Текст книги "Упавшие с небес (СИ)"

Автор книги: Майский День

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Чего ты добиваешься? – спросил он, решив, как видно, что поддерживать разговор безопаснее. – Пытаясь, как ты выражаешься, исправить причинённое зло, ты изуродовал эту часть вселенной ещё больше.

Мне стало смешно: кто бы попрекал?

– Послушай, на всю голову отмороженный ублюдок! – ответил я, не стесняясь демонстрировать презрение. – Вы лишили меня возможности делать моё дело как следует, а теперь недовольны, что я продолжал бороться так, как мне было по силам. Вы, палачи проклятые, гордились своим правом истязать поверженного бога, но не потрудились посмотреть дальше своего носа. Вы ничего полезного не совершили сами, да и вряд ли на это способны: а то я не знаю теперь суть ваших пресловутых небес! Я горевал о том, что скинут с них, тогда как на деле стоило радоваться, что нахожусь достаточно далеко от лицемерной святости. Ожиревшие в своём мнимом величии уройки – вот вы кто! И это я ещё не пустил в ход все человеческие слова, которые выучил!

Он дулся от злости. Повреждения, которые я причинил, стёрлись с ангельской личины, но симпатичнее она определённо не стала. Ему бы присмиреть, заткнуться и подождать, когда я за ненадобностью выкину прочь из моего собственного уголка мирозданья, но он справился с естественным страхом. Я видел, как ворочаются внутри его душонки взаимоисключающие побуждения.

– Нет! – сказал этот упрямец, и я его слегка зауважал. Самую чуточку – не больше. – Ты искалечил мир, таким он и остался. Думаешь, я не ощущаю реальности, хоть ты и затащил в свою нору? Всё осталось прежним! Ты, высокомерный лжец, проклятый бес времени!

Оба мы, похоже, не без успеха учили человеческий язык, но я ничуть не обиделся. Я улыбнулся, демонстрируя вполне приличные зубы.

– Так оно и есть! – произнёс дружелюбно. – Я только начал преображать мир, он требует неустанного труда и немалого приложения сил. Он требует времени и ещё раз времени. Вы и сами бы это сообразили, родись на свет чуть поумнее. Любой бы допёр, дай себе труд попытаться приносить пользу, а не побои. Я всё сказал, что хотел, а теперь убирайся прочь в любом доступном для тебя варианте и никогда не попадайся мне больше на глаза. В другой раз могу оказаться не столь милосерден!

Я схватил стража за шиворот и выкинул его из любимой обители. Куда он угодил меня уже не волновало. Сам разберётся и доползёт до родного дома, а нет – его проблемы. После того, как я начал улаживать неприятности и перетряхивать времена, выпуская из них лишнюю пыль, палачам в этом мире не осталось места. Я ничего не имел против, если они выкатятся куда угодно, да хоть в свой рай, или как там называется их благая обитель, я не интересовался прежде, тем более мне всё равно было сейчас. Мне они не требовались, и дело с концом.

Поначалу я мечтал мстить от души: излупцевав для начала хоть разок тех, кто прессовал меня без счёта и меры, но мысль эта произошла из слабости, и я её отринул. Не интересовал меня всякий сброд. Передо мной лежали любые на выбор времена и пространства, дух захватывало от неистовых возможностей.

Только для начала следовало многое додумать. Перед Джоном Доу я, пожалуй, высоковато задирал нос, делал вид, что могу вернуть ход событий на прежний режим буквально щёлкнув пальцами: не просто же так я их разглядывал: проверял, годятся ли для самого важного момента. На самом деле этот театральный жест я подцепил у людей, а так даже для меня работа выпадала трудная. Пустым треском приложение сил не ограничивалось.

Я оставил человеческий облик и растёкся в пространстве безвременья простой структурой – так мне всегда думалось лучше. Плохой или хороший, я ведь честно пытался всё исправить. Низвергнутый и немощный продолжал по шажочку придвигать к свершению знакомую цель. Не просто так угодили в выполаживание два корабля – я их сумел туда направить, чтобы привнести в нужное время, в ещё развивающуюся среду сторонний генетический материал. Теперь я мог рассмотреть со стороны следы собственных, пусть не вполне осмысленных, но нарочитых действий. Не случайным приветом полетели в Земное море тангерские червяки, не волшебным чудом привился к грунту Тангеры кустик родом со старой планеты. Я отправил в далёкое прошлое незаконный биологический материал, но зачем?

