Текст книги "Холод родных берегов (СИ)"

Автор книги: Likitani

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Все равно забирались не зря, – вздохнул брильемец, может быть пытаясь подбодрить более молодого товарища. – Сегодня тучи, горизонт не слишком четкий. Надо ждать ясной погоды, может и увидим чего.

– Надо наблюдателя здесь постоянно держать, вдруг кого-то из эскадры заметим, – Лейф раздумывал об этом с того момента, как только началось их восхождение.

– А то. Вестгейр об этом точно подумал, – кивнул Шонхор. – Ладно, давай спускаться. Ветрено тут, а мы пропотели. Пускай кто-нибудь нас сменит, одетый потеплее.

Внизу разведчиков уже ждали, с корабля заметили, что их восхождение увенчалось успехом. Пара товарищей со «Змея» и еще пара незнакомых моряков, явно с другого корабля, уже спешили наверх по следам Шонхора и Лейфа. С собой они несли вязанку хвороста, но не для обогрева, а чтобы подать сигнал, если заметят кого-то из эскадры. Обменявшись парой шуточек со сменщиками, разведчики вернулись на побережье, где их уже дожидалась шлюпка.

Встречали разведчиков на «Змее» далеко не овациями. Во всяком случае Лейфа они миновали. Стоило ему подняться на борт, как парень схлопотал знатную затрещину:

– Чего ты там вытворял? Козлом горным себя почувствовал? – недовольно рыкнул Кнуд, зыркнув на рыжего.

– Виноват!

– Еще б ты не виноват был, – чуть смягчился Паук, мельком глянув на окровавленную ладонь парня. – Шуруй к Вигдис, пускай посмотрит. И к Мурио оба топайте, проголодались небось, а потом отбивайтесь, заслужили.

Громкое урчание, которым отозвался живот Лейфа, было яснее всяких слов.

Вигдис на месте не оказалось, зато в их общей каюте сидела Нэрья. Распахнув медицинский саквояж, девушка принялась обрабатывать руку парня.

– Ну и балда ты, – покачала головой пиромантша, какой-то пахучей мазью натирая ободранные места.

– Да чего вы все меня ругаете? Да, поторопился, чуть не сорвался, но не сорвался же?

– А надо было, чтобы я сейчас сломанную ногу или башку твою дурную латала? – девушка сдавила лишившийся ногтя палец, от чего рыжий непроизвольно дернулся.

– Ладно, признаю, поступок и правда не самый умный был. Там, кстати, Вест уже говорил с другими капитанами? – попытался Лейф перевести тему разговора.

– Еще говорит. Собрались где-то на берегу почти сразу, как вы ушли. Радуйся, что капитан твою выходку не заметил. В трубу, знаешь ли, все прекрасно видно было.

– Да хватит уже! Больше не буду выделываться, – вздохнул парень.

– Вот и славно. А то тратить еще лекарства на тебя, – улыбнулась пиромантша, по отдельности бинтуя пальцы.

Только теперь, сидя в женской каюте, дожидаясь, пока закончат с его ранами, рыжий почувствовал, как устал и продрог. «Не разболеться бы,» – подумал парень, покидая каюту. Можно было бы попросить у Нэрьи каких-нибудь трав, попить горячего отвара, но Лейф постеснялся. Она и так волновалась за него, не хотелось лишний раз беспокоить девушку. Лучше уже попросить горячей похлебки у Мурио, тот точно не откажет. А потом спать, благо Кнуд дал добро.

Глава двадцать шестая. Неожиданная встреча

В бухточке у неизвестного острова остатки флотилии провели остатки того дня и весь следующий. Команды пользовались передышкой, чтобы подлатать свои суда если это было нужно, отдохнуть и набраться решимости, чтобы вновь выйти в море. И ждали вердикта капитанов, которые совещались все эти дни.

Неизвестно, о чем изначально договорились Вест и остальные командующие кораблями, но событие утра очередного дня явно внесло изменение в их планы.

