Текст книги "Холод родных берегов (СИ)"

Автор книги: Likitani

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Likitani
Холод родных берегов

Глава первая. Деревня на берегу моря

Склоны холмов вокруг родной деревушки Лейфа в последние годы зарастали вереском. Конечно, ближе к осени, как раз после дня рождения самого парня, тот красиво цвел, вдыхая в эти скудные пейзажи немного красок перед зимними холодами. Но в остальное время особой пользы от него не было. Овцы лопали его с ленивым безразличием, то и дело заглядываясь на редкие нормальные пастбища, на которых вереск вырубали, не давая разрастаться. Летом скот туда не пускали, если только коров, более разборчивых в пище. Дашь им наестся вдоволь и на зиму косить будет нечего. Так что приходилось овечкам питаться жестковатым вереском, гуляя по склонам, меж здоровенных валунов, покрытых мхом, и крутых распадков.

От того за скотом нужен был глаз да глаз. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь дурной баран сверзился со склона вниз. Дома за такую безалаберность по голове не погладят. Лопоухий Хунд, конечно, свою работу выполнял добротно, не давал стаду разбредаться. И на лис да волков, если те показывались из леса, грозно, но не слишком громко лаял – стариковская глотка слишком легко срывалась на жалкий хрип, вместо жуткого рыка.

А ведь работы хватало и без дурацких овец, которых приходилось пасти по очереди с сестрой. Старшему брату, Халкону, недавно исполнилось двадцать, тот старше на полтора года. Охотник из него хоть куда, деньги в семье в основном от него. Пушнины в окрестных лесах не больно много, приходиться уходить подальше, бить зверя там. Само собой за браконьерами строго следили люди ярла. Но Халкона от их внимания спасала грамота дяди, которая разрешала охотиться в окрестных лесах ему или одному родственнику, на которого он укажет. Подобную бумагу его заставила выбить сестра, мать Лейфа, все же сам дядя никогда толковым охотником не был.

С тех пор вся работа по дому как правило лежала на младшем из сыновей. Фрите было четырнадцать, хотя и она работала как могла, но не доверишь же ей мужскую работу? Дядя чаще всего был в море, вместе с другими мужчинами, ловили рыбу, пока позволяла погода. Лейф тоже это умел и весьма неплохо, но рук не хватало именно на берегу.

Еще и мать все чаще заикалась о том, что пора бы и младшему подыскать невесту. Халкон уже из кожи вон лез всю зиму, чтобы деньжат побольше скопить. В середине лета у него свадьба с Ауд – дочерью мельника. Семья у них большая, но при этом довольно зажиточная, побогаче Лейфовой будет. Брату считай повезло, хоть он и тот еще зазнайка. Все детство парни между собой ссорились и боролись, хотя кому другому задирать себя не давали.

Да… и вот теперь и для младшего начали подыскивать жену, раз уж у Халкона все удачно складывается. Лейф и сам понимал, что ему всего несколько лун до восемнадцатилетия, вроде бы и пора уже. В конце концов в дом и правда нужны новые рабочие руки. Но если честно от жизни он пока хотел совсем другого. Дядя Хвельгрин в свое время обошел пол мира, побывал в столице Павшей Империи, а он… Лейф грезил путешествиями и приключениями. Хотя бы немного мир повидать! А потом жените, Эттер с вами!

Парень думал об этом, лениво наигрывая какую-то мелодию на флейте. Пальцы порхали по отверстиям в инструменте сами, музыканту особо не приходилось задумываться о том, как это нужно делать. Играть его учил еще папа, когда Лейфу и четырех не было. Музыка стала для тогдашнего мальчишки напоминанием о вскоре погибшем отце. Теперь, спустя годы, онас срывалась с флейты как будто бы сама, нисколько не отвлекая парня от собственных мыслей.

На вершине холма затрубил в рожок пастух. Значит скоро погонит деревенское стадо домой – немногочисленных коров в Фармонте предпочитали пасти сообща. Пора было собираться и Лейфу, чтоб загнать овец во хлев прежде, чем придет их буренка с телком.

Свистнув Хунду, парень лениво поднялся на ноги. Пес уже во всю носился вокруг отары, командным лаем сгоняя овец вместе. Потуже затянув пояс и подобрав длинный посох, Лейф пошел вниз с холма, даже не подгоняя скотину. Стадо и без человека знало где их дом, вернулось бы и само, но пригляд за ними все равно был нужен, мало ли в округе зверья или лихих людей? Хотя стоило сказать, что в последние годы ярлы-отступники из-за Ноголомного хребта вновь вошли в милость у северянского кайзера и их пиратские налеты сошли на нет, а других разбойников в округе почти и не бывало.