Чтобы твёрдо поставить мир на предполагаемые исконные рельсы совсем не требовалось так напрягаться. Достаточно было вернуться в прошлое до моего наезда на беззащитную едва выползшую на сушу жизнь и подправить собственные грядущие намерения. Палачи знать не хотели элементарных вещей, а скорее всего и заботились не о благополучии каких-то там человечишек, а о драгоценных собственных шкурах. Не нравилось им, что существует в моём лице угроза их тёплому благополучию.

Забота о ничтожных существах – землянах? Ой, да ладно! Обычные разборки местного значения. Люди всегда воевали друг с другом и с иными существами, но стоило ли винить их в необоснованной агрессивности, если высшие силы вели себя точно так же. Меня боялись, мне завидовали – вот и подловили подходящий момент, когда расправа хоть отчасти выглядела обоснованной.

Уроды. Да. Я, конечно, тоже не лучше… Хотя…

Не следовало мне вести себя по-хамски на юной, не обзаведшейся ещё инфекцией разума планете. Что я на неё так взъелся? А ведь вспомнил причину. Заглянул в будущее, увидел, как уничтожают красоту своего мира существа, долженствующие её беречь и лелеять. Бес времени, я мог зреть наперёд. Я рассердился, хотя и не просчитал один к одному все возможные последствия акции. Притормозил прогресс самым примитивным способом, надеясь дать время людям набраться ума, а когда снова вышло неладно, вернул всё как было.

Вероятно, я намеревался разобрать ситуацию по травинке, скрупулёзно отделить колосья от сорняков, но тут-то меня и подловили проклятые стражи. Вмешались в процесс, сложности которого не могли постичь, и мирозданье двинулось ломано: по двум магистралям. Придурки! Если наши ничем не лучше людей, так стоило ли последних попрекать дурными манерами.

Я вздохнул, сохраняя себя внутри безвременного кокона, потому что плохое настроений, выйди оно наружу, могло ещё что-нибудь снести с катушек. С меня бы сталось. Ладненько. Будем думать логично или не думать никак.

Выброшенный из бытия, засунутый в рамки биологического тела (это у палачей юмор был такой) я продолжал потихоньку делать что должно, но задачу свою видел уже иной. Приобретя двойной опыт примитивного существования, я понял, что мне не нравится ни то, ни другое развитие событий. Вот и сейчас не следовало уничтожать один из двух вариантов жизни, надлежало породить новый – средний путь. Люди, кажется, называли это взять в вилку.

Я всё начал делать правильно. Теперь мог завершить. Покинув тихую равнину безвременья, я во всей красоте своего могущества вернулся в текущий мир.

Глава 21

Конечно, меня поджидали. Подготовились стражи на славу, но мне и выстроенной защиты не потребовалось, чтобы отвести первый удар. Сложное синальное поле представляло собой ловушку, вроде той, что люди ставят на рыбу: сеть, следуя вдоль стен которой попадёшь в карман без выхода. Стражи владели пространством, вот и пользовались чем могли. Пожалуй, мне следовало называть их ангелами, но я не стал. Ринулся вперёд, гася их структуры, усмотрел под первым, вполне невинным, второй и третий слои коварства. Мог стереть всё вместе, но проснувшиеся возможности требовали сложных решений, и я легко сместился во временном потоке. Кроме того, так было и безопаснее. Не хотел я рисковать даже малым играя против этой компании. Слишком хорошо помнил, возможные последствия.

Надо отдать должное Джону Доу и его подхалимам, они постарались от души: вовлекли в свои построения всё, что сумели. Жаждали отличиться, не иначе. Удайся им многоплановый маневр, продлённый по всем направлениям, и я вновь попадал в страдающее тело. По второму кругу светили бесконечные пытки несчастному, живущему среди людей бесу, пережившему человечество. Всё в этом мире (кроме меня) имеет не только начало, но и конец, не каждый только готов с этим порядком смириться.

