Текст книги "Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога (СИ)"

Автор книги: Ника Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

49

Герцог вошёл в мою комнату, щёлкнул пальцами, и тут же стало намного светлей. Целое облако ночных мотыльков закружилось над нашими головами.

Валентайн остановился напротив Макарии. Он минимум на голову возвышался над девушкой. Подавлял её не только физическим превосходством, но выражением лица, взглядом, тоном голоса.

– Сними с леди Лины проклятье немедленно.

Макария смотрела на него, будто мышь на змею.

– Немедленно, – повторил герцог.

У девушки заметно дрожали губы, когда она повернулась ко мне. Такая смелая в беседе со мной, в обществе мужчин Макария немедленно тушевалась. Её сопротивление падало до нуля, а красноречие превращалось в молчание.

– Подождите, – попросила я.

– Желаете и дальше быть её марионеткой? – Валентайн сузил глаза.

Разумеется, я не хотела быть марионеткой, но ещё меньше мне хотелось стать жертвой неудачного колдовства.

– Макария сейчас слишком взволнована, она может в чём-нибудь ошибиться. Я боюсь пострадать.

Валентайн хмыкнул.

– Вы на редкость расчётливы и предусмотрительны, Лина. Редкое в женщинах качество.

Странно, я всегда считала иначе. Это мужчины вечно строят наполеоновские планы и витают в облаках, в то время как женщины заботятся о том, чтобы хлеб был на столе, имелся кров и кровати.

– Пожалуйста, не нужно ни на кого кричать.

– Я не собираюсь ни на кого кричать, Лина, – произнёс он таким холодным тоном, что мне захотелось поёжиться.

Он повернулся к девушке, которой подарил сегодня кольцо. Это не помешало ему обратиться к будущей жене, будто к провинившейся прислуге. Его голос прозвучал жёстко и требовательно, и Макария ещё сильней втянула голову в плечи.

– Макария, марш в свою комнату, собери вещи на первое время. На все сборы час.

– Но мы ведь едем завтра утром, – возразила я вместо Макарии.

– Нет, мы едем сегодня, через час. Извольте за это время собраться. Бегом!

Макария бросилась из моей комнаты, будто за ней гнались черти. Я же повернулась к герцогу, хотя мне тоже хотелось сбежать.

– Зачем вы так с ней?

– Затем, Лина, что вы совершенно правы – брачный ритуал начат, и нам дано всего семь дней, чтобы завершить его. Или кто-то из нас пострадает.

– Умрёт?

– Нет, но последствия могут быть весьма неприятными, причём для обоих родов. При живой жене я не смогу заключить повторный брак, а Андерсоны из-за беспричинно сбежавшей невесты не смогут выдать замуж других своих дочерей.

– И Макария это знает? – спросила я осторожно.

– Разумеется, знает. Но она настолько капризна и эгоистична, чтобы попытаться рискнуть.

«Это девочка далеко пойдёт. Сколько раз я это уже повторяла?»

– Она всего лишь испуганный ребёнок. Поговорите с ней, объяснитесь, расскажите, что вы ждёте от брака. Это успокоит её.

– Вы ещё и защищаете её? Да это просто смешно.

– Нет ничего смешного в том, чтобы отобедать, ещё не задумываясь о замужестве, а отправиться ужинать уже с кольцом на руке. Вы ей хотя бы полслова сказали наедине? Объяснились? Уверили в добрых к ней чувствах?

Валентайн покачал головой, глядя на меня со снисходительной улыбкой.

– Вы только кажетесь взрослой женщиной, а на деле наивны и неопытны. При этом осмеливайтесь давать мне советы и смотреть прямо в глаза.

– Пусть я жила не в этом мире, но у меня есть жизненный опыт. По крайней мере, в том, что касается отношений между мужчиной и женщиной.

– О да, у вас есть опыт.

Моя вина заключалась лишь в том, что читать мысли этого человека я так и не научилась.

