Текст книги "Дневник матери (СИ)"
Автор книги: KJIEO
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 66 страниц)
– Не волнуйся, я его не убил, – слегка поднял уголки губ Сириус. – Мы, действительно, поговорили, вспомнили, как говорится, ошибки молодости, а потом я его на самом деле отпустил на все четыре стороны. Только перед этим лишил магии, стер память и отправил в мир маглов.
– Что? – округлил глаза до немыслимых размеров Снейп. – Лишил магии? Да это… упустив тот факт, что это продвинутая темная магия, это еще и очень сложный ритуал. Как тебе удалось это провернуть? И стереть память… отправил в мир маглов, – он пораженно забормотал и, откинувшись на спинку кресла, потер кончиками пальцев лоб и переносицу.
– Мне помог дом и Кричер, – ответил друг. – Знаешь, титул Главы такого Рода, как Блэк, дает поистине огромные привилегии и возможности. Я думал, будет сложнее. Когда я сбежал из Азкабана и упустил Петтигрю, я поселился на Гриммо Плейс, 12. Мать мне с портрета такой скандал закатила, что я едва удержался, чтобы не спалить ее к чертям. Кричер только и делал, что ходил, ворчал и вообще делал вид, что это я ему обязан, а не наоборот. Но мне некуда было идти, Рему я не доверял, ты меня во всех смертных грехах обвинял. К Дамблдору и его Ордену у меня доверия тоже уже не было, но у них был вход в дом, который я по прошлой глупости и не знанию им открыл. Я не знал, верит ли кто-то из Ордена, что это не я предатель, но решил подстраховаться и закрыл доступ к дому, так как являлся единственным живым представителем Рода Блэк по мужской линии. Думаю, тогда дом и почувствовал, что объявился хозяин. Мать заткнулась и уже не с таким презрением на меня косилась, а Кричер стал немного обходительнее относиться, насколько это для него возможно. Постепенно я стал чувствовать, что магия дома начала подпитывать меня, наполняя потерянной после соседства с дементорами силой. Сначала я сопротивлялся, я всегда отрицал свое наследие, боясь, что Тьма изменит меня, как моего отца. Орион Блэк на самом деле считал служение Регулуса и Беллы Темному Лорду просто подарком судьбы. Идеалы чистоты крови так затмили его разум, что он даже не горевал, когда моего брата не стало. Он считал, что Регулус, как и я, предал семью, позорно сбежав и после умерев. Да и мать вечно пыталась воспитать из всех вокруг идеальных Пожирателей Смерти. Кричер видел мои сомнения и объяснил, что нет абсолютной Тьмы, как и нет абсолютного Света. Есть только мой выбор. И я его сделал. А мой якорь в виде любви к крестнику, помог мне принять Тьму, но не дать ей поглотить меня. Став полноправным Главой Рода, я решил действовать и доказать свою невиновность. Тогда я тебе и сказал, что мне нужен Петтигрю, и я почти знаю, как мне его получить. Я потратил некоторое время на подготовку к ритуалу, Кричер мне всячески помогал, а дом снабдил необходимой мощью магии для реализации задумки. Знаешь, я еле удержался, чтобы не прихлопнуть Петтигрю, когда вытряс из него необходимые воспоминания и клятву об их подлинности. Потом передумал.
– Сдал бы Аврорам.
– Ну, да, – тихо рассмеялся Сириус. – Суд, который отпускает преступников и сажает невиновных. Какой был шанс, что Петтигрю реально осудят, или он потом не сбежит? Он же тоже анимаг. Тогда я задумался о другом исходе для него. Я решил просто вычеркнуть его из этого мира, мира магии. Теперь мы точно о нем больше не услышим. Без магии, без воспоминаний. Был один человек, стал другой.
– Погоди, Сириус, – замотал головой Северус, пододвигаясь ближе. – Но его метка. Метка Смерти, как у всех Пожирателей. Темный Лорд заметил его отсутствие и, конечно, уже звал к себе.
– И что? – непринужденно переспросил Блэк.
– А то. Ты просто не знаешь, а я знаю. Когда Темный Лорд вызывает, метку жжет и причиняет боль. И она не прекращается, пока ты не откликнешься на зов. А как Петтигрю прибудет туда, куда не знает, да еще и не обладая возможностью аппарировать к Повелителю?
