Текст книги "Разочарованная, или Проклятье Чёрного герцога (СИ)"

Автор книги: Ника Маслова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

27

– Спутница такого человека, как я, должна быть вне подозрений. Достаточно того, что вы путешествуете в моей компании. Если не понимаете до сих пор, то одно это уже компрометирует вас.

– Кто-то может решить, что я ваша любовница? – Я кашлянула несколько раз и прикрыла рот рукой.

– Именно это о вас и подумают.

– Простите, но подобные отношения между нами исключены. То есть мысли других людей я не читаю, они могут думать всё, что угодно. Но представить нас вместе... – в этот раз я не сдержала нервный смех.

Он почти с ненавистью уставился на меня.

– Мы скажем, что вы изучаете тёмную магию. Это всё, что я могу сделать для поддержания вашей репутации.

Я покачала головой.

– Нет, мы скажем правду: вы случайно прокляли меня и теперь ищете способ снять проклятье. Я ваша жертва, привязана к вам, потому путешествую с вами.

– Во-первых, это не я проклял вас, а вы сами навлекли на себя все несчастья. Во-вторых, поверьте, вы не хотите прослыть жертвой чёрного мага.

– Ещё больше я не хочу прослыть чёрным магом.

– Магиней.

– Магиней?

Слово звучало дьявольски странно. Но ладно, надо же волшебниц и чаровниц как-нибудь называть.

– Послушайте. – Я уставилась в его тёмные глаза. – Ложь – как грязь, она размножается сама по себе. Я предпочитаю не пачкаться в ней, даже не начинать. Хитрости – это не для меня.

– Это я уже понял, – мрачно сказал герцог. – Как же мне сложно с вами. Если хотите, можете объявить себя во всеуслышание жертвой. Это ваш выбор.

Хм, он выглядел слишком самодовольным. Похоже, я прогадала. Или он таким способом обманывал меня?

– Почему мне кажется, что вы что-то скрываете от меня?

– Не могу этого знать. – Он усмехнулся. – Для общего развития, леди-иномирянка. Чёрная магия основана на тёмных энергиях. Смерть, страх и ужас, сильная боль, похоть. Как думаете, что из этого списка – самая популярная база для проклятий?

Я опустила голову.

– И всё же я предпочитаю лишний раз не врать.

– Заявить, что я проклял вас, то же самое, что и объявить себя моей любовницей. Это понятно?

– Меня это не пугает. – Я погладила Люську по нежной рыжей шёрстке.

– И почему я этому не удивлён? – произнёс он с изрядной долей издёвки.

Не стала ему отвечать. Думала, мы проехали тему, но он вернулся к ней сам. Отбросил в сторону письмо, которое читал, и сказал с явной целью задеть:

– Вы крайне беспечны и неосторожны во всём. Влипаете в неприятности по одной причине – игнорируете наши правила и обычаи, не стремитесь их поскорей изучить.

– Ну почему же, Ваша Светлость, у меня был преподаватель этикета. И всего за пару недель я научилась сносно танцевать.

Я всё ещё пыталась не злиться, но он уже вскочил на броневичок и вещал с уверенностью и апломбом:

– Вот даже сегодня: вы отправились в путь без горничной и без компаньонки. В одной карете с мужчиной. Повели себя так, будто делаете мне авансы. Собираетесь весело провести время путешествия, если понимаете, о чём я говорю.

Тут и святой закатил бы глаза. Не святой с наслаждением свернул бы ему нос кулаком.

– За бесстыдство подобных измышлений отвечаете только вы. Не сваливайте с больной головы на здоровую. Что до соблюдения приличий – могли бы и предупредить насчёт горничной. Я договорилась бы с другой девушкой, не такой пугливой. Та же вся изрыдалась от ужаса, что ей придётся ехать в одной карете с вами.

– Какая разумная девушка, – отчеканил герцог. – В отличие от вас. Даже сейчас вы смотрите мне прямо в глаза.

– Вы говорите со мной, куда ещё мне смотреть?

– Вы дерзите и словом, и взглядом. Вы дерзите, даже когда молчите.

– Я? – У меня аж горло перехватило. Да я весь день вела себя тише воды, ниже травы. – Поверьте. Я ещё не начинала дерзить!

