Текст книги "Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога (СИ)"

Автор книги: Ника Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

13

Глава 5. Чёрный герцог

– Герцог, мы искренне благодарны, что вы согласились помочь. Не знаю, что бы мы делали, если бы вас не было в городе.

Голос Анжелы доносился до меня будто сквозь вату. Шея и верхняя часть груди ужасно болели. Ничего себе аллергия. Под левым ухом у сгиба плеча раздражение ощущалось будто укус злой собаки. Серьёзно беспокоила слабость, не позволяющая даже руку поднять. Вокруг стоял сумрак, но я узнала свою постель с задёрнутым балдахином.

– Ты обманываешься, девочка, – раздался глубокий и сильный мужской голос. – Если бы меня не было во дворце, у этой глупой женщины не было бы ни одного шанса выжить. Они и сейчас невелики.

«Эта глупая женщина», – повторила я про себя. Возмущение придало сил для борьбы с разбившей меня слабостью.

– Поищите для неё целителя соответствующей квалификации. Яд из организма придётся периодически удалять.

– Понимаете ли, Ваша Светлость, целителей, которые бы применяли в своей работе чёрную магию, в Азарии нет, – прозвучал голос Констанса.

– Позаботьтесь о том, чтобы поскорей их найти, – бесстрастно ответил названный Вашей Светлостью. – Я ещё буду в столице, но буквально несколько дней. Смогу зайти к вам завтра, удалить яд ещё раз. На большее не рассчитывайте.

– Но это ваше проклятье её поразило! – с возмущением возразил зять. – Герцог, вы обязаны исцелить леди Лину.

– Увольте. Проклятье не моё, думаю, оно вместе с драгоценностями продавалось. Я не трачу магические силы на защиту безделушек, даже крайне дорогих. А что там было полтысячи лет назад, уж простите, припомнить никак не могу.

– Но вы подарили эту опасную вещь моей жене.

– Вот именно, подарил, а как Анжела распорядилась моим подарком – не моё дело. Проклятье бы не сработало, если бы драгоценности достал из футляра владелец, а не кто-то другой.

– Откуда вы знаете? Возможно, оно напало бы и на Анжелу.

– Исключено, это обычное охранное заклинание. Тёмное, правда. Если бы твоя тёща, Дарьян, не взяла без спросу крайне дорогую, исключительно ценную и потому тщательно защищённую от воришек вещь, то не оказалась бы при смерти.

– Но она оказалась. Спасите её!

– Я не обязан спасать всех глупцов в этом мире.

– Мама совсем недавно здесь появилась, – заговорила Анжела. – И больше того, я не знала, что вы подарили мне настолько ценную и опасную вещь. Пожалуйста, герцог Валентайн, помогите нам спасти мою маму!

– Поищите целителя, – последовал бесстрастный ответ. – Со дня вашей свадьбы прошло больше года. Анжела, целый год, как в твоём распоряжении появились лунные сапфиры, чья стоимость сравнима со всем королевским дворцом. А ты не удосужилась даже открыть мой подарок. Глупость и неблагодарность – это, похоже, ваше семейные качества.

– Эй ты, хам! – наконец мне удалось хоть что-то сказать.

Часть балдахина убрали, и я получила возможность взглянуть в лицо человеку, который меня оскорблял. Ладно меня, но он оскорблял Анжелу в присутствии её мужа, Констанса и других людей!

Герцогом Валентайном оказался мужчина лет тридцати пяти или сорока. Гладко выбрит, длинные тёмные волосы собраны в хвост. Чёрные глаза выглядят способными проникать в суть вещей и пугают. Твёрдый подбородок, прямой нос. Неприятная ухмылка на тонких губах. Такой женщину с потрохами съест, не подавится.

Опасный мужчина. Я понимала тех девушек, которые предпочли спрятаться от него. Жаль, присоединиться к ним не могла.

– Извольте извиниться, – сказала я, твёрдо глядя ему в глаза.

Никому не позволю себя унижать. Мою дочь – тем более.

На моё требование герцог ответил приподнятой бровью и злой усмешкой. Ах, каким бы грозным он выглядел, если бы не скрестил руки на груди, тем самым выдавая собственную неуверенность и нервозность.

– Мне перед вами извиняться? – процедил он насмешливо.