– А ты знаешь, что эта Метка Смерти завязана на магических способностях ее носителя? – парировал товарищ.
– То есть… – начиная понимать, пробормотал Снейп.
– Да, – кивнул головой Сириус. – Если магии в человеке нет, то эта Метка просто исчезает. Так что твой Повелитель может хоть до посинения звать Пита, но никто его зова не услышит. Можно сказать, я лишил Хвоста сомнительной радости прислуживать этому змееподобному существу. Полагаю, знай он о моем подарке, он был бы мне благодарен.
– Это… как-то благородно с твоей стороны, – не скрывая восхищения, произнес зельевар. – После того, что он сделал, ты ему фактически вторую жизнь подарил. Ух ты, – выпалил он. – Хотя он теперь обычный магл, все же… погоди, и что с ним сейчас? – встрепенулся он, подумав, что рано похвалил друга. – Без воспоминаний. Он же не знает, кто он… я его не жалею, просто, может, великодушнее было бы его убить?
– Не волнуйся, я же не чудовище. Немного магловских денег я ему дал, а дальше пусть как хочет, живет. Я так же дал ему новое имя и снабдил документами, чтобы совсем на произвол судьбы не бросать. Все же мы когда-то друзьями были. К тому же, знаешь, когда я с него вытягивал воспоминания, я заметил кое-что. Тогда, в ночь Хэллоуина, я не придал его лепетаниям особого внимания, я был зол, а когда я зол, я себя не контролирую и тем более не обращаю на какие-то мелочи внимания, а тут, снова просмотрев воспоминание, я увидел то, что пропустил. Точнее то, что предшествовало этому событию.
– Ты о чем? – непонимающе нахмурил брови Северус.
– О том, что в мозгах Петтигрю уже копались. И это не Темный Лорд. А второй величайший легилимент, не считая тебя, это…
– Твою мать, – ругнулся Снейп и, вскочив на ноги, пнул ногой кресло, на котором сидел.
– Оставим Леди Вальпургу в покое, – улыбнулся Сириус. – А твоя догадка верна. Когда я тогда с Ремом схватил Петтигрю в Визжащей хижине после своего побега из Азкабана, он пытался убедить нас, что не хотел предавать Поттеров, мол, плохой Темный Лорд заставил и все такое. Как в ночь Хэллоуина 1981 года, я был в гневе и опять не обращал на лепет Хвоста внимания, считая его просто лжецом, что пытается глупо оправдаться за предательство. Но, начав стирать его память, все, что связано с магией, я наткнулся на некое странное то ли воспоминание, то ли просто видение… не знаю, как это объяснить, я не легилимент и специфика действия этого заклинания мне не известна.
– Покажи мне, – поднявшись со своего места, Северус сел перед другом прямо на столик и одним взмахом руки доставал волшебную палочку из крепления на запястье под рукавом мантии.
– Вот все вам, легилиментам, хлебом не корми, дай в чужих мозгах покопаться, – засмеялся Блэк, но зельевар шутки не оценил и направил на друга кончик волшебной палочки. – Ладно, смотри, – великодушно разрешил Сириус и сосредоточился на воспоминании.
– Легилименс, – произнес заклинание Снейп, когда товарищ кивнул головой.
Сознание мужчины покинуло его тело, и он обнаружил себя в зале с каменными стенами и единственным креслом, что сейчас занимал Лорд Волан-де-Морт. Сначала Северус удивился, явно не ожидая подобного, но потом увидел молодого Питера Петтигрю, что склонился в поклоне перед троном, как всегда называли кресло Темного Повелителя все Пожиратели Смерти. И еще Снейп увидел женскую фигурку, что свернулась калачиком неподалеку от трона. Подойдя ближе, мужчина услышал тихие всхлипы, ее мантия была порвана на рукавах и подоле, а лицо обрамляли спутанные пряди, которые были испачканы в крови.
– Умоляю, пощади ее, – взмолился молодой Питер, ползя к Темному Лорду на коленях и заливаясь слезами.
Когда девушка приподняла голову и, убрав волосы, взглянула на юношу, зельевар догадался, что она, должно быть, приходится родственницей Хвосту. У нее были такого же светло-коричневого цвета волосы и почти прозрачные голубые глаза.
