Текст книги "Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога (СИ)"

Автор книги: Ника Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

32

Тайна Аделаиды перестала меня интересовать, но пришлось её узнать.

– Понимаете, леди, у Ады есть друг. Самый лучший, чудесный мужчина. Он, конечно, не такой знатный, как герцог. Честно говоря, не знатный вообще, но человек очень хороший. Он много значит для Ады. Она надеялась, что, так как у нас нет других женихов, папа благословит её брак, пусть и избранник незнатный. А теперь к нам приехал герцог, и она не знает, как ему отказать. Поговорила с папой, но он не стал её слушать. И леди Олимпия отказалась нам помогать. Сказала Аде, что это всё глупости, стерпится-слюбится. А герцог, он же... Она не сможет его полюбить, погибнет зазря. Вы ведь знаете, кто он.

К концу маленькой речи голос Макарии опустился до шёпота. Девушка прижала руки к груди и уставилась на меня умоляющим взглядом.

Зря старалась. После того как она обвела меня вокруг пальца с магической клятвой, желание что-то делать для девочек Андерсонов значительно поутихло. Но кое-что я хотела разузнать для себя.

– А кто, по-твоему, герцог? Чем он может твоей сестре навредить?

Её – и не только её – опасения казались мне странными. Герцог, конечно, не кавалер года, обычный сексист с замашками авторитарного божка, эгоист, грубиян, получающий удовольствие от унижения других. Но в этом нет ничего сверхъестественного.

Дай любому мужчине такие возможности и умения, и кто получится? На все сто уверена – один в один Валентайн.

– Ну как же. – Макария смотрела на меня широко распахнутыми глазами. – Все знают, что он сделал со своей невестой сразу после свадьбы, о её ужасной, чудовищной, самой несчастной на свете судьбе.

О! А вот это уже интересно.

– Ты рассказывай, я тебя внимательно слушаю. Представь, что я никогда ни слова не слышала про Чёрного герцога и его молодую жену.

– Невесту, – уточнила Макария. – Она погибла в день их свадьбы. И знаете, что об этом уже пять сотен лет говорят?

Рассказ Макарии выдался подробным и долгим. Я не жалела времени и сил, задала ей, наверное, два десятка вопросов. Вытащила из девушки всю известную информацию.

Что во всём это правда, что ложь – сложно сказать. Зато теперь я точно знала, за какие такие заслуги герцога Валентайна за глаза и в глаза называли Чёрным герцогом.

Кожа у него светлая, как у меня, а вот душа – настоящая тьма. И с этой тьмой я оказалась связана проклятьем, которое не позволит мне от него убежать.

Теперь я отлично понимала тех девушек, которых видела в дамской комнате на последнем балу. Стоило пронёстись слуху, что Чёрный герцог вновь ищет себе жену, и каждая представила себя на месте его прошлой невесты.

А я ещё удивлялась, как так герцог снизошёл до дочери барона. Теперь на порядок более поразительным считала поведение Андерсонов. Похоже, грядущее рождение наследника сделало барона слепым и глухим к нуждам и чаяниям дочерей. Их восемь, одной меньше, одной больше – только так я могла объяснить его чёрствость.

– Ну что ж, – сказала я, – это многое объясняет.

Встав с кресла, Макария опустилась передо мной на колени, молитвенно прижала руки к груди.

– Умоляю вас, леди Лина. Спасите от смерти мою любимую сестру. Ада не заслужила такой участи. Есть человек, который примет её в своём доме, назовёт хозяйкой, даст имя, пусть и без титула. С ним она проживёт счастливую жизнь. А с герцогом – вы ведь понимаете, что с ней может случиться.

– Может случиться, а может, и нет. Столько времени прошло, он мог измениться. И ты сама понимаешь, что пять сотен лет множество людей передавали историю Чёрной невесты из уст в уста, каждый что-то добавлял от себя. И всё это может оказаться сплошной выдумкой.

Я цеплялась за соломинку. Словно мы на суде, трактовала все сомнения в пользу обвиняемого. Пусть и понимала, что дыма без огня не бывает.

Макария кивнула.

– Вы правы, конечно. Эту историю рассказывают сотни лет. Но когда мы узнали о сватовстве, то гадали на герцога и Аду. Выпала смерть. Он страшный человек. Он уничтожил и тело, и душу девушки, которая оказалась ему неверна. А у Ады, вы теперь знаете, сердце занято. Если она уедет с ним, то никогда не вернётся назад.

