Текст книги "Холод родных берегов (СИ)"

Автор книги: Likitani

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

На выручку другу пришел Дагфинн, действовавший осторожнее. Подкравшись к твари, он ударил, топором прибив ее хвост к палубе. Рыбина затрепыхалась, пытаясь вырваться или хотя бы дотянуться до наглого человека, но новая атака пришлась со стороны, казалось бы, беззащитного Лейфа. Через боль в легких, парень все же втянул в себя немного воздуха и неловко перевернувшись встал на колени, перехватил топор, все еще болтавшийся на темляке, и распластавшись в рывке ударил, угодив твари по голове. Силы в руках все еще было немного после пропущенной атаки и пробить крепкий череп не удалось, но острое лезвие удачно соскользнуло вдоль кости, распахало пол рыбьей морды, а заодно рассекло глаз. Подоспевший же гарпунщик наконец-то пригвоздил бьющуюся в агонии тварь.

Криво улыбнувшись, Лейф кивнул другу:

– Спасибо, что выручил… Добивай эту гадину, твое право.

Финн ухмыльнулся, выдернул топор и привычно, словно вновь встал перед наковальней, дважды ударил: сперва легко, больше обозначая место и примеряясь, а затем от всей души, легко пробив череп и засадив чекан по самое основание.

Оглядевшись по сторонам, рыжий понял, что, во всяком случае на «Змее», бой уже закончился. Моряки добивали последних запрыгнувших рыб, кто-то уже помогал раненым или тащил прочь убитых. Да, к сожалению, без потерь отразить неожиданное нападение не удалось.

– Трупы на полуют, – хмуро командовал Вестгейр. – Сбросим их в море, как все закончится.

– А ведь можно придержать тела, – устало заметил гарпунщик, помогший Лейфу и Финну. – Когда за нами погонится какая-нибудь тварь такой отвлекающий маневр не повредит.

– Не по-людски как-то, – нахмурился Рудый.

– А им ли не все равно уже? – хмыкнул моряк. – Все равно морские твари тела сожрут. Без разницы, сейчас их выкинуть или в момент опасности.

– И то правда, – кивнул Финн, наконец выдергивая чекан.

– Пусть старшие решают, – Лейф не горел желанием обсуждать не слишком приятную тему, хотя напоследок все же прибегнул еще к одному аргументу. – Но как по мне, лучше сразу их скинуть. Тела на полуюте долго лежать могут, душок тот еще стоять начнет, по такой-то жаре. Не хватало еще заразу какую подхватить.

На этот аргумент Дагфинн и гарпунщик возражать не стали, а вскоре стало не до бесед. Отразивший атаку корабль надо было быстро привести в порядок, как и пострадавшую команду. А попутно на всех парусах мчаться прочь от оказавшегося слишком кровавым кусочка океана. Встречаться с еще одним косяком летучих рыб-людоедов не хотелось никому.

Глава двадцатая. Тоска

По итогам скоротечного сражения команда «Змея» потеряла троих матросов убитыми и еще с полдесятка получили различной степени тяжести ранения и ушибы от ударов хлестких хвостов. Лейфу, к его удивлению, досталось весьма неслабо. Рыбина чуть не сломала ему ребро, хотя посреди боя он этого не заметил, борясь с собственными легкими, отказывавшимися дышать. На счастье, дело ограничилось трещиной – тоже больно и неприятно, но многим досталось куда сильнее.

Вигдис поручила Лейфа Нэрье, и девушка быстро стянула его бока бинтами потуже. Дышать снова стало тяжеловато, полной грудью воздуха не втянешь, зато кость оказалась надежно и правильно зафиксирована. Перед эти пиромантша еще успела опалить парня огнем, буркнув только, что тот помогает заживлению, так что долго разгуливать с бинтами Лейф был не должен.