На той самой скале, которую покорили Лейф и Шонхор, круглые сутки дежурило несколько человек, жгущих небольшой, но очень дымный днем и яркий ночью костерок. Не было надежды на одни только людские глаза, было решено постоянно подавать сигналы, в надежде найти кого-то из остатков эскадры. И уже начавшие таять надежды оказались ненапрасными.

Одинокий фот, едва держащийся на плаву, заметили спустя пару часов после рассвета. «Потеряшки» явно гребли на столб дыма, которые в тот относительно безветренный день поднимался высоко вверх, медленно уносясь к востоку. В подзорную трубу было видно, что команда крохотного суденышка бьется из последних сил, налегая на весла, отчерпывая продолжающую сочиться внутрь воду, не давая кораблю развалиться или пойти ко дну. На встречу им тут же отправился единственный фот, оставшийся в эскадре, просто потому что снарядить его было куда быстрее, чем каракку, а счет вполне мог идти на минуты. Неизвестно, сколько еще продержались бы бедолаги на буквально медленно уходящем под воду корабле, если бы не дымовой сигнал, дававший им хоть какую-то надежду и направление.

Каким-то чудом, с помощью пришедших на помощь товарищей, сменивших уставших гребцов, но погибающий фот удалось довести до берега. Можно было бы просто всех пересадить на второй корабль, бросив тонущий. Но капитан, не смотря на плачевное состояние своего судна, напрочь отказался оставлять его, пожелав довести фот хотя бы до какой-то земли.

Каждый из спасенных моряков был до крайности измучен, сойдя на сушу многие из них, видимо державшийся лишь на собственной воле, попадали без сил. Само собой на берегу всех уже ждала теплая еда и возможность отдохнуть в тепле, у костра, на чистых одеялах. Те дни, что флотилия была разделена, моряки «Страшащего бурю», как назывался их фот, почти не спали, борясь за собственные жизни и, если честно, уже начинали терять надежду на спасение.

Капитан «Страшащего», хоть и еле-еле держался на ногах, сам изъявил желание встретиться с нынешних командующим флотилией. Вестейгр не заставил себя ждать, явившись к небольшому лагерю возле фота, где отдыхали и приходили в чувство спасшиеся. Само собой, вокруг уже собралась небольшая толпа. Всем было интересно услышать свежие новости.

Сигурд – капитан «Страшащего», сидел почти засунув босые, распухшие от постоянной сырости, ноги в костер, уплетая горячую похлебку, давясь и обжигаясь. Подошедший Вест не торопил мужчину, давая тому хоть немного передохнуть и насытиться. Прикончив одну тарелку, капитан «Страшащего» принялся за вторую, перед этим пригубив вина из чьего-то меха. Для чудом выживших моряков не пожалели запасов, хотя, конечно, вусмерить напиваться никто им давать не собирался.

Теперь, куда размереннее поглощая похлебку, Сигурд наконец-то заметил Веста:

– Вестгейр Мореход? Капитан «Длинного змея» и «Алого угря»?

– «Угорь» остался на «большой земле», – улыбнулся Вест. – Тебя я тоже помню, Сигурд Смоложог. Несколько лет назад пересекались под Самалом, когда там стало поспокойнее. Рад, что ты выжил.

– А я-то как рад, – вымученно улыбнулся Сигурд.

– Расскажешь, что с вами стряслось?

Пострадавший вздохнул и отставил пустую тарелку в сторону, поплотнее закутавшись в одеяло. От предложенного рога с вином мужчина отказался:

– Не надо. И так едва держусь, того и гляди вырублюсь. Тех пары глотков хватит… – моряк пожевал губы, собираясь с мыслями. – Эскадрой пока что командуешь ты?

Вестгейр кивнул. Собеседник горько ухмыльнулся в ответ:

– Могу обрадовать – теперь ты командуешь до конца плаванья, если никто не будет против. Рерик Йонсон пошел ко дну вместе со своей «Доблестью». Как странно звучит, не находите?

Последние слова Сигурда утонили в ошеломленном гуле. Конечно, многие подозревали, что вторая часть эскадры попала в беду, но одно дело предполагать, а совсем другое знать наверняка. Вест разом окаменел, услышав недобрую весть, и замер, уперев взгляд в костер. Пока не смолкли чужие разговоры, он стоял, думая о произошедшем.

