стену, отделяющую мою комнату от комнаты герцога.

– Нет, госпожа. Если он существует, то он, – она кашлянула, – ваш, верней, герцога Валентайна.

Час от часу не легче.

– Так вы хотите сказать, мне никогда не избавиться от него?

Оставшись в одиночестве, я закончила с завтраком, выпила весь чай, и отважно отправилась в постель. Чувствовала на себе чужой взгляд, неприятный и липкий, удушающий, раздражающий. Вновь попросила призрака уйти, но тот не послушался.

Заснуть под чужим давящим взглядом я не смогла. Лежала, вытянув ноги, обдумывала всё, что узнала о Валентайне. Встав, написала Анжеле письмо. Напомнила, чтобы её муж приложил все усилия и нашёл для меня другого целителя. Не стала писать о призраках, упомянула в двух словах, что герцог – сложный человек, и общаться с ним мне тяжело.

Могла и вовсе этого не писать. Отправляя меня с герцогом, Анжела предупреждала, что путешествие в его компании удовольствия мне не доставит. Тогда я посмеялась над её предупреждениями, а теперь думала, что дочка даже преуменьшила ждущие меня тяготы.

Нас пригласили на завтрак.

В этот раз не герцог зашёл за мной, а я поджидала его в коридоре.

– Ваша шутка с призраком совершенно не смешна, – сказала я, как только он поздоровался. – Отзовите того, кто служит вам. Я уверена, это не местный призрак, а ваш слуга. Отзовите его, или я...

– Или что? – Он смотрел на меня так, что руки зудели от желания ударить его.

– Буду считать это объявлением войны с вашей стороны. И поступать соответственно.

Он взял меня за руку, поднёс ладонь к губам и поцеловал.

– Моя очаровательная врагиня. Как интересно.

– Вы всё шутите.

– А вы слишком серьёзны. Это так забавляет.

Не знаю, что удержало меня от желания ударить его.

– Если это ваш способ заставить меня держаться ближе к вам, навязываться и даже спать в вашей спальне, то это совершенно неуместно.

– То же самое я мог бы сказать вам. Ваш вчерашний приход со сказками на ночь показался мне неуместным, тем более что вы не довели задуманное до конца.

От его намёков у меня начали болеть зубы.

– Я ничего не задумывала. У меня не было никакого плана в отношении вас.

– Мне так не показалось.

– В моей комнате был призрак, я не могла из-за него спать.

– Крайне сомневаюсь.

Тёмные глаза герцога сияли. Он явно получал от происходящего удовольствие.

Он самым наглым образом надо мной издевался.

39

Глава 13. Молчание и откровенность

И в этот раз герцог нарушил планы хозяев и сел за стол рядом со мной.

– Место рядом с невестой свободно, – дипломатично заметила я. – Разве вы не желаете подбодрить бедную девочку приятной беседой?

Общение с герцогом вряд ли порадовало бы Аделаиду. Будущая герцогиня выглядела до невозможности бледной, почти что больной. Её сёстры тоже не радовали улыбками. Девушки притихли, как синички под дождём, коротко переговаривались полушёпотом, стреляя глазами в нашу с герцогом сторону.

Посылать к ним причину их общего уныния жестоко, но мне хотелось отдохнуть от ощущения опасности рядом с собой. Призрак исчез, стоило покинуть комнату, но близкое присутствие герцога не давало расслабиться даже на минуту.

Он совершенно не показывал желания наладить наше общение и перейти к обоюдно уважительным строго деловым взаимоотношениям. Несомненно, ему нравилось выводить меня из себя. Его галантность отличалась от оскорблений так же мало, как бочка чистого дёгтя от той же бочки, но с добавлением ложечки мёда.

– Как бы вы ни мечтали избавиться от меня, я сам решу, где мне приятней сидеть, – сообщил он, встряхивая белой салфеткой. Уложил её себе на колени и повернулся ко мне. – Вы так откровенны в проявлениях неприязни и злости.

Фраза показалась мне незаконченной.

– Да, я злюсь на вас. Разве у меня для этого не причин? Если не помните, о чём мы не так давно говорили, могу повторить.

– Мне нравятся откровенные люди, жаль, общаться с ними доводится редко. – Он усмехнулся. – Вы удивитесь, наверное, но на свете живёт не так много глупцов, отваживающихся проверять границы моего терпения.

– Вы намекаете на меня? То есть я дура, по-вашему?

Его чёрные глаза ярко блеснули. Как у мальчишки, получившего возможность поиграть с понравившейся игрушкой. Сломать её, раскрутить и полюбопытствовать: а что там внутри.