– Угрожаете мне? – он растянул губы в улыбке, не касающейся глаз.

– Предупреждаю, – любезно ответила я и покрепче прижала к себе сонную Люську.

Какие всё же странные эти мужчины. Никогда не могла их понять. Сколько лет на свете живу, а они все и правда как с Марса.

Карета начала поворачивать, и я выглянула в окно. Вдали возвышалась громада замка, в окнах горели огни.

28

Глава 10. Гостеприимный замок

Его Светлость встречали с соответствующей высокому титулу торжественностью. На очищенное от снега высокое крыльцо замка вышли, наверное, все домочадцы. Слуги в ливреях выстроились с двух сторон каменной лестницы, почти все держали в руках горящие факелы. У распахнутых настежь резных дверей дорогого гостя поджидали хозяин и хозяйка замка, а также их дети – все одного пола.

Я насчитала восемь девушек разных возрастов: от розовощёких смешливых близняшек лет десяти до невест на выданье. Девушки в светлых платьях выглядели стройными, как молодые берёзки.

Герцог вышел из кареты первым, подал мне руку.

– Вы так любезны. Благодарю, Ваша Светлость.

Преподаватель этикета мог бы мною гордиться. Я не только козыряла соответствующими моменту фразочками, но и, спускаясь по лесенке, избежала падения в снег лицом. Молодец, Лина, так держать! И Люську тоже, а то моя домоседка, увидев весь этот снег, сделала большие глаза и очень не вовремя попыталась вернуться в карету.

– Вы могли бы оставить животное здесь, – неодобрительно заметил герцог.

– Чтобы моя кошка околела от холода?

Приструнив вырывающуюся и шипящую Люську, я широко улыбнулась хозяевам. Ответила на их приветственные поклоны. Расшаркалась как могла.

– Здесь не принято уделять неразумным такое внимание. Она будет мешать вам общаться. В руках дамы держат веер, а не животное.

Вот же зануда! Взялся меня просвещать, хотя о подобном я не просила.

– Я справлюсь, Ваша Светлость, – улыбаясь сквозь силу, ответила я. – У меня всё предусмотрено.

Пристегнув поводок к ошейнику, я поставила Люську на снег. Кошка потрясла лапой, лизнула её и уставилась на меня с осуждением на приплюснутой мордочке. Изнеженная британка, что с неё взять? Поесть любит, поспать, а вот прогулки – не очень.

– Мяу. Мяу-мяу-мяу.

– Холодно. Знаю, родная, – ответила я. – Потерпи немного, сейчас зайдём в дом.

– Вы с ней разговариваете, – констатировал герцог непередаваемым тоном.

– Вас это возмущает?

– Смешит.

– Ну не знаю, – я прищурилась, – для смеющегося человека у вас лицо слишком кислое.

Он подал мне руку и повел к лестнице.

– Напомните, почему я согласился терпеть ваше общество?

– Потому что вы благородный человек, настоящий рыцарь, неспособный бросить женщину в отчаянном положении, – ответила я. – О материальном не будем. Преподаватель этикета велел лишний раз не касаться низменных тем наживы и обогащения. Но если вспомнить, как много вы получите...

– Не получу, а верну своё...

– ...за помощь мне, то вас также можно назвать удачливым, предприимчивым и практичным. Моё присутствие рядом с вами – лишь скромная причина проявления ваших выдающихся личных качеств.

Герцог кашлянул.

– Сообщите мне потом имя вашего преподавателя этикета, заранее выпишу его для детей.

Мы поднялись по лестнице, обменялись приветствиями с хозяевами.

Август Андерсон, носящий титул барона, оказался на удивление красивым мужчиной приблизительно моих лет. Светловолосый и голубоглазый, он напоминал ряженого викинга в расшитом драгоценностями белом камзоле. Барон встретил нас с крайним радушием. Осыпал меня комплиментами, заодно и герцога парочкой одарил.

Его жена – милая женщина, ожидающая скорого появления очередного ребёнка – выглядела счастливой. Темноволосая и кареглазая, она широко улыбалась и, в отличие от дочерей, не прятала глаза.

Время отнеслось с меньшей, чем у Августа, заботой к её красоте. Казалось, она лет на пять старше мужа, но, судя по его взглядам, маленьким жестам, они до сих пор жили душа в душу.