– Он успел отдать приказ перед смертью? – был первый вопрос Морехода.

– Ничего, кроме относящего к самой ситуации.

– И как это произошло?

– Радуйтесь, что вам не довелось видеть этих страшилищ, – поежился Сигурд. – Наверно это и есть само воплощение Первохаоса, про которое и писал Фендрик на своем камне. На нас напал огромный змей, в длину, как мне кажется, длиннее всех кораблей нашей флотилии вышедших из Аульфтау. Клянусь вам, что не выдумываю!

Впрочем, слова Сигурда если и ставили под сомнения, то не слишком активно. После всего, что уже видели в океане за этот поход и за свои жизни, суеверные моряки готовы были поверить чему угодно.

– Та змеюка напала на нашу половину флотилии. Сейчас я вижу, что мы разделились почти поровну, не считая еще одного фота, но он, мне кажется просто не пережил шторм… Так вот, змей напал, и начал крушить каракки, как игрушки. Прикончил бы нас всех, одного за другим, но на шумок заглянул его сородич. Еще одна тварь, такой же длины и размера. На следующий день после шторма, довелось вам видеть на море огромные волны?

– Через нас прокатились их череда. Повезло вовремя заметить и развернуть корабли носом к опасности, – кивнул Вест.

– Ну так знайте, что виной им как раз те змеи. Не поделили добычу, то есть нас, и стали силой решать, кому достанутся оставшиеся каракки. Боюсь, что уйти не успел никто. Мы сами сбежали лишь каким-то чудом, унеслись прочь на гребне волны. Обшивку «Страшащего», правда, подразбило этих маневром. Если бы не ваш дым с утра, то до ночи мы бы точно не дожили.

– Ты не сказал, как умер Рерик! – крикнул кто-то из толпы.

– Быстро, – вздохнул Сигурд. – Понимал, что сам уже не спасется. «Доблесть» была зажата меж змеев, готовых наброситься друг на друга. Рерик отвлек их на себя, не дал еще сильнее подняться над водой. Иначе, боюсь, волны были бы куда страшнее и выше.

На этом от капитана «Страшащего» с расспросами отстали, наконец-то дав отдохнуть, после стольких практически бессонных дней. А Вестгейр вновь собрал командующих флотом, чтобы обсудить дальнейшие планы в свете новых событий.

Вариантов после подобных новостей оставалось немного. Поворачивать назад было опасно. Один раз остатки флотилии смогли проскочить опасный участок океана, расплатившись жизнями своих товарищей, но улыбнется ли им удача еще раз? С другой стороны, путь назад выглядел хотя бы немного знакомым, а вот что ждет флот впереди? Где гарантии, что та часть океана не окажется еще хуже? Да и куда плыть? Людям повезло наткнуться на этот островок, но толку в этом было немного. На голых скалах делать было абсолютно нечего. Так и не придя к единогласному решению, капитаны в тот день разошлись, намереваясь продолжить обсуждение завтра, заодно пригласив отдохнувшего Сигурда, который наверняка хотел бы высказаться.

В какой-то мере данная задержка и стала тем, что все же склонило весы на одну из сторон принятия решений. Все эти дни небо было затянуто тучами или, по крайней мере, низкими, серыми облаками. Но прохладная ночь разогнала непогоду. Ближе к ее концу небо прояснилось, люди вновь увидели звезды, что позволило хоть немного сориентироваться, дополнив имеющиеся карты. Но интересно было далеко не только это.

Когда наступило утро, все еще ясное и безоблачное, на вершину самой высокой скалы направились наблюдатели, сменившие прошлый пост. Именно их зоркость, а также лучшие подзорные трубы во всей флотилии, позволили обнаружить что-то интересное далеко на западе, чуть южнее. Какое-то темное пятно, подернутое дымкой из-за слишком большого расстояния, которое точно не удалось бы разглядеть с грот-мачты любой из каракк. По мнению большинства капитанов скорее всего это был еще один клочок суши. Даже если пройти до него было нужно пятьдесят-шестьдесят верст, по меркам уже оставшегося за спиной расстояния это были сущие мелочи. Потому было решено попробовать продвинуться вперед хотя бы до замеченного объекта.