Он шагнул ко мне ближе, заставил приподнять подбородок и посмотреть ему в глаза.

– Что за... – начала я и задохнулась.

Он воспользовался моим недоумением, прижавшись губами к губам и немедленно углубив поцелуй. Держал и целовал, не замечая попыток отбиться. В итоге он сам меня отпустил, и я отшатнулась. Прижала руку ко рту, всё ещё ощущая вкус его поцелуев, а он провёл кончиками пальцев по собственным губам и улыбнулся, будто насытившийся вампир. Его глаза опасно блеснули.

– Вы обезумели? Перепутали меня со своею невестой?

– Не перепутал, Лина. Не беспокойтесь, я всё ещё в своём уме.

– Тогда что это было?

– Собирайтесь. Через час мы уезжаем, – ответил он невпопад.

Повернулся и прошёл через дыру в стене в свою спальню. Кирпичи пришли в движение, и вскоре от проёма ничего не осталось. Я подошла к тому месту, провела рукой по стене, затем повернулась и прижалась к ней спиной.

С такими умениями дверь перед герцогом можно не запирать. Он войдёт куда угодно, если захочет. И это при живой совсем молоденькой жене не жене.

– Чего он от меня хочет? – спросила я вслух.

В памяти тут же всплыл усмехающийся герцог, говорящий о том, как я наивна.

50

Глава 17. Позвольте вас удивить

Несмотря на поздний час, провожать Макарию вышло всё многочисленное семейство и слуги. Девочки плакали, обнимая сестру, и даже леди Олимпия выглядела расчувствовавшейся. Август Андерсон трогательно ухаживал за женой. Вылетающей из гнезда дочери тоже досталось внимание отца, короткое объятие и приличествующие случаю напутствия.

Не знай я настоящее положение дел, увидела бы идеальную семью, сплочённую и дружную, где все любят друг друга и относятся с заботой и уважением. Но ведь всё это фарс. Причём разыгрываемый в расчёте непонятно на кого – ведь все здесь всё знают, а герцог первым вышел наружу. В число зрителей театрального представления его никак нельзя записать.

Немного понаблюдав за трогательными речами и крокодиловыми слезами, я решила последовать примеру Валентайна. Внизу, конечно, намного холодней, зато воздух свежий, без навязчивого привкуса лжи.

Люську я несла на руках. Пушистая красавица с неудовольствием поглядывала на снег, выражение её мордочки легко читалось как: «Зачем мы ночью идём на мороз, хозяйка? В тёплом доме у камина было так хорошо».

С одной стороны, я её мнение разделяла. С другой, мне не терпелось уехать отсюда. Неискренность Андерсонов кого угодно бы утомила.

Герцог молча стоял рядом с каретой, его дурное настроение чувствовалось на расстоянии. Мы выполнили его требования – собрались за час, и вещей у Макарии оказалось не слишком много.

Багаж как раз устраивали позади кареты, крепя шаткую конструкцию из чемоданов и коробок ремнями. Валентайн не принимал в этом участия – старались слуги и больше других та девушка, которую я уже знала в лицо.

Когда с багажом было закончено, я подозвала её и предложила стать своей горничной.

– Мы отправляемся в Чёрный замок. Понимаю, это пугает. Потому обещаю платить вдвое, нет, втрое от обычной оплаты.

Она погрустнела, и я поняла, что услышу отказ.

– Я в любом случае отправляюсь с вами, леди Лина. Леди Макария попросила меня сопровождать её в качестве горничной.

– Понимаю. Рада, что так.

Ну что ж. Это лучше, чем ничего. Если потребуется помощь, будет к кому обратиться.

Мы ещё немного поговорили, и я наконец догадалась спросить у девушки имя. Её звали Инес, она была третьей дочерью местного сторожа. С четырнадцати лет находилась в услужении Андерсонов, считала, что с хозяевами ей повезло, но всегда мечтала увидеть мир вне поместья.