– Конечно, пощажу, – издевающимся тоном прошипел Лорд Волан-де-Морт, поднимаясь со своего трона и подходя ближе к девушке. – Но я никогда не оказываю услуги просто так. Ты должен послужить мне, Питер. И твоя кузина будет свободна, как ветер. Вступай в ряды Пожирателей, докладывай мне обо всем, что творится в Ордене Дамблдора. Это будет твоя плата за жизнь и спокойствие твоей обожаемой кузины.
– Нет, Пит, – пролепетала тихо девушка, смотря на родственника. Тот сглотнул слюну и опустил голову. – Умоляю тебя, не соглашайся.
– Круцио! – выкрикнул Темный Лорд, направив на нее палочку.
Девушка прогнулась в пояснице и закричала. Акустика в зале всегда была хорошая, Северус это знал. Именно потому Волан-де-Морт так любил мучить своих слуг и врагов именно здесь. Отскакивая от стен, крик усиливался и становился все более пронзительным. Петтигрю, закрыв уши ладонями, наклонился к самому полу и заскулил, как побитый щенок. Темный Лорд с выражением наслаждения на змееподобном лице едва не зажмуривал от удовольствия алого цвета глаза, не спеша снимать заклинание пытки с девушки и спокойно наблюдая за поведением Хвоста.
– Прекрати! – выкрикнул, наконец, Питер и, вскочив с места, загородил своим телом извивающуюся фигурку кузины.
В тот же момент проклятье пытки перешло на него, юноша упал рядом с девушкой и, открыв рот, закричал, ощущая, как каждая кость в теле ломается, а хрящевые суставы выскакивают из конечностей.
– Пит, – жалобно пропищала девушка, когда боль перестала заполнять все ее сознание. Она принялась нежно гладить своими тонкими пальчиками лицо кузена, пытаясь успокоить, но тот продолжал кричать, срывая голос. – Не надо, – подняла она умоляющий взгляд на Темного Лорда.
Тот опустил палочку, и тело Петтигрю расслабилось, распластавшись по полу. Его кузина, все еще продолжая гладить его лицо, принялась шептать какие-то успокаивающие слова, уверяя того, что скоро все закончится, и они пойдут домой.
– Твой выбор, Питер, – жестко произнес Волан-де-Морт, презрительно кривясь на подобные проявления нежности между кузенами.
– Да, – прохрипел Петтигрю, и девушка тихо заплакала. – Я стану Пожирателем.
– Нет, – мотала головой его кузина, а юноша продолжал:
– Буду докладывать обо всем. Я сделаю все, что прикажешь. Только не трогай Стефани.
– Пит, – выдохнула девушка и, уронив голову, спрятала лицо в складках его мантии.
– Ты сделал правильный выбор, Питер, – довольно оскалился Волан-де-Морт и, взмахнув полами своего балахона, направился к своему креслу. – Подойди, – приказал он.
Погладив кузину по волосам, Петтигрю мягко отстранил ее голову от себя и, постанывая от боли, перевернулся на бок, а потом медленно встал на четвереньки. Пока он с трудом пытался принять вертикальное положение, Стефани хватала его за края мантии, будто прося не уходить и не оставлять ее. Когда последний лоскут ткани выскользнул из ее рук, а кузен, прихрамывая, направился к Темному Повелителю, она спрятала лицо в ладонях и тихо заплакала.
– Встань на колени, – потребовал Темный Лорд, когда Хвост встал рядом с троном. – И протяни мне свою руку.
Питер выполнил оба приказа, и Волан-де-Морт грубо схватил его за запястье и потянул на себя. Задрав рукав мантии юноши, он ткнул кончиком своей волшебной палочки в предплечье Питера и произнес заклинание вызова Метки Смерти. И в тот же момент по руке юноши стала распространяться черная масса, вырисовываясь в череп и выползающее из его рта тело длинной змеи. Темный Лорд внимательно смотрел в лицо новообращенного Пожирателя, ожидая его крик, но Петтигрю сжал зубы и зажмурил глаза, пережидая боль от получения метки. Когда все было окончено, Волан-де-Морт грубо отшвырнул от себя руку Питера. Тот облегченно выдохнул и посмотрел на метку на своей руке. Потом он перевел взгляд на плачущую кузину и обреченно закрыл глаза. До этого момента Снейп никогда бы не подумал, что может испытать искренне сочувствие к предателю, обрекшего на смерть его возлюбленную Лили. Оказывается, что Петтигрю стал Пожирателем не из-за своего желания, а по принуждению. Сейчас на лице Питера была написана обреченность. Он повернулся к Темному Лорду и поклонился ему.