Девушка верила в то, что говорила. Она выросла на сказках о страшном Чёрном герцоге и его несчастной невесте. Аргументы против веры бессильны, тем более когда их нет.

– Спасите мою сестру, умоляю.

Дрожащий голос Макарии звучал у меня в голове, даже когда дверь за нею закрылась.

Во что я ввязалась?

Встав с кровати, подошла к окну. Уставилась на снег, засыпавший всё до самого горизонта.

Как так случилось, что прекрасная сказка, в которой я оказалась, превратилась в кошмар?

«Спасите мою сестру».

Я не могла до конца поверить в то, что Макария мне рассказала. На всём белом свете жил лишь один человек, к которому следовало обратиться за разъяснениями. Герцогу моё вмешательство не понравится. Он уже обвинил меня в ревности. Мужчины – странные существа. Даже когда им от рождения пять сотен лет, всё сводят к постели.

– Да, – ответила я на короткий уверенный стук в дверь. – Прошу входить.

33

Глава 11. Тяжёлое молчание

На ловца и зверь бежит – ко мне в гости пожаловал сам Валейтайн. Одет элегантно, весь в чёрном. Из непривычного – белая рубашка, застёгнутая не до конца, золотой кулон чуть ниже ключиц. Чёрные как смоль волосы впервые на моей памяти красиво уложены.

Так и хочется сказать: роскошный мужчина, пожиратель женских сердец. Жаль лишь, что в его случае это не метафора, а одно из приписываемых ему чудовищных преступлений.

– Если вы хорошо себя чувствуете, Лина, то хозяева приглашают нас к ужину. Я позволил себе принять за вас их приглашение. Нас уже ждут.

– Прежде я хотела бы с вами поговорить.

– На какую тему? – Этим вечером он вёл себя подчёркнуто любезно, будто вместе с нарядной одеждой отряхнул от пыли правила вежливости и этикета.

– О вашей невесте.

Он приподнял брови, и я уточнила:

– Не Аделаиде, а той, которую в народе называют Чёрной невестой.

От издевательской улыбки на его лице у меня по спине прошёл холодок.

– А вы смелая женщина, Лина, – сказал он спокойно. – Единственная, кто решился задать мне этот вопрос.

– Правда? – я удивилась. – Разве отец будущей невесты не захотел у вас разузнать, что случилось с бывшей?

– Андерсон – разумный человек, понимает, какие вопросы задавать не следует. Плата за желание сунуть длинный нос в чужие дела может оказаться чрезмерно высокой.

А вот и угрозы пожаловали. Он думает, что закрыть мне рот так легко?

В прошлой жизни был случай, когда следователь по экономическим преступлениям допрашивал меня шесть часов подряд. И в доброго полицейского играл, и в злого, и в крайне злого распущенного и коррумпированного насильника и убийцу. Не получил от меня ничего.

Когда есть такой опыт, над угрозами в кружевах хочется посмеяться. Но специально злить обладателя кружев, конечно, не стоит.

– Плата за отсутствие вовремя заданных неприятных вопросов часто намного выше, – серьёзно ответила я. – Иногда это сломанная судьба юного, неопытного и потому чрезмерно слабого и деликатного человека. Если барон за дочь не боится, а сама она не в силах бороться за себя, я могу это сделать. Хотя бы правильные вопросы задам, раз другим судьба этой девочки безразлична.

Герцог пересёк комнату и остановился рядом со мной. Никогда не считала себя низкорослой, но с ним мне пришлось поднять голову вверх. Под его тяжёлым взглядом любая ощутила бы себя маленькой девочкой – слабой и ничтожной.

Как всё это знакомо.

– Вы используете недостойные методы, пытаясь закрыть мне рот. Я всего лишь беспокоюсь из-за бедной девочки. Она боится вас до смерти, и вы это знаете. Вы можете успокоить её, объяснившись, но не делаете этого.

– Не лезьте в чужие дела, Лина.

– Не могу. – Я пожала плечами. – У меня из-за этого ребёнка сердце болит.

– Я так не думаю.

Он всего лишь смотрел, а у меня начали колени дрожать. От его тяжёлого взгляда гнуло к земле.

– Перестаньте. Я всего лишь хочу помочь этой девочке.

– Нет. Вы хотите другого. И я вам это дам.

