Текст книги "Повесть о великом мире"
Автор книги: Кодзима-хоси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)
6
О ТОМ, КАК СДАЛСЯ НАМЕСТНИК НАГАТО
Токинао, наместник Нагато, губернатор провинции Тотоми, услышав о бедствиях Киотоского сражения, решил придти на помощь Рокухара силами, взял сто с лишним больших кораблей и вышел в море по направлению к столице. Но при Наруто, что в Суо, и киотосцы, и камакурцы были наголову разбиты сторонниками Гэндзи. Когда наместнику сказали, что вся Поднебесная последовала за добродетелями государя, он, всем сердцем страдая, развернул свои суда от Наруто, желая объединиться с наместником Кюсю.
Прибыв на границу с Акама[862]862
Прим.31 Свиток 11:
Акама – старинное название г. Симоносэки.
[Закрыть], он расспросил о положении дел на Кюсю, и ему сказали, что Хидэтоки, наместника на Цукуси, уже вчера убили Сени и Одомо. К ним на помощь пришли все аристократические дома с двух островов Кюсю[863]863
Прим.32 Свиток 11:
Два острова с Кюсю – о-ва Ики и Цусима.
[Закрыть].
И тогда, согласно поверью[864]864
Прим.33 Свиток 11:
«…согласно поверью» – имеется в виду поверье о том, что от воинских домов отвернулась судьба.
[Закрыть], воины, которые до тех пор следовали за Токинао, переменили свои душевные привязанности, и каждый сбегал от него по-своему, так что Токинао уже скитался по волнам бухты Янагигаура всего с пятьюдесятью с лишним воинами. Когда они хотели в той бухте опустить паруса, противники ожидали этого, держа наготове наконечники стрел, когда же на здешних островах хотели связать вместе канаты, казённые войска обстреливали их, заслонившись щитами. Даже у тех, кто оставался под его командой, теперь сердца были как волны в открытом море, которым некуда вернуться и успокоиться, для которых нет места, куда бы они могли приблизиться; не стало вёсел, чтобы их лодки смогли пересечь житейское море, а лишь носились по воле капризного ветра.
Узнать бы, что сталось с женой и детьми, оставленными дома, что станется с ними в будущем, – тогда можно было бы погибнуть в бою, – думал Токинао. Чтобы несколько продлить свою жизнь, он вызвал с корабля одного слугу и отправил его к Сени и Симадзу и передал, что желает сдаться в плен.
И Сени, и Симадзу издавна испытывали к нему добрые чувства. Кроме того, когда они услышали о теперешних его обстоятельствах, они были расстроганы, срочно выехали ему навстречу и каждый предложил ему ночлег. Тогда Минэ-но содзе Сюнга[865]865
Прим.34 Свиток 11:
Сюнга – высокопоставленный буддийский священнослужитель, внук Тадацугу, советника экс-императора Ханадзоно (1290–1348; на престоле – 1308–1318).
[Закрыть] призвал его к родственникам государя по материнской линии. В час сражения при Касаги государь был сослан в провинцию Тикудзэн, но сейчас пока что его судьба открылась, все люди этой провинции благоразумно следуют за ним, почтительно обступив его слева и справа. Управление Кюсю ещё до получения государевой санкции некоторое время проводилось согласно замыслам этого содзе, поэтому Сени и Симадзу доложили ему, что тот Токинао капитулировал.
– Здесь проблем не будет! – сказал содзе и вызвал его к себе.
Токинао согнул ноги в коленях и опустил голову, не смея её поднять. Он смиренно оставался в отдалённом месте. Глядя на него, содзе залился потоками слёз:
– Когда в начале прошедших годов правления Гэнко[866]866
Прим.35 Свиток 11:
Гэнко – девиз годов правления. 1331–1333.