– Все слышали о Чёрном замке. Говорят, он и правда сложен из чёрного камня. А ещё его окружает чёрный-пречёрный лес, в котором живут злые духи и привидения.

Даже о привидениях Инес говорила с энтузиазмом. Она улыбалась, ей явно нравилась идея отправиться в путешествие. И герцога она не боялась.

– Я всего лишь скромная девушка, а он важный человек. Думаю, Его Светлость даже не заметит моего присутствия в своём замке.

В замке герцог, возможно, её бы и не заметил, но, когда мы вчетвером сели в карету, внимание обратил. Инес села рядом со мной, Макария – рядом с герцогом. Всем хватило места, но четыре человека в маленьком пространстве кареты – это не два. Плюс Люська, конечно, но кошка никого не стесняла – ехала у меня на руках.

– Вам не следовало брать с собой горничную и столько вещей также не стоило брать, – высказал герцог юной невесте. – Или вы думаете, что я не смогу обеспечить вас всем необходимым, включая слуг? Мне казалось, я ясно выразился, что вам следует делать. Или вам не передали моих требований?

Макария ответила ровно, глядя на сложенные на коленях руки:

– Прошу прощения, если показалось, что вещей много. Я взяла лишь то из одежды и мелочей, что будет напоминать мне о доме и тех, кого я здесь оставляю. Я почти всё раздала сёстрам, чтобы они почаще обо мне вспоминали. Благодарю, что заботитесь обо мне, Ваша Светлость.

Я представила, что в такой ситуации сказала бы моя Анжела, и невольно усмехнулась. Моя дочь даже слишком вежлива и деликатна, но тут, уверена, она бы не преминула расставить все точки над «i».

Макарии не нравился герцог, но она вела себя послушно, будто кукла. Словно кто-то невидимый стоял над нею и дёргал за верёвочки. Что любопытно, за всё это время Макария так и не решилась хотя бы раз посмотреть будущему супругу в лицо.

– Говорите, Лина, – сказал герцог. – Вижу, вы жаждите высказаться.

– Зачем же портить вам настроение? – Я взглянула в окно, на проплывающие мимо нас заснеженные поля.

– Обычно вас это не останавливает. Так что давайте, выскажетесь уже.

– Не буду. – Я улыбнулась ему. – Хотя нет, скажу. Если однажды Макария подсыплет вам яду в чай, не удивляйтесь. Даже страстно влюблённая в вас женщина, обращайся вы с ней так, как сейчас обращаетесь со своей юной невестой, не избежала бы соблазна пожелать вас убить.

– Ваша искренность необыкновенно бодрит, – произнёс он тягучим тоном.

Я опустила взгляд на кошку, почесала кончиками пальцев между треугольными ушками.

Не такой реакции я ждала. Он флиртовал со мной. Его явно забавляли мои слова. И вот это уже было опасно.

Герцог стукнул тростью в потолок и потребовал:

– Эй, поторопись!

– Но нам ехать неделю, если я не ошибаюсь.

Вот не хотела ничего говорить, а вновь открыла рот. И Макария, и Инес сидели немые, как рыбы. Одна я герцога развлекала.

– К утру мы будем в Чёрном замке, – пообещал герцог.

Макария взглянула на меня, сделав большие глаза. Сама молчала, но взглядом умоляла меня продолжать задавать вопросы.

Не понимаю эту девчонку! У самой что, языка нет?

– Но это ведь невозможно, Валентайн. Или мы переместимся порталом?

– В вашем состоянии перемещаться порталами невозможно, Лина. – Герцог лукаво улыбнулся. – Потерпите немного. Позвольте мне вас удивить.