– Пока свободен, – величественно взмахнув рукой, произнес Повелитель. – Но будь готов прибыть по первому же зову.
Хвост снова поклонился и подошел к своей кузине. У той уже не было слез, но она продолжала тихо всхлипывать, оплакивая свою и судьбу кузена. Наклонившись к Стефани, Питер нежно обнял ее за талию и помог подняться на ноги. Приговаривая, что все закончилось, юноша пообещал, что сейчас они вернутся домой и все будет хорошо. Прежде чем вынырнуть из воспоминания, Снейп посмотрел на Темного Лорда. Тот довольно улыбался, смотря на кузенов. Придерживая девушку, Питер направился вместе к ней к выходу из зала.
Вернув свое сознание в тело, зельевар посмотрел в темные глаза Сириуса.
– Это не то, – выпалил он, разозлившись.
– Да, не то, – спокойно согласился с ним Блэк. – Я просто хотел показать тебе, почему Пит стал Пожирателем.
– У меня тоже не было выбора, – выкрикнул Северус, вскакивая с поверхности стола и нависая над другом.
– Был, – тоже вспыхнул тот, так же вскакивая с кресла. – Целых два. Я и Лили.
– Ты ничерта не знаешь, – прошипел Снейп, сужая глаза. – И не надо делать вид, будто я открыл для тебя великую тайну. Этот мир для вас, чистокровных. Решение шляпы о зачислении меня на факультет Салазара стало для меня приговором. Первые два курса были для меня Адом. Меня презирали, устраивали бойкот, проклинали темными заклятьями и даже швырялись боевыми заклинаниями прямо в гостиной.
– Ты не говорил, – пораженно проговорил Сириус.
– Потому что ненавижу жаловаться, – тоже снизив тон голоса, ответил зельевар и отошел в сторону. – Да, я ценил вашу с Лили дружбу, но именно из-за дружбы с маглорожденной мне и доставалось в основном. Потом на третьем курсе мне надоело быть манекеном для отработки заклятий и проклятий. Тогда я и начал изучать темную магию, совершенствовался с зельеварении и боевых заклинаниях, создавая новые. От врагов. И это вначале были даже не вы с Поттером. Я защищался. И добился желаемого. Когда я первый раз дал отпор пятикурснику, на меня посмотрели с удивлением и… уважением. А к концу третьего курса меня перестали задирать, потому что я всегда был готов. Пытались, конечно, нападать группами, раз с одним или с двумя я справлялся, но потом все же приняли за своего. Тогда я и начал общаться с Малфоем, Креббом и им подобными Мальсиберами. Это признание было для меня величайшим тогда достижением. И они стали требовать, чтобы я разорвал все связи с маглорожденной гриффиндоркой, а еще лучше если докажу свою «слизеринность», став обзывать ее и унижать. Но я не мог, – Северус усмехнулся и развел руками в стороны, словно извиняясь. – Она была меня этим лучиком света в той непроглядной Тьме, куда я скатывался и просто не мог остановиться. Я просто стал реже с ней общаться, игнорировать ее попытки со мной поговорить. Я видел грусть в ее глазах, когда отмахивался от нее и проходил мимо, делая вид, что у меня куча дел и нет времени на какие-то там разговоры. Тогда на полянке после сдачи С.О.