Получив лечение и поднявшись на палубу, рыжий еще успел застать не слишком грандиозные похороны. Оставлять трупы как возможную обманку для морских тварей, Вестгейр не стал. Над мертвыми произнесли пару теплых слов, попросили Эттера принять их души в свои чертоги, а Скипа и Авгрунн их тела, после чего погибших моряков сбросили за корму. Заставший лишь конец коротких похорон, Лейф больше глядел на лица живых, чем на исчезающие за бортом трупы. И на сколько парень мог судить, большая часть команды и правда хоть немного, но скорбела над товарищами, а кто-то и вовсе был смурнее тучи. Безразличных и тех, кто был рад, что сегодня Боги забрали не его, хватало, но все же их было меньшинство. Почему-то для Лейфа это казалось важным. Смерть вокруг – обыденное дело, но сегодня она напрямую коснулась «Длинного змея». И парень желал знать, как остальные отреагируют на нее. Да и… Хотелось ему убедиться, что не только он против того, чтобы павших товарищей использовать как обманку для тварей.

На других кораблях с нападением хищных рыб тоже справились достаточно уверенно, хотя без потерь не обошлось. Повезло, что большая часть фотов шла в задней части эскадры, летучие твари бездумно бросились на ближайшие цели, избрав ими каракки с высокими бортами. Низкие фоты были бы особенно уязвимы для подобной атаки. В который раз уже Лейф радовался, что Вестгейр отправился в путешествие на «Длинном змее», а не на каком-нибудь из его фотов.

Остаток дня прошел спокойно. Живности в океане хватало, но она не слишком интересовалась эскадрой, а если и подплывая поближе, то новых нападений не следовало. В какой-то мере это была заслуга ведуний, Вигдис в том числе. Давая людям зализать раны, а заодно привести в порядок корабли, части из которых порвало паруса и такелаж, они во всю ворожили, отпугивая морских обитателей.

Хапнувший адреналина, а заодно получивший свое первое боевое ранение – чем трещина в ребре не рана? – Лейф еле дотянул до вечера. Раж битвы быстро схлынул, навалилась усталость, помноженная на ноющую, постоянную боль. Радуясь, что сегодня у него не ночная смена, парень сразу по возвращению в каюту, не обращая внимания на шум океана снаружи и голоса товарищей внутри, сразу же забрался в гамак. Сил едва хватило чтобы аккуратно, стараясь не тревожить ребра, завернуться в тонкое шерстяное одеяло и тут же отрубиться без задних ног. Напоследок рыжий еще успел подумать, без какой-либо тревоги, о возможном ночном нападении. Подобные перспективы, как посреди ночи ударившая в борт морская тварь, несколько пугали его и обычно не шли на пользу сну. Но не сегодня. Лейф так устал, что не встал бы с гамака, даже если со всего океана соберутся самые ужасные и гигантские чудища и начнут рвать «Змея» на куски. Хотя нет. Если они гигантские, то пусть жрут корабль целиком, чтобы не шуметь. А он пока будет спать…

***

Лейфу снилась родная деревня. Почему-то днем он почти не вспоминал о доме, занятый повседневными заботами, пугающими мыслями об окружающем океане и манящими мечтами о будущих открытиях. А вот теперь, окутанный покрывалом сна, парень вдруг оказался на родине.

Ему снился зимний Фармонт. Странный полусон-полувоспоминание. Солнце не так давно скрылось за морским горизонтом, деревня потихоньку готовилась ко сну. Лейф скидывал снег с крыши дома, то и дело поглядывая на алый закат, постепенно меняющий цвет с ярко-алого на оранжевый, затем бледно-желтый, а вскоре и на синий, все более густой, и густой. С каждой минутой темно-синего, почти черного, становилось все больше, только звезды, особенно яркие в зимнюю пору, хоть сколько-то разгоняли эту глубокую темноту. Крепкий мороз покусывал щеки, а над деревней столбами поднимались печные дымы, где-то лаяла собака, шумела запертая в свой части дома скотина. Спокойствие… Именно этим чувством было пронизано пришедшее во сне полузабытое воспоминание.

А ведь и правда. Пускай жизнь в Фармонте и казалась временами через чур пресной и однообразной, но было в ней то, чего Лейф не испытывал с тех самых пор, как эскадра покинула Аульфтау. Спокойствие. В какой-то мере ему этого сейчас не хватало. Обманчиво пустынный океан вокруг давил на сознание все сильнее. Рыжий иногда ловил себя на мысли, что мечтает лишь о том, чтобы увидеть уже конец их пути. А ведь прошла всего седмица в открытом океане!