Утром того же дня, спустя пару часов после того, как разведчики поделились новостями, эскадра двинулась в путь. Четыре каракки и два фота. Да, даже «Страшащего бури» удалось привести в порядок, пусть и весьма относительный. Моряки из других команд бились над «раненым» фотом всю ночь, но подлатали обшивку, установили мачту и починили такелаж. Такого было желание Сигурда, да и всей его команды, пожелавших продолжить путь на своем корабле, пусть тому и требовался куда более капитальный ремонт. Решение смелое и достойное уважения, хотя и попахивающее безрассудством.

В кой-то веки впереди маячила четкая цель, а не открытое море, без единого намека даже на направление – морских карт, с привязкой к звездам, солнцу и луне, просто не было, их пополняли на каждом корабле эскадры прямо во время путешествия. Если кому-то удастся вернуться на континент, то их открытия хотя бы сослужат добрую службу. А может и отвадят остальных от подобных путешествий, если за океаном не окажется ничего.

Ветер был не слишком попутным, северным, но все равно плаванье заняло чуть меньше дня и еще до заката, флот достиг конечной точки. Уже за несколько часов до финала, с вершин мачты, можно было убедиться, что впереди раскинулся очередной остров. А при ближайшем рассмотрении оказалось, что прямо по курсу находился целый архипелаг, чуть более живописный чем прошлый скальный островок или даже пресловутая Битра.

Остатки флотилии наткнулись на три сравнительно небольших острова, пара из которых была немногим лучше и по площади, и по живописности, чем безымянная скала, оставшаяся позади. Те же голые камни и уступы, населенные лишь крикливыми птицами. Хотя на одном из этой парочки, более плоском, с обширным галечным пляжем, грелось большое стадо моржей. Но куда интереснее был самый большой остров, который и был замечен издали. Он был изогнут этаким полумесяцем, имел пару небольших, но удобных бухт, а самое главное – порос настоящим лесом.

Именно туда и пристал флот, избрав для стоянки самую большую бухту. Второй из уцелевших фотов – «Соколиный клюв», отправили пройтись вокруг острова на веслах, чтобы изучить его периметр. Много времени их путешествие занять было не должно, размеры этого кусочка суши были не больше верст четырех-пяти в длину и трех в ширину в самом широком месте. От силы пара часов на веслах, при учете, что команда не будет слишком напрягаться.

С животным миром на островке дело обстояло куда печальнее, чем с растительным. Лишь какие-то грызуны, слишком мелкие, чтобы тратить на их добычу время. Хотя ближе к центру острова, где находился поросший ольхой, березами и рябиной холм, к удивлению исследователей, удалось наткнуться на странных нелетающих птиц, с небольшую курицу размером. По всей видимости на этой небольшой земле совсем не было хищников, так что пичужки уже давно не пользовались крыльями для полетов, справедливо чувствуя себя в безопасности. До тех пор, пока к берегам их родины не пристали голодные моряки.

Хотя слишком увлекаться забоем бедных птиц Вест запретил, на следующее утро приметив цель поинтереснее, а именно ленивых моржей, отдыхавших всего верстах в пяти от стоянки, на соседнем острове. Наконец-то у моряков появилась возможность пополнить свои запасы провизии, причем серьезно. Вопрос дальнейшего направления пути все еще оставался открытым, но куда бы не отравились люди, провизия была нужна в любом случае. А мясо моржей было привычным блюдом для большинства моряков во флотилии.

Сидя с товарищами на полуюте, Лейф с каким-то умиротворением наблюдал за самым настоящим лесом, шумевшем на ветру вот прямо тут, меньше чем в версте! Как на самом деле он соскучился по подобному. Глаза, постоянно видящие лишь темное море, буквально упивались зеленью. Бруни и Финн болтали между собой, но как-то лениво, тоже любуясь лесом. Нэрья, стоявшая чуточку в стороне, и вовсе молчала. Лейф помнил слова дяди, которые тот иногда произносил с какой-то грустью, про то, что пироманты любят лес, лишенные возможности любоваться им на родных болотах, а потому не мешал девушке.