– Не только передо мной. Перед моей дочерью тоже.

14

Я постаралась сесть на постели, и в итоге это у меня получилось. Кто-то, надеюсь, Анжела или горничная, избавили меня от пышного бального платья и тугого корсета, переодели в ночную сорочку. Прекрасная вещь, в такой не стыдно и к гостям выйти. Из натурального шёлка, украшенная вышивкой, кружевами и рюшами, с завязками у самого горла. Сорочка закрывала даже больше, чем платье, так что я могла не беспокоиться о пристойности внешнего вида.

Герцог к вопросам благопристойности относился иначе. Демонстративно окинул меня таким взглядом, что тут же захотелось прикрыться одеялом до самых бровей.

Этот порыв я в себе немедленно подавила. Другая, может быть, и смутилась. Но с чего бы мне так реагировать всего лишь на взгляд? Науке быть хамом и негодяем герцогу стоило бы ещё поучиться, при необходимости я могла бы подсказать ему адресок.

Сколько раз мне доводилось общаться со строителями, которые без мата не говорят. Сколько раз от работающих на стройке молодых мужчин, по большей части мигрантов и маргиналов, я слышала предложения, от которых и рак покраснел бы без кипячения. А тут всего лишь взгляд, приподнятые брови и руки, скрещенные на груди – маловато, дорогой, чтобы вогнать меня в краску.

Анжела подбежала ко мне, подвинула подушки так, чтобы я могла на них опереться. С нежностью я сжала её руки – судьба вознаградила меня прекрасным ребёнком.

Ладно себя, но своего ангелочка я в обиду не дам.

– Мама, не надо, не спорь с ним, пожалуйста, – тихонько шепнула Анжела и сделала умоляющее лицо.

Надо, моя девочка, ещё как надо. Имея дело с мужчинами, нельзя позволять им переходить определённые границы, надо сразу расставлять всё и всех по местам. Иначе сядут на голову и ножки свесят.

Здесь, конечно, Азария – прекрасный, идеальный мир, напоминающий сказку. Но что-то подсказывало мне, что мужчины везде одинаковы. Что носящие титулы, кичащиеся древностью рода и магической силой, что могущие прихвастнуть только тем, что накануне приговорили пятилитровку пивасика в одно страшно опухшее сегодня лицо.

– Вы внезапно онемели, Ваша Светлость? – поинтересовалась я, с удобством устроившись на подушках. – Напомню, что жду от вас извинения. Вы назвали меня глупой несправедливо. Откуда мне было знать, что вы подарили моей дочери смертельно опасный подарок? И по поводу самого подарка с крайне неприятным сюрпризом я бы тоже хотела получить от вас разъяснения. Вы что же, собирались мою девочку отравить?

Слава Всевышнему, слабость постепенно уходила. Я чувствовала себя всё лучше и лучше. Голос к концу тирады окреп и набрал обычную силу.

Герцог покачал головой с таким видом, будто не верил, что женщина может с ним так говорить. Он смотрел на меня сверху вниз, что с его ростом – под метр девяносто – не так и сложно, когда противник сидит.

Он напоминал мне раздувшегося от важности чёрного индюка. Тот всегда мнит себя королём двора, но попадает в суп, как и менее заносчивые птицы.

Герцог поджал губы, и они будто превратились в тонкую нитку.

– Вы говорите, пожалуйста, – предложила я любезным тоном, – мысли я читать не умею. И никто не умеет, это на случай, если вы желаете нам рассказать, что кто-то о чём-то должен был догадаться. Особенно о смертельной опасности вашего столь великолепного и крайне дорогого подарка.

Анжела посмотрела на меня умоляющим взглядом, но я не имела права спускать эту историю с рук.

– Всем известна чудодейственная сила лунных сапфиров, – герцог наконец-то решился открыть рот. Его тон подразумевал, что беседует он, по меньшей мере, с деревенской дурочкой. – Женщина, которая носит их, сохраняет молодость вечно. Ваша юность уже далеко позади, так что могу понять, почему вы решились надеть то, что вам не принадлежало. Женщины так тщеславны, что готовы расстаться со всем, даже жизнью рискнуть, чтобы заполучить такой артефакт хотя бы на время.