Больше всего он боялся, что в конце не окажется ничего. Край земли или что похуже. Тогда придется поворачивать назад, вновь «красться» через океан, молясь всем Богам, чтобы голодные твари забрали не тебя.

Лейф заметался во сне. Незаметно для парня, пронизанный спокойствием зимний Фармонт сменился океаном. Парень был в нем совсем один, боролся с волнами, то и дело захлестывающими его с головой. Каждый раз это было безумно страшно. Потому что, когда набегала очередная волна, он оказывался под водой, в густой, пугающей темноте. А где-то там, под ногами, почти касаясь его пяток, скрывались неясные, гигантские тени. От ужаса Лейф поджимал ноги, рвался к поверхности, лишь бы не погрузится в ледяную глубину, в объятия неведомых тварей.

Парню казалось, что он боролся с нежелающим уходить кошмаром целую вечность. Он рвался из-под воды одновременно с этим пытаясь сбросить оковы сна. Иногда это получалось, рыжий вроде как открывал глаза, хотя вокруг была лишь темень общей каюты. За бортом шуршали и шипели набегающие волны, гамак раскачивался в такт их ударам. Лейфу было душно, грудь сдавливала тугая повязка, ныли заживающие ребра. Рыжий пытался сопротивляться усталости, держал глаза открытыми и временами ему даже казалось, что получается. Но затем темнота каюты незаметно сменялась темнотой закрытых век, а вслед за ними вновь приходил образ бездонного океана, наполненного тварями, сплетающимися в гигантский клубок под ногами.

Лишь ближе к утру, кое-как, Лейф сумел справиться с кошмаром. В очередной раз очнувшись от тяжелого сна, он усилием воли заставил себя остаться в сознании и перекинул ноги через край гамака. Одеяло валялось на полу, сброшенное в бреду. Нательная рубаха и штаны намокли от пота, что уж говорить про бинты. Рыжий скривился, на ощупь скатал гамак, так же нашел свои вещи и в потемках кое-как переоделся в запасную одежду. Вечером придется заняться стиркой, нательного у Лейфа была лишь пара комплектов, уходя из дому лишнего он старался не брать.

Морщась от ноющей боли в так и не успокоившихся ребрах, парень поднялся на палубу. Рассвет уже во всю занимался, расцвечивая алым и оранжевым за спиной дрейфующей эскадры. Мало общего с медленно затухающим, меланхоличным и тоскливым зимним закатом из сна. Рыжий глубоко втянул свежий, особенно в сравнении с душной каютой, морской воздух, глянул на темные волны за бортом. И здесь не так уж и много общего с кошмаром второй половины ночи.

– Я скучаю по дому? – задумчиво пробормотал себе под нос парень, опираясь на перила.

И да, и нет. Неоднозначный ответ сам собой всплыл в голове. Лейфа одновременно и тошнило от однообразности оставленной жизни, от весьма прозрачного будущего и отсутствия даже малейшей надежды на изменение. Если только во время очередной войны, которые то и дело гремят на юге, его бы не прибрали к рукам кайзеровские рекрутеры. Может и в Охотники парень мог бы податься, сбежав и дому, но… Хм, этот мысленный разговор он ведь начинал совсем не из-за этого?

Да, при всей нелюбви к оставленной судьбе и покинутому дому, Лейф все же скучал по нему. По тому спокойствию и безмятежности, которых он уже давно не испытывал. По семье, пускай мать часто была слишком строга, а брат надоедлив и надменен. По родным холмам, речушкам, рощам и полям. И даже по морю… звучало странно, но именно так. Раньше море было для Лейфа чем-то манящим и одновременно привычным, дарящим пропитание и зазывающим куда-то туда, за горизонт. Он редко выходил со старшими на промысел, но даже так море всегда было где-то рядом, сколько он себя помнил. Казалось бы, сейчас мало что изменилось, но все было неуловимо иначе. И дело даже не в том, что под ногами уже сколько дней не было твердой земли. Вокруг было не море даже, целый океан, но он был чужой, не такой как у дома. Уже не манящий и привычный, а пугающий и опасный. Отпустит ли когда-нибудь Лейфа этот страх?

