Текст книги "Это не было ошибкой (СИ)"

Автор книги: koteistka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Это не было ошибкой

Пролог

Самец белой куропатки не знал, что является гордой официальной птицей-символом штата Аляска. Да и откуда ему знать? Он же птица. Но зато тем, чем он сейчас занимался действительно стоит гордиться. Он, в отличие от многих самцов, например, того же человеческого вида, участвовал в воспитании птенцов, а сейчас, не ощущая страха (если птицы вообще могут его ощущать) он уводил хищника, опасно приблизившегося к гнезду, вглубь ледяной пустоши, разреженной лишь горами. К сожалению, самец белой куропатки не был самкой, а на земле наступила весна. Потому оперение его головы изменило цвет: с идеального для маскировки в снегах белого на каштаново-коричневый, как и подобает самцу в брачный период. Самец белой куропатки не заметил, что залетел туда, где обычно птицы не летают, за многия поколения в их генетической памяти эта территория отмечена, как опасная. Он был увлечен одной задачей – спасти потомство.

Самка белоголового орлана не знала, что является главным национальным символом Соединенных Штатов Америки. Да и откуда ей знать? Она же птица. Но зато, в этой гонке она точно была главной, потому что была выносливее и сильнее самца белой куропатки, а расстояние между ними стремительно сокращалось. Но сейчас, сам факт наличия этого расстояния играло ей на руку (на лапу?) она, конечно же и об этом не знала. Самка белоголового орлана тоже не заметила, как в погоне переместилась в опасную зону. Она была увлечена одной задачей – охотой.

Самец белой куропатки внезапно застыл, съежился, и стремительно упал вниз по выпуклой дуге. Самка белоголового орлана не успела поймать его на лету, потому ей пришлось приземлиться на снег и выудить провалившегося на несколько десятков сантиметров самца белой куропатки. Только этот факт спас белоголовую птицу от той же участи, которая постигла ее обед – мгновенная смерть от столкновения с одним из самых мощных магнитных полей, созданных человечеством.

Прямо перед крылатыми созданиями находится объект, на который не то чтобы залетным птицам, но даже президенту любой (я не шучу, действительно любой) страны нет шанса попасть. Но мы, мой дорогой друг, получим такую уникальную возможность.

Магнитные поля – это всего лишь один из слоев защиты, скрывающих от лишних глаз научный центр «Генезис Фарм». С воздуха он выглядит как естественный ледниковый массив: геодезические купола сверху покрыты радиопоглощающей белой пеной, имитирующей снег, тепловой выхлоп реакторов пропускается через подземные змеевики, остужаясь до температуры вечной мерзлоты, а лазерные дальномеры по периметру глушат любую гражданскую оптику, решившую сфокусироваться на этом квадрате с пролетающего над центром самолета. Голографические маскировочные поля, системы подавления радиосигнала и генераторы ложных спутниковых снимков всегда активны, как и композитные панели, глушащие тепловой след – на случай, если купол, дальномеры и радиаторы подведут. Но даже если и поля с системами подавления не помогут, в центре имеются и другие способы решения проблем, влекущих рассекречивание. Способы дальнобойные и мощные.

Центр «Генезис Фарм» не существует на картах. Для спутников он был шумом – случайным отражением северного сияния, артефактом ионосферы. Для самолетов – зоной турбулентности, которую обходят десятью градусами вправо. Для мира – это было просто еще одно белое пятно на Аляске, где вечная мерзлота поглощала все: звуки, тепло, следы. Ловушки для дронов – от помех до ложных целей, всегда активны, но еще ни разу не понадобились, может кого-то и манит зрелище северного сияния, которое обитатели «Генезис Фарм» имеют удовольствие видеть чаще, чем кто-либо другой, только вот ледяная пустыня не выглядит привлекательной для такого созерцания. Разве что может случайно залететь пара крылатых созданий, как наши друзья из начала повествования, которым повезло меньше, чем другому крылатому созданию, живущему в самом центре, но о нем позднее.