Он наклонился ко мне, и наше дыхание смешалось. Смотрел прямо в глаза немигающим, будто у змеи, взглядом, а затем прижался сухими горячими губами к моему рту. Я оттолкнула герцога, но легче было бы сдвинуть гору.

Одной рукой он держал меня за затылок, другой перехватил правую руку.

Я выгнула спину, пытаясь хотя бы так разорвать поцелуй, отталкивала от себя его голову левой рукой. Он же будто не замечал моего сопротивления. Прикусил нижнюю губу, скользнул языком по сомкнутым зубам. Я не поддавалась. Тогда он сжал твёрдыми пальцами мой подбородок и заставил приоткрыть рот.

Спустя пару секунд всё прекратилось. Я пятилась, пока за спиной не оказалась стена. Он же стоял на месте и поправлял рукава сюртука. Щёлчком убрал невидимую пылинку, заявил ровным тоном:

– Теперь вы готовы посетить ужин, Лина.

Я открыла рот, собираясь высказать ему всё – и ничего, кроме возмущённого мычания, издать не смогла.

– Вот такой вы мне нравитесь больше. – Он протянул мне ладонь. – Можете остаться здесь и молчать до утра, или идёмте со мной, и я обещаю, что после ужина сниму с вас проклятье. Если, конечно, вы не заслужите новое наказание.

И без слов можно дать понять, как сильно вы обижены и возмущены. Вот только моя пантомима доставила ему удовольствие. Как и моё унижение.

– Идёмте, Лина. Хозяева ждут.

34

Ужин в доме Андерсонов заведомо не мог доставить мне удовольствия. Я пошла на него, не найдя иного выхода, как подчиниться требованию шантажиста.

Тот ещё и посмеивался по дороге.

– Злость вам к лицу, Лина. Какой взгляд, какая осанка.

Я не отвечала, да и как бы могла. Гад он всё же первостатейный!

Валентайн сопроводил меня к столу, помог сесть и занял место рядом со мной. Хозяева, как мне показалось, хотели посадить нас иначе, но герцог сделал так, как угодно ему.

Я улыбалась и кивала, когда ко мне обращались. Не позволяла догадаться о том бедственном положении, в котором оказалась. Когда на прямой вопрос потребовалось ответить что-то осмысленней нет, да или улыбки, притворилась, что меня мучает кашель. Из-за него мне подали горячий напиток из ягод, которым тут обыкновенно лечат простуду.

Еда показалась безвкусной, компания – отвратительной.

Август Андерсон нежно ухаживал за беременной женой, и при других обстоятельствах я бы растрогалась. А может, и позавидовала бы женщине, которая сумела построить доверительные и заботливые отношения с таким замечательным мужчиной.

Вот только Андерсон не идеал. И теперь я об этом знала. Ясно видела боль и отчаяние в выражении лиц его дочерей.

За столом находились все восемь девочек, включая Макарию и Аделаиду. Наблюдая за ними, я не увидела ни одной искренней улыбки на лицах, ни радости в глазах, не услышала ни шуток, ни весёлого оживлённого разговора. Они вели себя будто механические куклы. Подносили еду ко рту и возвращали её едва тронутой на тарелки. Держали спину ровно, тихо отвечали, когда к ним обращались.

До разговора с Макарией я бы списала такое поведение на страх перед Чёрным герцогом. А теперь видела в общем унынии отражение нелюбви их отца.

Аделаида даже не пыталась бороться. Весь ужин она просидела над наполненной тарелкой, её улыбка казалась вымученной, голос —безжизненным.

Мне и самой кусок в горло не лез, но что-то из предложенных блюд я попробовала, что-то показалось не таким уж и плохим.

Когда появилась возможность покинуть ужин, я попыталась это сделать. Герцог пошёл за мной по пятам, удержал у самой двери.

– Я сниму с вас немоту, Лина. Но вы пообещаете мне не задавать лишние вопросы. Надеюсь, урок вы усвоили.

Мне оставалось лишь надеяться, что снятие проклятья происходит не через поцелуй. На нас смотрело множество глаз.

Герцог коснулся моего подбородка. Удерживая его, провёл большим пальцем от одного края губ до другого. Затем надавил на мою нижнюю губу, вынудив приоткрыть рот, и освободил меня от своих прикосновений.

Я прочистило горло.

– Теперь вы можете говорить, – сказал он.

– Хорошо, – ответила я, глядя в его наглые тёмные глаза. – Тогда я скажу кое-что. Слушайте внимательно.