Парень вновь вспомнил, как все волновались, когда десять лет назад на юге собирался Поход, чтобы добраться до центра Империи. Он в те времена был еще не особо смышленым мальчишкой, мало что понимал. Но с деревенской ребятней они, помниться, на улице во всю мутузили друг дружку палками, представляя себя теми самыми воинами, отправившимися в опасное путешествие. Вроде бы было весело, хотя год выдался тяжелый. Как и следующий, а то и два. С едой хватало проблем, а от селений лучше было не отходить из-за распоясавшихся тварей. Пара окраинных домов даже у них в Фармонте оказались вырезаны подчистую. Какая-то страхолюдина постаралась.

Может и отец Лейфа по вине чудища какого под лед угодил. За слова о том, что покойный Ойсвинд хорошенько принял на грудь, прежде чем пойти гулять по весенней речке, парень без раздумий бил в нос балаболу. Даже если тот был выше на голову и не боялся дать сдачи.

Подгоняемая Хундом отара проскользнула меж пары здоровенных валунов, лежащих по обе стороны от тропинки, и перевалила через гребень холма. Шагая за ними следом, Лейф, по привычке, коснулся полустертых письмен на камнях. По деревенским преданиям, эти валуны здесь уложил, а затем расписал еще кто-то из великанов, населявших местные земли задолго до людей. Их языка, естественно, никто из ныне живущих и знать не знал, потому сказать, что же написано на камнях, было просто невозможно.

Следуя тропинкой, усеянной овечьим пометом, Лейф тоже перевалил через гребень холма. У его основания и располагался Фармонт – не самая богатая, но довольно крепкая деревенька или даже поселок. Некоторые дома подбирались в близком побережью почти вплотную, хотя там жить было не слишком безопасно и комфортно. Зимние штормы, бывало, доносили волны до этих домишек, а то и срывали крыши. По мнению Лейфа уж лучше пройти лишнюю сотню саженей, чем жить в холоде и вечной сырости.

Пашен вокруг поселения было не слишком много, земля на севере к земледелию располагала не очень. Зерно везли из соседних королевств – Гертона или Брамтора, а раньше закупали в Балакии и доставляли по морю. Правда последние десять лет торговля с югом не особо клеилась, ведь Брихольм, захваченный северянами, де-юре принадлежал Редалии. Балакия, граничившая с теперь северянскими землями, тоже влезла в передел территории. Из-за этого земли некогда проклятого герцогства до сих пор оставались территорией раздора, а о нормальной торговле не шло и речи.

Незаметно для себя Лейф добрался до родного подворья. В принципе ничего особенного: длинный дом, разделенный на две части для людей и скота, рядом сарай для дров или торфа, под отдельной крышей телега, хотя лошадей их семья не держала, а также баня, топившаяся по-черному. Двор окружает невысокий плетень – просто граница, но никак не реальная защита. Приоткрыв калитку, Лейф запустил овец вовнутрь. У распахнутых ворот хлева уже ждала сестра, тоже слышавшая рожок пастуха и вышедшая встретить скот.

Потрепав Фриту по таким же рыжим и волнистым как у него волосам, парень зачем-то спросил:

– Мать не вернулась еще?

– Нет, заходила с поля, а потому ушла к соседке.

– Снова ткут?

– Надо же приодеть брата к свадьбе.

Лейф поморщился. Обычно женщины ткали и вязали зимой, когда другой работы особо не было, но в преддверии праздника приходилось заниматься этим сейчас. Все из-за того, что во время холодов работали над парусами для рыбацких лодок. Этой мысли Лейф, как всегда, улыбнулся – корабли были важнее свадьбы братца.

– Чего ты? – Фрита мило сморщила носик, так как умела только она. – Опять о Халконе плохо думаешь?

– О брате только хорошее, – хмыкнул парень. – Помочь тебе чем-то?

– Натаскай воды скоту и ступай ешь, я рыбы потушила с зеленью.

– До Финна дойду, как вернусь поем.

Девчушка недовольно цыкнула языком, уперев руки в боки:

– Опять ты к дружку своему собрался…

– Вот не надо! Ты мне мать сейчас напоминаешь.

Парочка переглянулась, а затем одновременно прыснула. Лейф подхватил пару деревянных ведер и пошел к колодцу. Фрита скрылась в хлеву, видно хотела проверить все ли в порядке с овцами. Лопоухий Хунд убежал за ней, явно надеясь получить какую-нибудь вкусняшку.