– И куда теперь, как думаете? – украдкой принимая у Бруни мех с вином, спросил Дагфинн.

– У меня чего-нибудь выведать хочешь? – хмыкнул Тролль. – Не дождешься, я знаю не больше твоего. Но если интересно, то мое мнение простое – не нашего это ума дело. Куда Вест скажет, туда я «Змея» и веду.

– Да не хотел я ничего вызнавать, – буркнул Финн. – Интересно просто узнать, о чем все думают.

– Мое мнение ты слышал.

Дагфинн нагнулся вперед, опираясь на перила, чтобы разглядеть Лейфа, стоявшего за Троллем. Тот пожал плечами:

– Я согласен с Бруни. Как скажет Вест, так все и будет.

– Да я твое мнение услышать хочу! А не то, предан ли ты капитану.

– Ну… мне все еще интересно, что же будет впереди. Не думаешь, что вот этот островок – это хороший знак? Впервые столь приветливое место на фоне всего уже увиденного. Нужно плыть дальше.

– А Вигдис ничего не говорит? – как бы невзначай спросил Финн, косясь на Нэрью.

Девушка тяжело вздохнула, нехотя отвлекаясь от созерцания:

– Ничего. Во всяком случае со мной не делиться. Но смысла возвращаться, поджав хвост я тоже не вижу.

Дагфинн разочарованно замолчал, протянув мех обратно Бруни. Тот снова приложился к горлышку, после чего подтолкнул Лейфа, но тот от вина отказался.

– Сам-то ты как думаешь о нашем путешествии, Коваль? – рулевой повернулся к товарищу. – Мы все высказались.

– Да о чем тут говорить, – скривился Финн. – Нужно идти дальше. Возвращаться сейчас – бессмысленно. Подобные результаты экспедиции не принесут никому ни славы, ни богатства. А тот же Вестгейр ведь ввязался во все как раз ради этого.

– А ты? – усмехнулся Тролль.

– А я чем хуже? – фыркнул Дагфинн. – Думаешь мне не хочется вернуться на родину богатым и известным? На одно только жалование особо-то не разгуляешься.

– Ну, ты то неплохо деньжатам разжился, когда мы в кости играли.

– Это несерьезно, – отмахнулся Коваль.

Разговор вновь затих. Шелестящая в лучах закатного солнца зелень действовала умиротворяюще, даровала какую-то надежду. В отличие от того, что оставалось позади, на уже пройденном маршруте. Если Сигруд не врал, то Лейф ни в жизнь не решился бы больше пройти тем же путем.

Вспоминая о уже пережитом, рыжий поежился:

– Вы ночами не слышите пения?

– Пения? – удивился Финн и хохотнул. – Я по ночам сплю.

– Фрестарийка или как ее? – нахмурилась Нэрья, уже очень хорошо говорившая на северном наречии, но непривычная к новым словам.

– Угу. Так слышишь?

– Нет. Вигдис говорит, что женщины не слишком восприимчивы к ее чарам. Может тебе кажется?

Лейф пожал плечами. Может и так, а может его чуткий, привыкший к музыке слух, играет с хозяином злую шутку. Оставалось верить, что фрестарийка или отстала от флотилии, не рискнув пересекать населенную гигантскими змеями часть океана, или не рискнет приближаться, пока они не в открытом море, да еще в такую ясную погоду. Как бы не выглядела эта тварь, но по всей видимости ей на руку играла плохая видимость. Тяжело вздохнув, Лейф перевел взгляд обратно на лес. Наверное, он просто слишком устал, измотанный опасностями своего первого и сразу столь необычного плаванья. Хватит думать о плохом, нужно наконец-то успокоиться…

Глава двадцать седьмая. Сомнения и песни

Возможно, никогда еще морской бриз, овевавший эту землю, так сильно не пах дымом и кровью. Вальроссейн – как моряки назвали эти острова в честь большого лежбища моржей, познакомился с жадной, вечно голодной до природных богатств, людской стороной. Но какой у остатков флотилии был выбор? Между собственным голодом и жизнью пары десятков моржей долго думать не приходилось. Как не приходилось думать и о судьбе тех деревьев, что пошли на дрова для костров на которых на скорую руку коптилось мясо, в надежде, что оно не начнет тухнуть уже через пару дней. Хотя, конечно, вырубать лес подчистую моряки не собирались, да и размеры острова были все же достаточно внушительны, чтобы единожды стерпеть подобный урон.