Размахнулась и влепила ему пощёчину. Звук хлёсткого удара привлёк внимание всех, кто на нашу странную пантомиму ещё не смотрел.

Левая щека Валентайна сначала побледнела, затем начала розоветь. На коже остался отпечаток моих пальцев и маленькая царапина от неудачно повернувшегося кольца.

Его глаза расширились, затем он прищурился.

– Я накажу вас за это, – произнёс он намного спокойней, чем я ожидала.

– Человека, использующего против другого значительно превосходящую силу, в моём мире называют подонком. Это оскорбительное определение, если вы не поняли. Вы звание подонка полностью и абсолютно заслужили своим поведением. Измените его, если хотите, чтобы я вновь вас уважала. Или продолжайте в том же духе, чтобы я навсегда возненавидела вас.

Повернувшись на каблуках, я вышла из зала. Мне потребовалась помощь прислуги, чтобы добраться до гостевой спальни. Войдя туда, я потребовала принести чай.

Даже спустя время рука горела от соприкосновения с его щекой. Злость придала сил, и била я так, чтобы причинить боль. Ну а что делать, если иначе он не понимает?

Подойдя к окну, я приложила ладонь к холодному стеклу и осталась стоять там, бездумно глядя на засыпанные снегом просторы.

Он мог отказаться меня лечить. Я рисковала жизнью, так явно демонстрируя гнев. Но спускать такое нельзя. Иначе сегодня этот мужчина поцелует меня, чтобы лишить возможности говорить, а завтра я обнаружу себя в его спальне лижущей ему сапоги, возможно, не фигурально.

35

Глава 12. Находка

Я ждала появления герцога, но и спустя час он не пришёл. Как говорится, не очень-то и хотелось.

Немного поиграла с Люськой, прочитала главу в учебнике этикета. А затем, переодеваясь ко сну, заметила на полу возле окна что-то блестящее.

Находкой оказался круглый золотой медальон на тонкой цепочке. Замочек оставался застёгнутым, а вот сама цепочка порвалась.

Эта вещь могла принадлежать кому-то из Андерсонов, но память подсказала: я видела этот медальон прежде. И нашла его там, где Валентайн наказывал меня поцелуем. Похоже, в пылу борьбы с ним я задела цепочку, и та порвалась.

С находкой в руках я села в кресло, стоящее у камина. Пылающий рыжий огонь позволил изучить медальон во всех подробностях. Я вертела его так и этак. Разглядывала тонкую резьбу по металлу, инкрустацию мелкими блестящими камешками.

Вещицу покрывали потёртости, царапинки. Кое-какие камни отсутствовали, пусть и их утрата не делала медальон некрасивым. В одном месте не хватало аж трёх камней. Я нажала там ногтем, показалось, к металлу прилипло что-то чёрное, грязь, и вдруг медальон приоткрылся с лёгким щелчком.

Дёрнулась от неожиданности, и украшение упало мне на колени.

Запоздалый страх подсказал, что на медальоне могла стоять магическая защита, да и сам он мог оказаться необычной вещицей.

Дыша через раз, я попыталась понять, чувствую ли что-то необычное, но ничего не происходило. Похоже, мне повезло.

Внутри золотой безделушки оказалась картина. Совсем крохотная, не больше фаланги пальца. Я поднесла медальон к глазам, пытаясь рассмотреть нарисованную девушку.

Красивая. Светлые волосы, чудесная улыбка... Яблоневый сад весь в цвету, лёгкий ветерок и сладкий аромат бесчисленных белых цветов, её звонкий смех, солнечный свет в её длинных волосах, развевающееся белое платье, босые ноги, приминающие молодую траву. Она бежит по цветущему саду, смеётся, будто ребёнок. И нет никого прекрасней этой молодой девушки – такой счастливой, такой бесконечно живой в этом ясном солнечном дне, запечатлённом навсегда в медальоне.

Я с трудом вернулась в реальность с горящим камином, снегом за окном и чётким ощущением чужого присутствия в комнате, где только что, кроме меня, не было никого. Внимательно осмотрелась кругом, но никого не увидела.

Недобрый взгляд всё ещё ощущался, но кто смотрел и откуда, у меня не получалось понять. Встала с места, обошла немаленькую комнату по периметру. Заглянула за все кресла, диван, занавески, ширму и балдахин. Открыла дверцы шкафа, не поленилась опуститься на пол и проверить, нет ли кого под кроватью.