Во мне шевельнулся гнев. Я не хотел прощать обидчиков. Неразумное желание загнать их в собственную судьбу, чтобы хлебнули хоть какого-то лиха разгорелось, но быстро угасло. Зеркальный подход много давал стражам, существующим в преломленном пространстве, но я обитал в целом. Могущество могуществом, а соваться на чужую территорию и вновь рисковать свободой раньше, чем сделаю дело было бы глупо.

Я обошёл старательно воздвигнутую конструкцию палачей, наподдал её с тыла, да и то не слишком сильно, просто чтобы сбить точность настроек, а потом нырнул по открывшемуся каналу глубоко в прошлое. Туда, где мерзавцы уже не могли меня достать.

Наше племя, сколько я ведал, существовало всегда, вот только в давние времена не заморачивалось такими пустяками как планеты, считая, что настоящее всегда пристёгнуто к пустоте. Звёзды признавать мы ещё удосуживались, но всё, что кроме, лежало в сторонке от высшего разума. Я бывал везде и чего только не насмотрелся в странствиях, вот и потянуло тогда в точку спокойного бытия на забавную ничью твердь. Так я подпортил её судьбу, хотя рассуждая философски, может быть, как раз недостаточно хорошо исправил. Да и ладно. Извинился уже и не один раз. Довольно.

Теперь я стоял на поверхности совсем иной планеты, хотя, как и находясь в человечьей шкуре, не обнаруживал существенных отличий. Это почти зеркальное сходство подсказало идею. Я понял, что оба варианта развития событий вели к противостоянию, а не нормальному сотрудничеству, как ни поверни, всё равно выходило плохо, и я решил заранее слегка породнить оба мира. Сделать их чуточку ближе и понятнее друг другу. А уже потом сталкивать не лбами, а ладонями для товарищеского рукопожатия. Ну я уже говорил.

Стоял – это выразился слишком по-человечески. На самом деле простирался в дымке воздуха очень долгой тенью, накрывал едва не всё знакомое побережье, изучая его возможности. Здесь дело тоже двигалось вперёд к победе биосферы и вполне успешно. Настойчивая жизнь храбро карабкалась на неуютную сушу. Не тонкие ниточки темнели на пляже, а тощие блинчики облепляли камни. Сиротливо прячась от сияния звезды, поблёскивали сохнущей защитной слизью. Методика проникновения в обоих случаях не волновала, тут всё работало и без меня.

Корабль я обнаружил сразу, но большого интереса к нему не испытал. Он ведь отработал свою задачу, и когда тот, кем я был где-то и когда-то, ушёл вместе с девчонкой, а потом и стартовал сквозь неиспорченную пока атмосферу, я даже вслед не поглядел, знал ведь, что всё произойдёт как запланировано. Если стражи не добрались до меня прежде, то теперь им точно ни разу не светит.

Я собрал себя возле кустика, присматриваясь к его хрупкому совершенству, а потом взялся за дело. Это червяки в земном доисторическом море обжились без особого усилия, а здесь следовало потрудиться. Я свернул время вокруг пространства и запустил маленькую пульсацию: череду последовательных изменений. Забавно было наблюдать, как трепещут от усердного роста листья, а цветы лихорадочно набирают полноту звучания. Миг и вызрели полноценные семена, ещё один, и они рассеялись вокруг и взошли частоколом побегов, растянулись щедрой полосой вдоль низины, а забившиеся в почву возле корней бабочки обеспечили оазис яичками из которых вывелись милые мохнатые гусеницы.

Убедившись, что цикл работает как надо, а посадка обеспечивает себя ресурсами самостоятельно, я оставил её развиваться свободно, чтобы не истощить раньше времени. Прыгнул вперёд. Мимоходом вспомнил, как девчонка говорила что-то о лесах.