– Как интересно. На мужчин лечебный эффект этих камней тоже распространяется?

Герцог нахмурился.

– Не представляю мужчину, который захотел бы носить женское украшение на себе.

– Ваша брошь у шеи, там где вы носите кружева, – спокойно заметила я. – В её центре я вижу похожий камень. Это лунный сапфир?

Герцог скрипнул зубами.

– Вы это к чему?

– Желание быть молодым присуще всем людям. Никто вас не осудит за него, пусть вы и мужчина в годах.

Его лицо потемнело, а в глазах вспыхнули молнии.

Удивительный человек, таких одно удовольствие злить.

15

– Да будет вам, – сказала я, удовлетворённая дискомфортом высокомерного сексиста. – О том, что эти камни называются лунными сапфирами, я узнала на балу, получая со всех сторон комплименты. Я правда не знала ни названия, ни особых свойств этих камней. Они просто показались мне подходящими к платью.

– К платью, – повторил герцог, прикрывая глаза. – А змею на футляре вы не заметили?

– Конечно, заметила. Весьма необычная вышивка из драгоценных камней. Такая реалистичная. Мне даже на миг показалось, что змея живая и сейчас поползёт.

– Когда вы открывали футляр.

– Верно, когда я его открывала. Мне показалось, что у неё ярко сверкнули глаза и дёрнулся хвост, – ответила я.

Герцог сменил гнев на милость, и общаться с ним стало даже приятно.

Он повернулся к молча наблюдающему за всем происходящим зятю.

– Дарьян, это твоя вина. Ты привёл в наш мир эту женщину, дал доступ посещать места хранения драгоценностей и артефактов, ничего не объяснил, не приставил к ней учителя или того, кто бы за ней приглядывал. Сколько она уже здесь? Меня удивляет только одно – почему несчастья не случилось с ней раньше.

Муж Анжелы не заслуживал таких упрёков.

– Но у меня есть учителя, – вмешалась я.

Герцог резко ко мне повернулся.

– Это какие же?

– Этикета и танцев.

Мужчина запрокинул голову и издал хриплые каркающие звуки. Пока он веселился, я думала о том, что подобный издевательский смех стоило бы запретить королевским указом.

– Милочка, – выдавил он снисходительным тоном, глядя на меня сверху вниз, – вы что же, до сих пор не поняли, где оказались?

Он подошёл ближе к кровати, и мне захотелось отползти подальше от тьмы в его взгляде.

До сих пор цвет радужки его глаз не имел для меня особого значения. Но сейчас, глядя в его лицо, я кожей ощутила опасность, увидела не просто чёрные глаза, а тьму в его взгляде.

– Магия – это не только парящие в воздухе свечи, распускающиеся на стенах цветы, самостоятельно музицирующие инструменты и бытовые мелочи, которыми пользуется ваша горничная.

Его голос звучал размеренно и спокойно, но за его словами и тоном, как и за его тяжёлым взглядом, я ощущала нечто пугающее, тёмное, способное поработить или даже убить. У меня затылок взмок, так вдруг стало страшно. Всё тело напряглось, так сильно мне захотелось убежать от него.

– Магия бывает опасной, она способна на то, что ты себе даже представить не можешь.

Мужчина присел на кровать, и матрас прогнулся. Я попыталась отползти в сторону – но меня схватили за руку.

– Ты вела себя глупо, непредусмотрительно и беспечно, Лина. Сейчас я тебе это докажу.

Изо всех сил я старалась справиться со страхом или хотя бы не выдать его. Пусть герцог хоть тысячу раз тёмный маг, он ничего мне не сделает. Здесь Анжела, её муж и даже милый Констанс. С ними я в полной безопасности.

– Ты в смертельной опасности.

Я смотрела ему в лицо, искала опасность, о которой он говорил, за его тёмным взглядом.

– Не там ищешь, – произнёс он с лёгкой насмешкой. Смотрел на меня, будто на заинтересовавшее его насекомое.

Он чуть сильней сжал мою руку, и я невольно опустила на неё взгляд.

Змея! По тыльной стороне моей ладони ползла та самая змея со сверкающим драгоценностями длинным юрким телом.

Дёрнула рукой, заорала, а он, как какой-то садист, ещё сильней сжал мою ладонь, не позволил вырваться.