Неверный свет горящих свечей заставлял тени двигаться, и я умудрилась испугаться пустого угла. В итоге и там никого не нашла. Вот так и становятся параноиками, сказала бы я, посмеявшись над непонятными страхами, но тревогу ощущала не я одна.

Люська больше не спала. Моя маленькая пушистая девочка поднялась на ноги и, не покидая уютной корзинки, принялась оглядываться по сторонам. Кончик её хвоста нервно дёргался. Обычно кошка так себя не вела, а сейчас вздыбила шерсть на загривке. Её круглые глаза светились жёлтым, будто у волка.

Если бы не встревоженная Люська, я бы решила, что из-за постоянных стрессов повредилась умом. Но раз мы вместе ощущали чужое присутствие, следовало признать, что в комнате находится нечто или некто невидимое. Живое или мёртвое, недоброе – злое. В мире, где далеко не всё объясняется законами физики и здравого смысла, нам с Люськой могло угрожать что угодно.

Я взяла кошку на руки, в левой ладони сжала медальон.

– Не бойся, милая. Мамочка сейчас всё решит.

Люська вцепилась коготками в накинутый на ночную сорочку халат. Она отлично чувствовала опасность. Не считала меня безумной, наоборот, протяжно мяукала, поторапливая выйти из комнаты.

Когда я уже стояла в коридоре и закрывала дверь за собой дверь – увидела то, что меня ещё сильней испугало. Возможно, мне показалось, да и горящие свечи не лучшее освещение, но всю комнату как будто затянуло лёгким сизым дымком. Причём, это не мог быть дым от камина. Вытяжка работала отменно. Несмотря на угли и объятые пламенем поленья, запаха гари в воздухе практически не ощущалось. Откуда тогда здесь этот то ли дым, то ли туман?

Люська мяукнула вновь, и я поспешила закрыть дверь. Оглядела пустой коридор и решила, что не буду вызывать прислугу. Герцог упоминал, что расположился в гостевой спальне рядом со мной. Мне оставалось лишь надеяться, что он, во-первых, после ужина успел подняться к себе, во-вторых, откроет дверь на стук, в-третьих, выслушает меня, а не прогонит взашей.

Неприятно, но я зависела от этого человека.

Я стучала уже в третью по счёту дверь, когда первая приоткрылась.

36

Таким герцога Валентайна я ещё не видела. Он вышел из комнаты в расстёгнутой белой рубашке и чёрных брюках, да ещё и босиком. На его обнажённую грудь я постаралась вообще не смотреть. Хотя и не могла не заметить, что для пятисотлетнего старика он выглядит более чем горячо. Длинные тёмные волосы свободно свисали, а бледное лицо показалось усталым.

Выражение лица быстро изменилось, когда он встретился со мной взглядом. И я услышала произнесённое с обычным апломбом:

– Могли бы выбрать другое время для извинений. Но так и быть, я их выслушаю в качестве снотворного на ночь.

Чуть крепче прижав Люську к себе, я подошла к Валентайну.

– Прошу простить за беспокойство, но я здесь не ради извинений. Кстати, считаю, что это вы должны мне их принести. Я не кукла и не ребёнок, чтобы лишать меня речи. Тем более таким способом, каким вы это сделали.

Он откинул волосы со лба, глядя на меня сверху вниз.

– Тогда зачем вы здесь, Лина?

– В моей комнате кто-то есть. Кто-то невидимый. Мне стало страшно, и я...

– И вы сразу же побежали ко мне. – Неприятно усмехнувшись, он покачал головой. – Нечего поумней придумать не пробовали? Ваша ночная сорочка весьма недурна, как и этот милый халатик, но, если вы и правда хотели меня впечатлить, то одежды на вас могло бы быть и поменьше.

– Вы невыносимы. – Люська поддержала меня, угрожающе зашипев. – Там что-то есть. Это похоже на серый туман, он занял всю комнату. Я не могла больше там находиться. Люська проснулась и шипела, я чувствовала чужой взгляд. Всё проверила, но ничего не нашла. Это вы постарались? Хотели меня напугать?

– Ждите здесь.

Он вернулся в свою комнату и спустя пару минут вышел в коридор, уже надев сапоги и застегнув рубашку.

– Идёмте.

Он безошибочно нашёл мою дверь и распахнул её настежь. Вошёл внутрь, я же осталась в коридоре.

– Идите сюда, – позвал он негромко. Когда я присоединилась к нему, сказал: – Здесь ничего нет. Что за фантазии, Лина?