Вздрогнув от чужих голосов – кто-то из несущих вахту матросов переговаривался между собой – Лейф отлип от перил и пошел внизу, на камбуз. После утомительной ночи хотелось есть. Да и в сон все еще клонило, рыжий не отказался бы еще прикорнуть, только чур без кошмаров.

На камбузе было тихо, никто еще не явился за своей порцией похлебки и сухарей. Хотя Мурио уже был на своем рабочем месте, задумчиво покуривая длинную трубку, покачиваясь в гамаке. В углу побулькивал на зачарованной подставке большой котел. Вестгейр купил несколько таких металлических треног на свои корабли, причем за немалые деньги. Зато теперь в плавании можно было не бояться открытого огня на кухне, а заодно экономить на топливе. Пожалуй, такое удобство стоило своих денег. Если конкретно эта тренога покупалась не специально на «Змея», а уже успела походить с командой по морям, то может она уже и окупилась.

Заметив парня, восточник приветливо улыбнулся и махнул рукой:

– Ты рано, Рудый. Не спиться?

– К сожалению, – Лейф развел руками.

– Похлебка еще немного не готова, а где сухари знаешь. Только смотри, за пазуху не прятать, – кок шутливо погрозил пальцем.

Рыжий прихватил пару ржаных сухарей, сдобренных какими-то травами, и уселся на скамейку, намертво приколоченную к полу. С хрустом разгрызая нехитрую пищу, потихоньку рассасывая чуть пряные и солоноватые хлебные кусочки, парень глядел на парящий котел.

– Как тихо, – неожиданно бросил рыжий.

– Да уж, на камбузе такое редко бывает, – Мурио догадался, о чем речь.

– Почему-то меня сегодня удивляет тишина, – едва заметно улыбнулся Лейф. – Сперва наверху, теперь здесь.

Восточник хмыкнул и плавно соскользнул с гамака. Выбив трубку над маленькой чашей для пепла, он подошёл к котлу, помешал и удовлетворенно кивнул. Вскоре перед Лейфом на стол встала полная густой похлёбки миска.

– Горячо, – предостерёг Мурио и вернулся к котлу.

Похлёбка могла бы быть весьма вкусна, все же готовить кок умел, если бы не солонина. В этом была беда почти любой горячей пищи на корабле. Пресная вода была слишком ценна, чтобы Мурио мог позволить себе сперва вымачивать солонину, избавляясь от излишней соли, а потом готовить суп или похлёбку. По итогу почти весь вкус блюда пропадал, пасуя перед на совесть засоленным мясом. Даже чуть солоноватые сухари на фоне похлёбки казались пресными.

Но Лейф не жаловался. Уже привык, так что, обжигаясь и отдуваясь, уплетал пищу, мало обращая внимания на вкус. Главное, что это было мясо, а значит энергия.

Почти прикончив свою порцию, парень, все это время неосознанно обдумывавший свой сегодняшний сон, глянул на кока:

– Слушай, Мурио, а ты скучаешь по дому? Сколько ты с Вестом уже ходишь, не было желания вернуться? Не в обиду будет сказано, но ведь даже прозвище твое, хм…

– Намекает, что мне здесь не место? – хмыкнул Мурио Табе, по прозвищу Чужак.

– Грубо немного, извини, – виновато улыбнулся Лейф.

– Как тебе сказать, – вздохнул кок, возясь возле котла, снимая его с треноги и в целом готовясь к завтраку. – Не думай, что кто-то из команды относиться ко мне дурно. Чужаком меня прозвали не только из-за того, что я восточник. В большей степени дело как раз таки в произошедшем на моей родине…

– Если слишком личное, то не стоит рассказывать, – Рудый чувствовал себя несколько неловко, что полез с расспросами.

– Нет, ничего. Всей правды рассказывать я все равно не буду. Если в двух словах, то как бы я не скучал по родине, а чувство это никуда не делось спустя годы, возвращаться мне уже некуда. Клан моего господина попал в опалу. Обычное дело. Так было всегда, даже тогда, когда на юге еще цвела и крепла Империя. Будет, наверное, и потом, когда нас с тобой уже в землю уложат.