Место для центра было выбрано крайне удачное, но в этом нет ничего удивительного. Ведь может показаться, словно центр проектировали не люди, а параноики с научными степенями, только вот на самом деле – это почти правда. Научный фармакологический центр «Генезис Фарм» проектировали великие умы, это место, созданное учеными для ученых. И здесь действительно наука граничит с одержимостью.

В этом высокотехнологичном ковчеге, на единственном кусочке Аляски, который, хоть и не на государственном уровне, но все же принадлежит русским, живет наука, жадность и страх. А еще там живет несколько десятков золотых умов. Ученые, являющиеся ведущими в своей сфере, защитившие две и более докторские диссертации, имеющие по несколько степеней, номинанты на Нобелевскую премию, и даже ее лауреаты.

Здесь работают наследники научных династий или гении с «доказанным коэффициентом полезности». У каждого из них есть личная дизайнерская лаборатория, со всем необходимым новейшим оборудованием, под нужды конкретного ученого, кабинет, присоединенный к лаборатории и номер на верхнем ярусе, не уступающий президентскому люксу. Разве что наоборот, превосходящий, ведь обычный президентский люкс вряд ли может похвастаться видами на северное сияние, которое жители верхнего яруса «Генезис Фарм» могут наблюдать, благодаря уникальным маскировочным полям, работающие лишь на зрение тех, кто находится снаружи. Эти номера оснащены гранитными стенами с инкрустацией метеоритного железа, пахнет там дорогим фильтрованным воздухом, с ионизацией альпийских лугов, а обслуживание же производит только персонал в униформе от «Loro Piana». И никому не приходило в голову, что это пустая трата денег на понты, потому что эти самые понты сопровождали с самого детства местных носителей золотых умов. При проектировании центра, вероятно, наоборот руководствовались тем, как бы найти больше возможностей для пустой траты денег, ничем другим панорамный ресторан с прозрачной крышей на самом верхнем ярусе, (в обычном жилом доме он был бы чердаком) объяснить невозможно.

Кроме наших драгоценных ученых таким номером может похвалиться нынешнее руководство, а также три психолога, общение с которыми является обязательным для большей части жителей «Генезис Фарм». Но постой, кажется тебе бросилась в глаза одна фраза, и появилась догадка, что раз есть «верхний ярус» то наверняка есть и нижний?

Так-то оно да не так. Средние этажи научного центра заняты описанными ранее лабораториями, просторным холлом, столовой (а соответственно и кухней, но скрытой от изнеженных глаз наших гениев), местами для отдыха, такими как спортивный зал, бассейн и конечно же теннисный корт, любимое развлечение богачей, как же без него? Удивительно, что никто не подал идею организовать в центре конюшню, чтобы удовлетворить рвение к еще одному, не менее любимому их развлечению, но пока что без коней.

На нижних этажах, все же называемых цоколем, а не нижним ярусом, так как расположены эти этажи уже под землей, оборудовано просторное бомбоубежище, и тем, кто находится внизу, было бы быстрее и легче всего спастись в случае необходимости, но на этом, увы, плюсы цоколя заканчиваются.

Там, внизу, размещено множество технических помещений, закутков, где ведут свою работу те, кто обеспечивает центру статус секретного. Но кроме того, в цоколе есть и жилые комнаты. Ну а куда еще селить этих многочисленных программистов, уборщиков, лаборанток, посудомоек и поваров, техников и прочих слесарей? Стоит заметить, персонал, обслуживающий номера верхнего яруса не в счет, VIP горничные уровня A, повара, выкупленные из мишленовских ресторанов и личные ассистенты тех ученых, которым они нужны, конечно же имеют свои метры на верхнем ярусе, без панорамных окон, правда, но чем богаты. Но даже они про жителей цоколя говорят «подземельщики» и недовольно морщат носик. В комнатах цоколя нет окон, обстановка внутри простая, чтобы покрыть минимум потребностей с помощью однотипной дешевой мебели из IKEA и не менее дешевых кондиционеров.