Легкая охота на непуганых, упитанных моржей, а также последовавшая за эти обработка мяса и жира, задержала флот еще на три дня. Пресный ручеек, обнаруженный на острове, позволил совершить подобную остановку, благо еды теперь было вдоволь и даже с лихвой. Да и задержка эта была не так страшна – кораблям, особенно фотам, был нужен толковый осмотр на суше, куда их вытащили общими усилиями. С каракками, естественно, так поступить было невозможно, так что обслуживать их пришлось на плаву, но установившийся почти полный штиль был в данной ситуации очень на руку.

Хотя пару раз за эти дни спокойствие моря нарушали доходившие до Вальроссейна огромный волны, иногда в несколько саженей высотой. Пускай они и разбивались бессильно о высокие, каменистые берега самого большого из островов, но напоминанием о том, что осталось позади, они служили прекрасным. Радовало лишь то, что размера и силы у волн уже не было столько же, сколько в открытом океане. А еще, что было куда важнее, ни разу за эти дни убийственные валы не прикатились с запада, куда и держала путь эскадра. Теперь речи о том, чтобы повернуть звучали все реже, дальнейший путь виделся чуть более перспективным.

Лейфа все эти дни вопрос дальнейшего пути занимал не так уж и сильно. Проклятое пение, звучавшее где-то далеко, на грани слуха, не давало ему спать по ночам. Рыжий говорил с товарищами по команде и с моряками из других команд, но лишь единицы тоже слышали чарующие и пугающие звуки. Лейфа это, если честно, напрягало. Чем он так отличился, что одним из немногих до сих пор слышал пение фрестарийки? Пение и… игру на флейте? Впервые она зазвучала в его полусне-полуяви где-то на второй день их стоянки на Вальроссейне, но рыжий ни с кем не поделился этой новостью. Не хватало еще, чтобы его посчитали совсем уж выжившим из ума паникером. Даже Вигдис не могла точно сказать, следует ли за флотом фрестарийка или все, что слышит Лейф и единицы других моряков – лишь слуховые галлюцинации, не более чем остатки чар морской обольстительницы.

За флейту, чтобы поиграть и немного расслабиться, Лейф в последние дни не брался. Во время игры он незаметно для себя то и дело сбивался на ритмы, которые слышал ночью. Пускай они были довольно мелодичны и приятны слуху, но Рудый их боялся.

Отвлечься от дурных мыслей помогала работа. Рыжий, хоть и не ходил на промысел, за эти дни успел немало потрудиться. В основном он рубил лес для коптилен, помогал с разделкой и готовкой. Заодно, как и Финн, впервые получил свою долю добычи. Салконец записал на их счет по одному бивню, за которые даже на родине можно было выручить несколько полновесных крон. На юге это добро ценилось еще больше. Даже если парни после плаванья покинут команду Веста, Салконец обещал выкупить у них бивни, по цене чуть ближе к южной, пусть и меньшего размера. Конечно, всех опасностей и времени плаванья эти деньги ни разу не отбивали, но друзья были довольны. Первые серьезные деньги! А что будет дальше? Моржи ведь просто подвернулись под руку, настоящие богатства там, за горизонтом.

Снова в путь флотилия отправилась утром четвертого дня. К тому времени корабли были приведены в относительный порядок. Даже «Страшащий бури» вновь был на ходу и больше не черпал воду по ведру в несколько минут. Хотя ремонт, не только бедолаги-фота, но и остальных судов, обошелся недешево. Запаса обработанной, годной для судостроения древесины в трюмах был отнюдь не бесконечен. Как и такелажа, парусов, пакли, дегтя и различной металлической мелочевки. В отличие от воды и провизии, которые худо-бедно удалось пополнить, подобные материалы в океане были невосполнимы. Свежий лес на Вальроссейне не годился ни для чего серьезнее деревенских лодчонок – его нужно было правильно обработать и сушить не одну луну.