[Закрыть] я был безо всякой вины отправлен сюда в дальнюю ссылку, губернатор провинции Тотоми Токинао обращался со мною как с преступником, поэтому иногда он скрывал своё лицо под грубыми речами и вытирал слёзы, а иногда под грубыми манерами прятал свой стыд, бездеятельно сложа руки. Однако же теперь Путь Неба укрепляет смирение[867]867
Прим.36 Свиток 11:
«…путь Неба укрепляет смирение» – намёк на одну из гексаграмм «Книги перемен».
[Закрыть], глядя на неожиданные перемены в мире, мы видим, что счастье и беда перемешались между собой, что процветающие и увядающие земли поменялись местами. То, что вчера во сне и наяву было моей печалью, сегодня сделалось страданием другого человека. Сказано, ведь: «Вместо ненависти вернуть благодеяние», поэтому что бы ни случилось, я велю только сохранить вам жизнь.
Когда он вымолвил это, Токинао прижал голову к земле, и из его глаз потекли слёзы.
Ещё не закончился день, когда об этом деле доложили государю. Тотчас же последовало разрешение поселить Токинао в пожалованном ему земельном владении. Токинао была дарована жизнь не в его провинции Каи, и, хотя десятки тысяч человек с насмешкой указывали на него пальцем, он ждал того времени, когда восстановится его семья. Но после того прошло много дней, его окутал недуг, и жизнь угасла, как ночная роса.
7
О САМОУБИЙСТВЕ ПРОТЕКТОРА УСИГАВАРА В ПРОВИНЦИИ ЭТИДЗЭН
Помощник управляющего Правой половины столицы Айкава Токихару в самый разгар киотоского сражения для того, чтобы собрать вместе пчелиный рой с собранной взяткой, прискакал в провинцию Этидзэн и находился там в местности Усигахара, в уезде Оно. Прошло совсем немного времени, когда сказали, что Рокухара погибли, поэтому скоро разбежались воинские силы в провинциях, следующих за ними, так что его некому стало навестить кроме собственных жены и детей.
Тем временем, священнослужители храма Хэйсэндзи улучили момент, и, чтобы получить награды за свои заслуги, созвали воинские силы из своей и из других провинций, встали во главе семи с лишним тысяч всадников и двинулись на Усигахара. Токихару, видя, что вражеские силы подобны облаку и туману, подумал: «Сколько нужно ждать сражения с ними?», а своим двадцати с лишним слугам велел противостоять противнику, созвал бывших поблизости монахов, всем, вплоть до женщин и детей, велел обрить головы и принять заповеди, так что им единственно, что оставалось, это проливать слёзы, мечтая сделаться буддами после нынешней жизни.
Когда возвратились священнослужители, Токихару обратился к своей супруге и произнёс:
– Оба наши ребёнка – мальчики, поэтому, хоть они и малы, враги не сохранят им жизнь. Отправь их в путешествие по потустороннему миру. Ты – женщина, поэтому, хоть и знают враги, что ты моя супруга, но до того, чтобы лишить тебя жизни, дело не дойдёт. Если будешь продолжать жить в этом мире, то с кем бы ни сблизилась, найди успокоение своим горьким думам. Когда от меня и следа не останется, будь спокойной. Надо мной будет тень от травы и мох, – а твои думы пусть будут радостными, – так повторял он сквозь слёзы, а его супруга в безмерном горе заливала слезами пол:
– Мандаринские утки, живущие на воде, ласточки, что гнездятся на балках, не забывают своей клятвы верности. И тем более, – мы, счастливо прожившие вместе больше десяти лет, воспитали двоих детей и молились за них на тысячу лет вперёд, – и всё без толку. Теперь ты желаешь, чтобы твоя плоть покоилась под осенней росой, а малыши наши растаяли скорее утренней росы, я же осталась бы в непереносимой тоске и продолжала так жить дальше?! Этого никак нельзя вынести, и жить такой жизнью невозможно, Я не забуду своего обещания оставить эту бренную жизнь вместе со своим возлюбленным, быть погребённым подо мхом в одной с тобой могильной яме! – и с этими словами она повалилась на покрытый слезами пол.