Жители цоколя хоть и не являются ведущими учеными, все, без исключения, имеют высшее образование и являются высококвалифицированными специалистами своего дела. Что касается ассистентов и лаборантов – это те люди, что имеют красные дипломы, за спиной многих из них научные статьи (хвалиться которыми на верхнем ярусе считается дурным тоном, как похвалиться последней моделью «Vertu» – очевидным для их статуса и положения), кое-кто даже защитил докторскую. Ими движет страсть и расположенность к открытиям. Но пришли они в науку из амбиций, а не из династий – без денег, без связей, без имени, но с острыми локтями и надеждой пробиться. Только вот пропасть между цоколем и верхним ярусом почти никем не была преодолена, как бы человек ни старался, за исключением нескольких единичных случаев за десятки лет существования центра, которые многим уже кажутся просто байкой. Но это не освобождает от обязательства предоставить личный перспективный проект, любого человека, желающего приблизиться к заветным лабораториям, пусть даже протирать пробирки. И если разделение на ярусы в данном центре жестче, чем в средневековом замке, как бы его руководство не пыталось делать вид, что они прогрессивны и не делят людей по статусу, то необходимость быть полностью преданным науке от и до – у любых работников лаборатории не делится.

Как и снаружи, внутри научного центра действует многоуровневая система защиты: электронные двери, за которые попадают строго по пропускам, отсутствие связи с внешним миром, постоянная проверка профпригодности, обязательное посещение психологов, необходимость строго следовать правилам центра. Сюда не попадают случайные люди, отсюда не выносят секреты, любая утечка информации из этой крепости могла стоить карьеры, свободы и… жизни. Здесь живут лучшие умы – и здесь же кипят зависть, соперничество и амбиции.

Но несмотря на всю эту важность, серьезность и секретность в центре «Генезис Фарм» четыре раза в год происходят масштабные фуршеты, для которых, вероятно, и был построен тот ресторан на самом верху. Ведь любители отдыхать на полную и сорить деньгами не могут отказать себе в этом даже в таком месте, как засекреченный научный центр, затерянный в тундре и снегах Аляски. Каждый сезон прилетают частные «Airbus A380» или «Boeing 747−8» (о вкусах не спорят, не все выбирают одну модель) с родственниками местных ученых, учредителями, спонсорами, чиновниками (правда только, если они могли в перспективе стать спонсорами), модными учеными внешнего мира, а также знаменитостями, в основном актерами, играющими великих умов и супергероев.

За три дня до фуршета грузовые дроны и вертолеты начинают тоннами завозить в центр устриц «Жилардо», охлажденного камчатского краба, черную икру, шампанское «Dom Pérignon» и прочие вкусности, перечисляя которые, я бы, наверное, заполнила половину текста от пролога. Главная цель – решение о том, кому достанется нелимитированный бюджет на следующий квартал, ну и награждение успешных. Ради этого последние идут на откровенный саботаж, забыв о чести своих династических фамилий: подкручивают конкурентам настройки центрифуг, воруют презентации и распускают слухи, не лично, конечно, а через купленные руки, тело от которых обитает в цоколе.

Так развлекаются небожители с верхнего яруса, но есть источник дофамина, доступный и для остальных обитателей научного центра «Генезис Фарм». Та самая птица, которой повезло намного больше, чем самцу белой куропатки из начала повествования, да и больше, чем самке белоголового орлана, если быть честной. Это африканский серый попугай, который свободно передвигается по всему центру (это продлится недолго), но логово его находится в холле, в виде клетки, вокруг которой висят бархатные алые портьеры, ведь богатство должно быть богатым, не так-ли, мой друг? Он получает только самый качественный корм, вручную отобранный персоналом кухни, среди них даже есть шутка – если кто-то устает, но не хочет использовать законное время на обед, то говорит, театрально вздыхая: «пойду на корм попугаю».