Пока что запасы ремонтных материалов еще были, да и у каракк запас хода и прочности был внушительным. Все зависело от дальнейшего пути. Подкинет ли океан очередную подлянку или наконец-то пощадит уставших моряков?

К моменту отплытия капитаны флотилии, пусть не единогласно, но сошлись на том, что путь нужно держать дальше на запад. Против был Ингольф Ормсон, командующий «Скользящего меж рифов» – одной из каракк. Среди моряков посторонних команд он имел определенный вес и известность, не уступающую славе Вестгейра. Его корабль не сильно пострадал за время перехода и Ингольф стоял на том, что стоит повернуть назад и доложить кайзеру о том, что уже известно. Основным аргументом капитана «Скользящего» были земли, которые правитель обязательно пожалует немногочисленным выжившим, наградив далеко не только командиров. К чему так рваться вперед, даже не представляя, что там ждет и удастся ли на этом разбогатеть или прославиться?

На стороне оппозиционера, пускай и не слишком явно, так же держался Скегги Хауксон командир «Рассекателя льдов». Судя по словам Веста, этот капитан занял больше выжидательную позицию, пускай на первый взгляд и казалось, что в спорах он всецело поддерживал Ингольфа. Скегги был готов переметнуться, стоит только впереди замаячить кушу побогаче. Особого уважения у Веста командир «Рассекателя» не вызывал был слишком подлым и переменчивым. Даже Ингольф, хоть и стоял на отступлении, по крайней мере был осторожным и прямолинейным, а не трусливым и подлым.

Всецело поддерживали Морехода лишь Сигурд Смоложог и Матс Коллсон – командиры фотов, которые не желали соваться обратно в вотчину гигантских змеев, а также капитан «Славного делами» Толлэк Тирсон. Последний из капитанов – Хьярти Оддсон пока что воздерживался, не принимая ничью сторону.

Еще до вечера того же дня решение отплыть дальше не запад в какой-то мере оправдалось. В дымке впереди сперва лишь угадывался, но затем стал вполне заметен очередной островок.

Чем-то особым этот кусочек суши не был примечателен. Скалистый холм в центре, небольшой лес вокруг, каменистое побережье с небольшой бухточкой, к сожалению, неспособной вместить все корабли поредевшей флотилии, подводный, рифовый мыс, тянущийся к северу. Несмотря на то, что еще пара часов светового дня еще оставалась впереди, на ночевку было решено остановиться возле этой непримечательной земли. Изменившийся ветер, задувший с юго-запада, тоже оказался очень некстати, в плане дальнейшего продвижения.

На вершину местного холма сразу же отправились разведчики, надеясь наметить дальнейшую цель пути. Двигаться от острова к острову было весьма удобно и безопасно. Пускай во время продвижения вокруг флотилии иногда кружили какие-то морские твари, особо размерами они не выделялись и не проявляли лишней агрессивности, благодаря стараниям ведуний. Конечно, в родных водах подобные страхолюдины нагоняли на моряков страх, так как преспокойно могли разделаться с фотами. Но после всего увиденного, морской змей в десяток саженей уже не казался чем-то страшным или пугающим, да и угрожать каракке, по сути, не мог. Пара уцелевших фотов, чудом переживших прочие трудности пути, старались держаться между крупных кораблей и их чужое внимание тоже миновало.

К сожалению, сильно порадовать разведчики не смогли. Ничего похожего на очередной остров с холма разглядеть не удалось. Перспектива продолжения путешествия вслепую, естественно, никого не обрадовала, но иного выбора не оставалось. Каждый из капитанов старался держать свои команды в узде, не давая им слишком зацикливаться на этой пугающей мысли. Пару часов, оставшихся до отбоя, всех матросов на кораблях загрузили той или иной работой, лишь бы отвлечь от ненужных размышлений.