Тем временем, когда Аикава узнал, что все слуги убиты оборонительными стрелами, а монахи-воины перешли через переправу Хако и повернули к горам, что позади, он велел поместить мальчиков, которым исполнилось пять и шесть лет, в походный китайский сундук. Спереди и сзади его велели нести на руках двум кормилицам, после чего погрузить сундук в пучины реки Камакурагава и провожать глазами как можно более далеко. Их мать тоже хотела погрузиться в ту же пучину, уцепилась за шнур на китайском сундуке и пошла за ним со скорбью в сердце.
Вынесли китайский сундук на берег, открыли его крышку, и два мальчика подняли головы:
– О, матушка! Куда это вы изволите направляться? Когда вы шаг за шагом изволите идти, вам это так больно! Подойдите же сюда, – наивно шутили они, отчего матушка их, вытирая слёзы, увещевала детей:
– Эта река называется Прудом Добродетелей Восьми Достижений в Чистой земле Крайней радости, это место, где малыши играючи возрождаются к новой жизни. Сделайте так, как я – громко возгласите Нэмбуцу[868]868
Прим.37 Свиток 11:
Нэмбуцу – «Ному Амида буцу» – возглашение имени будды Амитаба, который помогает возрождению в своей Чистой земле Западного мира тем, кто при жизни верует в него.
[Закрыть] и погрузитесь в воды этой реки!
Тогда оба мальчика, как и матушка их, сложили руки ладонями вместе, оба один за другим обнялись со своей кормилицей и полетели до самого дна зелёных глубин, матушка же их, презрев свою жизнь, погрузилась в ту же пучину. После этого Токихару тоже покончил с собой и вместе с ними превратился в пепел.
Говорят, что человек забывает свои прошлые жизни, когда возрождается к новой; один помысел определяет пятьсот рождений, а цепь помыслов приводит к бесконечным воздаяниям, поэтому до самого дна наири в восемьдесят тысяч[869]869
Прим.38 Свиток 11:
Наири (санскр. нирая) – преисподняя. По буддийским представлениям существует много видов нирая. Здесь говорится о Безграничной преисподней шириною в 80 тысяч едзяна (единица длины в несколько десятков ри).
[Закрыть] существа бывают охвачены одной обжигающей думой. Даже представления о ней возбуждают чувства.
8
О САМОУБИЙСТВЕ ПРОТЕКТОРА ЭТТЮ И О ЗЛОБНОМ ДУХЕ
Когда три человека – протектор Эттю, губернатор провинции Тотоми Нагоя Токиари, его младший брат, помощник главы Ремонтного ведомства Аритомо, и племянник, помощник главы Арсенального ведомства Садамоти, – услышали, что сторонники государя из Эттю по дороге Хокурокудо[870]870
Прим.39 Свиток 11:
Хокурокудо (Хокурикудо) – дорога на востоке Японии, проходящая через 7 провинций.
[Закрыть] должны проследовать в столицу, с намерением остановить их в дороге, они встали лагерем в местности под названием Футацудзука, Два Кургана, в Эттю и объединили силы ближних провинций. При этих условиях распространялись разные слухи – о том, что Рокухара уже принуждены к сдаче, в Канто начались сражения, а войска уже движутся на Камакура. Поэтому в том же порядке, как их созывали, – бывшие сейчас здесь всадники из Ното и Эттю отступили и решили возвратиться к бухте Ходзедзу и напасть на лагерь протектора.
Увидев это, их вассалы, соблюдавшие долг и хранившие верность, решив сменить свой прежний облик и переменить свою жизнь, через некоторое время бежали, да ещё и присоединились к вражескому войску. Приходили утра, уходили вечера, и даже друзья, чьи чувства были глубокими, крепко переплетённые и связанные между собою, вдруг поменяли привязанности и, напротив того, стали искать опасности. Теперь осталось верными долгу всего семьдесят девять человек – это три вида родственников[871]871
Прим.40 Свиток 11:
Три вида родственников – родственники со стороны отца, матери и жены.