Мурио говорил удивительно спокойно, не позволяя лишним эмоциям влезать в рассказ. Оставив котел, он вернулся к трубке, размеренно набил ее табаком и, подкурившись от масляной лампы, вернулся в гамак. Пустив струю дыма в потолок каюты, мужчина продолжил:

– Я не был воином или вроде того. Ха-х, я ведь и не повар, моя семья занималась портняжничеством! Что-то еще помню, так что, если порвешь куртку, заштопать смогу, – усмехнулся Чужак. – В общем, если бы сам захотел… Если бы моя семья захотела, могли бы остаться. Работали бы на нового человека, но отец был слишком верен клану Хэйси, которому мы служили… Ладно, я ведь не хотел вдаваться в подробности.

Табе покрепче затянулся табаком, пустил пару дымных колечек, протянул трубку Лейфу. Подумав пару секунд, парень подошел и неуверенно затянулся. Горький, горячий дым проскользнул в легкие, от чего рыжий тут же закашлялся. На глазах выступили слезы, но парень затянулся еще раз, не так глубоко, и отдал трубку обратно. Мурио, наблюдая за собеседником, только посмеивался. Забрав трубку, он продолжил:

– Да, отец не захотел становиться предателем. Хоть и не был воином, но взял в руки меч, а с ним я и братья. Ни к чему хорошему это не привело, как понимаешь. Живых мужчин в моей семье не осталось, насчет мамы и сестры не знаю.

– Никак не узнать, что с ними? – Лейф представил, какого было бы ему, окажись он в подобной ситуации и на душе стало как-то гадко и тоскливо.

– Капитан предлагал помощь, но я отказался. Не хочу навлекать на них проблемы, если еще живы, – Мурио немного помолчал. – Да уж, вывалил на тебя столько ерунды ненужной. Ты ведь спрашивал про то, скучаю ли я по дому… Скучаю, Рудый. Больше по тем временам, когда все еще было хорошо. Ностальгия или как это правильно назвать? Цени, что в твоем доме все хорошо.

– А я ведь сбежал из дома, чтобы отправиться с Вестом, – виновато улыбнулся Лейф.

– Ну что ж, у тебя еще много времени, чтобы придумать толковые извинения, – Мурио хлопнул собеседника по плечу, нехотя поднимаясь с гамака. Наверху были слышны шаги, команда начала подниматься.

Рыжий неловко попрощался и побрел наверх. Не сказать, чтобы разговор с коком ему помог. Скорее уж наоборот, на душе поселилось чувство, что он влез в чужой дом, бесцеремонно приставая к хозяевам с расспросами. Лейф в море даже меньше луны, а уже расклеился. Хотя странно ли скучать по дому, особенно когда впервые так на долго его покидаешь? Кроме того, рыжему хотя бы было куда возвращаться, если их плаванье ждет успех. Мурио же фактически обрек себя на добровольное изгнание, решив никогда больше не видеть дома, чтобы не навлечь беду на родных. Боги, он ведь даже не знал жив ли кто-то из его семьи… Эта мысль показалась Лейфу особенно печальной.

А что будем с его семьей, увидит ли он их еще когда-нибудь? Лейфу хотелось в это верить, но вместе с тем парень четко понимал, что каждый день рискует. Кроме того, рассказ Мурио всколыхнул еще свежие воспоминания. На восточном архипелаге постоянно кипели мелкие войны между кланами, как уже рыжий успел понять. Но ведь их «большая земля» была ничем не лучше. На юге, в Брихольме, схватки и крупные войны вспыхивали одна за другой, ненадолго затухали, чтобы начаться с новой силой. Кто знает, куда вернется их эскадра через тот же год или даже несколько лун?

Глава двадцать первая. Неприветливый остров

Одну из пропавших во время ночного шторма каракк нашли через четыре дня, но особой радости данное известие не вызвало. Произошло это случайно и, если честно, шанс пройти мимо потерявшегося судна был довольно велик. Но видимо Авгрунн – хозяйка морской бездны, пожелала иначе. Хотя началось все с того, что посреди, казалось бы, бескрайнего океана, эскадра вдруг наткнулась на землю.