В. я просто взбесился. Чертов мать-его-Поттер, конечно, не мог не выпендриться перед Лили, подвесив меня вниз головой. Он унизил меня у нее на глазах, а сам, типа, герой, – скривился он, и Блэк виновато опустил голову, признавая, что отчасти виноват в том унижении друга. Это он натолкнул Джеймса на поступок, хотя и не представлял, что он накинется именно на зельевара. – Когда Лили за меня вступилась, я сам не знаю, что на меня нашло, и я ее оскорбил, – сник Северус, шумно выдыхая и прикрывая на мгновение глаза. – Меня похвалили на факультете за это оскорбление, но окончательно вбило клин между мной и Лили. Я пытался извиниться, но уже безрезультатно. Она была готова простить, но в обмен на то, что я рву все связи со своими друзьями-слизеринцами. Это означало бы снова бойкот и проклятья, только уже с худшими последствиями, ибо всему факультету я не смог бы бросить вызов, как бы глубоко не изучал темную магию. Я сказал, что она требует невозможного, а она ответила, что в таком случае нашей дружбе конец. Вот к шестому курсу все окончательно и прекратилось. Люциус тогда заканчивал обучение, как и большинство моих новых друзей, что приняли в свой круг. Именно они и рассказали мне о Темном Лорде, и какие у него великие планы. И, хотя он ненавидел маглорожденных и таких, как я, полукровок, но я был своим в этом сборище чистокровных. И я ликовал. Даже где-то глубине сознания промелькнула мысль: зачем мне нужна эта дружба с грязнокровкой, когда у меня вот столько прекрасных друзей, которые приняли меня в круг приближенных такого великого волшебника? И я принял эту Метку Смерти, когда пришла моя очередь. Я понял, что это была величайшая ошибка в моей жизни, но было уже поздно. А когда подслушал это Пророчество… Мерлин, я в ногах у него валялся, я умолял не трогать ее, но Темный Лорд не знает жалости и сострадания. И ему не понять, что значит любить. И я пошел к Дамблдору. Я так же умолял его, и он откликнулся, правда, затребовал за то стать двойным агентом, а потом после смерти Лили повесил на меня клятву защищать ее сына. Мол, это мое искупление. Он играл на моем чувстве вины, на нежных чувствах к Лили. Дамблдору тоже не понятно чувство сострадания и любви. Он всюду вещает о великой силе этой самой любви, но сам на нее не способен, как и его бывший ученик, Том Реддл. Будь они оба прокляты.
Выдохнувшись, он упал в свое кресло и, поставив локоть на подлокотник, закрыл ладонью лицо. Сириус с сожалением смотрел на товарища, только сейчас поняв, как тот был всю свою жизнь глубоко несчастен, и какую непосильную ношу нес все это время. Никогда и не помышляя о том, чтобы поделиться ею. Понимая, что друг вряд ли хочет, чтобы его успокаивали и жалели, Блэк просто опустился в кресло и наполнил стаканы огневиски, а потом пододвинул один из них к краю стола, где сидел зельевар. Северус поднял голову и, схватив стакан, одним махом его осушил.
– У меня осталось где-то полтора часа, – проговорил он, возвращая себе привычный невозмутимый вид. – Я оставил зелье на три часа, когда объявился твой домовик. Так что показывай нужное воспоминание, нужно разобраться, что там натворил Альбус-черт-бы-его-побрал-Дамблдор с мозгами нашего недопредателя.
Снова усевшись перед другом, Снейп положил руку с зажатой в ладони волшебной палочкой на свое колено.
– И, пожалуйста, Сириус, то самое воспоминание, – попросил он, смотря на друга. – Мне, правда, некогда, да и нет желания вести с тобой споры, которые ни к чему не приведут. Ты прав, друзей, кроме друг друга, у нас нет, так не будем снова это терять. Готов? Легилименс.