[Закрыть] и вассалы, которым поколение за поколением оказывали серьёзные благодеяния.
Когда заговорили, что в час Лошади в семнадцатый день пятой луны враги уже надвигаются силами более, чем в десять тысяч всадников, прежде чем они приблизились, со словами:
– Даже если мы будем сражаться с ними такими малыми силами, что мы сможем сделать?! А сражаться кое-как – это беспомощными попасть в руки врага. Позор же быть повязанным пленником означает на будущие времена быть предметом насмешек, – женщин и детей три сторонника воинских домов велели посадить на корабли и погрузить в море. А сами отправились в замок, чтобы покончить с собой.
Что касается супруги губернатора Тотоми, она была связана супружескими узами давно – в этом году их совместной жизни исполнился двадцать один год. В любви супруги воспитывали двух сыновей – старшему девять, младшему семь лет. Супруга Аритомо, помощника главы Ремонтного ведомства, была замужем больше трёх лет и сейчас уже несколько месяцев была беременна. Супруга Садамоти, помощника главы Арсенального ведомства, была высокочтимой особой, которую всего четыре или пять дней назад встречали из столицы.
В прежние времена её облик с румяным лицом и подведёнными бровями, не имевшими равных себе в целом мире, даже при беглом взгляде на него трогал за душу словно бамбуковая штора в драгоценностях. В любовном томлении он жил больше трёх лет и всеми возможными способами старался похитить её, пока, наконец, они соединились.
Всего лишь вчера и сегодня они могли переговариваться, а после того, как не смогли друг с другом встречаться, наступила печаль, и жизнь стала достойна сожалений. Луны и дни, проведённые в любовной тоске, кажутся длиннее, чем то время, за которое небожитель перетирает крылом свой камень[872]872
Прим.41 Свиток 11:
Небожитель своим крылом перетирает камень со стороной в сорок ри за время, равное одной кальпе.
[Закрыть], а встреча возлюбленных бывает короче, нежели сон в летнюю ночь. Для тех, которые скреплены между собой клятвой, внезапная встреча с такой печалью – это одно только горе. Роса на кончиках листьев, капли на корнях деревьев – всё высыхает своим чередом, что раньше, что позже. Плыть ли на волнах или погрузиться в дым и томиться там означает горе из-за разлуки. Как здесь быть? Для обеих сторон это сожаления из-за расставаний, которые заставляют плакать, упавши ниц.
Тем временем, противник, по-видимому, быстро приближался – слышались разговоры о том, что видна пыль, которую на востоке и на западе поднимают копыта коней, поэтому все женщины и дети, плача и плача, садились на корабли и выходили далеко в море. Печальный попутный ветер не утихал ни на минуту и угнал корабли путников по волнам далеко. Чувств не ведающее морское течение назад не возвращается. Оно увлекало оснащённые вёслами корабли прочь от бухты.
Та древняя принцесса Мацура Саехимэ[873]873
Прим.42 Свиток 11:
Мацура Саехимэ – легендарная красавица древности, о расставании которой с мужем написано в нескольких стихотворениях «Манъесю» (кн. 5).
[Закрыть] махала платком на Яшмовом острове, призывая к себе уходящий в открытое море корабль – здесь можно познать и теперешнюю печаль.
Кормчий велел погрузить вёсла в воду и притормозить корабль среди волн. Тогда одна женщина обхватила двоих детей с обеих сторон, а две женщины взялись за руки и все вместе бросились в море. Некоторое время носились по волнам алые кимоно и тёмно-красные хакама, в водах рек Ёсино и Тацута они казались рассыпанными опавшими цветами и алыми листьями, но в набегавших волнах они пропадали и было видно, как по очереди тонули. После этого оставшиеся в замке семьдесят девять человек высокого и низкого положения в одно и то же время взрезали себе животы и сгорели в полыхавшем огне сражения.