Незадолго до полудня впередсмотрящие сразу на нескольких кораблях, идущих впереди, в том числе и на «Длинном змее» и «Доблести севера» заметили чуть более густую полоску облаков над морем на севере. Казалось бы, ничего такого, но иное поведение туч и облаков означало, что ветер в той части океана вел себя так же иначе. Стоило проверить, тем более сегодня корабли шли под полными парусами.

Через пару часов даже с палубы каракки, не поднимаясь на мачту, можно было различить тонкую полосу земли на горизонте, а в небе то и дело кружили морские птицы, не слишком любившие надолго удаляться от суши.

Моральный дух команды на «Змее» пополз вверх. В последние дни даже на бывалых моряков начал давить открытый океан, что уж говорить о новичках. Не известно на сколько гостеприимной будет новая земля, но все же суша под ногами – это куда лучше бездонного океана. Да и, чего уж греха таить, хватало тех, кто шептался о конце пути. В конце-концов эскадра забралась на запад так далеко, как никому ещё не удавалось. В пору пополнить запасы воды и еды, немного оглядеться на месте, составив карты побережья, а заодно по звёздам и солнцу прикинуть координаты, да отправляться обратно.

Мечтам о триумфальном возвращении было суждено разбиться уже к вечеру, когда эскадра приблизилась к неприглядной суше. Каменистое побережье, усыпанное серой галькой, низкие холмы, поросшие мхами, лишайниками и жёсткими травами, ни следа деревьев, если не считать за них корявые, ползучие кустарники. Кое-где встречался грязный, не растаявшего с зимы снег, хотя на «большой земле» в свои права уже вошло лето. Обнаруженная земля не выглядела слишком гостеприимной и богатой. Не считая птиц, гнездящихся на скалах вдоль воды, живности на берегу тоже не наблюдалось.

– Как на самом краю Холодных островов, – бурчал Кнуд, осматривая окрестности.

– Если не хуже, – усмехнулся Вест, в подзорную трубу изучая побережье. – Ни следа людей… Или хоть чего-то интересного, хотя… Дальше по ходу движения что-то крупное на берегу или у меня в глазах мутится?

Паук забрал у племянника трубу и тоже вгляделся в горизонт.

– Нет, с глазами у тебя все хорошо, Вест. Я тоже что-то вижу.

Сигналы, поступившие с «Доблести» через пару минут, подтвердили, что те тоже это заметили. Эскадра и так двигалась вдоль берега, а теперь у нее хотя бы появился ориентир.

На «Змее» на всякий случай вновь вооружили людей, в этот раз без лишней суеты. Может никакого сражения и не будет, но высадка на незнакомую землю все же могла таить в себе опасности.

Чем ближе эскадра подходила к замеченному на горизонте объекту, тем больше интересных деталей удавалось рассмотреть. Сидевший на мачте Шонхор, тоже вооруженный подзорной трубой, свистом привлек внимание командования. Вестгейр, вновь взглянувший на находку, выругался и протянул трубу Кнуду. Тот был менее сдержан:

– Проклятье! Это корабль… Раз, два… бизань-мачта сломана. Каракка?

– Похоже одна из пропавших, – кивнул Арнбьерн, присоединившийся к наблюдению со своей трубой. – Села на мель.

– Да она выбросилась на берег как сбрендивший кит! – рыкнул Паук. – И команды не видно…

Новости разнеслись по «Змею» быстрее штормового ветра. Все понимали, что со своей осадкой каракке нечего делать не то, что на берегу, а даже просто слишком близко к нему. Да и с момента пропажи корабля прошел не один день, а вокруг не было ни одного дымочка, хотя выжившие были просто обязаны развести огонь хотя бы для обогрева и готовки, если не для подачи сигналов. Кружащие над караккой птицы, которые вскоре стали видны, только усугубили и без того мрачное предчувствие.

До выброшенного на берег корабля добрались ближе к вечеру, хотя до захода солнца оставалось еще несколько часов. Вблизи он выглядел еще более плачевно. Судя по всему, в сторону берега он шел на приличной скорости – киль треснул, часть обшивки тоже была в щепки. Набегающие волны то и дело проникали внутрь каракки через дыру корпусе, иногда утаскивая с собой в океан какие-то вещи. Живых все еще не было видно ни одного человека.