И это более чем сработало. Лейф весь вечер был занят в трюме, конопатил борта, хотя этим не так давно занимался кто-то другой, перебирал припасы, чтобы убедиться, что те в порядке, не отсырели и не гниют. Сытный ужин, над которым Мурио, как всегда, расстарался, послужил последним «ударом» еще сильнее разморив и в миг убаюкав уставшего парня. И не только его. Покачиваясь в гамаке, Лейф сквозь дрему с удовольствием отметил удивительную тишину в трюме – почти никто из его вахты не шумел, явно намереваясь хорошенько поспать.

Новый день встретил моряков далеко не так приветливо, как проводил прошедший. Еще до утреннего подъема на море поднялась качка и небо подзатянуло облаками. Вскоре поднявшийся промозглый, порывистый ветер то и дело приносил с собой легкую морось и мельчайшие соленые брызги. Не страшно, но все это не слишком располагало к веселью на кораблях. Отбытие от острова и вовсе затянулось, когда капитаны вновь решили собраться на суше и посовещаться. По всей видимости Вестгейр боялся повторить ошибку Рерика со слишком поспешным отплытием от Битры. Еще одного такого же шторма и всего, что за ним последовало, флотилия могла не пережить.

Море чуть успокоилось через пару часов, северный ветер сменился приемлемым северо– восточным. Лучшего сигнала к отплытию можно было и не ждать, особенно учитывая, что на острове не было открытого источника свежей воды. Каждый день простоя мог оказаться безумно важным. Уже через четверть часа, корабли один за другим начали сниматься с якорей и по одному отправляться дальше на запад. Правда замеченные через час пути чьи-то плавники среди морских бурунов, заставили флотилию вновь принять более плотное построение, оберегая друг друга.

Сегодня Лейфу отчасти повезло, с утра была его вахта. Дежурить на палубе, карабкаться по вантам, поднимать или опускать паруса по команде было куда приятнее, чем работать в темном трюме. А несколько человек туда сегодня уже отправили, в том числе и Дагфинна, к его сильнейшему неудовольствию. Недавно Ковалю пришлось вспомнить свою профессию, пока флотилия стояла то возле одного, то возле другого острова, парень занимался починкой тех или иных металлических частей не только на «Змее», но и на фотах, которые пострадали сильнее всего. Капитаны других каракк имели в своем составе кого-то умеющего работать с металлом и от помощи Веста отказались. Может быть боялись, что он подошлет Финна на их суда в качестве шпиона? Лейфу это казалось бессмысленным, но легкий разлад и напряжение меж капитанами становились все более очевидными даже для обычных матросов. Как бы не дошло до сражения…

Арнбьерн, стоявший у штурвала, скомандовал убавить парусов – ветер слишком разыгрался. Лейф, уже привычно подбежал к вантам, начал карабкаться наверх с легкостью и уверенностью, которым не мог не радоваться. «Как же все-таки здорово, что я так быстро освоился,» – довольно подумал парень, насвистывая под нос какую-то незамысловатую мелодию. Добравшись до марсов, он начал подниматься еще выше, у стеньги встретившись с Левшой – еще одним матросом из новеньких, набранных в Аульфтау. Тот тоже что-то напевал в полголоса. «Фальшивит,» – краем сознания отметил рыжий.

Поднявшись на нужный уровень, Лейф начал распускать парус, пробираясь вдоль брам-реи. Лишь в этот момент, он вдруг сообразил, что Левша неумело напевал тот же самый мотив, что и он. А мелодия эта была той самой, что Рудый иногда слышал по ночам. От неожиданности, парень чуть не сорвался вниз, в последний момент вцепившись в рею обеими руками.

Лейфу пришлось приложить немало усилие воли, чтобы выкинуть из головы и мелодию и ненужные сейчас переживания. Он на высоте больше чем в десяток саженей над палубой, сейчас не до размышлений! Впрочем, быстро собрав паруса, Рудый метнулся к мачте и на салинге – небольшой площадке, где вполне можно было стоять – перехватил Левшу. Тот все еще что-то напевал себе под нос.