51

Число магических мотыльков под потолком кареты уменьшилось, и света стало мало, чтобы с комфортом читать. Макария и Инес дремали или притворялись спящими. Герцог также прикрыл глаза, и я отвернулась к окну – единственной возможности как-то развлечь себя, пока карета, покачиваясь, катилась к неведомой цели.

Дорога шла между полей и лугов, заснеженных и потому светлых даже в ночные часы. Пейзаж выглядел призрачным, будто кто-то готовился рассказать нам необыкновенную историю. О том, как, например, из-под покрова тёмного леса на поле вылетает призрачная охота. Или девушки в белоснежных платьях возникают как из ниоткуда, чтобы танцевать под серебряным светом луны, творя неизвестные ритуалы.

– О чём вы думаете, Лина, когда так таинственно улыбаетесь?

Валентайн смотрел на меня с любопытством. Разреженный свет смягчил черты волевого лица.

– Я думаю о неизвестной цели нашего бегства посреди ночи, о волшебстве лунного света и прекрасных пейзажах, за которыми могут скрываться чудесные истории. А почему вы спрашиваете?

– Потому что ваши ответы как минимум любопытны, как максимум – заставляют посмотреть на мир другими глазами.

– Но в этот раз потрясти вас мне не удалось.

С некоторых пор мне удавалось угадывать его настроение, вот как сейчас.

– Увы, – Валентайн усмехнулся. – Вы романтичны, как многие женщины. Это подтверждает ваше стремление видеть в обычных вещах нечто ценное и прекрасное. В реальности ничего этого нет. Всё волшебство этой ночи кроется лишь в вашем воображении.

– А вы его лишены?

– Я вижу жизнь такой, какая она есть. Магия – всего лишь инструмент достижения конкретных целей, а волшебство, о котором вы сейчас говорили – иллюзия. Я бы даже сказал, что эта иллюзия вредна для вас, ведь она занимает ваш ум и ничего не даёт в практическом плане. Бесполезная игра ума, вот чем вы позволяете себе заниматься.

– Возможно, вы правы, и волшебной эту ночь делает моё воображение. Но вы неправы в том, что способность видеть и чувствовать несуществующее не имеет ценности.

Его глаза блеснули.

– Докажите, – произнёс он слишком быстро для скучающего человека.

– Легко. Поговорим о любви. Влюбляясь, мы начинаем видеть в любимом человеке массу достоинств. Иногда мы домысливаем, придумываем его совершенства. Мы склонны преувеличивать красоту, доброту, благородство. Мы отвергаем всё тёмное, скучное, злое, что могло бы быть и, скорей всего, есть в этом человеке. Мы идеализируем, восхищаемся любимым, мы так сильно чувствуем, что ради него готовы рискнуть всем, что имеем.

Снисходительная улыбка исчезла с лица герцога.

– И что в этом хорошего? – спросил он резким тоном. – В чём ценность этого самообмана?

– В том, что он дарит нам самую большую, самую сильную мотивацию жить и бороться за счастье – своё и любимых людей.

Он молчал, и я добавила, глядя на спящую или притворяющуюся спящей Макарию:

– Если вы хотите построить счастливую жизнь для себя, молодой жены и ваших будущих детей, вам придётся смягчить своё сердце, позволить себе поверить в то, чему нет доказательств. Эта девушка должна стать для вас дороже других людей. Как и ваши дети – дороже других детей. Любовь работает именно так.

– Вы так наивны. – Он покачал головой. – Посмотрите в глаза реальности. В этой девушке нет ничего особенного. Задатки способностей, которые она толком не развивала, вот и вся её ценность.

– Это неправда. Макария единственная, кто делом решил бороться за счастье сестры. Больше это не имеет значения, потому я открою вам тайну. Аделаида увлечена другим человеком, желает выйти за него замуж. Во всяком случае, Макария думала именно так. И ей хватило смелости и благородства, чтобы сделать всё возможное ради счастья сестры. Я бы никогда не ввязалась в эту историю, если бы не её настоятельные просьбы, искренность её чувств, благородство намерений.