Однако, лучший корм, среди кормов всех птиц мира, не мешает ему требовать у проходящих мимо людишек кусочек яблока, или другой еды, с которой человек имел неосторожность появиться в холле. И если человек не делится, то слышит возмущенный крик: «Почему ты бросаешь вызов судьбе, сэр? Это дурной тон!». Попугай, которого, кстати, зовут Лорд Генри, является точкой пересечения любви всех, кто постоянно находится в центре, вне зависимости от статуса. Любовь, все-таки, великий уравнитель, и это не последний раз, когда она даст нам в этом убедиться.

1. Та самая глава, где все пойдет не так

– Ну же, миленький, скажи: «ми-ле-ди», – Стася протянула вперед ладонь с лежащим на ней кешью. Попугай на лету забрал гостинец и тут же вернулся на свой наблюдательный пункт – верхушку фонтана. Молча.

– Он говорит только тогда, когда сам изволит возжелать, – усмехаясь, заметил Вениамин Фрейн, который проходил мимо и остановился понаблюдать за тщетными попытками Стаси.

– Знаю, Вениамин Львович, но не могу перестать пытаться, – ответила Стася, в свою очередь заметив оттопыренный карман его пиджака Armani, и мысленно усмехнувшись тому, какие веселые будут сессии у его сегодняшних пациентов, после содержимого по его мнению, совсем не заметной фляжки.

Психолог удалился в сторону столовой, если он и хотел поболтать со Стасей, то, услышав обращение к себе, явно обиделся на отказ называть его просто – по имени. Конечно же, Стася упомянула его отчество не случайно. Несмотря на то, что девушка искренне любит учиться, и не только в профессиональной сфере, все же она терпеть не может, когда ее поучают. Уже через полминуты ей стало бесконечно жаль одинокого Вениамина, явно пытающегося подружиться и сказавшего свое замечание не со зла. На следующем сеансе Стася твердо решила быть мягкой.

Она бросила разочарованный взгляд на попугая, со вздохом села на один из пугающе мягких, огромных диванов и тут же посмотрела вокруг себя, не помяла ли чего, не было ли на ее одежде грязи, способной немедленно превратиться в пятна на буржуйской мягкой мебели.

Честно говоря, находиться в холле ей нравилось и не нравилось одновременно. Она была без ума от Лорда Генри, и даже не обижалась на его нежелание ответить хоть одним из нескольких сотен слов, известных ему. Только вот обстановочка вокруг удручала, может, кого и удручает вид слякоти или серых стен, Стасю же на органическом уровне отталкивал откровенно кричащий шик обстановки в холле. Стену украшало огромное арочное окно, по бокам с которым соседствовали еще два обычных, но больших окна, почти в пол. Они открывали вид на заснеженные горы, отсюда часто было видно северное сияние, и если бы это было единственным шиком холла, то вопросов у Стаси бы не возникало. Только вот картины на стенах, фонтан, дорогущие горшки с не менее дорогущими цветами, мраморный пол, по которому страшно ходить, столики, как она однажды увидела в каталоге, стоящие больше их с мамой квартиры и бархатные портьеры даже, блин, у попугая… Все это вызывало зуд и дискомфорт, но выбора не было. Дима просил подождать здесь, чтобы пойти в столовую вместе.

Холл был единственным местом с элитной обстановкой, в которое имел доступ любой обитатель центра, он был лицом «Генезис Фарм», которое должны были видеть все, вероятно, дабы помнить, что они находятся на территории напыщенных толстосумов.* А на фоне лабораторий, столовой и тем более помещений цоколя, холл казался словно созданным не для этого здания. Или же она, Стася, создана не для этого места? Даже если и так, оно надежнее всего, и о своем решении присоединиться к жителям центра, девушка не жалела.