Души погибших, духи этих мёртвых всё ещё оставались на земле; может быть, они излучали скорбь от взаимной привязанности супругов. Когда кормчий, прибывший тогда из провинции Этиго, входил в эту бухту, внезапно поднялся встречный ветер и разбушевались волны. Тогда в море погрузили якорь и корабль остановили в открытом море. С приходом ночи волны утихли, и при шуме ветра и сиянье луны на метёлках тростника этот путевой ночлег оставлял в душе тягостное чувство: далеко в море слышались звуки женских рыданий. Когда послышался этот странный звук, со стороны взморья мужские голоса позвали:
– Этот корабль гоните сюда!
Корабельщики без передышки погнали корабль к берегу, а когда он прибыл к взморью, трое овеянных свежим ветром мужчин сели под навес на корме корабля со словами:
– Везите нас до открытого моря!
Корабельщики повезли их, и когда остановили корабль среди открытого моря, трое мужчин сошли с корабля и встали поверх безбрежных волн. Через некоторое время со дна моря с плачем поднялись три женщины шестнадцати, семнадцати и двадцати лет, в разных одеяниях и красных хакама. Когда мужчины разом приблизились к ним, внезапно вспыхнул яростный огонь, и пламя отгородило мужчин от женщин. Тогда три женщины, всем своим видом показывая, что они сгорают от любви к супругам, погрузились на дно моря. Мужчины же, плача и плача, по волнам вернулись назад и пешком ушли в сторону Футацудзука.
Безмерно удивлённые корабельщики, удержав этих мужчин за рукава, спросили их:
– Кто вы, покидающие нас?
Мужчины в ответ назвали себя:
– Мы – губернатор Тотоми Нагоя, помощник главы Ремонтного ведомства из того же рода и помощник главы Арсенального ведомства, – и пропали, будто растаяли.
Дзюббага из Индии[874]874
Прим.43 Свиток 11:
Дзюббага из Индии – индийский рыбак, погибший от любви к царице, персонаж из комментария к сутре о Великой мудрости, Mahaprajna-paramitopadesha (япон. Дайтидорон).
[Закрыть] полюбил императрицу и сгорел в пламени любви, в наших пределах дева-хранительница моста через Удзи[875]875
Прим.44 Свиток 11:
Дева-хранительница моста через реку Удзи в западной Японии – богиня, воспетая в старинных легендах.
[Закрыть], тоскуя по любимому, увлажнила в волне свой рукав. Обо всех этих удивительных вещах, случившихся в далёкую старину, написано в древних скрижалях. А то, что ясно видели собственными глазами, было результатом глубокого заблуждения людей.
9
О ТОМ, КАК БЫЛИ КАЗНЕНЫ НАСТУПАВШИЕ НА КОНГОДЗАН И О САКАИ САДАТОСИ
Хотя столица была уже успокоена, говорили, что войска Хэйдзи, которые возвращались от горы Конгодзан, остановились в Южной столице и собирались напасть на императорскую столицу, поэтому, назначив среднего военачальника из Центральной пагоды Садахира старшим военачальником, направили с ним по дороге Ямато пятьдесят с лишним тысяч всадников. Военные силы Кусуноки Масасигэ во Внутренних провинциях составляли больше двадцати тысяч всадников. Они направлялись в тыл противнику со стороны провинции Кавати. Несмотря на то, что войска Хэйдзи в Южной столице разбежались на все десять сторон, оставшиеся составляли пятьдесят с лишним тысяч всадников, и теперь они решили, что сражение будет ожесточённым.
Свойственная им сила духа до конца иссякла, и пока они без толку коротали дни, словно рыба, которая поднимает брызги на мелководье, получив императорское повеление через Первые ворота ворвались в Южную столицу семьсот с лишним всадников Уцуномия и Ки Сэй, укреплявшие Ханнядзи, храм Высшей Мудрости. После этого все сторонники Хэйдзи, кроме наследственных дайме, в течение поколений получавших особые благодеяния, стали сдаваться в плен по сто и по двести, и по пять, и по десять всадников, так что в конце концов не осталось никого.