Набрав первое ведро, юноша зачерпнул из него немного воды и хорошенько умылся, пытаясь хоть немного спастись от жары. Невольно он глянул на себя в отражении, отметив, что ему вновь не помешало бы побриться. В отличие от его лучшего друга Дагфинна, у Лейфа борода росла не очень, и парень предпочитал ее сбривать. В остальном же… Лицо, как лицо, ничего выдающегося, каким-то красавчиком рыжий себя не считал. Хотя деревенские девчонки на него вроде как частенько засматриваются. Из интересного в своей внешности Лейф отмечал лишь бледные веснушки на щеках, уже предчувствуя, как к середине лета они вновь наберут цвет. Ну и, пожалуй, шрам на правой щеке, словно от колотой раны. Выглядит, конечно, мужественно, но о возникновении его рыжий старался не распространяться. А, ну и волосом он пошел в покойного отца, как цветом, так и легкой кудрявостью.

С водой парень закончил быстро, налив корыто и овцам, и еще не пришедшей корове. Уток Фрита уже обслужила сама, а кур их семейство не держало, как и все Фармонте, Лейф даже не задумывался почему.

Напоследок еще раз потрепав сестру по волосам, за что заработал недовольное ворчание, парень поспешил вниз по тропке. Дом кузнеца Скёльда – отца Финна, находился на другом конце Формонта, ближе к реке. Ремесленник все намеревался выстроить водяное колесо, чтобы с его помощью ковать металл огромным молотом. Так делали в центральных королевствах – Салконе и Мидене, богатых на руду, которую они с удовольствием скупали и в не таком богатом Накоре. Эти страны славились своими качественными бригантинами, которые быстро раскупались соседями, но куда серьезнее были их кирасы. Продавать их за границу никто не спешил и Лейф уже не раз слышал, что скоро быть войне между тем же Салконом и Балакией за выход к морю.

Снова в голову лезла какая-то ерунда. Юноша часто замечал за собой, что постоянно улетает мыслями куда-то далеко, мало обращая внимания на происходящее вокруг. Оставалось надеяться, что по дороге он ни с кем не забыл поздороваться, погрузившись в себя. В деревне хватало злопамятных людей, а ведь ему здесь еще жить и жить…

Из кузни на дворе Скёльда доносился звон металла. Лейф на всякий случай глянул, нет ли кого во дворе, а затем пошел в обход плетня. Хильду, мать Финна, он немного побаивался, уж больно та была строга. Даже строже его собственной матери.

Повезло, что у наковальни работал сам Дагфинн, перековывая какой-то лом в аккуратные чушки. Своего железа в Фармонте было не особо много, приходилось далеко ходить за рудой, которую копали на болоте, на том же месте сушили, плавили в крицу и тут же проковывали. Лейф пару раз помогал другу в этом деле, когда им в доме требовался какой-то новый железный инструмент. Работа была, если честно, тяжелая и грязная, особенно по началу. Но Финну это дело нравилось, ковалем он был хорошим.

Помимо Дагфинна в кузне был еще его младший братец Сван, качавший меха. Вообще семья у них была большая, четверо парней и две девчонки, хотя двое старших уже женились, а один и вовсе обзавелся своим домом. Второму пока приходилось ютиться у родителей, стройку вроде как запланировали на это лето.

Лейф коротко свистнул, привлекая внимание друга, зайдя с задних дверей. Финн, бросив взгляд в его сторону и кивнув, вернулся к работе, обратившись к брату:

– Сван, сбегай домой, принеси попить.

– Качать больше не недо? – парнишка с облегчением вытер пот со лба.

– Завтра остальной лом докуем, там мелочь осталась. Для нее все равно надо печурку небольшую из глины складывать, сама на себя не прокуется.

Малец понятливо кивнул и вприпрыжку поспешил домой. Лейф прислонился к косяку, достал из поясной сумки флейту, но тут же вернул обратно. Друг заметил его движение и усмехнулся:

– Играй. Мамаша к твоей ушла или у кого они там ткут?

– У соседки, – Лейф с удовольствием снова достал флейту и заиграл плясовую.

Финн, подстраиваясь под мелодию, отбивал такт молотом и, быстро закончив с уже едва красной заготовкой, отбросил ее в бадью с водой. Небольшое облачко пара поднялось к потолку. Поворошив угли кочергой, кузнец вышел на улицу к другу, чтобы ополоснуться в бадье.