– Ну что вы. Вы ведь необыкновенно сообразительны, дражайшая Лина. Ваша искренняя речь – прямо глоток свежего воздуха. А ваши пылкие взгляды стоят тех сапфиров, которые вы взяли без спросу у дочери. И, знаете, – он прищурился, оскалив зубы в широкой улыбке, – чем больше мы с вами общаемся, тем яснее становится, что вы бы вляпались в неприятности в любом случае, что с лунными сапфирами, что без них.

– Благодарю за то, что поделились своим ценным наблюдением, – ответила я ровным тоном. – Проблема ведь не в сапфирах, и даже не в том проклятии. Вы – самая моя большая проблема. Вам так нравится выводить меня из себя?

– И опять вы совершенно правы, моя прекрасная леди.

Он кивнул, когда слуга предложил ему первую перемену блюд.

Пауза продлилась недолго. Герцог не считал нужным понижать голос или как-то скрывать от окружающих наш разговор:

– Ваше присутствие в моей жизни поначалу я посчитал неудобным. Но с вами определённо веселей, чем без вас.

– То есть я для вас развлечение?

Он ответил улыбкой. Взял меня за руку, прикоснулся губами к кончикам пальцев.

– Надеюсь, наше дальнейшее общение останется таким же приятным, бодрящим, разбавляющим скуку.

Он задержал мою руку, хотя я пыталась освободиться. Глядя мне в глаза, сказал громко и чётко:

– А ещё я надеюсь, что однажды вы будете развлекать меня не только днём, но и ночью.

Герцог Валентайн уставился на моё декольте с таким явным намёком, что мне немедленно захотелось прикрыться.

Всё обнажённое, что он мог видеть, заканчивалось на пять сантиметров ниже ключиц. Но это не избавило меня от того, чтобы под его наглым взглядом ощутить себя голой. И опозоренной, ведь скандальный разговор слушали все находящиеся в столовой. Включая невесту и её малолетних сестёр.

– Вы специально пытаетесь шокировать всех своим поведением?

– Каким именно? – Он и правда наслаждался происходящим.

Я взглянула на чету Андерсонов, сидящих в паре метров от нас. И Август, и Олимпия притворялись глухими. Как и их дочери, как и Аделаида. Как и слуги, суетящиеся вокруг.

В отличие от добровольно немых и глухих, я молчать не собиралась:

– Мощь магии, талант, богатство, высокое положение ударили вам в голову как хмельное вино. Сейчас вы как в пьяном угаре забрались повыше, чтобы помочиться на чужие головы. Унизить всех, кого вы считаете хуже себя. Вам весело, вы будто держите бога за бороду.

Его улыбка исчезла, взгляд потемнел.

– Крайне плохая стратегия, – спокойно продолжила я. – Вместо уважения вы так приобретёте врагов. Между нами ничего нет, но вы всеми способами пытаетесь создать неверное впечатление у окружающих. Заодно причинить боль юной избраннице и её родителям. Зачем это делать – спросите себя сами.

– Я спрошу вас. Мне интересна ваша точка зрения, Лина.

Он сам напросился – и я ударила наотмашь:

– Вы ещё не заключили брачный союз, а уже разрушаете ростки доверия и близости в создаваемой семье. Похоже, вы до крайности боитесь близких отношений, раз заранее всё выжигаете. Если страх так силён, может быть, вам не нужен этот брак? Может, вы откажетесь от того, чтобы ломать судьбу невинной девочки?

Я обвела всех взглядом. Большинство сидело, опустив головы.

– Вам нечего не хочется сказать?

Со своего места встала Макария – взволнованная до невозможности, вся бледная, при этом с яркими пятнами румянца на щеках. Сказать она ничего не успела. Одна из сестёр дёрнула её за платье, а барон приказал:

– Макария, выйди отсюда немедленно.

– Но папа! Не хочешь слушать меня, выслушай Аду!

Последние слова девушки я домыслила, так как её голос, хотя она открывала рот, внезапно затих. Барон кивнул одному из слуг, и Макарию немедленно вывели.

40

Я вышла из зала, не желая оставаться среди этих людей даже лишней секунды. Андерсоны меня страшно разозлили, намного сильнее, чем герцог.

Давно я не испытывала такого разочарования в людях. Они отдавали герцогу дочь, закрывая глаза на всё – от её вконец несчастного вида до его попытки выставить меня своей любовницей.

Только добравшись до комнаты, я поняла, что весь путь прошла не одна. За мной следовала девушка, которая утром приносила завтрак.

Когда мы вошли внутрь комнаты, незваная гостья без приказа отправилась разжигать камин. Я села в кресло, и Люська немедленно забралась ко мне на колени. Пушистая девочка всегда чувствовала моё настроение и пыталась помочь в меру сил. Урчала, лезла под руку.

У служанки оказался свой способ меня развлечь.

– За Аделаиду не дают приданного, наоборот, герцог, говорят, закрывает долги нашего хозяина на большую сумму. Этот брак – спасение для семьи.