Когда это случилось, надеяться стало не на что и жалеть о своей жизни стало не нужно. Каждому следовало бы умереть в бою, чтобы оставить своё имя грядущим поколениям, но им, наверное, было стыдно даже за обычные свои поступки, так что, начиная с младшего помощника главы Палаты цензоров Асо-но Токихару, помощника Правого конюшего Дайбуцу Саданао, губернатора Тотоми Эма и Сасукэ, губернатора Аки, тринадцать главных членов рода Хэйдзи, а также его милость Нагасаки Сиро Саэмон, Вступивший на Путь Никайдо Дэва Доун с подданными, а всего больше пятидесяти человек, обладавших властью в Канто, и их подданные приняли духовный сан, вступив на Путь в Ханнядзи, храме Высшей Мудрости, стали священнослужителями секты рицу, надели на себя оплечья трёх видов, взяли в руки по плошке для снеди и вышли, чтобы сдаться в плен.
Садахира-асон, взяв их в плен, велел связать по рукам и ногам и, приторочив к сёдлам перегонных коней, приказал провезти перед правительственными войсками числом во многие десятки тысяч и вернуть в столицу среди бела дня.
Во времена смуты годов Хэйдзи жил Акугэнда Есихира[876]876
Прим.45 Свиток 11: Акугэнда Ёсихира – прозвище Минамото-но Ёсихира, участника войны против диктатуры Тайра. 1141–1160. После гибели своего отца тайно приехал в Киото из провинции Овари, но был там схвачен и казнён.
[Закрыть]. Хэйкэ велели лишить его жизни, и ему отрубили голову. В годы Гэнряку Внутреннего министра князя Мунэмори[877]877
Прим.46 Свиток 11:
Мунэмори – сын и наследник Тайра Киемори. Участник битвы при Данноура против Минамото, которые взяли ею в плен и казнили. 1147–1185.
[Закрыть] захватили в плен Гэндзи, которые провели его по главным улицам столицы. Всё это было в дни сражений. Люди были либо обмануты врагами, либо непрерывно чинили себе вред, попадали в руки бессердечных врагов. Людские разговоры – это до сих пор насмешки, и когда потомки обоих домов слышат их, им и сто с лишним лет спустя стыдно бывает поднять лицо. На сей же раз люди и врагами не были обмануты, и сами себе вред не наносили, но, хотя их силы и не иссякли, они сами облачились в чёрные одеяния и отреклись от бесполезных жизней. Но когда их вели со связанными за спиной верёвкой руками и понурыми лицами, их вид был воплощением стыда, о каком прежние поколения и не слыхивали.
Когда пленники прибыли в Киото, всех их заставили снять чёрные одеяния, сменить монашеские имена на прежние, а самих по одному отдали под надзор дайме. Той осенью, пока ждали приговора, они находились в заключении, и, размышляя об этом бренном мире, непрерывно проливали слёзы.
Если судить о делах в Камакура по неясным слухам, там уже верных жён, связанных давними клятвами, у которых подушки покрыты пылью, похищают ужасные деревенщины. Ван Чжаоцзюнь[878]878
Прим.47 Свиток 11:
Ван Чжаоцзюнь – красавица-наложница ханьского императора Юань-ди (I в. н. э.), посланная в дар предводителю гуннов по условиям перемирия с ними. Для отсылки к варварам была выбрана по портрету, на котором художник изобразил её уродливой. На чужбине сильно тосковала и в конце концов покончила с собой.
[Закрыть] сохранила свою обиду. Воспитанники аристократов, взлелеянные в богатых и знатных высоких теремах, стали низкими простолюдинами, к которым прежде они и не приближались. Им грезится, будто они гребцы на судах, с жёлтыми повязками на головах. Рассказывали, что они, хотя и были в грустном состоянии, но ещё живы, поэтому много не сокрушались.