В этот раз зельевар оказался в странном месте. То, что это сон, он понял почти сразу, ввиду нереальности происходящего. Основное пространство воспоминания было черным, а сам он вместе со всей четверкой Мародеров находился на каком-то островке, что летает в этой самой Тьме. Посмотрев в сторону, он увидел еще пару островков. На одном из них стоял дом с садом и, приглядевшись, Северус увидел ту самую Стефани. Только в этот раз она была одета в пышное летнее платье голубого цвета, ее волосы развевались по ветру, и девушка, кружась вокруг своей оси, весело смеялась. На третьем островке так же находился дом, его фасад был красочно украшен к Рождеству, и в окне угадывалась наряженная ель. На диване перед камином сидела супружеская пара, и по схожести мужчины с самим Питером, Снейп понял, что это его родители. Зельевар, не скрывая шока, посмотрел на молодого Хвоста, что весело смеялся, с безграничной любовью смотря на такого же молодого Джеймса Поттера. Тот рассказывал что-то смешное, отчего весело ухахатывалась четверка некогда лучших друзей. Стояла теплая погода, и на гриффиндорцах не было мантий, зато на воротах рубашек находились неизменные ало-бордовые галстуки. Недовольно поморщившись на веселящегося Джеймса Поттера, Северус посмотрел на предплечье Хвоста, рукава на его рубашке были закатаны до локтей. Метки не было. Во сне Петтигрю отрицал свою принадлежность к Пожирателям Смерти, хотя зельевар и знал, что юноша уже принял Метку Смерти. Прекратив дурачиться, Мародеры один за другим стали принимать свои звериные ипостаси. Даже Люпин быстро принял образ волка, хотя ему не светила полная луна.
– Друзья, – благоговейно прошептал Петтигрю, смотря на большого оленя, собаку и волка. Сам он не спешил принимать свой образ крысы, а его друзья вскорости вернули себе человеческое обличие и снова весело засмеялись над шуткой Блэка.
– Это обман, – вдруг услышал Питер голос откуда-то издалека.
Хвост вместе с самим Северусом принялись оглядываться по сторонам, но никого постороннего не обнаружили. Мародеры все так же смеялись, Стефани танцевала в саду на своем островке, а родители Петтигрю все так же праздновали рождество, но теперь они находились на улице и любовались падающим с неба снегом.
– Они никогда меня не ценили, – продолжил голос, но теперь он говорил почему-то голосом Питера, и Снейп даже посмотрел на Хвоста, но тот не разжимал губ и так же недоумевал, как кто-то говорит его голосом. – Особенно Джеймс. – Продолжал негодовать голос. – У него всегда был Сириус. Даже Ремус и тот ближе. Я всегда был лишним.
– Нет, я не лишний, – заговорил на этот раз точно Питер и, отойдя от друзей, что не слышали голос, обратил свой взгляд во Тьму. – Джеймс мой лучший друг. Мы так весело всегда проводим время.
– Но он не примет, что я стал Пожирателем, – с грустью продолжил голос. – Он возненавидит меня. Я знаю, что Сириус начинает подозревать меня. Он, наверно, уже пожалел, что отказался и предложил мою кандидатуру на пост Хранителя. Он скажет Джеймсу, и тот меня возненавидит. Он прогонит меня. И я потеряю его навсегда. Как лишился родителей в один из рейдов Пожирателей. Как чуть не потерял Стефани. Она так и не смогла смириться с моим выбором, и повредилась рассудком. Хотя и жива, но она…
– Нет, у меня не было выбора, – выкрикнул Петтигрю и посмотрел на островок, где находилась его кузина. Сейчас девушка уже не смеялась и не танцевала. Она смотрела на кузена, но будто сквозь него, а на ее лице застыла маска отрешенности. – Я должен был ее спасти, – прошептал Питер, подходя к самому краю островка с Мародерами и смотря на Стефани. Ее островок вдруг стал отдаляться, и Петтигрю протянул к нему руки. – Нет, не уходи, Стеф, – выкрикнул он, и из его глаз полились слезы.
Островок с родителями тоже стал отдаляться, и Хвост совсем сник, опустив голову. Но потом, опомнившись, он повернулся к своим друзьям, но увидел, как те с осуждением на него смотрят.
– Вот чем ты мне отплатил, Пит? – сдвинул брови к переносице Джеймс Поттер. – Я доверил тебе жизнь Лили и своего сына Гарри, а ты стал Пожирателем Смерти.
– Я ничего ему не скажу, – выпалил Питер и кинулся к своим друзьям, но те отскочили от него, словно он был прокаженным.
– Конечно, скажет, – брезгливо поморщился Сириус Блэк. – Ох, как я ошибался. Ты всегда был жалок и труслив, Пит. Ты обязательно продашь всех нас, лишь бы спасти свою собственную жизнь.
– Это не так, – замотал головой Петтигрю, падая на колени и простирая к друзьям руки в молящем жесте. – Я никогда не предам. Только не тебя, Джеймс.