Исключительно редко мне доводилось испытывать укол зависти к людям, о жизни которых я ничего, по сути, не знала. Андерсоны выглядели идеальной парой, сумевшей на долгие годы сохранить и приумножить любовь. Вот это, а не магия – настоящее волшебство.

– А это наши девочки. Разрешите мне их представить, – произнёс с улыбкой гордый отец.

29

Будущей женой герцога оказалась стройная девушка с тёмными, как ночь, волосами, украшенными звёздочками из сверкающих бриллиантов. Опущенный взгляд, изящный реверанс – думаю, такое поведение герцог бы на все сто одобрил.

Платье будущей невесты выглядело роскошней, откровенней платьев сёстер, но это лишь подчёркивало её юность, неопытность. Лицо девушки оказалось до крайности бледным, губы – слишком яркими, искусанными в волнении. Она упорно смотрела в пол и отвечала односложно. А когда подняла голову, её испуганный взгляд неприятно меня поразил.

Пока представляли других, я всё смотрела на Аделаиду, нервно мнущую ткань красивого платья. Затем перевела взгляд на герцога, и тот бросил на меня предупреждающий взгляд.

Приподняла брови, и он сжал губы в плотную линию.

Шумно выдохнула, и он нахмурился.

Азария стремительно становилась сказкой из коллекции братьев Гримм: с невинными цветочками, насильно выданными замуж за пятисотлетних вампиров.

Мы вошли в холл, и, пользуясь суетой, я негромко спросила у своего спутника:

– Вы собираетесь жениться на этом ребёнке? Вы в своём уме, Валентайн?

Герцог крепче сжал мою руку.

– Придержите своё мнение при себе. Этой девушке нужен муж, мне нужна жена.

Я выдохнула через нос и сделала ещё пару шагов.

– Разве вы не заметили, что она вас боится?

В ответ – тишина.

– Вы слышите меня, а?

Он резко остановился и уставился на меня тёмным взглядом. Из-за нашей близости и разнице в росте мне пришлось запрокинуть голову.

– Не лезьте туда, куда вас не просят, – потребовал герцог. Его губы искривились в неприятной усмешке. – Впрочем, можете с её родителями поговорить. Они вам расскажут о сложностях жизни семьи с таким количеством дочерей. И том счастье и радости, с которыми они приняли моё предложение.

– Они. Не она.

Он не слышал меня. Не хотел понимать, что женится не на родителях, а на девушке – слишком юной и неопытной, слабой, чтобы ему хоть в чём-то противостоять.

– Ещё одно доказательство того, что в вашем бывшем мире женщинам дают слишком много свободы. – Он протянул мне руку. – Ну что, вы идёте? И хватит уже мне вашими глупостями надоедать.

Радушные хозяева пригласили нас в отлично натопленную уютную залу. Диваны и кресла манили к себе желающих отдохнуть, я же сразу направилась к камину. Рыжие языки пламени весело облизывали толстые брёвна, уголь негромко потрескивал. Когда край платья коснулся кованой решётки, я протянула руки к огню.

Тепло почти сразу побежало по венам, и несколько минут я стояла, закрыв глаза. Прислушивалась к ведущемуся в гостиной разговору. Пыталась справиться с клокочущим в горле раздражением. И грелась.

От мыслей о герцоге и его невесте рана на шее всё сильней дёргала и пекла.

– Вы замёрзли, миледи? – произнёс за спиной ненавистный голос.

С языка рвались колкости, возмущения и злые слова. Я удержалась лишь потому, что имела опыт работы с властными начальничками. Жёсткие агрессивные мужчины не прощают унижения на людях. С глазу на глаз способны выслушать хороший совет, разумеется, высказанный уважительно. А ещё лучше сделать так, чтобы важный индюк сам додумался до нужной идеи.

Мои навыки в прошлом отлично работали. Здесь же мнение женщины вообще не ценилось.

Какие советы! Этот человек не станет слушать меня. Женится на этом ребёнке, сломает девочке жизнь. Совершеннолетняя она или нет – это не имеет значения. Тут всё понятно в первого взгляда. Аделаида – ромашка на лугу, герцог – солдатский сапог. Наступит, сломает, размажет, мокрого пятна не останется.