Вестгейр, стоявший на полуюте, «выслушал» приказ с «Доблести», переданный флажками, и скомандовал:

– Бросай якорь. Две шлюпки на воду, посмотрим на корабль изнутри, вместе с отрядом Рерика. Кнуд, ты за главного на второй шлюпке, я на первой.

– Может Арнбьерн пойдет на первой? – нахмурился Паук. – Он бывший Охотник, толку в бою от него будет немало.

– Бьёрн может пойти вместо тебя, – хмыкнул Мореход.

Кнуд недовольно что-то буркнул себе под нос и пошел готовить шлюпки.

Лейф не усидел и напросился в отряд, отправляющийся на разведку. В каждую шлюпку село шестеро, считая командиров, итого дюжина человек от «Змея». Рыжему выдали чуть мешковатый стеганый гамбезон, длинной до колена, а также обычный круглый щит. Помимо топора, парень захватил и свой сакс, перепоясавшись поверх стеганки. Почти все в их шлюпке были снаряжены так же, за исключением Веста, надевшего ещё и короткую кольчугу и Нэрьи, которую захватили с собой в последний момент. Девушку снаряжала лично Вигдис, так что ей поддоспешник был почти по фигуре, как и кольчужка мелкого плетения.

На веслах быстро добрались до берега. Лодки было хорошо видно с корабля, но пару человек Вест все равно приказал оставить для присмотра. Все равно вместе с отрядом «Доблести севера» на незнакомую землю высадилось две дюжины человек. На осмотр пропавшей каракки отправилось два десятка.

Рыжий с интересом наблюдал за матросами из других команд. С момента как они покинули Хвальсэяр, парень крутился среди одних и тех же людей. Настроения на «Змее» были ему известны и теперь было интересно сравнить их с настроем моряков на флагмане. Ну и самим, естественно, пустить немного пыли в глаза, щегольнув собственной уверенностью и храбростью.

Впрочем, команда Рерика Йонсона держалась сдержанно, явно не страшась ни неизвестной земли, ни многодневного путешествия по обманывающее пустынному океану. Может быть, конечно, на вылазку адмирал взяли лишь самых стойких и смелых, но Лейф был склонен считать, что все в его команде были не лыком шиты. В отличие от Веста, набиравшего людей в спешке, из-за чего половина оказались «зелеными», Рерик явно взял с собой лишь старожилов.

Сам старший моряк тоже выглядел как нельзя лучше. Здесь, на неизвестном острове, посреди океана, ему явно было стократ комфортнее чем в праздничном зале в Аульфтау. Вместо нарядных костюмов, обычные штаны и рубаха, мало чем отличающиеся от одежд других моряков. Поверх них бордовая стеганка и меховой жилет – все же на острове до сих пор было довольно прохладно. Рерик дышал полной грудью, одновременно радуясь погоде и прогулке, но хмурясь, из-за предстоящего расследования странного дела. То и дело поигрывая ладонью на оголовье тяжелой булавы, с длинной, под две руки, рукоятью, что висела на поясе, мужчина о чем-то разговаривал с Вестом.

Подойдя ближе к каракке, отряд замер. Ни души… А еще нужно было как-то подняться на палубу. Лезть через темный трюм, при учете, что не было известно, что произошло на корабле, не хотелось.

Рерик хмуро оглядел судно, почесал бороду:

– Это «Морская пена», слыхал про ее капитана. Не сумасброд, но и лишней отвагой не отличался.

– Хорошо с кораблем управлялся? – Вестгейр тоже осматривал каракку.

– Не хуже многих. Но чтобы вот так вот «выброситься» на берег, нужно иметь совсем уж никчемного рулевого. Да еще и пьяного вусмерть. Нужно подниматься. Есть у тебя кто половчее, чтобы первым пошел?

– Найдется, – хмыкнул Мореход, повернувшись к своей части отряда.