*[Прим.автора: Стася не знала, что каких-то пару десятилетий назад обитатели цоколя не имели права омрачать своим присутствием холл, спроектированный итальянскими дизайнерами, славящимися безупречным вкусом. раньше вместо холла обычным смертным, чтобы добраться до столовой, приходилось проходить по узкому коридору, соединяющему зону приема пищи и лестницы цокольных этажей. Но новый директор, считающийся слишком прогрессивным по мнению многих акционеров, открыл холл для всех, чтобы сделать помещение местом, отражающим общность обитателей научного центра «Генезис Фарм»]

Время шло, а друг все не показывался. Где его черти носят? Договаривались же всегда ходить на этот дурацкий обед вдвоем. Обязательный общий прием пищи в одном помещении для жителей верхнего яруса и цоколя Олег Корнилов, директор центра, ввел около полугода назад, за месяц до прибытия сюда Стаси. Подготовил гостеприимный подарочек, ничего не скажешь. Совместное время, которое, по мнению Олега Корнилова, должно объединять людей на фоне общей страсти к науке и совместных задач, превращалось в маскарад позора. Небожители бросали на выходцев из цоколя презрительные взгляды, не особо скрываясь, обсуждали их и фыркали, некоторые им скалились в ответ. Происходили тихие стычки, которые потом могут перерасти в проблемы уже на рабочем месте, или же в потерю этого самого места.

Для Стаси каждое посещение этого ада – ад, и она точно не хотела терпеть унижения, либо идти в заведомо неравный бой с теми, кто во власти повлиять на ее положение. Девушка до паники боится вылететь отсюда, потому обычно пропускала обед, питаясь подножным кормом, или готовя сама себе на небольшой, но очень даже уютной кухоньке, расположенной в жилой части цоколя, так же мудро поступали и многие другие. Но сегодня директор будет присутствовать на обеде лично, так что всем придется сделать вид, что они довольны и дружны. Не понятно, правда, зачем.

Девушка не выдержала ожидания и порыскав в карманах, решила произвести еще одну попытку выйти на разговор с Лордом Генри. Но птица лишь исправно ела орешки, но молчала. Молчала.

Мимо проходил один из небожителей, попугай резко обернулся на него, даже крошку ореха уронил, потому что заговорил.

– Сэр, вы сегодня особенно блестите! Наверное, новый слой высокомерия нанесли? – Стася чуть не хрюкнула от смеха, а соперник Лорда Генри даже не поднял головы от планшета. Похоже, он не услышал комментария в свою сторону.

– Не расстраивайся, дружок, – прошептала Стася, – такие как он не обращают внимание почти ни на что. Кроме себя и своей науки. Одним словом – доктор скукота.

– ДОКТОР СКУКОТА! ДОКТОР СКУКОТА! – загорланил попугай, впервые за долгие месяцы попыток повторив слова Стаси, а арочный потолок немедленно наделил его крик эхом.

Девушка залилась краской, и немедля поспешила удалиться, не оборачиваясь. Обратил ли на нее внимание обитатель верхнего яруса, догадался ли он, что это лаборантка невольно научила попугая такому обращению, проверять вовсе не хотелось.

Обед проходил спокойно, напряжение и вражда не выходили за рамки, только лишь витали невидимой дымкой в воздухе, которую можно было почти ощутить, словно озон перед грозой. Более того, при директоре некоторые, кто лелеял надежду завести дружбу с небожителями, набрались смелости и заводили разговоры, которые последним приходилось скрипя зубами поддерживать. Правила центра, чтоб его, иногда били не только по нижним этажам. Стася с любопытством посматривала на этих мечтателей, но сознательно избегая любого зрительного контакта, особенно со спустившимися сверху. Как говорится, не смотри хищнику в глаза, ведь в дикой природе прямой и длительный зрительный контакт воспринимается как открытый вызов, угроза или демонстрация агрессии. Девушку же устраивало ее положение мирно жующей свою травушку газели, не вступающей в конфликт и готовой дать деру при первой необходимости. Так же, с не меньшим любопытством, она поедала киноа с какими-то неведомыми ей ранее, явно морскими гадами – общие обеды всегда отличались подобными блюдами, которых в обычной жизни никогда бы ей и не отведать. В момент очередного занесения ко рту ложки рядом с ней скрипнул стул.