– Вам следовало сказать, что вы мёрзнете, – с неудовольствием заметил герцог. Судя по напряжению, сковавшему спину, он стоял у меня за правым плечом. – Мне ничего не стоило сделать теплей.

– Вам следовало предложить это сделать, – вырвалось у меня.

«Боже, Лина, ну зачем ты ссоришься с ним? Зачем провоцируешь?»

– Простите, я не знала, что от вас зависит тепло в карете или нет.

– А от кого же ещё? – ответил он ещё строже. – В нашем мире всё регулируется магией.

– Да-да, маг – царь и бог. Где-то я это уже слышала.

Сжала кулаки, злилась на него и себя, но не могла остановиться, язвила.

«Возьми себя в руки, Лина. Так в споре с ним не победить».

– Возьмите себя в руки, леди, придержите раздражение при себе, – эхом повторил мои мысли герцог и цокнул языком. – Вы выглядите такой милой домашней кошечкой. Кто бы знал, что внутри вас бушуют тёмные страсти.

Я повернула голову, взглянула на его профиль, освещённый огнём. В глазах плясало отражение рыжего пламени, придавая герцогу демонический вид.

Ближе к выходу из гостиной сгрудились дочери Андерсонов. Я собственными глазами видела, с какой тревогой и заботой они вглядываются в бледное лицо несчастной невесты. Как дрожит её рука, держащая стакан воды.

Он слепой? Он что же, её страха не видит? А родители... Впрочем, ладно. До Андерсонов мне нет дела. Герцог – другое дело, меня с ним связало проклятье.

Люська мяукнула, и я подняла её на руки. Затем спросила:

– О каких страстях вы говорили?

– О тех, которыми вы пропитаны по макушку. Гнев, злость, ревность... Вы ревнуете меня, вот что забавно. Проехались вместе в карете, прошло полдня, а вы уже предъявляете на меня права.

– Я? – Ну он и наглец! – Простите, но я совершенно не заинтересована в вас. Я всего лишь шокирована тем, что вы берёте в жёны ребёнка.

30

Герцог усмехнулся, глядя на меня так, будто мои слова – пустой ветер.

– Аделаиде двадцать лет, она уже засиделась в родительском доме. Андерсоны счастливы, что я беру её в жёны.

– А она счастлива? Посмотрите же на неё, она в ужасе от перспективы стать вашей женой.

– Она слишком глупа, чтобы оценить всю полноту свалившегося на неё счастья.

– Это вы что ли, её счастье? – у меня горло начало сильно першить.

– Да. – Он гордо вскинул голову, ну точно индюк.

– А вы с девушкой всё же поговорите. Вдруг она вам откажет.

Герцог развернулся ко мне всем корпусом.

– Миледи, вы смешны со своими претензиями и дикими представлениями о роли мужчины и женщины в брачном союзе. Аделаиде повезло, что на неё пал мой выбор. Она всего лишь дочь барона. Делает великолепную партию.

– А как же чувства, эмоции, влюблённость? Всё, что она чувствует к вам – это страх.

Он рассмеялся. Стоял рядом со мной весь такой важный и издавал неприятные хриплые звуки. Больше всего его смех походил на то, как если бы вороны, вышитые на его чёрном сюртуке, хором закаркали. Герцог смотрел на меня и смеялся всё громче и веселей.

– Меня ваша влюблённость не интересует, – процедил он издевательским тоном и слегка поклонился. – Я ведь предупреждал, что так будет.

Я топнула ногой, не зная, как его вразумить. Замахнулась и попыталась пнуть в голень. Пышное платье и его сапоги не позволили нанести хоть какой-то ущерб.

– Вы самый невыносимый, заносчивый, отвратительный человек, какого я только знала, – произнесла я почти по слогам. На последнем слове голос сорвался и полностью сел. А в следующий миг боль в шее стала невыносимой.

– Какая ядовитая женщина. – Герцог успел меня подхватить и теперь держал, не позволяя осесть на пол.

Руки разжались, и Люська куда-то исчезла.

Всё стало неважным. По моей шее ползла змея. Кусала и пыталась задушить.