До настоящих чащоб было ещё далеко, но распадок обзавёлся чудными зарослями. Вот и ладно. Моя работа здесь завершилась, дальше история шла своим самостоятельным маршрутом. Я проследил её на ближайший миллион лет, убедился, что лишняя линия свернулась за ненадобностью, оставив тем не менее в чужой структуре отчётливый собственный отпечаток и поневоле задумался о том, каким развернётся передо мной мир, завершивший правильное преображение. Вселенная стала на ровный ход, как ей и следовало, да и натура моя не изменилась: я, как и прежде, любил покрасоваться перед облагодетельствованной мною частицей мироздания. Другой публики не водилось на том уровне, где я сейчас обитал, но она грозила появиться.

Пространство и вечность существовали и вместе, и раздельно. В их сотрудничестве сплетались все возможные вариации понятий здесь и сейчас, потому для меня не составило труда переместиться на другую планету и полюбоваться её гордыми шагами по дороге прогресса. Работы предстояло ещё много тут и там, но ведь всё время было в распоряжении того, кто сам являлся воплощением этой стихии. Когда-то меня больше привлекали проказы, но выяснилось, что созидание тоже имеет свои светлые стороны, и я отдался ему целиком. Протянул между мирами нити соучастия, сплёл из них венок совершенства.

Увлёкся я не на шутку. Работал, не жалея сил. Запамятовал напрочь об унылых палачах и, как выяснилось, зря. Они всё ещё копили мёд мести, засранцы этакие.

С моими широкими возможностями я не тарахтел над каждой былинкой и улиточкой, просто присматривал за общим развитием событий, изредка вмешиваясь для корректировки процесса. Поднимался из глубины веков, как воздушный шар в стратосферу, и конечно же меня поджидали у порога. Терпения этим тварям было не занимать, они готовились эволюцию пересидеть в тщетной надежде разделаться с мной непокорным.

Признаться, я немного подзабыл уже Джона Доу и его компанию. Когда занят важными вещами, всякая мелочь сама собой испаряется из сознания. В их новую ловушку я влетел, не заметив её. Прямо под носом оказалась, точнее, непосредственно по курсу.

Тоже сеть, но иного рода, смертоносный эффект её я ощутил всем своим существом. Меня пронзили тонкие жала энергий, прошили насквозь, связываясь в узлы. Структура на глазах приобретала угрожающую жёсткость и не позаботься я залить в страховочные подразделы разума программы человеческого корабля, пришлось бы вырываться со стонами и мясом. Нет, я, конечно, справился бы и так, но с подстраховкой вышло много лучше.

Настройки заработали сами, раньше даже, чем я начал вспоминать нехорошие слова на человеческом и тангерском языках. Стражи же, как показало дальнейшее развитие событий, не выучили ничего полезного, даже ругательств. Зачем тогда, спрашивается, так пеклись о бедном угнетённом человечестве? Из принципа что ли?

Они радостно кинулись вязать меня и предавать новой стадии наказания, но к этому моменту я уже подготовил ответный ход и свернул в кокон время, как стихию для меня более удобную.

Куда разлетелись прочие мордовороты, я не следил, а вот Джона Доу прихватил за шиворот. Он, конечно, пребывал не в двуногом обличии, теперь-то обставляться не было нужды, но я всё равно без труда узнал поганца и кинулся, увлекая его за собой нет, не в омут миллионолетий, где бы этот бурный деятель и утоп с концами, а прямиком к престолу мирозданья.

Давненько я не был в высших чертогах, но не соскучился ничуть. Здесь пребывало то, что мы почитали законом и волей. Я не знаю, как объяснить. Не существа управляли всеми нами, а некая равновесная сила. Ну поговорить-то с ней было можно. Я и вопросил, распустив вибрации гнева по умозрительным палатам:

– По какому праву на меня обрушилась кара без вины? Чьим изволением меня преследуют стражи пространства? Кто мешает мне творить гармонию во благо порядку – хаосу вопреки?

Обставился, короче говоря, по полной программе. Джон Доу не ожидал от меня такой откровенной подлянки и замер, упрятанный в сетку собственных построений как кот в переноску. Я держал его крепко.