– Опять его высматриваешь? – спросил Дима, снимая наушники и вешая их на шею. Парень поставил перед собой поднос с тарелками, на них красовались все виды мяса, которые были сегодня предложены, и в компании к белку – одинокий огурец.

– Мне незачем, после обеда же увидимся, – насупилась Стася, и тут же ушла в нападение: – Почему ты опоздал? Я попала в такое идиотское положение!

– Задержало начальство, нужно было проверить трафик из центра, кто-то очень умный нашел способ обойти блокировки и воспользоваться соцсетями, – Стася тут же сменила выражение лица с обиженного на испуганное. Дима снизил голос: – Нет, я не о том маленьком исключении, которое делаю для тебя. Если ты не заметила, «кто-то очень умный» звучало с сарказмом, а я – чистый гений. Так что за положение у тебя там случилось?

– Ай, забей… Фух… я уже было испугалась.

– Не бойся, Миронова, если я обещал цифровой щит, то он у тебя будет.

– Тю, рыцарь деланный, – Стася хихикнула. – Скажи лучше, кем оказался этот умник?

– Одна талантливая маникюрщица с верхнего яруса.

– Что? – хихиканье перешло в смех.

– Я серьезно. Ей бы не ногти пилить, а рядом со мной сидеть и заниматься цифровой безопасностью центра. Она захотела посмотреть новые тренды на дизайн, понимаешь ли, и, судя по ее запросам, потом любезно предоставила доступ всем остальным сотрудникам салона. Прически, оформления бород, новые технологии татуажа, чего там только не было.

– И чем это… ну… закончится? – спросила Стася, внезапно перестав смеяться и осознав, что здесь такие проступки не прощают. В подтверждение ее догадки Дима махнул рукой в сторону, тем самым показывая на мир за границами центра. – Глупо.

– А вести анонимный аккаунт с видео лаборантки из секретного центра – не глупо?

– Ни одежды, что меня бы выдала, ни оборудования, которое есть только тут, я не свечу. Только маленькие детали, которые могут находиться в какой угодно лаборатории в этом мире. К тому же, мой аккаунт на английском. У меня все под контролем.

– Ага, моим, – друг шуточно нахмурил брови, но это выражение перешло в серьезное, когда он увидел человека за спиной Стаси.

– Настенька, как закончишь, приходи в лабораторию, я буду тебя ждать в зоне холодильной аппаратуры.

– Да, конечно, Марк Павлович! – Стася сглотнула, не прожевав, и, секунду подумав, осталась ли еда во рту и на зубах, решила остановиться на улыбке одними губами и паре взмахов ресниц, которые тут же посчитала лишними.

– Милая, мы же не чужие. Сколько раз просить обращаться ко мне по имени?

– Но… – девушка неловко окинула взглядом людей вокруг себя. В отличие от обычных совместных обедов, когда элита садилась на столы, буквально стоящие в возвышении, а цоколь там, где придется, в этот раз обитатели центра сидели вперемешку, как того требовал директор.

– А, – Марк махнул рукой и понимающе улыбнулся, продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках. – Да при ком угодно называй по имени, не думай о такой ерунде.

– Хорошо М-марк!

– Х-хорошо М-м-марк, – тут же передразнил ее Дима, стоило собеседнику Стаси удалиться. – Ты как собачка! Любого готова порвать за Настеньку, трясешь паспортом у лица, крича с пеной у рта, что имя Стася не сокращение, а фактическое, использованное при регистрации. Но этому соболю только улыбаешься!