– Змея!

– Да, змея, – повторил он за мной скучающим тоном. – Теперь она с тобой навсегда. Из-за твоей глупой неосторожности, из-за глупой безответственности твоих родных.

Я всё ещё вырывалась и кричала, когда змея, ползающая у меня по руке, вдруг проникла под кожу и скрылась внутри. Только тогда герцог отпустил мою ладонь.

У меня сердце выпрыгивало из груди. Я принялась царапать руку ногтями, но под кожей, разумеется, ничего не было.

– Это галлюцинация, да? Это такая идиотская шутка!

У меня от ужаса руки тряслись. Не выношу змей!

– Это не шутка, а проявление тёмной магии. Ты активировала защитное заклинание и сама на себя её навлекла. Теперь она внутри тебя, питается тьмой в твоей душе.

– Какой ещё тьмой?

Герцог встал с кровати.

– В таких, как ты, тьма – это обиды, ненависть, раздражение, проклятия, насылаемые на других людей и себя, уныние, гордыня, самомнение, пожелания зла. – Он торжествующе усмехнулся. – Твоя змея полностью развившаяся, полноценная, а это значит, тьмы в тебе много.

– Это какая-то ерунда.

– А ведь с виду такая приличная женщина, прямо ангел во плоти. А яда-то внутри накоплено сколько. Как бы тебе им до смерти не захлебнуться или кого-нибудь им не убить.

Он ушёл, но его слова продолжили звучать у меня в голове.

16

Глава 6. Горький вкус правды

– Герцог Валентайн прав, – сказал Констанс, когда рядом со мной остались только самые близкие. – Мы все виноваты в том, что вы подверглись проклятью, леди Лина. Мы были слишком беспечны, и нам нет прощения.

Я отмахнулась от его слов.

– Важно не то, кто и в чём виноват, а что теперь делать.

– Искать того, кто сможет снять проклятие или хотя бы ослабить его, – сказал Дарьян, а Анжела села рядом со мной и обняла крепко-крепко.

– Мама, я тебя год не видела, думала, умру, так скучала. Я не могу тебя потерять.

Мой взгляд упал на лежащее на столике ожерелье. Прекрасные синие камни ярко блестели в свете парящих свечей. Вспомнила, как радовалась, когда их надевала, как крутилась у зеркала и думала, что попала в сказку-мечту. И вон оно как оказалось.

– Всё будет хорошо, – я обняла свою девочку, – вот увидишь. Я и не с таким справлялась.

Нашла глазами Дарьяна и кивком указала на Анжелу.

В её положении никак нельзя волноваться. Срок пока небольшой, тем важней для неё находиться в спокойном и радостном расположении духа.

– Милая, в комнатах твоей мамы всю ночь будет дежурить целитель. А нам нужно идти. Малыш, наверное, уже проснулся, надо бы его покормить.

Никогда не доверяла облечённым властью мужчинам, но из молодого короля получился хороший супруг. По крайней мере, пока это так, а дальше – как жизнь рассудит.

Констанс проводил Дарьяна и Анжелу до двери.

– Ты позаботишься о моей маме? – услышала я.

– Конечно, моя королева. Всё будет хорошо. Вы можете спать спокойно.

Констанс вернулся к центру комнаты, негромко переговорил с горничной, и девушка отправилась выполнять его поручение. Целителя он тоже отпустил. Затем перенёс кресло ближе к моей кровати и занял его, положив руки на подлокотники.

Констанс смотрел на меня – я на него.

Красивый молодой человек: белые как снег волосы, длинные, слегка завитые – по местной моде. Расстёгнутый тёмно-синий сюртук и жилет, обильно расшитый жемчугом и серебром. Ослепительно белая рубашка, кружева у шеи и брошь с крупным сапфиром, подчёркивающим глубокий цвет его синих глаз.

Если бы я не знала характер Констанса, то с лёгкостью приняла бы его за фаната рюшей и кружев, чья жизнь вращается лишь вокруг собственной красоты. Но его интересы лежали в совершенно иной сфере, безоговорочное доверие Дарьяна подарило двадцатипятилетнему Констансу пост Верховного Судьи.

– Расскажите мне всё, как есть, Констанс. Не нужно утаивать те трудности, с которыми мне придётся столкнуться.