Путник, который вчера миновал перекрёсток дорог, а сегодня отдыхает возле городских ворот, говорит так: «Ах, как хорошо! Та женщина, которая расстилала для отдыха свои рукава при дороге и выпрашивала пищу, падает и умирает, – тоже чья-то мать. Странник, который в поисках родни бродил, переодетый в рубище, умер – он тоже чей-то родитель». Когда мы слушаем, как такие разговоры разносятся ветром, печально бывает нам, до сих пор остающимся в живых.
В девятый день седьмой луны младший помощник главы Палаты цензоров Асо, помощник Правого конюшего Дайбуцу Саданао, губернатор Тотоми Эма и губернатор провинции Аки Сасукэ, а также Нагасаки Сиро Саэмон и другие – всего пятнадцать человек были казнены на вершине Амидагаминэ. После того, как нынешний государь вернул себе престол и прежде, чем он стал управлять всеми делами, по тому, как совершались все наказания, его правление нельзя называть гуманным, поэтому эти люди были тайно обезглавлены, их головы не провезли по главным улицам, а мёртвые тела каждого из них отослали в храмы, заслуживающие доверия, где над ними совершили заупокойные молитвы о благополучии в грядущем мире.
Хотя Вступивший на Путь из Дэва, Никайдо Доун был первейшим врагом династии и помощником главы воинского дома, слава о нём как о человеке умном и талантливом ещё ранее достигала слуха августейшего, поэтому государь повелел вызвать его, признал за ним преступление первого разряда и успокоиться в его земельном владении. Потом, как говорят, он снова замыслил заговор и в конце осени того же года, наконец-то, был приговорён к смертной казни.
Помощник главы левой половины столицы Сасукэ Садатоси помимо того, что он был отпрыском рода Хэйдзи, обладал воинскими хитростями и иными талантами, несомненно, поэтому он высоко ценил себя и надеялся, что будет назначен старшим военачальником, однако Вступивший на Путь из Сагами до такой-то степени им не восхищался, из-за чего Садатоси, тая обиду и испытывая негодование, выступил в составе войска, наступавшего на гору Конгосэн. В этих условиях средний военачальник, возглавлявший многочисленное войско, получил государево повеление и сказав, что должен отправиться к августейшему, в начале следующей пятой луны поехал из Тихая и вернулся в Киото.
После того, как все члены рода Хэйдзи постриглись в монахи и были арестованы, чиновники в воинских домах все до одного были вызваны в их владения и оставили свои жилища. Не осталось ни одного человека, а поскольку Садатоси тоже был сослан в провинцию Ава, теперь компания молодых вассалов и прислуга не были близки друг к другу, а то, что вчера было радостью, ныне стало печалью. Степень их обнищания становилась всё сильнее и сильнее, потому что есть такое правило: те, что процветали, обязательно приходят в упадок, так что теперь в мире, лишённом чувств, они решали, в глубине каких гор им нужно будет прятаться.
Если задаться вопросом, что сталось в таких условиях с особами из Канто, то говорили, что, начиная со Вступившего на Путь из Сагами, из всей семьи Ходзе не осталось никого, вплоть до слуг. Все были застрелены. Куда делись жёны, дети и родня – никто не знал, и теперь было неизвестно, кого можно спрашивать, чего ещё можно ждать в этом мире. Кто видел это, кто слышал об этом поражались всё больше и больше. Люди только за то, что они принадлежали к числу вельмож Канто, все стали пленниками, в конце концов признаны мятежниками и были казнены. Садатоси опять арестовали.
Хотя ему и не было жаль своей жизни в этом зыбком мире, к которому никак не лежало его сердце, сердце его больше всего было озабочено будущим жены и детей, оставленных на родине, – о них он ничего не слышал и не знал, живы ли они. Поэтому Садатоси попросил мудреца[879]879
Прим.48 Свиток 11:
«…мудреца» – буддийского монаха.