– С самого начала ошибкой было с ним дружить, – усмехнулся Ремус Люпин. – Не зря у него анимагическая форма крыса. Крыса.
– Крыса. Крыса, – выкрикнули Джеймс и Сириус, и теперь уже все втроем, подойдя ближе, выплевывали это слово, с ненавистью и отвращением смотря на склонившегося некогда товарища.
– Нет, – как тогда в зале Темного Лорда, Хвост зажал уши ладонями и принялся покачиваться из стороны в сторону. – Нет, – твердил он еле слышно.
А Мародеры водили вокруг него хоровод и твердили слово: «Крыса».
– Я не такой, – с каждым разом все с меньшей уверенностью в голосе бормотал в ответ Питер. – Не такой.
– Я им отомщу, – снова произнес голос. – Теперь меня ценят. Повелитель меня ценит. Мне не нужны такие друзья.
– Я… – лепетал Петтигрю. – Я не знаю… я не хочу…
– Я им всем докажу, что я не ничтожество, – настойчиво продолжал голос, и Северус ощутил давление на сознание, как обычно бывает при вмешательстве легилимента. И, так как давление было оказано во сне на сознание Хвоста, а зельевар сейчас находился именно внутри головы юноши, то так же ощутил это вмешательство. Но, в отличие от Питера, ментальный блок Снейпа выдержал давление, а вот Петтигрю сжался еще больше и отнюдь уже не от унизительного слова «крыса», что продолжали твердить Мародеры. – Я им отомщу за то, что они недооценивали меня, – теперь с нотками превосходства, продолжал давить голос. – Они все ответят. Я заставлю себя уважать, а Повелитель поможет мне вылечить Стефани, единственного человека, что любил, и всегда будет любить меня.
– Да, – выпалил Питер, вскакивая на ноги. Мародеры замолчали и как-то недоверчиво и с презрением на лицах посмотрели на него. – Вы никогда меня не ценили, – кричал Петтигрю, смотря на своих друзей, а те только хмыкали, мол, и не за что было. – Вы были снисходительны, особенно ты, Сириус, – выплюнул он в лицо Блэка и тот издевательски засмеялся. – Джеймс любит тебя больше меня. Ты его названный брат, а я просто Хвостик. Уверен, ему ты первым предложил стать Хранителем, – перекинулся он на Джеймса Поттера, и тот так же презрительно скривил губы, как до этого его «названный брат». – Ты думал, что я не справлюсь. Я посчитал хранить твою тайну за честь, а ты не оценил этого. Да, я вынужден был стать Пожирателем, но я никогда бы не выдал твою тайну, Джеймс. Но если выбирать между тобой и Стефани… Повелитель вознаградит меня и вылечит ее. Он великий волшебник. Монстр, но великий. И мне плевать на вас, – выкрикнул он, смотря попеременно на каждого Мародера. – Стефани – это все, что у меня осталось. Вы отвернулись от меня, хотя я всегда был готов отдать жизнь за любого из вас. Теперь же вы узнаете, что Хвостик не ничтожество. Я вам всем отомщу. И спасу Стефани. Я спасу тебя, – еще сильнее выкрикнул он и ринулся к краю острова.
Неожиданно из Тьмы выплыл островок с девушкой, и ее лицо, как по-волшебству озарилось улыбкой, а в глазах зажглись огоньки жизни и веселья.
– Пит, – позвала она и стала махать к себе рукой. – Иди ко мне, Пит.
– Стеф, – расплылся в счастливой улыбке Питер и в один прыжок оказался рядом с ней.
Девушка взяла его за руки, и кузены, заливисто смеясь, закружились по кругу. Снейпа вдруг подбросило в воздух, и он так же переместился на островок с братом и сестрой. Островок же с Мародерами стал отдаляться, пока не исчез во Тьме окончательно.
– Теперь все правильно, – довольно произнес голос, и Северус вынырнул из сознания Хвоста.
Сириус тяжело вздохнул и, взяв свой стакан, отпил огневиски. Ему было больно видеть эту сцену в голове некогда друга тогда при ритуале стирания памяти, и сейчас его сердце снова сжалось от чувства жалости и сострадания к Петтигрю. Зельевар, вернув свое сознание обратно в тело, замер, все еще находясь от впечатлением от увиденного. Блэк его не спешил тормошить, давая ему осмыслить видение. Тот смог «очнуться» только спустя несколько минут, когда Сириус расправился с содержимым своего стакана и разлил остатки напитка, содержащиеся в бутылке.