– Повторю, что вы видите то, чего нет. Есть безрассудство, взбалмошность, наивность. Старшая сестра заставила младшую стараться ради себя. А затем и пальцем не пошевелила, чтобы младшей помочь. Или я ошибаюсь?

– Любовь это не сделка, это не я тебе, а ты мне. Макария пыталась помочь из сестринской любви, а что старшая сестра не бросилась ей помогать – что ж, признайте хотя бы, что сделали лучший выбор. Взяли в жёны более благородную, искреннюю, деятельную натуру. Честную, пусть и наивную.

– Честной вы называете девушку, которая заставила вас встать на свою сторону и, рискуя собой и собственной репутацией, вмешиваться в чужие дела? Она сделала вас своею марионеткой, но вы до сих пор не видите в этом злого умысла?

Валентайн смотрел на меня, будто видел перед собой глупую школьницу, а не взрослую женщину. Неприятно, но нельзя не признать, что отчасти он прав. Данное Макарии обещание – явная ошибка с моей стороны. Хотя впоследствии я не кривила душой и делала только то, что сделала бы в любом случае.

Кроме, конечно, похода в гости к герцогу при полном параде. Такую глупость можно оправдать лишь воздействием проклятья. Мне повезло, что всё закончилось хорошо, и он понял, что меня привела к нему магия.

– Она извинилась, – подумав, сообщила я. – Кроме того, думаю, она не видела другого выхода, остро нуждалась в помощи и ухватилась за то, что само упало ей в руки. Макария не вынуждала меня обещать им помочь. Я сама дала обещание, не подозревая, что простые слова могут так сказаться на моём поведении.

Валентайн покачал головой.

– Вы так наивны, – в третий раз повторил он, глядя мне в глаза.

Он осуждал меня. И при этом за его словами крылось что-то ещё.

52

– Удивительное сочетание – наивность и мудрость, – сказал Валентайн, разглядывая меня.

К щекам прилила кровь, сердце застучало сильней.

– В нашем мире слова имеют вес, как и желания. Хорошо бы вам это запомнить. Что до той любви, которую вы так соблазнительно описали, – он усмехнулся, – то её нет. Это обман или самообман, как хотите, так и называйте.

– Если в вашем мире нет любви, то её стоило бы придумать, – ответила я. – Для подавляющего числа людей любовь существует. Если её нет для вас, то придумайте её для себя. Вы же маг, наколдуйте любовь. Сильные чувства и привязанности сделают вашу жизнь богаче и ярче.

Он покачал головой.

– Ваши предположения и предложения смешны.

Не мои слова смешны, а он, притворяющийся бесчувственным сухарём. Разумеется, прямо я об этом не сказала.

– Разве в вашей жизни не было особенного человека? Того, кого вы потеряли, о ком до сих пор тоскует ваше сердце? Если спустя столько лет вы о ком-то скучаете, вспоминаете с нежностью или гневом из-за вашего расставания, то почему сейчас заставляете меня говорить об очевидном? Если когда-то вы уже любили, то способны вновь полюбить.

Я указала на Макарию. Ресницы девушки подрагивали, выдавая, что она не спит, а прислушивается к разговору.

– На мой взгляд, Макария слишком молода для того, чтобы выходить замуж. Но вы хором утверждаете, что всё нормально, она совершеннолетняя, да и сама она согласилась на брак. Вы начали ритуал, а значит, сейчас – самый лучший момент, чтобы изменить холодную, без сильных чувств жизнь на что-то лучшее. Вы разозлились из-за её желания сбежать от вас, так сделайте с этим что-то. Не наказывайте и оскорбляйте, не усугубляйте ситуацию грубыми окриками и холодным молчанием, а начните уже наконец ухаживать за невестой. Так делают все, если хотят счастливого брака.