Он задумчиво потёр подбородок, и я невольно обратила внимание на тонкие длинные пальцы, многочисленные кольца и кружева.

Удивительно всё же здесь одевались мужчины – не менее пышно, роскошно и ярко, чем женщины. За исключением герцога: тот предпочитал более сдержанный стиль, носил исключительно чёрное, будто хотел, чтобы весь мир знал о его зловредном характере и опасной магии.

– Боюсь, правда расстроит вас, – сказал Констанс.

– Всегда лучше сразу узнать горькую правду, чем закрывать глаза и прятать голову в песок.

– В песок? – он нахмурился.

– Не обращайте внимания, это всего лишь такое выражение из прошлой жизни. Расскажите мне правду так, как рассказали бы её себе самому, попав в подобную ситуацию.

– Чёрный герцог прав. Наша вина, что вы подверглись проклятью. Не ваша ни в коем случае, ведь никто из нас не предупредил вас о самой возможности подобной опасности. Лунные сапфиры и правда оказались вам очень к лицу. Надев их, вы произвели настоящий фурор при дворе. Эти камни страшно дороги, хотя я не считаю, что сохранение молодости должно столько стоить.

Всё это я уже поняла, но не стала торопить Констанса. Привыкла уже к его обстоятельной манере объяснений. Из него мог бы получиться прекрасный учитель. Даже жаль, что он решил стать юристом.

– Не только они, но и другие предметы в нашем мире могут быть защищены – как объявленными, так и скрытыми способами. И мы не вправе обвинять герцога в том, что он не предупредил о наличии защиты на подарке. Увидев подобную змею на футляре, знающий человек сразу бы понял, что содержимое находится под защитой одного из страшнейших проклятий.

Прежде я не замечала склонности Констанса к преувеличениям.

– Вы живы лишь потому, что герцог находился на балу. Вы упали в обморок, и змея проявила себя, кусая и пытаясь вас задушить. Начали кричать о применении чёрной магии, и герцог заинтересовался. Он подошёл к собравшимся, чтобы узнать, что случилось. Меня тоже позвали, и я объяснил ему, кто вы. Из хорошего могу сообщить, что не только я, а многие умоляли герцога спасти вас от смерти.

Боже, я даже не думала, что случившееся со мной несчастье окажется настолько публичным. Вот нужно же было мне взять это ожерелье! Невольно представила толпу, собравшуюся вокруг меня, герцога, всего из себя такого важного, уговоры...

– Подождите. То есть он не стал бы мне помогать, если бы не знал, кто я такая?

Констанс опустил взгляд.

– Чёрная магия имеет особые свойства. Чёрное проклятье невозможно развеять, его можно только принять, изменить или забрать. Принять проклятье такого уровня – умереть. Изменение требует глубокого понимания структуры проклятья и мастерского владения чёрной магией, если вообще возможно его изменить. Спасая вас, герцог забрал часть вашего проклятья на себя. И только он способен сделать это без риска для собственной жизни, ведь он...

Молчание Констанса показалось мне угрожающим.

– Говорите уже всё, как есть.

– Герцог только выглядит человеком. На деле он не вполне человек.

17

У меня вытянулось лицо.

– Что значит, герцог не вполне человек?

– Ваша дочь не рассказывала вам его историю?

– Нет, конечно, у нас с дочерью более приятные темы для бесед. А что, Анжеле следовало рассказать мне о герцоге? Для этого есть причина? Они часто общались?

– Я бы так не сказал. Герцог редко бывает в столице.

– По нему видно, – суховато заметила я.

Герцог – редкостный для Азарии хам. Кстати, прежде я не замечала, чтобы Дарьян абы кому позволял относиться к себе с неуважением, тыкать и тем более отчитывать, будто не законного короля, а провинившегося мальчишку. Да и разговаривая с Анжелой, герцог всячески фамильярничал и пытался задеть её гордость. А ведь она – королева.

Странно, что никто, кроме меня, хамом его не назвал.

– Вы, я имею в виду вас, Констанс, Дарьяна и Анжелу, хорошо знакомы с герцогом? Вы с ним старые друзья?

– Не сказал бы, леди Лина.

– Тогда почему позволили ему вести себя так, словно он для всех вас брюзжащий дядюшка со скверным характером?