Колебания пространства-времени тихо расходились, сочась сквозь пустоту и ярче зажигая подвернувшиеся не к месту звёзды. Я чуть ослабил силу своего возмущения, не желая обижать ни в чём не повинные светила. Подождал. Как вы понимаете, для беса времени не составляло труда процедить себя сквозь любое количество лет по любому удобному графику. Чудненько! Не успел я метафорически поседеть, как на меня всё же обратили внимание.

Власть не разговаривала, а отвечала потоком энергии, куда более концентрированным чем мой. В нём содержалась вся полнота требуемой информации. Кстати, куда больше, чем хотелось бы. Головы у меня теперь не было, но заболеть она всё равно сумела. Я застонал, а Джон Доу радостно взбрыкнулся.

Если отцедить несущественное, то всё равно в вину мне вменялось многое и пал этот пласт неслабым таким кирпичом прямиком на темечко. Другой бы скис и свернулся в творожок, но я и не подумал. Опыт человеческой жизни напитал меня многими полезными навыками. Я перетасовал всё рухнувшее и отбросил откровенные глупости, а потом смачно вернул обратно.

Ну и понеслась. Бюрократический навык, подцепленный от людей, помог замечательно. Я ведь знал, что в таких играх побеждает тот, кто упорнее, а высокие власти не слишком любили снисходить до нас, живущих реальностью. Битва богов не переросла в свару, скорее напоминала затяжной гражданский процесс. Я продавливал свою точку зрения, и большими плюсами моей позиции являлись личные свершения: в виде подправленной до милой красоты эволюции на планетах Земля и Тангера и честно отбытое немалое наказание за несуществующие более грехи.

Короче говоря, зря радовался этот болван Джон Доу, надеясь накатить на меня очередную кляузную телегу. После горячего обмена крышесносными снарядами мнений, обе стороны достигли равновесия. Я, зная, что придётся уступить, запросил много с самого начала, неудивительно, что в итоге получил желаемое: полную амнистию. Ну это по-человечески, а по-нашему ликвидацию моего «дела» с подтверждённым забвением оного в дальнейшей жизни.

Власти, конечно, не обошлись без того, чтобы не пожурить чересчур шустрого беса за его чересчурную шустрость. Я охотно подыграл: покаянно повесив метафорическую голову и клятвенно обещая в дальнейшем и в прошедшем вести себя чуть лучше прежнего. Их устраивало, меня тоже. На том и разошлись.

Я сделал ручкой нашим ленивым повелителям, зная прекрасно, что обо мне тут же забудут, и нырнул в потоки событий. Вынесли они меня в очень милую туманность, наверняка отлично смотревшуюся в телескопах людей, правда, я сейчас не в настроении был любоваться красотами. В этом пыльном месте я потряс пленённого Джона Доу и швырнул его в пространство перед собой. Он пульсировал, пытаясь выбраться из ловушки, но я ещё не всё сказал.

– Так вот, страж паршивый, ты лицезрел вердикт верховного суда. Попробуете вашей распоясавшейся братией снова на меня наехать – дерзить не буду. Сразу уничтожу. Сотру в порошок, а ещё лучше засуну вас в людские шкуры и заставлю плясать в жалком смертном обличии до тех пор, пока мне не надоест, а я терпелив и располагаю неограниченным запасом времени.

Он затих, понимая, что попался. Я ощущал идущие из кошачьей переноски волны страха. Не хотел милейший Джон Доу влезать в ту судьбу, которой меня обеспечил на долгие века. А я ведь ещё колошматить его не обещал!

– Я выполнял волю власти, – невнятно пробормотал он в ответ. Мне пришлось сконцентрироваться, чтобы уловить поток этой жалкой энергии.

– Ты видно забыл, что я теперь всё помню! – попенял я, мысленно усмехаясь. – Ты получил приказ разобраться и навести порядок, но вместо этого принялся гаденько мстить. А почему? Да потому что не умел делать то, что способен творить я. Тебе поручили работу, а ты её жалко провалил.