Лейф только тяжело вздохнул, столкнувшись со взглядом капитана. Ребра еще побаливали, но Нэрья утверждала, что пиромантией зарастила трещину, потому повязки сняли еще утром. А как самому молодому в отряде, ему и лезть наверх по обрывкам такелажа.

Закинув щит на спину, рыжий ухватился за оборвавшиеся ванты и начал взбираться. Длинный гамбезон мешался в ногах, а оружие неожиданно ощутимо добавило веса. Лейф только порадовался, что в обычное время на корабле команда ходил без всего этого добра.

Аккуратно глянув через край борта, парень перебрался за перила, не заметив ничего опасного. Вообще ничего не заметив. На палубе было пусто и грязно. После удара везде валялись обломки, щепа, обрывки такелажа. Но людей все ещё не было ни следа.

Дальше в одиночку рыжий не пошел. Покрепче закрепив веревки, чтобы остальные могли подняться, подал знак отряду. Поднимающиеся наверх моряки тоже не спешили расходится, кто-то в полголоса молился, иные сжимали оружие. На море без суеверий никуда, а вид заброшенного корабля нагонял страху.

Поднявшиеся командиры мигом разогнали команду на обыск корабля. Двигаться было приказано двойками и прочесать «Морскую пену» от киля до кормы, лишь бы выяснить, куда пропала команда.

Лейфу в пару достался Хальв, один из «старичков» команды Веста. Наверху остались только сам капитан, Рерик и Нэрья, огневую мощь которой было решено держать под рукой.

Все на корабле выглядело так, будто команда исчезла практически в момент. Гамаки в общей каюте не были свернуты, личные вещи лежали по своим местам, беспорядок если и был, то в пределах нормы. Оружейная не была вскрыта, никто из команды не успел или даже не собирался вооружаться. Хоть сколько-то в глаза бросались плащи вахтенных матросов из промасленной, плотной ткани, хорошо защищающие от дождя. По всему выходило, что во время того злосчастного шторма, дежурившие наверху моряки побросали свое снаряжение и исчезли вместе со всей командой. Причем они даже не успели никого предупредить, учитывая гамаки, с разложенными на них одеялами.

Хоть что-то начало проясняться, когда одна из пар добралась до капитанской каюты. Та оказалась заперта изнутри. Попытавшиеся пробраться внутрь матросы не добились успеха и на время отступили, решив позвать остальных, клянясь, что слышали внутри чей-то голос.

Перед капитанской каютой собрался почти весь заявившийся на «Морскую пену» отряд. Места внутри было немного, так что большинству пришлось стоять в стороне. Да Вест с Рериком и не подпустили лишних, подозвав лишь несколько самых крепких и опытных воинов.

Дверь решили ломать топорами. Один из моряков примерился и быстрыми ударами начал вырубать замок, остальные с нетерпением наблюдали. Те, кто стоял ближе уже не сомневался, что внутри каюты кто-то есть. Слышно было суетливые шаги внутри и испуганное бормотание. Вскоре скрывавшийся внутри некто, начал заваливать дверь всей мебелью, которую только сумел найти. На чужие крики неизвестный затворник никак не отвечал. Воин с топором работал на пределе сил, стараясь прорубить толстое дерево раньше, чем открывающаяся внутрь дверь окажется окончательно завалена.

Вломившись в каюту спустя пару минут, расталкивая мебель и наваленные вещи, отряд обнаружил лишь одного матроса с горящими безумием глазами. Парню на вид было немного за двадцать, хотя весь он осунулся, исхудал и оброс. Смрад в каюте стоял знатный, по всей видимости бедолага заперся внутри и не выходил с тех самых пор, как «Морская пена» пропала. На своих спасителей матрос кидался с ножом, орал дурным голосом и вырывался после того, как его все же скрутили. Для допроса парня потащили наверх, хотя вряд ли тот сумел бы рассказать хоть что-то вразумительное.

– Пустите! Пустите!!! – верещал бедолага, упираясь ногами, не желая идти наверх. – Там смерть! Смерть! Не хочу наверх! Мама, мамочка!

– Совсем сбрендил, – буркнул Хальв – напарник Лейфа. – Видать напал на них кто-то и всех перебил, кроме этого бедняги.