Губы Констанса на миг сложились в улыбку.

– Герцог – личность особенная. Некоторые называют его легендой. При этом все мы крайне плохо знаем его. Но то, что знаем, заставляет быть с ним осторожным. Герцог Валентайн родился более пятисот лет назад в семье Блэквудов. Они ближайшие родственники прошлой королевской династии.

– Ему пятьсот лет?

– Формально больше пятисот. Практически его жизнь после тридцати пяти лет приняла ту форму, когда о полноценной жизни не говорят. – Констанс долго подбирал слова, чтобы продолжить. – Его казнили за измену, мятеж и убийство члена королевской семьи. Из-за тяжести преступлений душу после смерти не отпустили, а заключили в особый предмет – искупать вину служением Азарии.

Звучало безумно, но ладно. Это Азария, чего тут нет, включая живые легенды о джинах.

– Особый предмет – это лампа?

– Почему лампа? – Он замялся. – Простите, я не имею права обсуждать этот вопрос. Тем более что это уже неважно. В прошлом году герцог освободился из заключения и, воскресив собственное тело, вселился в него.

То есть герцог – бывший зек, отсидевший в бестелесной форме пять пожизненных сроков подряд, в прошлом – убийца, а ещё зомби, который сам себя воскресил. Да уж, с таким бэкграундом его грубость – не то, о чём стоило бы беспокоиться. При этом он, разумеется, человек, а не что-то другое. Маг, как и все они, как тот же Констанс.

– Раз у него есть живое тело и душа, он вполне человек, – сказала я.

– Это так, но при этом он больше дух, владеющий собственным телом. В практическом плане это означает, что герцога Валентайна обычными способами невозможно убить. Его душа сможет исцелить или вновь воссоздать своё тело.

– Какое полезное качество, – заметила я, и Констанс улыбнулся.

– Вы очень практичны, леди Лина. Да, для него это очень полезное качество, а вот для других – большая проблема. Герцог Валентайн крайне непростой человек, к тому же обладатель знаний, которые по большей части теперь утрачены. Чёрная магия крайне опасна, что и доказали его чудовищные преступления. Веками Азария избавлялась от последователей чёрной магии. Конечно, кое-что до сих пор практикуется чернокнижниками, но настоящих чёрных магов, кроме герцога, в Азарии давно нет.

Он замолчал, дав мне возможность обдумать сказанное.

– А в других странах?

– Чёрные маги везде изгои. Суть чёрной магии влияет на души её практикующих, пачкает их, извращает. Цена помощи может оказаться непомерной, доверять таким магам нельзя. Герцога мы хотя бы знаем. Нам нужно с ним договориться, другого выхода, считайте, нет.

– Он сказал, что останется в столице всего на несколько дней, – напомнила я.

– Завтра, дорогая леди, мы должны сделать всё, чтобы герцог согласился вами заняться. Нравится он вам или нет, со своей стороны вы должны упросить его сохранить вам жизнь тем способом, который он знает. Мы также будем пытаться с ним договориться. Короне есть что ему предложить, но, повторюсь, человек он упрямый и неуступчивый.

– Вы хотите сказать, что будете просить его забрать себе моё проклятье, то есть умереть за меня?

Я пошутила, но Констанс кивнул без улыбки.

– Просить будем, и я, и Дарьян, но, боюсь, умереть за вас он не согласится. Тёмная магия портит всё, к чему прикасается. Его тело может так измениться, что воскресить его будет нельзя. Это всё теоретически, таким никто не занимался уже целую вечность. Будем надеяться, герцог найдёт иной способ вас исцелить.

Надежда – какое страшное слово.

– Насколько моё состояние опасно для окружающих?

– Это крайне сложный вопрос, – осторожно начал Констанс, и я покачала головой.

– Насколько я поняла, на балу никто не пытался оказать мне помощь. Просили герцога, но, кроме него, меня никто не касался. Это ведь не просто так?

Констанс постарался меня лишний раз не пугать. Отказывался говорить прямо, прятался за словами, но суть я поняла. Проклятье превратило меня в источник тёмной магии, поведение которой никто не мог предсказать. Убив меня, она могла не исчезнуть. А значит, даже самой своей смертью я могла навредить кому-то, не желая того.