Вернув Люську в корзинку, я рассказала всё ещё раз. Как обыскивала комнату, как ощущала чужой злой взгляд.

Скрестив руки на груди, он наблюдал за мной с таким видом, будто я лгунья. И я рассказала всю историю дважды. Должен же он понять, что я не врала.

– А началось всё с медальона, – сказала я. – Золотой медальон, я нашла его на полу у окна. Это ваш? Мне показалось, до ужина вы надевали похожий. Я хотела его вам показать.

Протянула ему ладонь, на которой лежал медальон.

Несколько мгновений герцог смотрел то на мою руку, то мне в глаза. Неожиданно схватил меня за запястье. Сжал до боли, и я начала вырываться.

– Вы открывали его? – спросил он не своим голосом. Моё сопротивление он, похоже, вообще не заметил.

Мне следовало соврать. Но я никогда не умела этого делать.

– Совершенно случайно. Он сам открылся, когда я пыталась очистить его от грязи.

– Сам открылся, – повторил он угрожающим тоном. До чего же страшные у него стали глаза!

– Да, он открылся сам. А вы, прежде чем меня обвинять, могли бы позаботиться о более крепкой цепочке. Вам повезло, что я его вообще нашла. Повезло, что подняла, что вам его отдала. Могла не признаваться, что вы его здесь потеряли. Могла бы, не знаю, в камине спалить.

– Временами мне хочется вас убить.

– А мне всё время хочется, но я сдерживаюсь. И вы тоже держите извращённые желания при себе.

Наконец он отпустил мою руку.

– Кто это девушка? – спросила я, растирая кожу запястья. – Она очень красивая. Мне показалось, я вижу, как она бежит и смеётся по цветущему яблоневому саду. Это магия, да? Я чувствовала запахи, слышала звуки, мне казалось, я ощущаю лучи солнца на своей коже.

Герцог немедленно открыл медальон и не меньше минуты смотрел на миниатюру. С таким лицом ему бы в покер играть – стал бы непобедимым чемпионом.

– Вы не слышите, не чувствуете её, да? – спросила я, когда он закрыл медальон с ясно различимым щелчком.

Ответа не последовало.

– Попробуйте попросить у неё прощения. Возможно, тогда она покажется вам.

– Мне не за что просить у неё прощения.

Я невесело рассмеялась.

– Поверьте, вам есть за что просить прощения у всех людей, которых вы встречали по жизни. Пусть я не знаю эту девушку, зато я успела изучить вас. Даже в раю вы нашли бы способ перессориться со всеми ангелами.

– А вы нашли бы способ вляпаться в неприятности, – парировал он. – Серебристый туман, который вы видели...

– Да?

– Либо вы нагло лжёте мне, либо приобрели недруга в мире духов. Призраки питаются сильными эмоциями, страхом. Вы для него всего лишь источник еды.

Глядя на медальон, который он сжал в кулаке, я уточнила:

– Это она?

– Нет, это другой призрак, которого вы разозлили. Чем именно – не имею понятия. – Он усмехнулся. – Если он вновь пожалует вас пугать, вы знаете, к кому можете обратиться.

– И вы ничего не сделаете? – спросила я, глядя, что он собирается уходить. – Разве у вас нет какого-нибудь отпугивателя призраков?

Стоя возле двери, герцог взглянул на меня с ухмылкой на тонких губах.

– Я сам такой отпугиватель. Если что, вы знаете, где меня найти.

Ещё бы! Его наверняка боятся и призраки.

Когда он ушёл, ощущение чужого присутствия в комнате вернулось. Я терпела сколько могла, затем взяла вздыбившую шерсть Люську и отправилась к герцогу ночевать. Там я смогу хотя бы в кресле поспать.

Когда я постучала в дверь его спальни, услышала:

– Входите. Что-то вы, Лина, долго решались. Или вам даже призраки не страшны?

В той же одежде, в которой он был, когда мы расстались, герцог лежал на застеленной кровати. Он закинул руки за голову и выглядел как кум королю. Мне ужасно не понравился его взгляд. Я не мышь, а он не кот, чтобы так смотреть на меня.

– Вы это подстроили, да? Это наказание для меня? – спросила я, прижимая к себе Люську.

Он ничего не сказал. Лишь указал рукой на кровать рядом с собой.

Ну конечно. Бегу и падаю, Ваша Светлость, для вашего развлечения и удовольствий.