Вообще музыку Дагфинн не особо жаловал, но к мелодиям, которые наигрывал Лейф относительно неплохо. Хотя в свое время, когда малютка-Лейф еще был не особо искусен, сын кузнеца не раз к нему цеплялся, жалуясь на то, что у него уши в трубочку сворачиваются от подобной игры. Бывало доходило и до драки, но убежать от Финна никогда не было проблемой. Но если вдруг Лейф слишком заигрывался и позволял себя догнать… Дагфинн и в детстве был довольно крупным мальчонкой, а уж сейчас и подавно. В плечах он заметно превосходил друга, хоть и уступал в росте где-то на пол ладони, зато был, да и выглядел куда старше, за счет густой щетины и усов, и вечно хмуро-спокойного выражения лица. Волосы у него, как и у всех в большом Скёльдовом семействе, были русые, коротко подстриженные, от чего было хорошо видно длинный шрам справа. Это, в свое время, Лейф, с которым они еще не особо дружили, угодил ему камнем прямо в голову.

– Пошли на утес сходим, устал я чего-то, – вздохнул Финн и встряхнул головой, разбрызгивая вокруг капли воды.

Лейф молча кивнул.

Прибежал Сван, неся в руках полный ковш кваса. Кузнец в один подход осушил почти половину, затем передав его брату, который тоже жадно присосался к долгожданному питью. Лейфу досталось не так уж и много, но он не обиделся, с удовольствием добив остатки. Уж что, что, а квас матушка Финна делала отменный.

– Так, в кузне приберись и проследи, чтоб угли догорели, – напоследок дав брату задание, Финн чуть косолапя пошел прочь от кузни.

Лейф зашагал рядом, подстраиваясь под тяжелую походку друга. С ногами у Дагфинна проблемы были с детства, зато силы в руках было не занимать.

Выйдя за окраину деревни, парни перешли реку по узеньким мосткам, которые каждую весну по новой устраивали дети. Выше по течению, где вода была поспокойнее, был и полноценный мост, по которому могли ездить телеги, но речушка была слишком мелкой, а ее русло изобиловало камнями. Грех не наладить по ним переправу, чтобы сразу добираться до основания утеса, у которого так обожала играть ребятня.

Парни не стали задерживаться внизу, узкими тропками принявшись забираться наверх. Путь был не самый легкий и к его окончанию Финн заметно запыхался, да и Лейф стал дышать куда чаще. Зато вид, открывавшийся с верхушки прибрежной скалы, того точно стоил. Можно было взглядом охватить весь Фармонт, бескрайнюю морскую гладь и холмы с противоположной стороны, поросшие лесом. Иногда, когда в портовом Тирхолле случались ночные погрузки, удавалось заметить отдаленное свечение в небе, от горящих в городе ламп, факелов и чар. Хотя раньше это случалось куда чаще, когда в городе было больше Церковников и можно было воспользоваться их чудесами. Но в последние десять лет по всему северу начали искоренять веру в имперских Богов, вот и убавилось света в Тирхоллском порту по ночам.

Финн с тяжелым вздохом опустился на камень, укрытый мхом, и с наслаждением вытянул ноги. Его товарищ подошел чуть ближе к краю утеса и молча уставился на морскую гладь. Иногда в детстве, когда у них было больше времени, чтобы проводить его здесь, мальчишки видели проплывающие мимо корабли, с восторгом и восхищением наблюдая за их бегом под парусами или слаженной работой весел. Тогда это вызывало особый интерес. Да что уж греха таить, Лейф до сих пор с интересом наблюдал за всем, что было крупнее их рыбацких корабликов. Правда в отличие от детства, сейчас на это было куда меньше времени. Взрослая жизнь с ее постоянными заботами отнимала почти все свободные часы. А ведь с годами их будет становиться все меньше и меньше…

– Хотел бы я выйти в море, – раздраженно выдохнул рыжий, подбирая камень и кидая его в воду. – Только на чем-нибудь серьезном. Не на чем-то вроде наших рыбацких лодчонок!

– И куда бы поплыл? – хмыкнул Финн.

– Куда угодно. Все лучше, чем пол жизни пасти овец. А вторую половину ловить рыбу у побережья.

– Я думал тебе нравится рыбалка.

– Нравится. Но разве ж мы уходим далеко от дома? Я знаю море на несколько лиг от Фармонта и больше ничего. Дальше Тирхолла в жизни не бывал, если идти по суше.

– Мог бы охотиться с братом,– пожал плечами Финн. – Он далеко ходит.