– Да ну тебя, это просто уважение к руководителю. Он ведущий дерматолог центра в конце концов. У него есть восхитительная идея – создать средство для таких, как ты, которое без вреда для кожи выведет даже тьму веснушек. Правда, пока эта идея еще в зачатке. Но это будет прорыв!

– А в итоге он лишь клепает коммерческие заживляющие гели, которые особо ничем друг от друга не отличаются, и уж точно ничем не отличаются от старого доброго пантенола, – друг закатил глаза, а после отвел взгляд. **

**[Прим.автора: Тут стоит заметить, что Дима отвел взгляд из-за легкой обиды. Дело в том, что его задело то, как Стася упомянула его веснушки, словно нечто, от чего каждый непременно захочет избавиться. Ведь Дима гордился своими веснушками. Внешность таких парней, как Дима, называют модельной, его веснушки имеют красивую форму и расположены так, что придают лицу практически ангельское очарование. Четкие скулы, брови идеальной формы и яркие зеленые глаза, вкупе с густыми, слегка вьющимися коричневыми волосами, обеспечивали парню перспективу большого успеха в сфере моделинга. Они с родителями всерьез рассматривали такую перспективу и ходили на пробы, мальчик даже снялся в рекламе конструктора, за гонорар с которой родители купили новую машину. Длилось это примерно до двенадцати лет. Именно в этом возрасте стало трудно отрицать, что Дима – гений информатики и просто рожден для работы с кодами, шифрами и промтами, и судьба ему в раннем возрасте получить награду в виде необходимости носить очки, а не в виде рекламных контрактов с брендами. Он никогда не скажет об этом Стасе, несмотря на то, что они близкие друзья уже около десяти лет, потому что считает тему неловкой и неуместной. Так что я решила рассказать это тебе сама, мне то стесняться нечего.]

– Гели, которые пользуются успехом. И между прочим, к последнему я приложила руку, причем нехило, – она нарочито гордо вздернула подбородок.

– А имя твое хоть где-то в этой работе упоминается?

– Да что ты занудничаешь? – Стася вскочила. – Между прочим, сейчас он работает над проектом по регенерации эпидермиса, а это путь к кремам с омолаживающим эффектом…

– Ты с ума сошла? Это же твое направление! – Дима тоже поднялся. – Скажи-ка мне, кто правит его формулы и ошибки в расчетах, кто как бы случайно накидывает идеи? Твой проект для входа в «Генезис Фарм» буквально называется «Эпидерма»! Я думал, что ты почти перестала над ним работать, когда он выполнил роль входного билета в это место. Но нет же, работаешь, только не для…

– Хватит, – процедила Стася. – Если судить по твоей логике, то все у всех воруют.

– Не все. Лишь некоторые самовлюбленные…

– Мне пора.

– Он даже не дал тебе нормально поесть, пришел и подорвал посреди обеда, – крикнул вслед Дима, но Стася уже неслась прочь, бешеная, как фурия.

Но счастливая, и с бабочками в животе, ведь он ее ждет.

Конечно, она влюблена в Марка! До нелепого, до мыслей перед сном, до дрожи в коленях, и что в этом плохого?

Стася сверяла расходники и украдкой смотрела на Марка, улыбающегося, теплого, который обсуждал с ней крема и биопсии, правда никогда не замечал, как дрожат ее руки, когда она подает ему пробирки, но это и ни к чему. Ее секрет должен остаться ее секретом, пока у него не появится подобный.

От мысли о взаимности сердце Стаси подскочило и ухнуло к пяткам.

– Настенька, милая, я совершенно запамятовал, ты вроде обещала подсказать мне по методике? Сама понимаешь, я закончил простое образование очень давно, много неважного и базового выветрилось.

– Да, конечно, – она помедлила, краснея от того, каким идиотским способом она передала ему записку с уточнением по методике, не любовную, но все же, когда она это делала, на губах витала блаженная улыбка. – Она у вас в кармане.