В этот раз, к несчастью, я не успела потерять сознание. В полуобморочном состоянии, но всё же слышала, как вокруг меня собрались взволнованные хозяева замка. Ощущала, как герцог поднимает меня и несёт к ближайшему дивану. Как рвёт мою одежду у горла, снимает платок. Девушки вскрикивают от ужаса. Чёрные глаза мучителя-спасителя внимательно вглядываются в моё лицо, как будто что-то ищут в нём, а затем он наклоняется ближе и кусает меня. И змея исчезает, а его поцелуй-укус остаётся на коже и жжёт намного сильней её яда...

*~*~*

– Дорогая моя, мы не знали, – в который раз оправдывалась передо мной хозяйка. – Мы просим прощения за то, что плохо подумали о вас.

Герцог оказался прав – меня посчитали его любовницей. Вот умора! Смеяться я пока ещё не могла, а так бы, конечно, хохотала до колик в животе. Слабость накатила такая, что я могла лишь лежать и тихонько дышать, надеясь, что это скоро пройдёт.

Меня устроили на втором этаже в прекрасной гостевой спальне. Огонь в камине весело потрескивал, ветер завывал в трубе.

– Послушайте, – я успела удержать хозяйку за руку. – Баронесса, вы хорошо подумали о счастье своей дочери? Мне сорок один год, я не завишу от герцога, кроме как от его умения снимать приступы проклятья. Но даже мне крайне тяжело с ним общаться. Вашей девочке будет до крайности сложно быть женой такого человека, как герцог Валентайн.

Женщина грустно улыбнулась.

– Восемь девушек нуждаются в мужьях. Очередь из желающих взять их в жёны не стоит. Мы делаем всё, что можем, для счастья Аделаиды и других. Она привыкнет. Не он, так другой. Чтобы выдать замуж других, мы должны поспешить с замужеством Аделаиды, она у нас и так старая дева.

Мне показалось, что я ослышалась.

– Но ей всего двадцать.

– Скоро будет двадцать один. Аделаида осознаёт свои обязательства перед сёстрами и семьёй. Она поведёт себя достойно своему положению и чести семьи.

Ну и мир! Ну и мать! Я бы в жизни не отдала Анжелу за подобного жениха. Даже если бы дочь умоляла и криком кричала, что влюблена – я бы не позволила ей разрушить жизнь браком со столь эмоционально холодным, жёстким и властным мужчиной.

31

Глава 11. Защитница

Я всё ещё отдыхала в тишине гостевой спальни, когда в дверь постучали. Звук показался таким деликатным, будто стоящий за дверью мечтал о том, чтобы его не услышали. Сейчас мне не хотелось ни с кем говорить, и я промолчала.

Спустя минуту тихий стук повторился. Он показался мне ещё более неуверенным, робким, и я решила, что не настолько больна и расстроена, чтобы строить из себя непонятно кого.

– Входите, – сказала я, садясь на постели.

Дверь приоткрылась не больше чем на полчетверти. Сквозняк заставил огоньки свечей задрожать, и тени на стенах тут же затанцевали.

– Правда можно? Я вас не побеспокою? – спросила невидимая посетительница. Судя по голосу – юная девушка.

Я поправила платье и шарф. Шея уже не болела, но синяки на коже могли испугать и более смелого человека.

– Побеспокоишь, но я это переживу. Заходи, раз пришла.

Дверь приоткрылась ещё немного, и в комнату бочком протиснулась одна из дочерей Андерсонов. Не Аделаида, другая.

Девочке было на вид лет шестнадцать. Тоже брюнетка, стройная, светлое скромное платье, лицо округлое, подбородок сердечком, большие голубые глаза. Через пару лет эта девочка вырастет настоящей красавицей. Сейчас же я видела перед собой нервно мнущего ткань платья неловкого ребёнка, не знающего, куда руки девать.

– Простите, леди Лина. Можно нам поговорить? – Она так и осталась стоять у порога.

– Поговорим. Проходи и присаживайся. – Я указала на кресло, в котором где-то с час назад сидела её мать. Спросила, когда девушка подошла ближе: – Тебя как зовут?

– Макария, леди.

– Какое красивое имя.

– Э-э, да. Спасибо. Оно редкое, странное, никому обычно не нравится.

Незваная гостья наконец присела и сцепила руки в замок. Смотрела куда угодно, но не на меня. Её лицо розовело всё сильней, на щеках проступили пятна румянца.