[Закрыть], который в последнее время десятикратно возглашал Нэмбуцу[880]880
Прим.49 Свиток 11:
Нэмбуцу – молитвенная формула «О, будда Амитабха», принятая японскими амидаистами.
[Закрыть], взять у своего секунданта меч, которым издавна лишали себя жизни, разрезая себе животы, и отослать его на родину жене и детям.
Мудрец взял меч, и когда сказал, что ему надо знать, где скрываются жена и дети Садатоси, тот безмерно обрадовался и, сев на несколько шкур, сложил стихотворение, громким голосом возгласил Нэмбуцу и спокойно велел отрубить себе голову.
Счесть невозможно
Людей,
Живущих в этом мире.
Но я из тех,
Кто горечь знает.
Мудрец взял прощальный меч и косодэ[881]881
Прим.50 Свиток 11:
Косодэ – халат с короткими рукавами.
[Закрыть] который Садатоси носил в последнее время, срочно поехал в Камакура, там узнал, где его жена живёт и передал всё это ей. Жена Садатоси, не дослушав его рассказ, упала на пол, залитый потоками слёз, и с таким видом, который показывал, что она не в состоянии терпеть своё горе, взяла тушечницу, бывшую с нею рядом, и написала на рукаве прощального косодэ:
Кому велел
Смотреть на это
Мой любимый?
Мне этого не вынести —
Нет жизни без него…
Потом укрылась с головой прощальным косодэ, наставила себе на грудь тот меч – и вдруг упала бездыханной. Кроме этого, одна женщина, напрасно дававшая супружескую клятву и разлучённая с мужем, сокрушаясь о том, что выйдет замуж второй раз[882]882
Прим.51 Свиток 11:
Намёк на фразу из «Повести о доме Тайра» (свиток 9): «Верный вассал не служит двум господам, честная женщина двух мужей не имеет», заимствованную из «Исторических записок» Сыма Цяня.
[Закрыть], бросилась в глубокую пучину, а другая, старая женщина, лишившись кормильца и опоздав умереть раньше своего сына, всего лишь один день не могла принимать пищу и упала, покончив с собой.
После эры правления под девизом Секю[883]883
Прим.52 Свиток 11: Годы Секю – 1219–1221 гг.
[Закрыть] Хэйдзи на протяжении девяти поколений держали в своих руках мир, количество лет, когда они господствовали, уже достигло ста шестидесяти с лишним[884]884
Прим.53 Свиток 11:
В действительности, род Ходзе был у власти 114 лет (1219–1333 гг.)
[Закрыть], поэтому родственники их процветали в Поднебесной, распространяли своё влияние, повсеместно были протекторами, а в провинциях наместниками и восславляли свои имена. В Поднебесной таких было больше восьмисот человек. Тем более, люди, которые приходились вассалами этим домам – число их было никому не известно: говорили, что их насчитывалось десятки тысяч и сотни миллионов человек.
Но Рокухара, например, хоть они и легко рассчитывали дела управления, однако усмирить Цукуси или Камакура не могли и за десять, и за двенадцать лет, ибо во всех шестидесяти с лишним провинциях Японии, будто сговорившись, в одно и то же время поднялись войска, так что всего за сорок три дня весь их род был уничтожен, – это на удивление яркое проявление закона причины и следствия.
Кто был глуп, так это храбрецы из Канто. Хотя они долго поддерживали Поднебесную и простирали своё достоинство на все моря, намерения управлять государством у них не было. Поэтому крепкие доспехи воинов разбивали палками и розгами напрасно.
Они могли погибнуть в мгновение ока. Высокородные гибнут, осторожные живут. Так ведётся исстари. Тем не менее, люди думающие знают, что Пути Неба недостаёт полноты. И ещё: человек безудержно предан жадности. Отчего бы ему не погрязнуть в заблуждениях?!