Он молчал, кутаясь в недовольство, как театральный герой в плащ. Трепетало во мне сильнейшее желание отзеркались сотворённое зло, впаяв стражу и его подстражам собственную горькую судьбу, не в первый раз уже искушало, но я сдержался. Тогда сделал бы и охотно насладился их ничтожеством, но теперь изрядно остыл. Жизнь среди людей казалась отчасти призрачной. Вернув себе могущество, я заметно умалил те нелёгкие годы. Мелочью они смотрелись на фоне величия целого мироздания. Кроме того, я мог стереть горькие этапы своей жизни щелчком пальцев, даже пальцы бы ради такой задачи заново отрастил.

Один миг творения и та жалкая жизнь исчезла бы в горниле рабочего временного поля, растворилась в нём без следа. Моя боль и незаконная радость палачей. Всё сразу. Мир стоял на переменчивости, так что не колыхнуло бы его лишний раз столь незначительное усилие.

– Я делал то, что считал нужным, – ответил этот шут.

Мне разговор надоел и поступил я так, как и следовало действовать с самого начала. Я вновь подхватил пленённого палача и запустил его со всей дури в привычные мне, но не ему сферы. Пространство расступилось, время подхватило, повлекло за собой в глубины не то прошлого, не то будущего. Я задал на старте элемент вариабельности, чтобы Джону Доу жизнь мёдом не казалась при любом раскладе. Он исчез, а возмущение пустоты выровнялось, заглаживая след. Вот и славно. Пусть страж постранствует в малопонятном ему мире, если повезёт и богом где-нибудь послужит. Следовало узнать его настоящее имя, чтобы между делом просканировать известные на планетах религии, но я поленился. Что было, что будет, чем дело кончится и на чём сердце успокоится – меня уже не волновало.

Я переместился в любимое убежище, чтобы отдохнуть перед последней инспекцией подопечных цивилизаций. Собрал себя в почти уже забытый человеческий облик и с удовольствием растянулся на тверди. Диван подошёл бы больше, но я не захламлял безвременье вещами, мне импонировала здешняя пустота. Проверять, нормально ли работает отремонтированный порядок, я, как уже упомянул, намеревался позднее. Почему? Во-первых, уверенность в себе ещё никто не отменял, во-вторых, что я сделаю – то и будет считаться здоровым и законным. А вы как думали? Впрочем, и это меня никогда не интересовало. Я от души наслаждался моментом.

Пальцы слушались отменно, я уже воздел ладонь, чтобы эффектным жестом завершить личный хаос, но промедлил. Зря? Я пока не ведал.

О стражах и их проблемах думать не заморачивался, но здесь, где я охотно пинал одного из них, перед внутренним взором отчётливо встали прожитые среди людей годы. Да, там было много печалей, изведал я их сполна, но были ведь и светлые моменты. От большинства из них я воротил свою пресветлую рожу, но потом всё же поддался на дружеское участие. Не эти ли новые, горячие, хотя в моём случае умеренно, чувства разбудили в душе потенциал, позволивший в итоге вырваться на волю?

Не просто так запаниковали стражи, пытались изо всех сил лишить меня участия. Подозревали, что такая малость способна колыхнуть установленный ими порядок? Джон Доу, скотина этакая, пытался ведь выдать чисто шкурный интерес за искреннее ко мне расположение. Я вспомнил его лицемерные реверансы и опять разозлился. Мало я наподдал ему напоследок, но сейчас не об этом.

В безвременье мне было хорошо, уютно, и я решил побыть в любимом убежище подольше. Растёкся энергией, ощущая, как паук паутину, вибрации временной ткани. Чистое наслаждение наполняло меня целиком, я принялся мыслить о высоком, но тут же поймал себя на том, что сознание занято совсем иным.

Я ведь так и не щёлкнул пальцами, стирая свою человеческую жизнь. Пытался обмануть себя, как Джон Доу? Решил дать отсрочку судьбе? Прежде за мной такого не водилось.

Я собрался выбросить прошлые заботы на свалку времён, но были люди и не совсем люди, чья доброта не оставила меня равнодушным. Те немногие, кого я к себе подпустил, те редкие, что не обманули доверия. Я невольно задался вопросом: уцелели они в затеянном великом преображении, или их место заняли другие, не знающие меня существа?

Да, ради всеобщего блага стоило пренебречь мелочами, но почему-то я ощущал нешуточную печаль.