– Я тебя внимательно слушаю.

Она всё не могла решиться начать разговор и мяла платье. Я не торопила, а то разволнуется ещё больше, до второго пришествия придётся ждать.

– Вы только не подумайте, Ада меня сюда не посылала. Это я, я сама.

– Значит, Аделаида не знает, что ты ко мне пошла?

Девочка активно замотала головой.

– Хорошо, я поняла, ты пришла сама, чтобы мне что-то сказать. Что именно, Макария?

– В общем... В общем... – мялась она и вдруг выпалила: – Вы только баронессе не говорите, что я приходила.

– Баронессе? Ты всегда зовёшь маму так официально?

Макария покачала головой.

– Она нам не мама. Леди Олимпия у папы вторая жена.

– Вот как, – протянула я. Это многое объясняло. – А где ваша мама?

– Она умерла, когда родились Кристи и Вера. Им уже десять лет. Недавно папа женился во второй раз, и у леди Олимпии скоро родится ребёнок. Уже известно, что мальчик. Папа так рад. А мы, – она запнулась, бросила на меня испуганный взгляд, – мы тоже рады, конечно. Только теперь мы ему не... – Девушка осеклась.

Картина стала понятна: девочки, оставшиеся без матери, прожившие десять лет только с отцом, мачеха, её беременность, наследник, о котором любой мужчина мечтает, тем более отец восьмерых дочерей. Страх потерять его любовь в таком случае более чем естественен.

– Даже когда у вашего папы появится сын, вы останетесь его любимыми дочками.

Макария неискренне улыбнулась, но высказалась откровенно:

– Он знаете его сколько лет ждал, теперь так счастлив. Видит только леди Олимпию, нас не замечает.

Она потёрла ладони друг о друга, словно мы разговаривали не в жарко натопленной комнате, а на улице, где снег и мороз. Шумно вдохнула и посмотрела на меня прямым взглядом.

– Нас всех хотят поскорей выдать замуж. И это понятно и правильно, никто не спорит, только понимаете, Ада, она... – Макария прикрыла ладонью рот.

Пришлось подождать, пока она справится с чувствами.

– Я боюсь ошибиться, – сказала она, глядя мне прямо в глаза, – но, говорят, наша королева – благородная добрая женщина. А вы её мама, то есть вы её такой воспитали.

Так я получила лучший комплимент в своей жизни. Незнакомые люди хвалили мою единственную дочь за доброе сердце и благородные поступки. Невольные слёзы подступили к глазам.

– Ты можешь мне довериться, – сказала я, совершенно расчувствовавшись. – Я могу дать тебе слово, что не использую против тебя твою тайну.

Глаза Макарии широко распахнулись, с безграничной надеждой глядя на меня.

– И против Ады. Дайте слово, что вы не выдадите её тайну.

– Конечно.

– Вы правда поможете нам? – Макария смотрела на меня, будто я обещала ей чудо.

– Помогу всем, чем смогу, даю честное слово.

Макария протянула руку, и я сжала её. Надо же, как девочка волнуется – кожа влажная, пальцы заледенели. Мне стало её искренне жаль, всем сердцем захотелось помочь в её деле.

Стоило об этом подумать, как вокруг наших ладоней возникло и тут же исчезло золотое свечение.

Чёрт!

– Что это было?

Я осмотрела ладонь со всех сторон, но она осталась точно такой же, как прежде.

Макария выглядела подозрительно довольной. Девушка заметно успокоилась – в отличие от меня.

– Ваше честное слово, конечно.

– Но у меня нет магии.

Она широко улыбнулась.

– Это моя. Вы дали слово, и я его подтвердила за вас.

Час от часу не легче.

– И что это значит? Что будет, если я нарушу данное слово?

Девушка сделала большие глаза.

– Но вы не сможете. Ваше обещание помочь нам идёт от самого сердца и теперь запечатано в нём.

То-то она так обрадовалась, когда услышала, что я готова дать слово. Как с защитным проклятьем, так и с обещанием помогать и хранить тайну я попала в магическую ловушку для полных невежд.

Невольно представилось, какими словами и с каким выражением лица мою оплошность прокомментирует герцог – если о ней, конечно, узнает.