Валентайн наклонился вперёд, взял меня за руку. Люська тотчас приподняла голову и уставилась на чужака, нагло вторгшегося в её безопасное уютное гнёздышко.

– Вы постоянно говорите об этой девушке. Но почему-то молчите о себе.

– А что я о себе должна говорить?

Он поцеловал мою руку – чуть ниже костяшек пальцев. Всего лишь мимолётное касание тёплых сухих губ. Но усугубил его – провёл по месту поцелуя большим пальцем и задержал мою руку в своей.

– Любовь в браке всё только портит, – сказал он, глядя мне в глаза.

Я попыталась забрать руку, но он меня не отпустил.

– Вы были женаты?

– Да, наш брак с Гризельдой продлился год. Она умерла, в некотором смысле по моей вине, хотя я бы сказал – по вине собственных, отказавшихся повиноваться ей чувств. Была магическая дуэль, сейчас уже неважно с кем и по какой причине. Моя жена не выдержала и вмешалась, получила смертельное проклятье вместо меня. Трагедия в том, что я был готов отразить нападение. Она погибла зря. Её погубили те самые чувства, о которых вы так красиво говорили.

– Постойте, – я потянула руку к себе, но он вновь меня не отпустил. – Вы сейчас говорите о ком-то другом, не о Чёрной невесте.

– Аврора – моя вторая попытка создать семью. Дочь Андерсона – последняя. Как человек с опытом, скажу, что любовь – опасное чувство. И когда любят вас, и когда любите вы. Она толкает совершать ошибки. Потому мне не нужна любовь в браке, достаточно уважения. В крайнем случае, страха.

– Вы не могли бы отпустить мою руку? – попросила я прямо.

– Пока не хочу, – ответил он, не моргнув глазом. Вновь провёл большим пальцем по месту поцелуя. – Мне нравится с вами говорить. Иногда ваши утверждения абсурдны и смешны, но, признаюсь, что с вами нескучно. Думаю, и в постели вы будете хороши. По крайне мере, вы знаете, что там делать. Остальному я вас научу.

Стало более чем очевидным, куда он клонит.

– Не смейте этого говорить.

Пусть Макария не любит его, но такой разговор при то ли невесте, то ли жене – полный позор и скандал, отвратительный и неуместный. Не говоря о том, что я никогда не соглашусь на его предложение.

– Не указывайте, что мне делать, Лина. Не обманывайтесь моим добрым к вам отношением.

Валентайн крепче сжал мои пальцы. Наклонился ко мне, и его длинные тёмные волосы скользнули вперёд по плечам.

– Вы мне нравитесь, и я выбрал вас. Рано или поздно вы окажетесь в моей постели.

– Никогда.

– Скорей рано, чем поздно. Не обманывайтесь, если я захочу разбудить вашу страсть, вас не смутит даже присутствие здесь этих девушек.

Шумно выдохнув, я рывком попыталась освободиться от его захвата. Он не отпустил, причинив мне не такую уж лёгкую боль.

– А я начала считать вас приличным человеком.

– Приличным? – Он усмехнулся. – Меня не волнуют чужие представления о приличиях и прочая высокоморальная чепуха.

– Достойным уважения человеком, – исправилась я. – В любом случае я ошиблась. Ведь имею дело с негодяем.

– Не дразните меня, Лина. Вы в любом случае будете делать то, что я захочу.

Он отпустил мою руку, когда карета начала поворачивать. Мне пришлось постараться не съехать по сидению и удержать Люську. Спустя минуту карета встала.

– Наш разговор не закончен, – сообщил Валентайн. – Подумайте пока о том, в каком вы находитесь положении, от кого зависит ваша жизнь.

Он резко наклонился вперёд, и между нашими лицами осталось не более ширины ладони. Его тёплое дыхание согрело мои губы.

– Мне нравятся дерзкие женщины, но только в постели. Вне неё, Лина, придержите язык. И покажите уже мне свою мудрость.