– И что бы я делал? Сидел в лагере, и зверь свежевал? – скривился Лейф. – Дядина грамота годна только на одного человека. Да и компания Халкона… Нет уж, увольте.

Друзья замолчали. Рыбак продолжал кидать камушки в воду, наблюдая затем как они скрываются в пене прибрежных скал. Кузнец думал о чем-то своем, подперев подбородок ладонью. Пару раз он порывался что-то сказать, но не делал этого. Лишь спустя пару минут он все же выдавил:

– Знаешь… я бы пошел с тобой… оправься ты странствовать.

Лейф вскинул голову:

– Пхах, и куда мы пойдем вдвоем то?

– Ты и придумай, – огрызнулся сын кузнеца. – Мне, знаешь ли, такая жизнь тоже осточертела. Жить в одном доме с такой толпой народа, слушать по ночам, как старший брат пытается со своей дурой наделать детишек, думая, что они сама скрытность! Дадут Боги, они съедут и что дальше? Мне самому придется жениться, причем на этой кобыле Гретте! Она же совсем пришибленная! Россказни про то, что ее в детстве по голове частенько лупили не такие уж выдумки… А сколько мне потом придется жить с родителями, в надежде, что одним летом и мне выстроят отдельный дом?! Амбольт милостивый, забери меня в свои кузни! Я готов вечно стоять на мехах, лишь бы не жить здесь…

Лейф только присвистнул. Подобное откровение от друга он слышал далеко не в первый раз и не особо удивлялся. Но каждый раз сочувствовал Финну. Потому что его собственная судьба была не сильно лучше. Ему в конце лета будет восемнадцать, другу уже девятнадцать. Оженить их обоих могли еще год-другой назад, если бы не старшие братья, судьбу который нужно было устроить первыми. Мнения парней никто особо не спрашивал, будущим распоряжалась семья. Лейфу еще повезло, мать хоть и была строга с ним, зато дядя относился довольно мягко, закрывая глаза на некоторые проступки. А вот у Финна все было жестко, в кузне он часто работал допоздна, просто чтобы с матерью лишний раз не пересекаться. Но при этом он хотя бы был хорошим мастером, мог и поискать счастья за пределами Фармонта, а вот Лейф… Кому нужен обычный рыбак, без гроша в кармане и имени за спиной?

Финн, казалось бы, все еще ждал какого-то ответа от товарища, молча кидающего камни с утеса. Рыжий молчал, хотя в голове его беспрестанно крутились шестеренки. Которые ничего толкового родить не могли. Иногда Лейф подумывал о жизни Охотника, для них с другом это было бы выходом, но… Обычно добродушный и немного безэмоциональный дядя холодел, когда ребятня просила его рассказать о своем прошлом, о том, что он видел на юге. Хвельгрин рассказывал, пусть и изредка, но делал это через силу, скупо делясь воспоминаниями, многим быстро надоедало слушать. А вот Лейфа наоборот интересовало, что же скрывает мужчина. Он чувствовал, что дядя рассказывает далеко не все, специально стараясь отвратить юное поколение от того, через что прошел сам.

Впрочем, пусть они догадывался, что о многом Хвельгрин умалчивает, его тактика дала плоды и к судьбе Охотника тогдашний мальчишка охладел. Но мало ли было иных способов отправиться в приключение? Как оказалось мало. Если только тебе не претит жизнь бродяги без гроша за спиной.

– Я чего-нибудь придумаю, – вздохнул рыжий, бросая последний камешек и поворачиваясь к другу.

– Как всегда, – Финн едва заметно улыбнулся. – Сколько лет ты уже пытаешься?

– Не так-то просто покинуть деревню, чтобы когда-нибудь вернуться обратно не голодранцами, над которыми все будут смеяться.

– Я понимаю, – кузнец тяжело вздохнул. – Пойдем домой. Есть хочу, а завтра рано вставать.

– Как всегда, – Лейф вздохнул еще тяжелее.

Работа всегда начиналась спозаранку, тут уж ничего не поделать. Можно хоть до полуночи сидеть на утесе, продуваемом ветрами, мечтая о дальних странах, приключениях и сокровищах. Да только никто не выгонит за тебя овец на пастбище с утра. И не встанет к наковальне, у пылающего горна. Даже если повезет, и брат или сестра заменят тебя на работе, то лишь для того, чтобы родители отправили тебя на дело потяжелее. О каких уж приключениях тут может идти речь, как их планировать и готовиться к ним, если нет времени даже продохнуть? Лейф понимал, что самому ему никак не вырваться из этого круга дел и обязанностей. Эх, вот если бы выпал шанс…