– Я догадалась, – призналась я. – Август Андерсон – такой привлекательный мужчина. Обходительный, вежливый, настоящий красавец, прямо мечта любой женщины, если не знать, насколько он жесток к своей дочери. Аделаиде не справиться с герцогом Валентайном. Он погубит её. И что она делает? Не борется за себя! Как рыба молчит!

– Вам что-нибудь принести? – спросила служанка.

– Горячего чаю.

Я потёрла шею. Проклятье выбрало это время, чтобы напомнить: на мне герцогский поводок. Будь я свободна собой распоряжаться, даже на мгновение тут бы не задержалась. Схватила бы Люську и отправилась назад. Не на лошадях, так пешком.

Девушка неожиданно вернулась от двери.

– Вы такая смелая, – сказала она дрожащим от волнения голосом. – Вы единственная, кто высказал им всё в лицо. Пусть другие молчат, но знайте, вам все благодарны. Мы все вами так восхищаемся.

Смелая, да уж. Глупая, не думающая наперёд, лезущая в чужие дела – вот я какая! Дура, как он и сказал.

Я прикрыла шею ладонью.

– Пожалуйста, найди герцога. Скажи ему, что мне нужна его помощь. Скажи, это срочно. Помощь нужна прямо сейчас.

Змея всё-таки выползла на поверхность, я не смогла её скрыть. Глаза служанки расширились. Ойкнув, она бросилась к двери.

Шея горела огнём, змея кусала изнутри и снаружи. Люська мяукала, звала на помощь. Комнату вновь затянуло серебристым туманом, из которого на меня смотрели невидимые, но, знаю, ненавидящие, полные лютой злобы глаза.

Я чувствовала себя отвратительно, но находилась в сознании. Тот случай, когда мечтаешь об обмороке, а он не спешит избавить ни от боли, ни от унижения.

Когда тёмная с головы до пят фигура показалась в дверях, я поняла, что и в этот раз выживу. Вот только цена помощи окажется слишком большой, судя по злости в тоне его голоса и выражении лица.

– Вот женщина, насквозь пропитанная ядом, отравляющая собой всё вокруг, – сообщил герцог с порога и пересёк комнату быстрым шагом. – Что, теперь вы молчите?

Змея обвивала мою шею, душила меня, и я не могла говорить. Боролась за жизнь, как могла, пыталась оторвать её от себя – не получалось.

– А только что были так красноречивы, что довели мою милашку-невесту до слёз.

Вы только подумайте! Оказывается, это я расстроила Аделаиду. Не бесстыжий жених, не родители-кукушки. Разумеется, виновным оказался тот, кто объявил небо голубым, траву зелёной, короля голым, а герцога Валентайна и барона Андерсона с семейством неспособными по-человечески заботиться и любить.

– Вы ужасная женщина, Лина.

«Кто бы говорил!»

Стоило мне так подумать, как змея вновь укусила меня. Боль оказалась такой сильной, что слёзы потекли по лицу.

– Вы слышите меня? – Герцог наклонился над креслом, где я сидела.

Наши взгляды встретились, и я закрыла глаза. Хоть бы так спрятаться от него, глядящего будто в душу.

– Невыносимо упрямая. Настоящее чудовище, а не женщина, – заявив так, он поднял меня на руки и перенёс на кровать.

Герцог действовал быстро и ловко. Он будто совершенно не чувствовал моего веса. Его голос оставался ровным:

– Мужчину, который посмел бы заявить на людях то, что сегодня сказали вы, я вызвал бы на дуэль и убил. Женщину, – он шумно выдохнул, – тут сложно. Таких наглых и злоязыких женщин, как вы, мне ещё не встречалось. Понятия не имею, что с вами делать.

Он коснулся моей руки, и я ещё крепче сдавила извивающуюся, пытающуюся задушить меня змею.

– Отпустите её, давайте, смелей. Я не дам ей убить вас. Хотя стоило бы.

Герцог обещал помощь, но делал это так, что всё во мне сопротивлялось ему. Валентайн относился к другим людям, будто к вещам, считал, что во всём прав. В его мире женщине полагалось быть бессловесной, угодливой, удобной, во всём подчиняющейся.

Мне же хотелось действовать наперекор даже тогда, когда он говорил дельные вещи. Этот мужчина как никто меня раздражал. И чем сильней я злилась, тем больше становилась убивающая меня змея. К этому времени доросла до размеров гадюки.

– Вас извиняет лишь то, что вы родились в другом мире. Хотя нет, не извиняет. – Он смотрел на меня сверху вниз – как всегда будет смотреть на любую женщину, даже на любимую. – Ядовитая змея – вот вы кто, Лина. А теперь руки в стороны, ну же! Или жить надоело?

Я подчинилась, и змея так сдавила мне шею, что показалось: вот и пришёл мой смертный час.