Марк нахмурился, удивленно вскинул брови, но тут же мягко улыбнулся, и у Стаси отлегло. Какой же он все-таки понимающий и добрый, и какая же у него красивая фамилия, а как горячо он выглядит, всего лишь расстегнув две пуговицы на рубашке. Стася Соболева звучит, да? Она сама не заметила, как хихикнула.

– Вы что-то сказали? – он вскинул голову, отвлекаясь от микроскопа, и одна из его прядей немного сбилась, придавая красавчику слегка нелепый и милый вид.

– Нет, я… чихнула, – в ту же секунду она начала корить себя за глупую и совсем не нужную ложь, но взглянув на часы спохватилась. – Простите, Марк Павлович, то есть Марк. Но я сейчас быстренько приберусь и мне нужно бежать, сегодня моя очередь дежурства у одного из докторов, который отказался от постоянной лаборантки. Извините, что не могу сегодня задержаться.

– Правда? – он грустно качнул головой, отчего его прекрасные локоны пришли в плавное движение, и, похоже неосознанно, выпятил губу. – А я думал, у нас только-только начало получаться.

«У нас только-только начало получаться», – прозвучали в голове его слова, неужели он имеет ввиду то, о чем она думает?

– Ну, если я правда очень нужна, – она замялась. Выходит, если она задержится тут и потом пойдет в лабораторию по дежурству, то сегодня ни минуты не уделит своему проекту, и даже не сможет прочитать пару страниц «Куджо» Стивена Кинга перед сном. Только душ и на боковую, так себе денечек.

– Очень нужна.

– Хорошо, я задержусь! – Слова вырвались раньше, чем она даже попыталась их обдумать.

Когда Марк прощался со Стасей, уходя спать, она вновь заметила его странное выражение лица. Мужчина на секунду сморщился, словно ему не нравится запах, было сложно убедить себя, что ей это кажется. Это сильно печалило, потому что аромат, которым она пользовалась, был очень важен для девушки. А когда она все же почти смогла отбиться от мысли, что Марку не нравится «Snoopy» малиновый щербет, память все же подкинула пару моментов, когда дерматолог морщился и уточнял, так сильно ли она, Стася любит конфеты, которыми от нее опять пахнет?

Она взглянула на часы. Почти двенадцать, около часа, а может и полтора на уборку, стерилизацию, замену расходников, и она будет свободна… для новой работы. Без Марка в лаборатории решение задержаться уже не казалось таким уж классным.

Зато у них наметился явный прорыв, Марк наконец понял, какие именно изменения Стася предложила внести и начал пробовать их внедрять. Пока безрезультатно, но ведущий дерматолог центра оценил идею, так что все точно должно получиться.

Стася осмотрела фронт работы, вздохнула, вспомнив, что нет с собой наушников, неужели нужно, как Дима, постоянно таскать их на себе, на случай, если понадобятся? Или ходить с рюкзаком по центру? Но это явно будет выглядеть нелепо (о небольших наушниках, которые помещаются в карман, она, очевидно, не подумала). Спуститься за наушниками до цоколя? Нет, это бессмысленная трата времени, минимум двадцати минут, а Стася, как только ушел предмет ее воздыханий, уже начала зевать.

Включив подкаст «Дневники Лоры Палны» прямо через динамик телефона, она взялась за уборку. Уже к середине выпуска про Спесивцева девушка пожалела о своем поступке. Тишина лабораторий и пустой коридор, видневшийся за открытой дверью, наводила страх. Она тревожно захлопнула дверь, выключила подкаст и ускорилась, как только могла, в спешке разбила одну мерную колбу и, чертыхаясь, начала собирать разбитое стекло.

Как вообще могут ужиться в одном человеке настолько противоположные черты? Чуть ли не заячья пугливость и любовь к ужасам и тру-крайму? Тот, кто создавал восприятие мира Стаси, наверняка проводил эксперименты, или вообще развлекался.