– Чертовы манипуляторы, – пробормотал Снейп. – Они оба знали его слабую сторону. И давили на нее. Темный Лорд, чтобы заполучить шпиона в рядах орденцев, Дамблдор, чтобы склонить его на предательство Поттеров. Да будьте вы оба прокляты! – выкрикнул он и, поставив локти на свои колени, запустил пальцы в свои волосы и сильно сжал их, протяжно взвыв при этом.
Сириус с грустью смотрел на мучения друга, понимая, что этот стон не от физической боли.
– Мы все лишь фигуры на доске, – усмехнулся Блэк. – Ты прав, Сев: им обоим не знакомо чувство любовь, но они прекрасно умеют его использовать в давлении на других людей, которые на это чувство способны. Потому я дал Питу второй шанс. Я убрал его с доски. Это все, что я мог для него сделать.
– А эта Стефани? – вскинул голову зельевар. – Он же и ее забыл. Темный Лорд придет за ней, когда Петтигрю не явится на зов. Он убьет ее.
– Не волнуйся, твой Лорд ноги сотрет по самые уши, пока будет ее искать, – довольно улыбнулся Сириус.
– Она на Гриммо? – опешил Снейп, расширив глаза.
– Ты сам сказал, что мой Род один из самых богатых. Гриммо не единственный особняк, и не единственный, который так же невозможно найти, если не знать, где искать. Я переселил Стефани в один из своих имений и приставил к ней врача и сиделку, которые связаны Непреложным обетом. Так что никто и никогда до бедной девушки не доберется. Состояние у нее, действительно, плачевное, – тяжело вздохнул Блэк. – Врач, очень квалифицированный врач, ищет способ, но пока безрезультатно. Сиделка не отходит от нее ни на шаг. Это, конечно, не случай Алисы и Фрэнка Лонгботтомов, но девушка серьезно повредилась рассудком. Она считает, что Пит из-за нее стал рабом Темного Лорда. От отчаяния и чувства вины она впала в магическую кому.
– Отведи меня к ней, – вскочил с готовностью на ноги Северус. – Сейчас.
– Сейчас? – удивленно переспросил Сириус. – А твое зелье?
– Мое зелье, – вдруг вспомнил зельевар и, сняв заклинания с двери, вылетел в кабинет.
Мародер вышел следом, тут же запирая дверь в кабинет на всевозможные чары, чтобы случайно никто не зашел и не узнал о дружбе между старыми школьными врагами. Снейп хлопотал над котлом, снова вооружившись ложкой и помешивая ею его содержимое. Сириус подошел ближе и заглянул в котел.
– Не подходи, – не оборачиваясь, предупреждающе выпалил декан Слизерина.
– Я и не делал ничего, – подняв две руки вверх, заулыбался Блэк.
– Ты – ходячая катастрофа, когда дело касается зелий, – поморщился Северус, кинув злобный взгляд на друга. – Хуже тебя только это недоразумение, Невилл Лонгботтом. И еще, пожалуй, любитель все взорвать в моем кабинете, Симус Финниган.
– Ну, вот видишь, а ты меня боишься, – рассмеялся Мародер, но чтобы не заставлять нервничать товарища, отошел к парте рядом и запрыгнул на нее верхом. Снейп убедился, что мужчина достаточно далеко от его котла и, помешав зелье, снова отложил ложку в сторону. Сверившись со временем, он удовлетворенно улыбнулся: зелью нужно еще повариться чуть больше часа, а потом необходимо добавить последний ингредиент и снова оставить вариться. – Зачем тебе к ней? – спросил Сириус.
– Посмотрю ее состояние, – ответил зельевар.
– Думаешь, ей не смогли помочь в Мунго, а ты сможешь? – недоверчиво посмотрел на него Блэк. – Ты, конечно, прекрасный зельевар и все такое…
– А еще легилимент.
– А если сделаешь только хуже?
– Ну, не попробовав, не узнаем.
